Читать онлайн Цветок греха, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок греха - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.93 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок греха - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок греха - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Цветок греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Итак, она решила этот день уделить самой себе.
Утро выдалось пасмурным, но постепенно, когда она уже ехала в машине, небо прояснилось, и все вокруг сделалось отчетливым, словно умытым, даже ярким Росший вдоль дороги утесник украшал ее желтыми цветами. Заросли фуксии добавляли алую краску. Сады, мимо которых приходилось проезжать, выставляли напоказ обилие цветов самых разных оттенков; раскинувшиеся повсюду холмы хранили верность зеленому цвету.
Шаннон взяла с собой фотокамеру и делала снимки, надеясь, что они смогут ей потом помочь, когда дело дойдет до эскизов и рисунков.
Первое время ей было трудно приспособиться к езде по левой стороне, но она убедила себя, что все это ерунда, и вскоре забыла, по какой стороне едет.
Проезжая по узким улицам Энниса, она останавливалась, чтобы купить открытки и какие-нибудь безделушки для друзей, которые знали, что она поехала отдохнуть и развеяться, но не имели понятия, к кому и для чего.
С грустью она вынуждена была признаться самой себе, что нет у нее в Нью-Йорке и во всей огромной Америке ни одной живой души, с которой бы она хотела или чувствовала необходимость поделиться самым сокровенным, открыться как на духу. А не только посылать открытки.
Для нее всегда главным были не люди – внезапное открытие испугало ее до того, что даже ослабели руки, сжимавшие руль. Да, не люди, а работа. Неужели действительно так? Пожалуй, она чересчур резко, слишком безжалостно высказывается о самой себе. Так нельзя. Конечно, работа значит для нее очень много, но ведь были и увлечения, и просто дружба. Куда же все это сейчас подевалось? Почему она, только-только оторвавшись от дома, ощущает себя потерпевшим кораблекрушение пассажиром, единственным оставшимся в живых посреди океана сомнений и неопределенности?
Но о чем вообще речь, если она это вовсе не она, не Шаннон Бодин по рождению, а Шаннон Конкеннан? И выходит, вовсе не она была и считала себя до сих пор довольно успешным художником по дизайну, а кто-то совсем другой?
Она горько усмехнулась. Кто же она в действительности?
Незаконная дочь совершенно неизвестного ей, безликого ирландского фермера, который не хотел или не смог быть фермером и кто уложил к себе в постель молодую, одинокую, несчастливую в собственной семье американку?
Пусть так. От этой мысли ей делается неуютно, даже больно, но неужели она сама настолько бесформенна и слабохарактерна, что один подобный факт – ее незаконное рождение – может значить так много для нее, взрослой и неглупой женщины?
И все же так оно и есть…
Она уже стояла на пустынной кромке берега, совсем одна, ветер развевал волосы, она ежилась от прохлады и знала: да, это правда, никуда от нее не деться.
Может быть, если еще с самых ранних лет ей стало бы известно, что Колин Бодин, хороший, добрый Колин, был тем, кто принял ее как дочь, а вовсе не родным отцом, то сейчас она бы себя чувствовала по-другому. Не как человек, живший столько лет в обмане, во лжи. Истина, обрушившаяся на нее почти через тридцать лет, оказалась слишком тяжкой – почти раздавила ее.
Но теперь уже ничего не изменить, не поправить. Осталось лишь одно: смотреть в глаза этой правде. И одновременно смотреть в себя.
– Бурное море сегодня.
Шаннон вздрогнула от звуков голоса и обернулась. Позади нее стояла старая женщина. Как неслышно она подошла! Хотя ветер и волны такие, что и мотоцикла не услышишь. И, кроме того, ее мысли были так далеки от этого скалистого берега.
– Да, очень бурное, – согласилась Шаннон, изобразив вежливую улыбку, специально предназначенную для незнакомых. – Но все равно, здесь так красиво!
– А многие предпочитают лес. – Женщина плотно закуталась в плащ с капюшоном, устремив в сторону океана взгляд своих глаз, удивительно ярких на покрытом густой сеткой морщин смуглом лице. – Те, у кого на душе поспокойней, – вновь заговорила она, – те любят лес. На этом свете есть всякое – на выбор. Для тех и для других. – Она перевела взгляд на Шаннон. – Наше дело знай выбирай.
Немного озадаченная, Шаннон молчала, засунув поглубже руки в карманы куртки. Она не привыкла вступать в беседы философского свойства со случайными встречными.
– Вот люди и выбирают или то, или другое, – все же ответила она. – В зависимости от настроения. А как называется это место? У него есть название?
– Некоторые зовут его Берег Несчастной Марии. По имени женщины, которая утопилась тут, когда потеряла в пожаре мужа и трех сыновей. Она не дала себе времени подумать, что делает. Забыла, что в этом мире ничто – ни плохое, ни хорошее – не бывает вечным.
Снова этот философский уклон. Какой у нее занятный образ мыслей.
– Печальное название для такого чудесного места, – покачала головой Шаннон.
– Пожалуй, – согласилась старая женщина. – Однако здесь хорошо постоять да поглядеть долгим взором вдаль, на то, что воистину вечно. – Она вновь посмотрела в лицо Шаннон и улыбнулась очень по-доброму. – Чем старше становишься, тем дольше смотришь. – Она кивнула в сторону бескрайнего океана.
Шаннон улыбнулась в ответ. Сейчас это получилось у нее совершенно искренне, без всякого усилия.
– Сегодня я уже смотрела довольно долго, – сказала она. – А сейчас мне пора возвращаться.
– У тебя еще есть время, чтобы идти и туда и обратно, девушка. Но не забывай, где бываешь и что видишь.
«Странная женщина», – говорила себе Шаннон, поднимаясь по довольно крутому склону, чтобы выйти на дорогу. Впрочем, возможно, это вообще свойственно всем ирландцам – извлекать тайный смысл из любых, самых простых понятий и явлений.
Когда она очутилась уже на дороге, ей пришло в голову, что быть может, старой женщине трудно будет подняться в гору и нужно помочь. Она быстро пошла обратно, но на берегу уже никого не было.
Невольно она содрогнулась. Ей стало не по себе – какое странное и внезапное исчезновение! Но тут же одернула себя: что за нелепые страхи! Просто женщина ушла по своим делам. Ей, живущей здесь не один десяток лет, видимо, не составляло особого труда быстро ходить по холмам и скалам, и она наверняка знает самые короткие и легкие пути. Знать бы их ей самой, Шаннон.
Она снова направилась к машине. Пора возвращаться в «Терновник».
Шаннон застала Брианну сидящей в одиночестве на кухне за чашкой чая.
– А, вернулись? – Брианна поднялась, чтобы налить ей чай. – Хорошо прокатились?
– Да, спасибо. – Шаннон повесила ключи от машины на крючок в стене. – Купила, чего не хватало, чтобы начать рисовать. Думаю, завтра возьмусь. К вам кто-то приехал? Я видела машину перед домом.
– Это туристы из Германии.
– Ваша гостиница прямо как Организация Объединенных Наций! – Произнося это, Шаннон уже заметила, что Брианна чем-то озабочена. Впрочем, может быть, просто плохо себя чувствует или вымоталась до предела. Что неудивительно. И все-таки Шаннон решилась спросить: – Вас что-то беспокоит?
Брианна стиснула руки, потом опустила их вдоль тела. Жест, вообще свойственный ей, как успела уже заметить Шаннон.
– Присядьте и выпейте чаю, – сказала она. – Я не хотела в первые же дни говорить с вами на эту тему. Но… но, боюсь, придется… Вам печенье? Кекс?
Шаннон опустилась на стул.
– Не отвлекайтесь, Брианна. Я слушаю вас. Со вздохом Брианна заняла свое место у стола.
– Я с рождения трусиха, – призналась она. – Но должна поговорить с вами о моей матери.
Невольно Шаннон внутренне приготовилась к обороне. Хотя чувствовала силы и для наступления. В ее голосе, когда она заговорила, можно было, наверное, уловить отзвуки и того и другого настроения.
– Незачем ходить вокруг да около, – решительно сказала она. – Мы обе прекрасно знаем, что я приехала сюда не любоваться пейзажами. Хотя, по правде говоря, не представляю, в чем провинилась перед вашей матерью.
– Вы злитесь, Шаннон, и я не осуждаю вас за это. Но боюсь, через некоторое время вы разозлитесь еще больше. – Брианна замолчала, глядя в свою чашку. – Злость и обида других – чувства, которые меня ранят больше всего, – горестно заговорила она снова. – Но сейчас от них никуда не деться. Моя мать вот-вот будет здесь, Шаннон, и я не могу… не хочу лгать ей. Говорить, что вы просто случайная гостья.
– Разве она ничего не знает?
– В том-то и дело. Все эти годы она пребывает в неведении относительно вашей матери и о вас тоже. Шаннон улыбнулась холодно и недоверчиво.
– Как это может быть? Вы сами верите? Насколько я знаю, большинство жен прекрасно осведомлены о шалостях своих благоверных. Даже в огромных городах. У них на это особый нюх. А тут, в небольшой деревне…
– Не говорите так. И слово «шалость» здесь неуместно. Я знаю совершенно определенно, что матери ничего не было известно. Иначе этим оружием она пользовалась бы много лет. Уж поверьте мне. – Ей не хотелось раскрывать перед Шаннон интимные стороны жизни родителей, но она чувствовала, что должна это сделать, чтобы защитить отца. Поэтому сказала: – Никогда, никогда я не видела у них маломальского проявления любви друг к другу. Хотя бы интереса, внимания. Только обязанности. А за этим – полное отчуждение, пренебрежение, если не отвращение.
Шаннон не очень хотелось слушать эти откровения, они были ей неприятны, хотя, чего греха таить, любопытны.
– Но почему они не разошлись? – спросила она с удивлением.
– Ох, это все очень сложно, – ответила Брианна, наморщив лоб. – Церковь. Дети. Условности нашей жизни. Вам, американке, трудно представить. Честно говоря, неприязнь моей матери к отцу можно понять. Он никогда не умел зарабатывать деньги, не умел сохранить их, если вдруг появлялись. А для нее деньги значили и значат очень много. А главное, наверно… Она в молодости хорошо пела, ей светило будущее певицы, и вот тогда, на свою беду, так она считает, она его встретила. И в мыслях она не имела поселиться в глуши, в фермерском доме. Но, как бы это сказать… между ними пробежала искра. Вспыхнуло пламя. Недолгое. В этом пламени родилась Мегги.
– Понимаю, – задумчиво сказала Шаннон. Оказывается, с некоторым изумлением подумала она, между мной и Мегги куда больше общего, чем я могла предположить. Во всяком случае, в вопросе, связанном с рождением. – Насколько могу судить, – проговорила она, – ваш отец довольно легкомысленно относился к своим половым связям и к рождению – детей.
Ее удивил гневный блеск в глазах Брианны и ее резкий тон.
– Не смейте так судить о моем отце! О нашем отце! Даже у вас нет права говорить такое о нем – ведь вы его ни минуты не знали. Он был человеком огромной доброты и широкого сердца. Больше двадцати лет он наступал себе на горло, забывая о себе самом, о своих надеждах. И все это ради детей. Как он любил Мегги! Мало кто из отцов мог так любить! А мать не любила за это их обоих. Если она и ложилась с ним в постель, то лишь для того, чтобы исполнить свой долг перед богом – родить еще одного ребенка. Не в грехе, не до брака – как первого. Как же холодна была их постель!
– Вы не можете знать о том, что было до вашего рождения.
– Прекрасно знаю. Мать сама говорила об этом. Я стала епитимьей (Епитимья – наказание, налагаемое церковью (в православии и католицизме) за греховные мысли и поведение.) за совершенный ею грех. Ее покаянием. А грехом была Мегги. Но после того, как она меня зачала, общая постель с отцом стала ей не нужна. А ведь он был мужчиной в расцвете лет.
Шаннон в молчании покачала головой. Она понимала, как тяжело и унизительно для Брианны говорить об этом. Почти так же, как ей слушать. Хотя по виду не скажешь: на лице Брианны было скорее возмущение, нежели смущение.
– Еще раз извините, – сказала Шаннон. – Но все равно никак не могу понять, зачем два взрослых человека мучились столько лет, вместо того чтобы просто расстаться?
– Здесь Ирландия. И то, о чем я говорю, случилось больше двадцати лет назад. А рассказываю вам все это, чтобы вы поняли, какая печаль и боль царили в нашем доме все годы. Во многом отец сам виноват, не отрицаю. Но все же главную роль в этом отчуждении играла мать. А уж если бы она только заподозрила его в измене, то свела бы его в могилу. И себя, наверное, тоже. Она действует прямо, напролом и не умеет вовремя остановиться или хотя бы чуть-чуть изменить свои принципы.
– Но теперь ей предстоит узнать. Может быть, не нужно этого?
– Нужно, – с необычной для нее твердостью сказала Брианна. – Мы так решили в нашей семье. Ради себя, ради вас. Ради нее самой. Не надо лжи. Как видим, рано или поздно правда пробивается наружу. И чем позже, тем бывает больнее.
– Да, теперь это мне хорошо известно.
– Наша мать может оскорбить вас, Шаннон. Наверняка попытается сделать это.
– У нее ничего не выйдет. Простите за откровенность, но ее чувства и то, как она их захочет выразить, мало что значат для меня.
– Что ж, – Брианна глубоко вздохнула, – возможно, вы правы. – Она помолчала, затем заговорила опять: – Сейчас она в более спокойном состоянии, чем раньше. У нее собственный дом в Эннисе, с ней живет компаньонка, очень милая женщина по имени Лотти, медсестра на пенсии. Появление внука и внучки тоже, надеюсь, растопило немного ее сердце. Хотя она не любит показывать этого.
– Но вы все же ожидаете скандала?
– Не ожидаю, а знаю, что его не миновать. Если бы я могла оградить вас, Шаннон, поверьте, я…
– Не переживайте. Я могу за себя постоять.
Внезапно Брианна улыбнулась. Она подумала в этот момент, что Шаннон – вылитая Мегги. Даже интонации похожи.
– Тогда у меня к вам одна просьба, Шаннон. Что бы наша мать ни говорила и ни делала, пускай это не заставит вас уехать раньше времени. Мы ведь еще так мало были вместе.
– Я собиралась пробыть у вас две или три недели. Не вижу причин, чтобы изменить свои намерения.
– Мне приятно это слышать. А теперь… – Брианна умолкла, прислушиваясь к звуку открывающейся входной двери и раздавшимся вслед за этим голосам. – О, вот они и приехали. Мать и Лотти Салливан.
– Хотите сначала сами с ней поговорить? – просто спросила Шаннон.
– Да, пожалуй… Если вы не против. Шаннон поднялась со стула.
– Значит, в первом акте я участвовать не буду, – сказала она с легкой иронией и спокойствием, которые ей нелегко дались. – Выйду в сад через эту дверь.
Она говорила себе, что это глупо: чувствовать себя, как будто бросает тонущий корабль. В конце концов, эта женщина – родная мать Брианны, и пускай та разбирается с ней, а ее дело – сторона. Приехала – и уехала.
Она уже не первый раз повторяла себе эту спасительную фразу.
Да, сейчас там разыграется сцена – можно себе представить! Буйный нрав, оскорбленные чувства – и все это по-ирландски. Ей, конечно, совсем ни к чему участвовать в подобном спектакле. Благодарение богу, что она выросла в Штатах, в семье, где всего два человека, и оба спокойные, разумные, без нервных срывов и взрывов, без криков и размахивания руками.
Она обогнула дом, вышла в поле и увидела Мерфи, направлявшегося к их гостинице.
«У него удивительная походка, – подумалось ей. – Не прямая и чванливая, не враскачку и с ленцой, а нечто среднее между тем и этим – полная мужского достоинства, легкая и в то же время твердая».
Оживший рисунок – типичный мужчина-ирландец на своем поле. Длинные мускулистые руки, закатанные рукава рубахи, джинсы, побывавшие не один раз в стирке, башмаки, прошедшие немало миль. Шапка надвинута на глаза, но не затеняет какую-то пугающую голубизну глаз. Лицо мифического красавца из старинных легенд, созданное для того, чтобы быть запечатленным на бумаге или холсте.
Мужчина с большой буквы, не могла не признать она. Стопроцентную фору даст любому изысканному пижону с Мэдисон-авеню в тысячедолларовом костюме и с букетом серебристых роз в наманикюренных ручках!
– Как приятно видеть женщину, которая тебе улыбается!
– Я подумала, что вы здорово похожи на документальный кадр из фильма «Ирландский фермер обходит свое поле».
– Моя земля окончилась там, за оградой, – ответил он и несколько смущенно протянул ей букет полевых цветов. – Но они с моего поля.
– Спасибо. – Как сделала бы любая женщина, она окунула в них лицо. – Это ваш дом виден из моего окна? Большой, каменный и весь в трубах?
–Да.
– Не слишком он велик для одного человека? А другие постройки – это что?
– Амбары, сараи. Если придете в гости, я вам все покажу.
– Возможно, приду.
Она услышала – или ей показалось? – голоса из дома Брианны и подумала: началось!
Мерфи перехватил ее взгляд и пробормотал:
– Приехала Мейв? Миссис Конкеннан?
– Да, она там. И вы тоже пришли. Скажете, это случайно?
– Нет, не скажу. Мегги звонила мне и говорила, что назревает крупный разговор.
– Лучше бы она сама пришла, а не оставляла
Брианну одну.
– Она уже там. Это ее голос вы услышали. – Непринужденным жестом он взял Шаннон за руку и повел подальше от дома, продолжая говорить: – Мегги и мать кидаются друг на друга, как два терьера. Мегги сделала все возможное, чтобы сестра могла спокойно жить, находясь подальше от матери. Купила для Мейв дом в городе, автомобиль.
– Почему эта женщина воюет с дочерьми? – изумилась Шаннон. – Что они сделали ей и в чем провинились?
Мерфи ответил не сразу. И то, что он сказал, не было ответом.
– Вас любили родители, Шаннон?
– Да, конечно.
– И вы никогда не сомневались в их любви? Не взвешивали, много ее или мало?
– Нет, – нетерпеливо ответила она. – Мы просто любили друг друга.
– Вот, у меня было точно так же. Мы не думали, что нам как-то особенно повезло, потому что не считали, что может быть иначе. А у Мегги и Бри было по-другому. С самого детства. Для Тома, их отца, они были главным в жизни. Но не для матери. – Мерфи не выпускал руку Шаннон из своей, легко перебирая ее пальцы. – И чем больше он любил их, тем дальше отходила от них мать. Словно нарочно хотела наказать всех. И себя тоже.
– Страшная женщина!
Под это бурное восклицание Шаннон наконец отобрала у него свою руку.
– Нет, несчастная женщина, – поправил ее Мерфи. – У вас тоже произошли несчастья, одно за другим, но вы достаточно сильная и разумная, и вы отодвинули их в свои воспоминания, так я это понимаю, а не живете ими все время. Ежедневно и ежечасно. А Мейв наполнена ими, как воздушный шар воздухом.
Опять ее удивила ясность и образность его мыслей.
– Не знаю, правы ли вы в отношении меня.
– Зато я знаю. – Он снова взял ее за руку. – Пойдемте к дому. Там все стихло. Они уже, видно, наговорились.
– Но это совсем не мое дело, Мерфи. Думаю, всем будет лучше, если меня ни во что не вмешивать.
Он посмотрел ей в глаза. Прямо, серьезно и решительно.
– Будьте со своими сестрами, Шаннон, – сказал он. – Не делайте того, о чем станете потом жалеть.
– Проклятие! – Его взгляд раздражал, но и прибавлял силы. – Ладно, черт возьми. Я иду туда. Но вы мне не нужны, мистер защитник!
– Я все равно с вами.
Он еще крепче сжал ее руку и повел к дому.
Глупо бояться, говорила себе Шаннон, пока они шли по саду. Что ей может сказать или сделать эта женщина? Какое бросить обвинение? Но мышцы были напряжены и чувства тоже, когда она входила в дом через кухонную дверь, сопровождаемая Мерфи.
Первым ее впечатлением было, что женщина, сидевшая у стола, никак не была похожа на чью-либо жертву. Глаза у нее вызывающе блестели, на лице были написаны твердость и непреклонность судьи, только что огласившего строгий, но справедливый приговор. Пальцы рук, без всяких украшений, сцеплены и лежат на скатерти, как если бы женщина молилась. Но она не молилась, а судила.
Рядом с ней была еще одна незнакомая Шаннон женщина, более полная, чем первая, с более мягким, не таким колким взглядом. А напротив них сплоченной, монолитной стеной стояли две сестры Конкеннан со своими мужьями.
Вся эта сцена при другой ситуации могла бы выглядеть довольно забавной.
Мейв Конкеннан метнула яростный взгляд на Шаннон и крикнула, скривив рот:
– Вы привели ее сюда, в этот дом, когда я здесь? До странности спокойным голосом Брианна сказала:
– Этот дом принадлежит мне. И Шаннон в нем желанная гостья. Как и ты, мама.
– Как и я? Вы суете мне ее в глаза! Семя отцовского греха! Вот как вы показываете свое уважение к женщине, которая дала вам жизнь.
– Дала жизнь, – повторила Мегги, – и потом ненавидела каждый наш вдох и выдох.
– Ничего другого ты не можешь сказать! – Мейв повернула голову к старшей дочери. – Вы с ней одного поля ягоды. Обе родились в грехе.
– Ох, не надо кивать на Библию! – Мегги топнула ногой. – Просто ты никогда не любила его. А остальное – отговорки.
– Я поклялась ему в верности и сдержала клятву.
– Да, сдержала. Но не сердцем. – Это произнесла Брианна. – Ладно, что было, то было, мама.
– Мейв, – позволила себе вмешаться Лотти Салливан, кивая на Шаннон, – эту девушку не в чем упрекнуть. Разве не ясно?
– Но зачем она явилась?
– Мы пригласили ее.
Это опять сказала Брианна.
– Ее мать влезла змеей в постель к чужому мужу!
– К тому, кого любила, – спокойно сказала Шаннон и выступила вперед, бессознательно примкнув к шеренге тех, кто противостоял Мейв Конкеннан.
– По-вашему, любовь дает право на грех? На то, чтобы идти против церкви? – Мейв хотела подняться из-за стола, но ноги отказали ей. – Впрочем, других слов я от таких, как вы, и не ждала. Чего хотеть от американки, да еще рожденной в грехе?
– Не смейте говорить так о моей матери! – Голос у Шаннон звучал хрипловато и угрожающе. – Слышите? У нее было куда больше смелости, сочувствия, понимания и просто доброты, чем вы можете себе представить! Проклинайте меня и сам факт моего рождения сколько угодно, но оставьте мою мать в покое!
– Вы прикатили из Америки, чтобы приказывать мне в моем доме? – Голос у Мейв дрожал, она боялась, что сердце вот-вот вырвется из груди.
– Я приехала потому, что меня пригласили. – Гнев ослеплял Шаннон, она даже не почувствовала, как Мерфи положил руку ей на плечо, а Грейсон успокаивающе взял за локоть. – А еще потому, что перед смертью моя мать хотела, чтобы я сделала это. Если вы против, ничем не могу помочь.
Мейв медленно и тяжело поднялась. Да, эта американка похожа на него, двух мнений тут быть не может. За что же ей такое наказание – смотреть в это чужое лицо и видеть на нем глаза Тома Конкеннана, ее законного супруга?!
– Грех свил в тебе гнездо. Вот единственное, что ты получила в наследство от Томаса Конкеннана. – Мейв метнула свирепый взгляд на Мерфи. – А ты, Мерфи Малдун, стоишь с ней рядом и позоришь свою семью. Показываешь слабую и греховную суть любого мужчины. Потому что рассчитываешь, что женщина, рожденная в грехе, свободна в своем поведении. Ведь так?
Рука Мерфи еще крепче сжала плечо Шаннон, предварив ее попытку выйти вперед и ответить.
– Будьте осторожны, миссис Конкеннан, – предупредил он. Голос был достаточно мягок, но через его пальцы Шаннон ощущала, как он весь напряжен. – Не говорите вещей, о которых пожалеете. Произнося такие слова о моей семье или о семье Шаннон, вы сами теряете стыд.
Она сощурила глаза – пускай никто здесь не увидит ее слез.
– Значит, все против меня? Все до одного.
– У нас просто единое мнение, Мейв. – Роган пресек намерение Мегги вмешаться в разговор. – Когда успокоитесь, – добавил он, – мы снова вернемся к беседе.
– Нам не о чем говорить! – Она схватила со стула свою сумочку. – Вы сделали выбор.
– У вас тоже есть возможность его сделать, – миролюбиво заметил Грей. – Продолжать жить прошлым или принять настоящее. Здесь никто не хочет вас обидеть, вы это прекрасно знаете.
– Мне ничего не надо, кроме исполнения своего долга. Но даже этого не могу дождаться от тех, кого породила! Моей ноги не будет в этом доме, пока она под его крышей!
Мейв Конкеннан резко повернулась и, не очень твердо ступая, вышла за дверь.
– Очень жаль, – сказала Лотти Салливан, забирая свою сумку и тоже направляясь к двери. – Но ей нужно время, чтобы свыкнуться. И уговоры сейчас не помогут. – Она бросила извиняющийся взгляд на Шаннон и заторопилась, догоняя Мейв.
После долгого молчания, наступившего на кухне, первым заговорил Грей.
– Ну и дела! – выдохнул он и успокоительно похлопал по руке Брианну. – Что скажете, Шаннон? Подать вам костыль для поддержки?
– Предпочитаю выпить что-нибудь, – с удивлением услышала она собственные слова и потом обратилась к Брианне. – Только, прошу вас, не извиняйтесь, – сказала она чуть дрожащим голосом. – Вам не за что извиняться.
– Она и не собирается! – Сглотнув комок в горле, Мегги подтолкнула сестру к столу. – Садись! И вы все садитесь. Выпьем виски. Мерфи, поставь чайник.
Отпустив наконец плечо Шаннон, он повернулся к плите.
– Мне показалось, ты говорила про виски, Мегги.
– Да, для вас. Я буду чай. И Брианна тоже. – Она оглядела всех присутствующих. – Спиртное, я слышала, не очень хорошо для беременных и для тех, кто кормит.
– Кто здесь беременный?
Это воскликнул Роган, не сводя с нее глаз.
– Так сказал врач сегодня утром. Ну, что ты уставился на меня, Роган? Реагируй как-нибудь, черт возьми!
Он какое-то время еще смотрел на нее немигающими глазами, потом схватил в охапку и закружил по кухне.
– Господи, Маргарет Мэри! Наливай виски, Грей! Я люблю эту женщину! Надо сейчас же отметить такое событие!
– Она объявила об этом здесь специально для вас, – негромко сказал Мерфи, обращаясь к Шаннон.
–Что?
– Да, для своих сестер. Чтобы у них стало легче на сердце после того, что только что произошло.
– Для Брианны. Конечно. А что касается меня… Мерфи прервал ее:
– Не отказывайтесь от даров, которые вам преподносят, дорогая. От дружбы, от родственной любви. Шаннон стиснула руки в кулаки.
– Вы говорите со мной, как школьный учитель! Вам все время хочется поставить меня на место.
Он провел пальцами по ее подбородку. Что за идиотская привычка! Просто наглец какой-то!
– Не поставить на место, а перевести в следующий класс, – усмехнувшись, сказал он. – Где вы будете чувствовать себя лучше и понимать больше.
– Спасибо. Но я предпочитаю оставаться полуграмотной, – пробурчала она. Однако все же повернулась, взяла бокал из рук Грейсона и подошла к Мегги. – Поздравляю. Только я не знаю ни одного чисто ирландского тоста.
– Попытайтесь произнести: «Слейнтэ о дхиа дуит», – предложила Мегги.
Шаннон раскрыла было рот, но потом рассмеялась.
– Боюсь, у меня ничего не получится.
– Тогда просто «Слейнтэ», – пришел ей на помощь Мерфи. – Мегги, не мучай человека!
– Слейнтэ! – повторила Шаннон, поднимая бокал. И, вспомнив один из тостов, слышанных ею в детстве, добавила: – И желаю вам дюжину детей, Мегги, похожих на вас!
– О, это опасное пожелание, – фыркнул Грей. – Я имею в виду количество. Но сказано хорошо!
– Благодарю. – Мегги скривила губы в улыбке. – Однако не обещаю…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Цветок греха - Робертс Нора



книга написана о любви с любовью прочитала со слезами в глазах
Цветок греха - Робертс Нораольга
12.07.2011, 15.23





Вся трилогия просто замечательная а эта лучшая в ней
Цветок греха - Робертс НораСветлана
15.08.2011, 16.38





книга замечательная как и большенство книг этого автора
Цветок греха - Робертс Нораольга
29.01.2012, 20.17





Приятно прочитать...
Цветок греха - Робертс НораНИКА*
10.06.2013, 5.26





Книга очень понравилась.Робертс одна из моих любимых авторов.Жаль,что у ее книг очень низкие рейтинги.
Цветок греха - Робертс Норатаня
25.06.2013, 12.04





Очень красивое описание природы Ирландии.Такое чувство,что я сама побывала там (обычно описание природы в книгах я пропускаю).Любовь между ГГ такая....прям дух захватывает.Ради любви ГГ готовы пожертвовать самым дорогим,без упреков,сожаления.10б.
Цветок греха - Робертс НораТаня
25.06.2013, 12.26





Книга очень хорошая,большое спасибо автору. Читайте.
Цветок греха - Робертс Норалена
22.08.2013, 17.06





Цветок греха - Робертс Норакак то не зацепил
13.10.2013, 21.44





Городская , преуспевающая молодая женщина приехала в ирландию , причем в глушь и осталась с сельским парнем. Сказка. Он помнит их прошлую реинкарнацию. Мне намного интереснее было бы прочитать , как сложилась их дальнейшая жизнь. Мне очень понравилась первая книга из этой серии "рожденная в огне", о её сводной сестре по отцу.
Цветок греха - Робертс Нораелена
5.11.2013, 0.21





Книга замечательная,прочитала её на одном дыхании.Позавидовала такой любви,но белой завистью.Сколько читала про кельтов,про их природу и появилась мечта побывать в ирландии и шотландии.И как хорошо когда романы заканчиваются как в сказке...
Цветок греха - Робертс НораАнна
7.01.2014, 14.19





С удовольствием прочитала.Правда Г.Г.меня раздражала.Избалованная курица.
Цветок греха - Робертс Норататиана
14.12.2015, 16.03





С удовольствием прочитала.Правда Г.Г.меня раздражала.Избалованная курица.
Цветок греха - Робертс Норататиана
14.12.2015, 16.03





Все романы Норы Робертс прекрасны. И этот не исключение. Она умеет создавать атмосферу дома, семьи, душевной близости людей. У нее потрясающие герои всегда.
Цветок греха - Робертс НораНина
11.03.2016, 14.44





Все романы Норы Робертс прекрасны. И этот не исключение. Она умеет создавать атмосферу дома, семьи, душевной близости людей. У нее потрясающие герои всегда.
Цветок греха - Робертс НораНина
11.03.2016, 14.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100