Читать онлайн Смерть не имеет лица, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смерть не имеет лица - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смерть не имеет лица - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смерть не имеет лица - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Смерть не имеет лица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Положив трубку, Ева еще какое-то время хмуро смотре­ла на аппарат. Итак, в офисе прокурора ей подтвердили, что заявление защиты по статье об убийстве второй степе­ни в деле Лизбет Кук принято обвинением. Еву передерну­ло от отвращения. Статья о непреднамеренном убийстве для женщины, которая совершенно хладнокровно при­кончила человека только из-за того, что он не мог держать в узде свой половой член! Теперь Лизбет Кук предстояло отсидеть самое большее год в казенном заведении облегченного режима, где она могла бы спокойненько красить ногти и укладывать волосы перед партией в теннис. Даже если ее выгонят с работы, обвиняемая всегда сможет на кругленькую сумму подписать контракт на производство экранной версии ее похождений, а затем уехать на Марти­нику.
Ева помнила, как сказала Пибоди, что не стоит брать в голову лишнего и лучше пусть все идет, как идет. Но она сама не ожидала, что наказание окажется таким до обид­ного мизерным. Ева решила – и уже выдала все в кратких и крепких выражениях этому бесхребетному хрену обви­нителю, – что теперь не она, а он должен звонить родст­венникам убитого. Пусть объяснит, почему правосудие оказалось настолько загруженным работой, что не удосу­жилось как следует разобраться в этом деле и поспешило заключить сделку с защитой, даже не дождавшись поли­цейского отчета.
Стиснув зубы, Ева резко ткнула пальцем в клавиатуру, словно поторапливая капризный компьютер, и вызвала за­ключение патологоанатома по Брэнсону.
Здоровый мужчина. Пятьдесят один год. Причина смерти – отверстие в грудной клетке, проделанное враща­ющимся сверлом дрели. Других шрамов или ранений нет. Содержание в крови наркотиков или алкоголя не обнару­жено. Указаний на недавнюю половую активность нет. Последний прием пищи был менее чем за час до смерти и состоял из тертой моркови и гороха в легком сливочном соусе, подсушенного пшеничного хлеба и травяного чая.
«Довольно скучная еда для подлого дамского угодни­ка», – подумала Ева, однако взяла на заметку то обстоятельство, что Брэнсон не находился под воздействием ал­коголя или наркотиков.
А кстати, кто, кроме Лизбет Кук, сказал, что он был дамским угодником? Ведь в этой чертовой спешке ей даже не дали времени проверить мотив преступления, которое теперь расценивается как убийство второй степени. Ева представила себе зрелище: когда дело дойдет до прессы, – а оно, несомненно, дойдет, – множество неудовлетворен­ных сексуальных партнеров будут искать глазами шкаф с инструментами.
«Ваш любовник изменил вам? Ну что ж, посмотрите, как ему понравится „Брэнсон-8000“. Это лучший выбор профессионалов и любителей!» Здорово. Под этим углом Лизбет Кук могла бы провести бойкую рекламную кампа­нию. Продажи моментально пошли бы в гору.
Человеческие взаимоотношения – наиболее благодар­ная почва для совершения самых разнообразных преступлений. Некоторые люди умеют очень комфортабельно уст­раивать свою жизнь, превратить игру с мячом на стадионе в нечто похожее на бальный танец в зале. За такими охо­тятся, отвоевывают их, вешаются им на шею…
Случайный отблеск собственного обручального кольца вдруг заставил Еву вздрогнуть. «Ну нет, тут же совсем дру­гое дело!» – стала она уверять саму себя, спохватившись, что непроизвольно провела параллель между нравами об­щества и их отношениями с Рорком. Уж ее-то случай в общие закономерности не вписывался. Ведь она ничего не выискивала, любовь сама нашла ее и подчинила себе. Здесь не было ничего общего со всякими брэнсонами. И потом, если бы Рорк решил попытать счастья еще где-то, она бы не стала ему препятствовать и, уж во всяком случае, не покушалась бы на его жизнь или на какие-то части тела.
Раздосадованная, Ева вернулась к своему отчету, кото­рым обвинение даже не поинтересовалось. Открылась дверь, и в ее проеме появилась голова детектива из отдела электронных расследований Яна Макнаба. Его длинные золотистые волосы были на сей раз собраны в косичку, и только один переливающийся на свету завиток обернулся вокруг мочки уха. В этот день на нем был толстый свитер кричащих зеленых и голубых цветов, который свисал до бедер, и черные брюки, по форме напоминавшие мунд­штуки курительной трубки. Этот неописуемый наряд до­полняли сверкающие синие башмаки.
Макнаб улыбнулся Еве, ясные голубые глаза на его ми­ловидном лице смотрели, как всегда, слегка нахально.
– Даллас! Я закончил проверку телефонных контактов и текущих личных памяток вашего покойника.
– Тогда почему твой отчет все еще не у меня на сто­ле? – сухо спросила Ева.
– Просто я подумал, что вы сначала захотите посмот­реть материал из его домашнего кабинета, – дружелюбно ответил Макнаб и, положив перед Евой диск, присел на угол стола. – А что поделывает наша Пибоди?
– Собирает для меня информацию. Неужели ты до сих пор не понял, что неинтересен ей, дружище?
Макнаб пожал плечами.
– А кто говорит, что она мне интересна? Она ведь все еще встречается с Монро, или как?
– Мы с ней это не обсуждаем, Макнаб.
Они понимающе переглянулись: оба не разделяли сим­патий Пибоди к этому человеку, который умел быть при­ятным, только когда ему что-то нужно.
– Да я так просто, из чистого любопытства… – пробор­мотал Макнаб.
– Тогда спроси ее сам.
Про себя же Ева добавила: «И расскажи потом мне».
– Я ее иногда спрашиваю, и это дает ей возможность лишний раз порычать на меня. Кстати, у нее прекрасные зубы.
Макнаб поднялся и сделал несколько шагов по тесной коробке кабинета Евы. Он безнадежно опоздал на свида­ние с одной из консультанток космического агентства, и вероятность того, что она согласится когда-нибудь еще встретиться с ним, таяла с каждым часом. Впрочем, «мисс Космос» уже начала ему надоедать, хотя раньше это трудно было представить, стоило вспомнить, как она выставляла напоказ свои прелестные груди в чем-нибудь прозрачном и серебристом. Макнаб даже пытался искусственно нака­чать себя энтузиазмом, но у него ничего не вышло. Его мысли постоянно возвращались к некой колючке, девушке-копу в накрахмаленной униформе. Что же у нее, черт возьми, было там, под униформой? Его снедало любопыт­ство, от которого он никак не мог отделаться. В конце кон­цов Макнаб пришел к выводу, что слишком много време­ни проводит дома один, перед экраном. И тут ему в этой связи вспомнилось:
– Слушайте, вчера вечером я наткнулся на видеоклип с Мевис. Просто мороз по коже!
– Да, это великолепно, – охотно согласилась Ева.
Ее лучшая подруга, певица Мевис Фристоун, как раз в это время находилась в первой в жизни гастрольной поезд­ке – занималась продвижением диска записей для одной из фирм Рорка, входившей в индустрию развлечений. Она теперь крушила своим голосом стены концертных залов в Атланте, и Ева вдруг почувствовала прилив сентименталь­ности. Как же высоко забралась Мевис по сравнению с теми временами, когда ей приходилось выворачивать на­ружу свои легкие в разбитых на закутки ресторанах-под­вальчиках вроде «Голубой белки»!
– Диск начинает пользоваться успехом, и Рорк счита­ет, что запись Мевис войдет в двадцатку лучших, – с удо­вольствием сообщила Ева.
Макнаб пощелкал кредитками в кармане:
– И когда же мы об этом узнаем?
Еве показалось, что он говорит об этом для того, чтобы прикрыть свой интерес к другой, главной для него теме, и она решила поддержать разговор:
– Рорк планирует собрать вечеринку или что-то в этом роде, когда она вернется из поездки.
– Да? Здорово!
Но тут он встрепенулся: за дверью послышался стук ус­тавных полицейских ботинок. Макнаб сунул руки в карма­ны, нагнав на себя видимость полнейшего равнодушия, и в этот момент в дверях показалась Пибоди.
– Управление полиции Нью-Джерси пришло к выво­ду… – Пибоди осеклась, нахмурившись. – Что тебе надо, Макнаб? Лейтенанту некогда слушать твои убогие хохмочки.
– Вообще-то, некоторые хохмы лейтенанту нравят­ся, – заметила Ева, но, увидев, что Пибоди слишком при­стально посмотрела на нее, строго произнесла: – Итак, Макнаб, пошутили, и хватит. Продолжим о деле.
– С удовольствием. – Макнаб широко улыбнулся Пи­боди. – Так вот, при изучении записей звонков покойного выяснилось, что никаких иных разговоров с женщинами, помимо Лизбет Кук и своих сотрудниц, он не вел. В графе «Связи» в его дневнике обнаружены только пометки, свя­занные с мисс Кук, которая часто упоминается как «Лиззи, любовь моя».
– И никакой другой женщины? – Ева поджала губы. – А другой мужчина?
– Нет. Никаких амурных дел и никаких указаний на го­мосексуализм.
– Интересно. Пройдись по записям в офисе. Хотелось бы узнать, солгала ли «Лиззи, любовь моя» насчет мотива убийства, а если да, то зачем на самом деле она убила его.
– Я уже занимаюсь этим.
Макнаб двинулся к двери, но на пороге задержался, чтобы послать Пибоди нарочито громкий воздушный по­целуй.
– Все-таки он – настоящая задница! – возмутилась Пибоди, когда Макнаб вышел.
– Если он тебя раздражает, это еще не значит…
– Без всяких «если»!
– Но он довольно быстро сообразил, что его отчет может изменить некоторые аспекты рассмотрения дела, и сразу же пришел. Это немаловажно, Пибоди.
Мысль о том, что Макнаб опять влезет в расследование одного из ее дел, привела Пибоди в ярость.
– Но ведь дело Кук практически закрыто. Преступница созналась, ей предъявлено обвинение, она допрошена и взята под стражу…
– Придется тебе сообщить, что она добилась-таки ста­тьи об убийстве второй степени. Но если это преступление совершено не на почве ревности, может быть, нам еще удастся что-нибудь сделать. Все же неплохо было бы точно выяснить, была ли у Брэнсона какая-то связь на стороне, или Кук выдумала эту версию, чтобы скрыть другой мотив. Сегодня нам нужно побывать в его офисе и задать не­сколько вопросов сотрудникам. А это что у тебя? – Ева показала на диск, который ее помощница держала в руке.
– Это предварительное заключение детектива Салли по Наладчику. Салли сразу согласился сотрудничать с нами, поскольку у него ничего нет. Тело, перед тем как его из­влекли из реки, находилось в воде около тридцати шести часов. Свидетелей нет. Убитый не имел при себе наличных денег или чеков, но в карманах нашли удостоверение лич­ности и кредитки. На руке остался браслет – подделка под «Картье», но хорошая. Салли исключает обычное ограбле­ние, особенно с учетом того, что Наладчику сначала отре­зали язык.
– В этом может быть ключ к разгадке, – пробормотала Ева, вставляя диск в гнездо своего компьютера.
– В заключении патологоанатома отмечено, что язык был удален с помощью зазубренного лезвия еще до на­ступления смерти. Следы сопротивления отсутствуют, значит, до этой импровизированной хирургической опера­ции Наладчику нанесли удар, от которого он потерял со­знание. Ну, а потом его сбросили в реку, предварительно связав ноги и руки. Смерть наступила позднее – в резуль­тате того, что он захлебнулся в воде.
Ева легонько постучала пальцами по столу и улыбну­лась.
– Есть ли мне смысл читать отчет?
Пибоди пожала плечами.
– Детектив Салли был очень разговорчив. Не думаю, что он будет сопротивляться, если вы захотите взять это дело на себя. По его словам, не имеет значения, у какого берега реки найден убитый, проживавший в Нью-Йорке, и какое управление будет заниматься расследованием.
– Я вовсе не собираюсь браться за это дело, просто меня интересует ход расследования. А как насчет «Арлинг­тона»?
– Все, что удалось собрать, записано на диске, сторона Б.
– Отлично. Сейчас я пробегусь по этой записи, а потом поедем в офис Брэнсона.
На этом Ева решила закончить все разговоры. Но вмес­то того, чтобы уткнуться в экран, она сузившимися глаза­ми уставилась на дверь.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял долговя­зый молодой человек в поношенных джинсах и старинной парке. «Лет двадцать с чем-то», – предположила Ева. Се­рые мечтательные глаза смотрели с таким простодушием, что она сразу представила, как уличные воришки и прой­дохи выстраиваются в очередь, чтобы обчистить его карма­ны. С худощавого лица молодого человека можно было писать портрет мученика или самоотверженного жреца науки. Но в темно-русых волосах, собранных в гладкий хвостик, виднелись выгоревшие на солнце пряди, что явно не свидетельствовало о кабинетном затворничестве. Юноша смотрел на нее, смущенно улыбаясь.
– Вы кого-то ищете? – спросила Ева.
В этот момент Пибоди обернулась, вытаращила глаза и издала какой-то пронзительный визг:
– Зак! О, вау! Зак!
Она сделала огромный скачок и прыгнула прямо в длин­ные, протянутые к ней руки. Наблюдая, как Пибоди в своей безукоризненно отглаженной форме и уставной обуви болтает ногами в нескольких сантиметрах от пола, Ева не знала, что и думать. Она медленно поднялась из-за стола, а Пибоди продолжала чисто по-детски восклицать в промежутках между поцелуями:
– Что ты здесь делаешь? Как ты здесь очутился? О, как я рада тебя видеть! Ты надолго?
– Ди… – все, что он смог произнести, подняв Пибоди еще выше, чтобы поцеловать ее в шею.
Ева прекрасно знала, что в их подразделении достаточ­но длинных злых языков, и решила вмешаться:
– Извините. Сержант Пибоди, я полагаю, что эту тро­гательную сцену лучше продолжить во внеслужебное время.
– Ой, простите! Опусти меня, Зак, – спохватилась Пи­боди, но продолжала с собственническим видом обнимать молодого человека даже тогда, когда ее ноги наконец кос­нулись пола. – Лейтенант, это Зак.
– Ну, это я уже слышала.
– Мой брат.
Взгляд Евы разом изменился. Она тут же начала искать родственное сходство между ними – и не обнаружила. Они не были похожи ни конституцией тела, ни цветом волос или оттенком кожи, ни чертами лица. Еве оставалось вы­давить из себя дежурную улыбку:
– Очень приятно.
– Я не хотел помешать вам… – Зак, зардевшись, про­тянул ей свою большую руку. – Ди так много хорошего рассказывала о вас, лейтенант…
– Рада слышать, – ответила Ева, почувствовав, что ее рука словно затерялась в его руке, которая, однако, была при пожатии мягкой, как шелк. – А вы который из детей в семье?
– Младший, – ответила за него Пибоди и произнесла это с таким обожанием, что Ева не смогла сдержать улыбку.
– Младший? – повторила она, еще раз смерив парня взглядом. – Стало быть, самый маленький… Но, Зак, вы ведь метра два или около того. Да?
– Два и восемь, – уточнил он и опять застенчиво улыб­нулся.
– Он пошел в нашего папу. Они оба высокие и ху­дые. – Пибоди вновь неистово стиснула брата в объяти­ях. – Зак у нас художник по дереву. Он делает самые кра­сивые на свете предметы мебели, особенно шкафы.
– Перестань, Ди. – Зак покраснел от смущения. – Я всего лишь столяр. Умею обращаться с инструментом – вот и все.
– В последнее время многие научились обращаться с инструментом… – пробормотала Ева, неожиданно вспом­нив Лизбет Кук.
– Почему ты не сказал мне, что собираешься в Нью-Йорк? – спросила Пибоди.
– Хотел сделать тебе сюрприз. Еще два дня назад не был уверен, что удастся приехать.
Зак ласково погладил Пибоди по голове, и это движе­ние вновь напомнило Еве о проблеме человеческих взаи­моотношений. Все-таки некоторые отношения строились не на сексе, не на власти или расчете, а на чем-то менее плотоядном, – может быть, на простой человеческой любви…
– Я получил заказ на несерийную мебель от людей, ко­торые видели мою работу там, в Аризоне.
– Здорово! И сколько это займет времени? – спросила Пибоди.
– Не знаю, как получится. Я, наверное, пробуду здесь, пока не закончу.
– Прекрасно! Ты остановишься у меня. Я дам тебе ключ и расскажу, как ко мне добираться. Сядешь в под­земку… – Пибоди закусила губу. – Только не зевай по сторонам! Здесь все не так, как дома. Не носи деньги и удостоверение личности в заднем кармане, потому что…
– Пибоди! – Ева подняла палец, прося внимания. – Займись-ка ты остаток дня личными делами. Устрой брата как следует.
– Я не хочу, чтобы из-за меня возникли какие-то про­блемы… – начал сопротивляться Зак.
– Вы создадите больше проблем, если она будет беспо­коиться, как бы вас не обобрали шесть раз, пока вы добе­ретесь до ее квартиры, – довольно сурово пресекла его возражения Ева. Ей вдруг действительно стало боязно за этого добряка, само лицо которого служило «пометкой» для уличной шпаны и карманников. Впрочем, ей не хоте­лось слишком уж сгущать краски, и она попыталась смяг­чить свою строгость улыбкой:
– Главное – не быть растяпой, а вообще-то у нас здесь относительно спокойно.
– Но мы же хотели поехать в контору Брэнсона, – на­помнила Пибоди.
– Думаю, что управлюсь одна. Если что-то вдруг пона­добится, свяжусь с тобой. Давай, показывай Заку досто­примечательности Нью-Йорка.
– Рад был познакомиться, лейтенант.
– Я тоже очень рада.
Ева посмотрела им вслед. Пибоди просто распирало от сестринской нежности, а Зак шел, слегка наклонившись к ней, чтобы, наверное, лучше слышать ее безудержное дев­чачье щебетание.
Семья… Ева задумалась: она вновь столкнулась с загад­кой. Семья была для нее чем-то почти непостижимым и не слишком притягательным. Институт, заведенный людьми для устройства жизни на собственный лад в попытке за­щититься от жестокости – или, напротив, от свободы – внешнего мира. Конечно, он был безлик, мелочен и три­виален, а те семьи, которые Ева встречала в своей жизни, при всей внешней схожести устоев были абсолютно раз­ными и преподносили сюрпризы, отнюдь не всегда ра­достные. В случае же, свидетелем которого она только что оказалась, было приятно увидеть, что в этом эфемерном для нее институте еще можно встретить что-то стоящее.


Заместителю Брэнсона Крису Типлу было около трид­цати. Приятное полнощекое лицо, ярко-рыжие, почти крас­ные волосы. И примерно того же цвета сейчас были распухшие ободки его глаз. Он плакал, уже совершенно не стыдясь своих слез, которые катились по этим полным щекам.
– Его любили все… – единственное, что он пока смог сказать Еве.
Всеобщая любовь… Обычно Ева относилась недоверчи­во к подобным утверждениям. Пока ей было ясно одно: главным следствием происшедшего являлась нависшая над всеми сотрудниками компании неопределенность их дальнейшего положения.
– Я сочувствую вашей утрате, – осторожно проговори­ла она.
– Невозможно поверить в то, что он никогда не войдет в эту дверь! – Дыхание Типла стало прерывистым, он при­жал платок ко рту, словно боясь, что у него снова пропадет голос. – Никогда, понимаете? Все в шоке. Когда Би Ди се­годня утром объявил о случившемся, никто не смог выго­ворить ни слова.
Ева уже знала: Би Ди – брат и партнер убитого, Б. До­нальд Брэнсон.
– Крис, выпейте воды. Может быть, дать вам успокои­тельное?
– Не помогает, я уже принимал. Мы были с ним очень близки.
Вытирая глаза, Крис не заметил изучающего взгляда Евы.
– У вас были личные отношения? – спросила она.
– О, да. Мы работали вместе около восьми лет. Он зна­чил для меня много больше, чем работодатель. Он был… Он был для меня кем-то вроде отца! Извините, я сейчас в таком состоянии… – Будучи не в силах совладать с нахлы­нувшими на него эмоциями и страхами, Типл закрыл лицо руками, потом еще раз извинился:
– Простите. Кларенс не позволил бы мне так расклеи­ваться. Слезы не помогают, но я просто не могу… Никто из нас не может поверить во все это. Мы закрываемся на не­сколько дней – на поминальную неделю. Закроется все – офисы, фабрики…
Он замолчал. Думать об этом, а тем более перечислять это вслух для делового человека было, видимо, невыноси­мо. Усилием воли взяв себя в руки, Крис добавил:
– Поминальная служба состоится завтра.
– Так быстро?
– Кларенс не любил тянуть с чем-либо… – Типл сжал платок в руке и невидящим взором уставился на Еву. – Как она могла совершить такое, лейтенант? Ведь Кларенс обожал ее!
– Вы знакомы с Лизбет Кук?
– Конечно.
Крис поднялся, чтобы немного пройтись, и Ева была признательна ему за это. Уж очень неловко было смотреть на взрослого человека, скорбно сидящего в кресле, сде­ланном в виде розового слоненка. Сама она сидела при этом в пурпурном кресле-кенгуру.
С первого взгляда на просторный кабинет Кларенса Брэнсона было видно, что покойный находил удовольст­вие в том, чтобы жить среди игрушек, которые, помимо инструментов, изобретала и производила его фирма. На полках вдоль одной из стен их было несметное количест­во – от простой радиоуправляемой космической станции до серии усложненных человекоподобных роботов – дройдов.
Зрелище дройдов, правда, как-то не очень вязалось с видом всех других, более мажорно выглядевших экспона­тов. В отличие от ярких прыгающих животных, забавных планетоходов или наборов детских инструментов для твор­чества, маленькие дройды-люди не настраивали на веселый лад. Ева старалась не смотреть на их искусственные, как бы отмороженные глаза, которые даже при включенном электропитании не могли отвлечь от нерадостных мыслей. Слишком уж эти дройды были похожи на людей…
Впрочем, Ева прекрасно понимала, что ее собственное впечатление не отражает рыночный спрос. Кроме того, развитие производства определялось здесь не одним чело­веком, а кабинет сопредседателя, видимо, должен был от­ражать возможности компании в целом.
– Крис, расскажите мне о Лизбет.
– Лизбет… – Он тяжело вздохнул, потом машинально подправил жалюзи на широком окне позади стола. – Кра­сивая женщина. Да вы сами видели ее. Ловкая, амбициоз­ная, себе на уме… У нее всегда были немалые запросы, но Кларенса это не беспокоило. Он как-то сказал мне, что если бы у него не было женщины с запросами, он растран­жирил бы свою жизнь впустую.
– Они много времени проводили вместе?
– Два вечера в неделю. Иногда три. Обычно в среду и субботу. Обед, потом театр или концерт. Часто вместе по­сещали мероприятия, которые требовали его или ее при­сутствия. Встречались за вторым завтраком по понедель­никам – с половины первого до двух. Вместе проводили отпуск в августе – там, куда хотела поехать Лизбет. Пять раз в году уезжали куда-нибудь на уикенд.
– Как по регламенту, – заметила Ева.
– На этом настояла Лизбет. Она хотела, чтобы обяза­тельства с обеих сторон были четко определены и неукос­нительно выполнялись. Видимо, она хотела подстрахо­ваться на случай, если Кларенс вздумает загулять. Когда они бывали вместе, она требовала полного внимания к себе.
– А кто-нибудь из них был склонен к тому, чтобы по­искать удовольствий на стороне?
– Простите?
– У Кларенса был еще кто-то, помимо Лизбет?
– Вы хотите знать, испытывал ли он к кому-нибудь по­добные чувства? Нет, абсолютно точно – нет!
– А только на сексуальной почве?..
Лицо Криса стало жестким, в глазах появился холодок.
– Если вы намекаете на то, что Кларенс Брэнсон мог поступать непорядочно по отношению к женщине, с кото­рой он связал себя обязательствами, вы глубоко ошибае­тесь. Он был предан Лизбет.
– Вы совершенно уверены в этом?
– Я организовывал все его встречи – как деловые, так и сугубо личные.
– А не мог ли он устраивать свидания по собственному усмотрению, не уведомляя об этом вас?
– Это оскорбительно! – В голосе Криса послышался металл. – Человек мертв, а вы сидите тут, в его кабинете, и обвиняете его в том, что он лжец и обманщик!
– Я никого не обвиняю. Я спрашиваю. Это моя обязан­ность – задавать вопросы, Крис. И я хочу сделать все воз­можное, чтобы в деле Кларенса Брэнсона восторжествова­ла истина.
– Мне не нравится, как вы это делаете. – Он отвернул­ся. – Кларенс был хорошим и честным человеком. Я знал все его привычки, все оттенки его настроения. Он никогда не заключал сомнительных, незаконных сделок. И не мог вступать без моей осведомленности.
– Хорошо, вернемся к Лизбет Кук. Что она выигрывала от его смерти?
– Не знаю. Он обращался с ней, как с принцессой, давал ей все, что она могла пожелать. Она убила курицу, которая несла золотые яйца!
«А если она захотела получить весь курятник разом?» – подумала Ева, прощаясь с Крисом.
Еще при входе в здание она изучила схему расположе­ния контор и знала, что офис Б. Дональда Брэнсона нахо­дился на том же этаже, в крыле напротив. Ева надеялась, что застанет Би Ди на месте.
Штаб-квартира Брэнсонов словно погрузилась в тра­ур – многие помещения оказались закрытыми, в коридо­рах было безлюдно. Но в холлах голографические реклам­ные дисплеи продолжали показывать образчики продви­гаемой на рынок продукции компании «Брэнсон тулз энд тойз». Перед одним из них Ева остановилась со смешан­ным чувством удивления и горечи. Картинка на экране в пульсирующем изображении показывала одетого в поли­цейскую форму дройда, который возвращал плачущей бла­годарной матери ее потерявшегося ребенка. Форма была отутюжена, как у Пибоди. Титр на изображении гласил: «Наше предназначение – служить и защищать». Затем картинку сменили бесчисленные образцы продукции ком­пании, их сопровождало перечисление условий поставок и цен. Последним на экране появился уличный дройд-карманник с аэроконьками в руках – это тоже был образец продукции Брэнсонов.
Еве осталось только покачать головой. Возникал естественный вопрос: фирма производила запатентованных дройдов для нормальных граждан или ориентировалась на криминальный спрос? А может, все это изобрела парочка психопатов, решившая сыграть на поддержании людского азарта? Ведь всегда кто-то увлеченно покупал, а кто-то ув­леченно крал. Но тогда объективно должна была сущест­вовать потребность не только в нападающих дройдах, дройдах-полицейских, но и в дройдах-жертвах?
Совершенно прозрачная стеклянная дверь сразу ото­двинулась, как только Ева вошла в ее магнитную зону. В приемной за столом сидела женщина, явно уставшая отвечать на протокольные звонки: «Благодарю вас. Ваше сооб­щение записано, и ваши соболезнования будут переданы родственникам. Поминальная служба по мистеру Брэнсону назначена на завтра на два часа пополудни в церкви Благого Пути, в южной части Центрального парка… Да, все это ужасно. Огромная утрата… Спасибо за сочувствие».
Женщина положила трубку и, распознав в вошедшей не совсем привычного посетителя, сменила дежурное выра­жение лица на скорбную, извиняющуюся полуулыбку:
– К сожалению, мистера Брэнсона нет на месте. Все конторы закрыты на неделю.
Ева показала свой полицейский значок:
– Я по поводу убийства его брата. Может быть, мистер Брэнсон все-таки сможет меня принять?
– О, лейтенант!.. Секундочку.
Женщина устало поднялась со стула, исчезла за массив­ной дверью кабинета хозяина и довольно быстро верну­лась.
– Пожалуйста, лейтенант. Мистер Брэнсон ждет вас.
Первое, что бросилось Еве в глаза, это несхожесть ка­бинетов братьев Брэнсонов. В противоположность весело­му рабочему месту Кларенса кабинет Би Ди был оборудо­ван очень консервативно. Здесь не могло быть и речи о ме­бели, выполненной по мотивам выпускаемых компанией игрушек, а тем более дройдов. Превалировали серые тона, на широком столе не красовались никакие технические диковинки – он был свободен для деловых бумаг.
Би Ди поднялся Еве навстречу. Он не был таким полным, как его покойный брат, и в своем прекрасно сшитом костюме выглядел весьма стройным. Блекло-рыжие воло­сы были тщательно приглажены, зеленоватые глаза на бледном лице смотрели устало.
– Лейтенант, я тронут тем, что вы решили посетить нас лично. – Его голос был столь же ровным и успокаиваю­щим, как и тона отделки кабинета. – Я собирался сам по­звонить вам и поблагодарить за то, что вы нашли возмож­ность позвонить вчера вечером и сообщить о случившемся.
– Прошу прощения, что обрушила на вас столь печаль­ное известие, мистер Брэнсон.
– Нет-нет, ради бога. Присаживайтесь.
– Как я поняла из бесед с персоналом компании, ваш брат нравился всем.
– Его любили все, – поправил Би Ди. – Его невозмож­но было не любить. Вот почему так трудно представить себе, что его больше нет среди нас. А если подумать о том, каким образом это произошло… Боже! Мы все считали Лизбет членом семьи!
Би Ди отвернулся, чтобы скрыть переполнявшие его чувства, но быстро справился с собой.
– Простите… Чем могу быть вам полезен?
– Мистер Брэнсон, я постараюсь долго не занимать ваше внимание и буду краткой. Мисс Кук утверждает, что у вашего брата была связь с другой женщиной.
– Что?! Ну нет, это абсурд! – Би Ди сердито махнул рукой. – Кларенс был предан ей и не смотрел на других женщин.
– Если так, то почему, на ваш взгляд, она решила убить его? Между ними часто возникали ссоры? Может быть, кто-то из них применял или угрожал применить силу?
– Кларенс вообще не выдерживал никаких конфликт­ных ситуаций больше пяти минут! Насилие в любом виде было совершенно несвойственно для него. И он уж точно не был бабником.
– Вам трудно представить себе, что он мог положить глаз на какую-то другую особу?
– Даже если бы мог, что действительно очень трудно вообразить, он обязательно сказал бы об этом Лизбет. Он всегда был откровенен с ней. Думаю, если бы он решил связаться с другой женщиной, то немедленно расстался бы с Лизбет. Кларенс всегда был человеком чести.
– Но в таком случае возникает вопрос о других мотивах преступления. Скажите, мистер Брэнсон, кто наследует долю вашего брата в компании?
– Я. – Би Ди сложил руки на столе. – Компанию ос­новал еще наш дед. Мы с Кларенсом управляли ею более тридцати лет. Согласно договору, после смерти одного из нас все наследует оставшийся в живых.
– А мог ли ваш брат завещать что-то Лизбет?
– Только не долю в компании. У нас с Лизбет были контрактные отношения.
– Может, тогда что-то из его личных накоплений?
– Возможно. Он был волен завещать свои сбережения кому угодно. – Би Ди покачал головой. – Вы полагаете, она могла убить его из-за денег? Не верится. Он всегда был весьма щедр по отношению к ней. Кроме того, Лизбет была одним из самых высокооплачиваемых сотрудников компа­нии. Вряд ли деньги были здесь решающим мотивом.
– Просто это один из вероятных аспектов дела, – ска­зала Ева, завершая разговор. – Буду весьма признательна, если вы позволите мне ознакомиться с подробностями за­вещания вашего брата и сообщите имя его адвоката.
– Разумеется. – Би Ди выдвинул один из ящиков стола. – Вот визитная карточка Сюзанны. Я сейчас же свяжусь с ней, и она сообщит вам все необходимые сведе­ния.
– Спасибо за содействие, – Ева взяла карточку и по­прощалась.
Выходя из штаб-квартиры Брэнсонов, она взглянула на часы и решила, что до встречи с адвокатом успеет побы­вать в лавке Наладчика.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Смерть не имеет лица - Робертс Нора



Ок
Смерть не имеет лица - Робертс НораЕлена
23.05.2012, 14.46





это не первый роман о Еве Даллас, который я прочла, но не самый лучший, хотя и довольно интересный. особенно развязка...
Смерть не имеет лица - Робертс НораОльга Сергеевна
19.06.2012, 21.26





Слишком уж круто как для лейтенанта убойного отдела нью-йоркской полиции. Смахивает на традиционный голливудскую стрелялку с безумными террористами, завышенными денежными требованиями и кучей оружия.Мне, как человеку, привыкшему к милицейским бобикам и макаровым, а также старым компам с непишущим дисководам, читать о бластерах, пластоне, суперских сканерах и дройдах, удачно копирующих внешность и поведение человека, просто дико.rnВывод: не верю.
Смерть не имеет лица - Робертс Норадиана
5.09.2013, 8.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100