Читать онлайн Посмертный портрет, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Посмертный портрет - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Посмертный портрет - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Посмертный портрет - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Посмертный портрет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

Племя врачей Ева недолюбливала, но все же как-то сумела подружиться с двумя его представителями. Сейчас ей нужно было потеребить Луизу Диматто. Зная, что Луиза очень занятой человек, Ева заранее связалась с ней по телефону, выяснила, где она находится, и назначила встречу.
Клиника на Кэнал-стрит была любимым детищем Луизы. Она порвала со своей аристократической семьей ради того, чтобы создать и возглавить независимую клинику на краю района трущоб, где бродяги ночевали в коробках из-под фруктов, а нищие, не имевшие лицензии, облапошивали простаков. Но эта женщина не боялась испачкать в грязи пальчики с безукоризненным маникюром. Сначала она тратила на клинику не только свое время, но и все свои деньги. Однако потом развернула широкую кампанию по привлечению новых средств из всех доступных ей источников. Ева знала как минимум один из таких источников, который поначалу был единственным.
«Луиза перестала быть одиноким волком благодаря Рорку, – думала Ева, припарковавшись во втором ряду за старой ржавой двухместной малолитражкой со снятыми шинами, сиденьями и дверьми. – Деньги были его, хотя этот хитрый ублюдок перевел их на счет Луизы».
Впрочем, деньги были потрачены не зря. Клиника стала лучом света в темном царстве. Очень темном. Хотя здание не бросалось бы в глаза, если бы в этом квартале были другие дома – с чистыми окнами и не расписанными краской стенами.
На противоположной стороне улицы девица в совершенно черных очках что-то напевала и подергивала ногами в такт. Стену подпирали два подонка, искавшие приключений, за которыми здесь далеко ходить не требовалось. Большинство окон верхних этажей было открыто в тщетной попытке перехватить хоть какое-то движение воздуха. Из окон доносились плач младенцев, громкая музыка и сварливые голоса.
Оценив ситуацию, Ева поставила на крышу маячок и подошла к подонкам. Они выпрямилась и нагло ухмыльнулись.
– Вы знаете доктора Диматто?
– Все знают дока. А вам-то что? – хмыкнул один.
– Того, кто приходит сюда беспокоить нашего дока, ждут большие неприятности, – предупредил второй.
– Приятно слышать, потому что док – моя подруга. Я хочу поговорить с ней. Видите эту машину?
– Кусок полицейского дерьма! – фыркнул первый.
– Мой кусок полицейского дерьма, – уведомила его Ева. – Когда я вернусь, машина должна остаться такой же. Если этого не случится, кому-то мало не покажется. И в первую очередь вам, джентльмены. Ясно?
– Ой, Рико, я уже дрожу! – Первый толкнул второго локтем и мерзко захихикал. – Эта полицейская замухрышка даст мне пощечину, если кто-нибудь помочится на ее шины!
– Предпочитаю, чтобы меня называли злобной полицейской сукой. Это верно, Пибоди?
– Да, мэм. – Из машины вылезла Делия. – Абсолютно верно.
Ева смерила взглядом обоих подонков.
– А почему, Пибоди?
– Потому, мэм, что вы такая и есть. Если кто-то опорожнит свой мочевой пузырь на ваши шины, вы не станете давать ему пощечину. Просто открутите облегчившемуся яйца, а потом засунете их ему в глотку.
– Да. Именно так. А что я сделаю потом, Пибоди?
– Потом, мэм? Потом вы засмеетесь.
– Я сегодня еще не смеялась, так что с удовольствием сделаю это. – Уверенная в том, что ее транспорт останется нетронутым, Ева решительно направилась к клинике. – Насчет смеха было сказано неплохо, Пибоди, – сказала она у дверей.
– Спасибо. Я подумала, что это позволит задать нужный тон… О боже!
Делия обвела взглядом просторную приемную. Тут было яблоку упасть негде. Изрядная часть больных выглядела так, что по сравнению с ними два подонка казались бойскаутами, но все сидели смирно и ждали. В комнате было чисто. Свежая краска, ковер без единого пятнышка, вьющиеся растения… В отгороженной секции стояли детские стулья и лежали игрушки. Мальчик лет четырех методично колотил мальчика лет двух пенопластовым молотком по голове. Каждый удар сопровождался радостным «бах!».
– Неужели никто не остановит его? – вслух подумала Ева.
– Что? О нет, мэм. Он просто выполняет свою работу. Старшие должны колотить младших. Например, в детстве мой брат Зак регулярно сверлил мне ребра пальцем. Я очень скучаю по нему.
– Тебе виднее. – Сбитая с толку Ева пошла к регистратуре, и их провели в кабинет Луизы.


Как бы ни расширялась клиника, личное помещение доктора Диматто оставалось маленьким и тесным. Благотворители могли не волноваться, что директор потратит их пожертвования на обустройство своего рабочего гнездышка.
Пока они ждали хозяйку, Ева проверила, не поступало ли сообщений на ее компьютер, стоявший в управлении, и разозлилась, обнаружив очень краткое послание Рорка.
В кабинет влетела Луиза. На ней был бледно-зеленый халат поверх джинсов и белой майки. По поле халата текла струйка чего-то белого, похожего на свернувшееся молоко.
– Привет, люди. Умираю без кофе! У меня есть десять минут. Выкладывайте.
– По-моему, на вас уже кое-что выложили, – показала Ева на струйку.
– Подумаешь, младенец срыгнул… Сегодня у меня грудничковый день.
– Тьфу!
Луиза хихикнула и налила себе кофе из кофеварки.
– Думаю, иногда вы приходите домой с пятнами от куда более интересных жидкостей, чем какое-то безобидное грудное молоко. Ну, что? – Она уселась на угол стола и вздохнула. – Господи, как приятно сесть! Куда лучше секса… Чем могу быть полезна?
– Вы еще не забыли историю о двух убитых студентах?
– Я слежу за сообщениями средств массовой информации. Особенно за теми, которые выдает в эфир Надин. – Она подула на кофе и сделала глоток. – А что?
– У меня возникла гипотеза, что человек, который убил их, очень болен. Возможно, смертельно.
– Почему?
– Это сложно.
– У меня есть десять минут, – напомнила Луиза и, порывшись в кармане халата, вынула красный леденец. – Попробуйте упростить.
– Есть старое поверье, что фотоаппарат впитывает душу человека. Думаю, убийца его усовершенствовал. Он говорит о свете своих моделей. Чистом свете. И о том, что теперь они принадлежат ему. Я, конечно, могу попасть пальцем в небо, но вдруг он считает, что сможет выжить с помощью их света?
– Угу… – Луиза начала сосать леденец. – Интересно.
– Если он так считает, то можно сделать вывод: однажды убийца узнал, что жить ему осталось недолго. Разве вы, врачи, не называете злокачественные опухоли тенями?
– Любое новообразование во время рентгеновского или ультразвукового исследования выглядит как тень или темное пятно.
– Это такие же изображения, как фотография, верно?
– Да, верно. Я понимаю, куда вы клоните, но не знаю, как вам помочь.
– Вы знаете врачей, а они знают других врачей. Знаете больницы и центры здоровья. Мне нужно выяснить, кто получал плохие новости за последние двенадцать месяцев. Можно ограничиться мужчинами от двадцати пяти до шестидесяти лет.
– Ничего себе задачка… – Луиза покачала головой и допила кофе. – Даллас, несмотря на противораковую вакцину, раннюю диагностику и эффективные методы лечения, существует множество людей с неизлечимыми и неоперабельными случаями. Добавьте к ним тех, кто по каким-то причинам отказывается от лечения – из религиозных соображений, страха, упрямства, невежества, – и окажется, что только в Манхэттене таких сотни, если не тысячи.
– Ничего, я сумею отсеять лишних.
– Может быть, но есть одна большая проблема. Она называется врачебной тайной. Я не могу называть имена. Ни один уважающий себя врач на это не пойдет.
– Луиза, он убийца!
– Да, но другие ни в чем не виноваты, и имеют право на сохранение тайны. Конечно, спросить можно, только никто мне не ответит, а если и ответит, то я сообщу вам эти сведения только в том случае, если буду не в себе.
Раздосадованная Ева принялась расхаживать по тесному кабинету. Тем временем Луиза достала из кармана второй леденец и протянула его Пибоди.
– Лимон? Нет, спасибо.
– Без сахара.
– Все равно яд, – сказала Пибоди, но тем не менее леденец взяла и развернула обертку.
Ева шумно выдохнула и села.
– Скажите мне вот что… Какие злокачественные опухоли наиболее опасны?
– Еще один вопрос на засыпку. Если пациент сделал все нужные прививки, проходил обязательные ежегодные осмотры и выявил заболевание на ранней стадии, то я сказала бы, что это опухоль мозга. Пока опухоль не успела дать метастазы, раковые клетки можно убить, замедлить их рост, удалить, а при необходимости заменить пораженный орган. Но мозг заменить нельзя. Однако это всего лишь гипотеза, – добавила она, отставив в сторону пустую чашку.
– Лиха беда начало. Вы могли бы поговорить со знакомыми специалистами по болезням мозга? Человек остается дееспособным, может планировать и выполнять сложные действия. Он находится в ясном уме и очень подвижен.
– Сделаю, что смогу. Но могу я очень немного… Мне пора возвращаться к своим прямым обязанностям. Кстати, я подумываю устроить небольшой обед в дружеской компании. Вы обе, Рорк, Макнаб и мы с Чарльзом.
– Гм-м… – выдавила Ева.
– Грандиозная мысль! Сообщите, когда… Как поживает Чарльз? – после паузы поинтересовалась Пибоди. – Я давно с ним не разговаривала.
– Отлично. Очень занят, но кто из нас не занят? Я свяжусь с вами.
– Эй, а мне леденец?
Луиза засмеялась, сунула Еве конфету и убежала.


Выйдя из клиники, Ева быстро подошла к машине, наклонилась и проверила шины. Затем она широко улыбнулась двум подонкам, все еще подпиравшим стену, и сунула леденец в рот.
Некоторое время они ехали в молчании, потом Ева не выдержала:
– О'кей, это не мое дело, но почему тебя ничуть не напугала мысль о дружеской вечеринке с Луизой и Чарльзом?
– А почему она должна была меня напугать?
– Ох, не знаю. Дай подумать. – Ева сосредоточенно сосала леденец. «Виноградный, – подумала она. – Неплохо». – Может быть, потому, что ты одно время встречалась с Чарльзом, и эти встречи с профессиональным мужчиной по вызову вывели твоего нынешнего сожителя из себя до такой степени, что он пнул Чарльза в его прелестную задницу?
– Перец добавляет блюду пикантности, верно? Чарльз – мой друг, несмотря на его прелестную задницу. Он любит Луизу. Луиза мне нравится. Я не спала с Чарльзом. А если бы и спала, какое это имеет значение?
«Постельные игры всегда имеют значение, что бы там ни говорили», – подумала Ева, но предпочла промолчать.
– О'кей. Если это не имеет значения, почему ты не сказала Макнабу, что никогда не танцевала с Чарльзом самбу в постели?
Пибоди понурилась.
– Потому что он вел себя, как дурак.
– Пибоди, Макнаб и есть дурак!
– Да, но теперь он мой дурак. Наверно, следовало бы сказать ему. Но мне ужасно не хочется, чтобы он одержал надо мной верх.
– Как это?
– Понимаете, сейчас я в выигрышном положении. Он думает, что я спала с Чарльзом и перестала спать с ним из-за него, Макнаба. Но если я скажу ему, что никогда не была близка с Чарльзом, верх будет за ним.
– О господи, у меня разболелась голова. Лучше бы не спрашивала…


Ева вернулась к началу – к Рэйчел Хоуард.
Волокна ковра. Они определили производителей и модели транспортных средств, оснащавшихся такими ковриками, а затем составили перечень зарегистрированных владельцев. Машины Хупера и дяди Диего Фелисиано этому перечню не соответствовали.
До сих пор этот путь оставался тупиковым, но Ева была готова прошибить лбом стену.
Транквилизатор. Лекарство, продающееся по рецепту, а не наркотик, покупаемый из-под полы. Если ее гипотеза верна, есть шанс, что рецепт принадлежал убийце. Ему прописали лекарство, помогающее уснуть, успокоить нервы и снять боль, которую он мог испытывать.
Нужно было сопоставить список владельцев транспортных средств со списком местных аптекарей. А потом сравнить тот и другой со списками покупателей фотоаппаратуры за последние двенадцать месяцев.
Ева тяжело вздохнула. Процедура сложная и долгая. Львиная доля времени уйдет на получение разрешений.
«Как бы я повела себя, если бы Рорк был рядом? – думала она. – Воспользовалась бы его помощью? Позволила бы уговорить себя, воспользовалась бы его более современной техникой, его привычкой обходить стандартные системы охраны от несанкционированного доступа и личные коды? Возможно».
Но Рорк отсутствовал, так что говорить было не о чем. На нее давило время. За неделю убийца лишил жизни двоих и на этом не остановится.
Он ждать не станет.
Ева начала первый перекрестный поиск, ожидая разрешения на следующий. Ей не давала покоя мысль о том, что некий безымянный студент уже оказался в перекрестье видоискателя.
И мысль о Рорке, попавшем в плен собственного прошлого.


Он не часто бывал на западе страны, в которой родился. Большинство принадлежавшей ему собственности находилось в Дублине, в Корке на юге и в Белфасте на севере. Кое-что у него имелось в Голуэе, но он никогда там не был. А в Керри, где Рорк купил замок, превращенный в гостиницу, он пробыл лишь несколько дней.
Хотя Рорк и не разделял врожденного недоверия жены к деревне, однако он тоже предпочитал город. Что бы он делал в этом краю зеленых холмов и заросших цветами дворов?
В лучшем случае, смог бы провести здесь небольшой отпуск. И все же какая-то часть его души радовалась тому, что есть место, где все осталось таким, каким было несколько веков назад. Зеленым. Бархатно-зеленым и спокойным.
Та Ирландия, из которой он бежал, была серой, сырой, мрачной и угрюмой. Но Клэр оказался не просто другой частью страны – это был другой мир, которого он не знал. Здесь все еще жили фермеры, которые ходили по полям с собаками, а в этих полях лежали развалины старых замков, крепостей и башен, некогда грозных и неприступных. По развалинам бродили туристы, фотографировали их, затем уезжали по извилистым дорогам дальше. А местные жители смотрели на эти руины изо дня в день. «Нас пытались победить, – думали они. – Викинги и бритты. Но так и не смогли. И никогда не смогут».
Рорк редко думал о своем наследии и никогда не цеплялся за слезливые воспоминания об Ирландии, как делали многие потомки тех, кто оставил эти зеленые поля. Но теперь он ехал один под жемчужными облаками, смотрел на танец теней в бесконечных зеленых просторах, на заросли дикой алой фуксии в рост человека и ощущал странное щемящее чувство.
Это было прекрасно и принадлежало ему. Правда, совсем не так, как он привык.
Он прилетел из Дублина в Шэннон на самолете. Во-первых, так было быстрее; во-вторых, после ночной попойки у него нещадно болела голова. Но по какой-то неясной причине в Клэр он отправился на машине, пытаясь отсрочить приезд.
Что он им скажет, черт побери? Все, что приходило в голову, казалось неправильным. Он никогда не сможет найти нужные слова. И пытаться нечего. Потому что логике это не поддается.
У него есть своя семья – и в то же время с этими людьми его связывает только призрак.
Но этот призрак маячил у него перед глазами, бродил по полям и стоял посреди двора, заросшего цветами.
«Она не бросила меня, – думал Рорк. – Разве я могу бросить ее?»
Дорога петляла по лесу, которому было не больше пятидесяти лет. Потом деревья сменились полями и холмами. Их лениво освещали солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь облака. У изгороди паслись коровы и лошади. Это заставило его улыбнуться – близость животных не доставила бы удовольствия его копу. А при виде аккуратного старичка в кепке, белой рубашке и галстуке, проехавшего навстречу на маленьком тракторе и помахавшего рукой, Ева совсем растерялась бы.
«Зачем? – спросила бы она обиженным голосом, который так и звучал у Рорка в ушах. – Зачем они это делают?»
Он тосковал по ней так же, как тосковал бы по утраченной руке или ноге.
Если бы он попросил, Ева полетела бы с ним. Но он не попросил. Не мог. Эта часть его жизни не имела к ней отношения. И слава богу. Он закончит дело, вернется домой, и все будет хорошо.
«ДО МЕСТА НАЗНАЧЕНИЯ ПЯТЬСОТ МЕТРОВ», – сообщил бортовой компьютер.
– Ладно, – сказал себе Рорк. – Семь бед – один ответ.
Значит, это была их земля. Земля его матери. Эти холмы, эти поля и пасущийся скот. Серый коровник, каменные амбары и изгороди.
Каменный дом с цветущим садом и белыми воротами.
У Рорка дрогнуло сердце и пересохло во рту. Ему отчаянно захотелось проехать мимо и никогда не возвращаться сюда.
Она жила здесь. Это было родовое гнездо, и она жила здесь. Спала здесь. Ела здесь. Смеялась и плакала.
О боже…
Он заставил себя свернуть на подъездную аллею (которую местные жители наверняка именовали улицей) и поехать следом за маленькой малолитражкой и старым фургоном. Слышалось пение птиц, лай собаки и отдаленный стук работающего мотора.
«Деревенские звуки, – подумал Рорк. – Она слышала эти звуки каждый день и, в конце концов, перестала обращать на них внимание. Не потому ли она и уехала? Чтобы услышать новые звуки, звуки большого города? Голоса, музыку, шум машин?.. Впрочем, какая разница?»
Рорк вышел из автомобиля. Он не раз смотрел в лицо смерти и убивал сам – как сгоряча, так и хладнокровно. Но никогда в жизни не испытывал большего страха, чем страх постучать в ярко-синюю дверь старого каменного дома.
Он миновал красивые белые ворота, прошел по дорожке между клумбами, поднялся на невысокое крыльцо и постучал в синюю дверь.
Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Женщина с лицом его матери. Правда, постаревшим на тридцать лет. Но ее волосы были такими же золотисто-рыжими, глаза зелеными, а кожа – бело-розовой, как молоко с лепестками роз.
Ростом она была ему по плечо, и от этого у Рорка почему-то сжалось сердце.
Женщина была одета скромно, но со вкусом: синие брюки, белая блузка и белые парусиновые туфли на маленьких ногах. В руке она держала красно-белое кухонное полотенце. Рорк увидел все разом – вплоть до золотых колечек в ушах – и почувствовал запах ванили, доносившийся с кухни.
Лицо у женщины было милое и спокойное. Было видно, что она никуда не торопится.
Он сказал единственное, что пришло в голову:
– Меня зовут Рорк.
– Я вас узнала. – Говорила она с сильным акцентом западных графств. – Думаю, вам лучше войти.
– Прошу прощения, что потревожил вас.
– Вы хотите сообщить что-то неприятное? – Она отошла в сторону. – Пойдемте на кухню. Чайник еще не успел остыть.
Закрывая дверь, женщина увидела его элегантную темную машину и подняла бровь.
– Значит, слухи о том, что деньги лезут у вас из ушей, не говоря о прочих частях тела, верны.
В жилах Рорка застыла кровь, но он кивнул. Если они хотят от него денег – что ж, будут им деньги.
– Я хорошо обеспечен.
– Понятно. То же самое, но другими словами. Все зависит от того, кто это говорит, верно?
Она пошла на кухню, миновав общую гостиную и жилые комнаты, полные свежих цветов. Все здесь было таким же аккуратным, как и сама хозяйка.
За большим кухонным столом могло разместиться человек двенадцать. Судя по огромной плите, которой часто пользовались, громадному холодильнику и длинным полкам цвета сливочного масла, дом не пустовал. Окна над раковиной смотрели в сад, на поле и холм. На подоконниках красовались горшочки с травами. Кухня была удобная и веселая.
– Садитесь, Рорк. Дать печенья к чаю?
– Нет, спасибо, я сыт.
– А я съем. Нам с вами беречь фигуру не требуется.
Женщина захлопотала по хозяйству, и Рорк подумал, что ему дают время освоиться. Она поставила на стол простые белые кружки и положила печенье на красивую синюю тарелку. Чайник еще действительно не остыл. Когда с делами было покончено и чай разлит по кружкам, она села и взяла печенье.
– Я не ждала, что увижу вас на пороге этого дома. Почему вы приехали?
– Я думал… я чувствовал, что… – Рорк сделал глоток. Видимо, времени, отпущенного на то, чтобы прийти в себя, оказалось недостаточно. – Я узнал о вас… о Сиобан… всего несколько дней назад.
Она выгнула бровь.
– И что же вы узнали?
– Что она… существовала. До сих пор я был уверен, что моя мать оставила меня, когда я был ребенком.
– В самом деле?
– Мэм…
– Меня зовут Синеад. Синеад Лэнниган.
– Миссис Лэнниган, я никогда не слышал имени Сиобан Броди. Я думал, что мою мать звали Мег. Я помню об этой женщине только то, что у нее была тяжелая рука, и что она ушла, оставив меня с ним.
– Твоя мать… твоя настоящая мать не оставила бы тебя до последнего вздоха.
«Значит, она знает, – подумал Рорк. – Знает и о том, что ее сестра давно мертва».
– Теперь мне это известно. Он убил ее. Я не знаю, что вам сказать.
Она осторожно поставила чашку.
– Рассказывайте, что вы знаете. Именно этого я и ждала.
Рорк говорил, а она сидела молча и наблюдала за ним. Когда он рассказал все, что знал, Синеад встала, снова наполнила чайник и поставила его на плиту.
– Я знала. Знала все эти годы. Конечно, мы не смогли бы ничего доказать. Полиции не было до этого дела. Сиобан была для них всего лишь еще одной девушкой, сбившейся с пути.
– Он подкупил нескольких полицейских. И одного-двух лжесвидетелей. Вы ничего не доказали бы. Несмотря на все усилия.
Синеад только вздохнула и отвернулась.
– Сначала мы пытались найти тебя. Ради нее. Мой брат Нед чуть не погиб при этом. В Дублине его избили до полусмерти и бросили в переулке. У него были жена и сын. Это причинило нам такую боль, что мы опустили руки. Прости.
Рорк долго смотрел на женщину, а потом глухо сказал:
– Ее убил мой отец.
– Да. – Из глаз Синеад потекли слезы. – Я надеюсь, что этот сын потаскухи горит в аду. И не прошу за это прощения у господа. Но ты тут ни при чем.
– Когда я все выяснил… выяснил, что с ней случилось… то почувствовал, что обязан рассказать вам – ее семье. И что должен сделать это лично. Я понимал, что от этого вам будет еще тяжелее. Но не мог придумать ничего другого.
Синеад откинулась на спинку стула, не сводя глаз с лица Рорка.
– И ради этого ты прилетел в Ирландию?
– Да.
– Мы слышали о тебе и твоих подвигах, юный Рорк. «Сын своего отца, – думала я. – Такой же деляга и опасный человек. Бессердечный человек». Я думаю, ты и в самом деле можешь быть опасным. Но бессердечный человек не стал бы сидеть у меня на кухне и ждать, что я дам ему пощечину за то, в чем он не участвовал.
– Я не искал ее, никогда не думал о ней. Не сделал ничего, чтобы исправить это…
– А что ты делаешь сейчас? Сидишь со мной и дожидаешься, когда закипит чай?
– Не знаю. О господи, не знаю! Потому что ничего не могу сделать.
– Она любила тебя. Мы не часто получали от нее вести – думаю, он не позволял ей. Но время от времени она украдкой звонила и присылала письма. Тебя она любила всем сердцем. Ты прав, что оплакиваешь ее, но раскаиваться тебе не в чем.
Чайник закипел, и она встала.
– Мы с ней близнецы.
– Я знаю.
– Значит, я твоя тетя. Кстати, у тебя есть два дяди, дедушка с бабушкой и куча двоюродных братьев и сестер.
– Я… не могу к этому привыкнуть.
– А я могу. Да, могу. У тебя ее глаза, – тихо сказала она.
Сбитый с толку, Рорк покачал головой.
– У нее были зеленые глаза. Такие же, как у вас. Я видел ее фотографию.
– Я не про цвет, а про разрез. – Синеад обернулась. – У тебя ее разрез глаз. Как и у меня. Разве ты не замечаешь? – Она подошла и положила ладонь на его руку. – Мне всегда казалось, что разрез глаз важнее цвета.
Рорк чуть не заплакал, и тогда Синеад сделала то, что казалось самой естественной вещью на свете: прижала его голову к груди и погладила по волосам.
– Вот так, – приговаривала она, обнимая сына своей сестры. – Вот так… Она была бы рада, что ты приехал. Была бы счастлива, что ты наконец здесь.


Позже Синеад отвела его на дальний конец двора, за которым начиналось поле, и показала высокое дерево с пышной кроной.
– Мы посадили его в честь Сиобан, – сказала она. – Не стали рыть ей могилу. Мы знали, что она умерла, но могила, в которой никто не лежит, это чересчур, правда? Поэтому мы посадили вишню. Она цветет каждую весну. И когда я вижу цветы, это утешает меня.
– Красивое дерево. И место очень красивое.
– Рорк, твои родные – фермеры. Из поколения в поколение. – Когда он поднял глаза, Синеад улыбнулась ему. – Мы держались за землю, чего бы это нам ни стоило. Мы упрямые, горячие, и работаем до самой смерти. И ты такой же.
– А я много лет пытался избавиться от своих корней. И не оглядывался на прошлое.
– На это прошлое ты можешь оглянуться с гордостью. Он не смог сломать тебя, верно? Держу пари, что он пытался.
– Если бы он не пытался, я бы не ушел от него и не стал бы тем, кто я есть. Я… Когда я вернусь в Нью-Йорк, я тоже посажу у себя вишню. Непременно.
– Хорошая мысль. Ты ведь женат, верно? На одной из нью-йоркских «гарда»?
– Она чудо, – сказал Рорк. – Моя Ева.
Его тон тронул Синеад.
– Но детей у вас нет?
– Пока нет.
– Что ж, времени впереди еще много… Конечно, я видела ее фотографии. Я много лет собирала вырезки из газет. Ничего не могла с собой поделать. Она выглядит сильной. Думаю, такой ее сделала жизнь.
– Да.
– В следующий раз привези ее с собой. А пока что нужно подумать, где тебя устроить.
– Устроить?
– А ты думал, от нас так легко удрать? Нет уж, ты останешься по меньшей мере на ночь и встретишься с остальными членами семьи. Дашь им возможность познакомиться с тобой. Это будет очень важно для моих родителей и братьев, – добавила она, не дав Рорку открыть рот.
– Миссис Лэнниган…
– Для тебя я – тетя Синеад.
Рорк негромко рассмеялся:
– Вы выбили у меня почву из-под ног.
– Раз так, держись за воздух, – весело сказала она и взяла его за руку. – Потому что это только цветочки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Посмертный портрет - Робертс Нора



Классный роман
Посмертный портрет - Робертс Нораелена
9.02.2014, 12.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100