Читать онлайн Поцелуй смерти, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуй смерти - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.96 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуй смерти - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуй смерти - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Поцелуй смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Доктора Миры не оказалось на месте. Ева послала ей по электронной почте просьбу о консультации на завтра и отправилась в Центр Дрейка.
Центр целиком занимал одно из тех вытянувшихся на целый квартал зданий, которые Ева видела сотни раз и на которые никогда не обращала внимания до встречи с Рорком. С тех пор он неоднократно таскал ее в подобные за­ведения, хотя она спокойно могла бы обойтись своей ап­течкой.
Ева люто ненавидела больницы. И тот факт, что на сей раз она пришла в одну из них как коп, а не как пациент, ровным счетом ничего не менял.
Оригинальное кирпичное здание было очень старым, и сохранить его, по-видимому, стоило немало трудов и де­нег. Вверх и в стороны от него отходили белые и прозрач­ные современные пристройки. Ева предполагала, что по крайней мере в верхних находятся рестораны, магазины подарков и прочие заведения, где персонал, посетители или пациенты могут наслаждаться видом и тешить себя иллюзиями, что они находятся вдалеке от обители болез­ней и страданий.
Так как компьютер в ее машине был надежнее, чем в кабинете, Ева смогла получить общую информацию, и ей стало ясно, что Центр Дрейка является настоящим горо­дом в городе. Он включал отделы подготовки и обучения, лаборатории, травмопункты, приемные врачей, операци­онные, больничные палаты, помещения для сотрудников и посетителей, чего и следовало ожидать от любого меди­цинского центра. Но, помимо этого, здесь имелись дюжи­на ресторанов, в том числе два пятизвездочных, несколько часовен, маленький элегантный отель для родственников и друзей, желавших находиться поближе к пациентам, торговый пассаж, три театра и пять салонов обслужива­ния.
Многочисленные информационные карты центра по­могали посетителям найти дорогу в нужный им сектор. От нетерпения и потому, что этот сектор был знаком ей луч­ше других, Ева направила машину к отделу неотложной помощи и сердито уставилась на экран, вопрошающий ее о размере полученных повреждений:
«Это единственное место для парковки в секторе неот­ложной помощи. Ваши повреждения должны быть уста­новлены для того, чтобы вы могли оставить здесь свой транспорт. Пожалуйста, выйдите из машины и сообщите природу и степень ваших травм или заболеваний».
– Я испытываю беспокойство, – огрызнулась Ева и продемонстрировала экрану свой значок. – Полиция.
Экран издал протестующий звук, но Ева уже шагала через площадку для парковки к ненавистным стеклянным дверям.
Отделение неотложной помощи наполняли стоны, всхли­пывания и жалобы. Пациенты угрюмо ежились на сту­льях, заполняли анкеты на портативных экранах или с ос­текленевшими глазами ждали своей очереди. Кого-то вез­ли на каталке. Уборщица вытирала тряпкой кровь с пола серо-стального оттенка. Медсестры в светло-голубой уни­форме сновали туда-сюда. Иногда мимо проносились врачи в развевающихся длинных халатах, стараясь не встречаться глазами со страждущими.
Ева подошла к ближайшей карте, чтобы выяснить до­рогу в хирургическое крыло. Ближайшим способом до­браться туда оказался подземный трамвай, поэтому она присоединилась к стонущему пациенту, привязанному к каталке, двум утомленного вида стажерам и пожилой па­ре, шептавшейся о некоем Джо и его шансах на выздоровление с новой печенью.
Добравшись в правое крыло, Ева поднялась на эскала­торе.
Центральный холл походил на церковь высокими мо­заичными потолками и красочными панно, на которых, правда, были изображены не религиозные сюжеты, а цветы и деревья. Стулья и кресла располагались рядом с центрами связи. Дежурные в комбинезонах пастельного цвета были готовы в любой момент оказать помощь. Сделать операцию, подлатать или заменить внутренние орга­ны в частной клинике стоило немалых денег. И Центр Дрейка старался оказать щедрое гостеприимство тем, кто был в состоянии пользоваться его услугами.
Выбрав один из полудюжины регистрационных столи­ков, Ева сразу показала дежурному значок, дабы избежать лишних объяснений.
– Мне нужно поговорить с доктором Колином Кэгни.
– Пожалуйста, подождите минутку – я сейчас узнаю, где он. – Дежурный в сером костюме и безупречно повя­занном галстуке набрал номер, выслушал ответ и обернул­ся к Еве с вежливой улыбкой: – Доктор Кэгни на десятом этаже, где проводятся консультации. Сейчас он с пациен­том.
– Я могла бы его где-нибудь подождать?
– Да, разумеется; у нас для этого имеются специаль­ные комнаты. Посмотрим, есть ли свободные. – Он подо­шел к табло, на котором мерцали красные и зеленые огоньки. – Третья комната свободна. С удовольствием зарезе­рвирую ее для вас.
– Прекрасно. Передайте доктору Кэгни, что я ожидаю разговора с ним и что у меня мало времени.
– Конечно. Воспользуйтесь шестым лифтом, лейте­нант. Доброго вам здоровья.
– Спасибо, – буркнула Ева, которую всегда раздража­ла подобная назойливая вежливость. Очевидно, немеди­цинский персонал Центра подвергался жесткому тренингу.
Поднявшись на десятый этаж, она отыскала нужное помещение, Это оказалась маленькая, со вкусом обстав­ленная комната с экраном в полстены, на котором переливались мягкие краски, что, очевидно, должно было ус­покаивать пациента. Первым делом Ева выключила экран и, игнорируя низкий диван и два глубоких кресла, стала бродить по помещению. Ей хотелось вырваться из этой ат­мосферы безупречного порядка, и она подошла к окну, выходящему на Вторую авеню.
Улица, забитая транспортом, выглядела утешительно шумной и неорганизованной. Ева некоторое время на­блюдала за медицинским вертолетом, описывающим круги над одной из посадочных площадок. Она насчитала еще два вертолета и пять машин «Скорой помощи», преж­де чем позади нее открылась дверь.
– Очень рад вас видеть, лейтенант.
Доктор ослепительно улыбнулся, продемонстрировав ровные и белые зубы, сверкающие, словно инструменты военного оркестра. Улыбка вполне гармонизовала с холе­ным гладким лицом, терпеливым взглядом проницатель­ных серых глаз под театрально-черными бровями. Сереб­ристую белизну волос подчеркивала черная прядь с левой стороны. На нем был не халат, а элегантно скроенный костюм того же графитно-серого оттенка, что и глаза. Рука казалось нежной, как у ребенка, что не помешало ему крепко пожать руку Евы.
– Доктор Кэгни?
– Надеюсь, вы будете называть меня Колин. – Он разжал руку, и его лицо снова расплылось в улыбке. – Мы несколько раз встречались на различных мероприятиях. Хотя, думаю, в связи с вашей работой и положением Рорка вы встречаете великое множество людей.
– Это верно, но вас я помню. – Ева действительно вспом­нила его, как только увидела: такие лица не ускользают из памяти. Острые скулы, квадратный подбородок, высокий лоб, золотистого оттенка кожа… – Спасибо, что согласи­лись поговорить со мной.
– Рад это сделать. – Он указал на стул. – Но, наде­юсь, вам не требуются мои профессиональные услуги. Вы не больны?
– Нет, со мной все в порядке. Я здесь по служебной необходимости. – Она опустилась на стул, хотя предпо­чла бы стоять. – Видите ли, одного бездомного убили прошлой ночью, и это дело рук человека, обладающего первоклассным мастерством хирурга.
Кэгни сдвинул брови и покачал головой:
– Не понимаю.
– У него удалили сердце.
– Господи! – Кэгни положил руки на колени, в его глазах мелькнули тревога и растерянность, – Это ужасно, но я все еще не понимаю. Вы хотите сказать, что его серд­це удалили хирургическим способом и унесли с места пре­ступления?
– Вот именно. Ему сделали анестезию и убили в соб­ственном импровизированном жилище. Свидетель видел двух мужчин, входивших туда: один нес нечто вроде док­торского саквояжа, а другой – тару для транспортировки органов. Операция была проведена опытным хирургом. Сосуды зажаты, разрез сделан точно. Это явно не люби­тельская работа.
– Но с какой целью? – пробормотал Кэгни. – Я мно­го лет не слышал о подобной краже органов. Говорите, бездомный? Вы определили состояние его здоровья перед операцией?
– Медицинский эксперт утверждает, что ему оставалось жить несколько месяцев. Его сердце явно было не в лучшем состоянии.
Тяжело вздохнув, Кэгни откинулся на спинку стула.
– Очевидно, вам на службе приходится видеть всякое, лейтенант. Я тоже собираю по кусочкам разорванные, разрубленные, переломанные тела. Казалось бы, нам дав­но следовало к этому привыкнуть, но есть вещи, которые не перестают ужасать. Люди находят все новые и новые способы убийства.
– И так будет всегда, – согласилась Ева. – Однако инстинкт подсказывает мне, что этого человека выбрали наугад – убийцы просто взяли у него то, что им требова­лось. Должна спросить у вас, доктор Кэгни, где вы были прошлой ночью между часом и тремя.
Кэгни растерянно заморгал и открыл рот от неожидан­ности, но быстро взял себя в руки.
– Понимаю, – медленно протянул он, выпрямившись на стуле. – Я был дома – спал рядом с женой, – но не могу этого доказать. – Его взгляд и голос стали ледяны­ми. – Мне потребуется адвокат, лейтенант?
– Это на ваше усмотрение, – спокойно отозвалась Ева. – В настоящее время я не вижу в этом надобности. Но мне придется побеседовать с вашей женой.
В углах рта Кэгни обозначились мрачные складки.
– Понимаю, – повторил он, кивнув.
– И в вашей, и в моей профессии имеются рутинные процедуры, которые часто бывают неприятными. Мне нужен список лучших хирургов в городе – прежде всего специалистов по трансплантации органов.
Кэгни встал и подошел к окну.
– Врачи стоят друг за друга, лейтенант, – произнес он после затянувшегося молчания. – Это вопрос гордости и лояльности.
– Копы тоже стоят друг за друга. И когда один из них оказывается замаранным, это пачкает всех нас. Я могу по­лучить этот перечень по другим каналам, – добавила она, поднявшись, – но была бы вам благодарна за сотрудничество. Поймите, был убит человек. Кто-то решил не дать ему дожить до естественной смерти. И это приводит меня в бешенство, доктор Кэгни.
Его плечи слегка дрогнули.
– Я пришлю вам список, лейтенант, – сказал он, не оборачиваясь. – Вы получите его к концу дня.
– Спасибо.


Ева вернулась в Главное управление, вспомнив о шо­коладной плитке, только когда свернула в гараж. Она же­вала шоколадку по пути в кабинет, заодно пережевывая свои впечатления от Кэгни.
Человеку с таким лицом пациенты должны доверять и считать его медицинские предписания законом. Ева соби­ралась получить о нем информацию, но уже пришла к вы­воду, что ему лет под семьдесят. Значит, он был врачом больше половины прожитой жизни.
Конечно, Кэгни в принципе способен на убийство – Ева давно усвоила, что на это способен любой человек в определенных обстоятельствах. Но мог ли он убить так хладнокровно? А если он знал того, кто это сделал, то стал бы выгораживать его под предлогом профессиональной солидарности?
Она не была уверена в ответах.
Ее компьютер мерцал зеленым светом, указывая на поступление новых данных. «Пибоди усердно потруди­лась», – подумала Ева. Сбросив куртку, она включила монитор, и через пять тягостных минут скрежета информа­ция появилась на экране.
«Жертва опознана как Сэмюэл Майкл Петрински, ро­дившийся 5 июня 1931 года в Мэдисоне, штат Висконсин. Идентификационный номер 12176-VSE-12. Родители умер­ли. Братья и сестры неизвестны. Семейное положение: разведен. Бывшая жена Черил Петрински Сильва, возраст 72 года. Трое детей: Сэмюэл, Джеймс, Люси. Никаких све­дений о работе за последние тридцать лет».
«Что же случилось с тобой, Сэм? – думала Ева. – По­чему ты оставил жену и детей и приехал в Нью-Йорк калечить ум и тело куревом и алкоголем?»
– До конца еще чертовски далеко, – пробормотала она и запросила информацию о детях: нужно было уведо­мить ближайших родственников.
«Вы осуществили незаконную функцию. Пожалуйста, сотрите запрос и немедленно введите ваш идентификаци­онный номер, иначе вся информация будет уничтожена».
– Сукин сын!
Взбешенная Ева вскочила на ноги и ударила компью­тер кулаком в бок. Несмотря на боль в костяшках пальцев, она приготовилась ударить его снова, но тут за ее спиной раздался знакомый голос:
– Проблема с оборудованием, лейтенант?
Ева стиснула зубы и выпрямилась. Майор Уитни редко посещал ее кабинет и выбрал для этого не слишком удач­ный момент, когда она дубасила имущество департамента.
– К сожалению, сэр, этот компьютер никуда не годится.
В темных глазах Уитни мелькнуло нечто вроде улыбки, хотя Ева не была в этом уверена.
– Советую обратиться в бюро ремонта, лейтенант.
– Наше бюро ремонта, майор, это сборище олухов!
– А наш бюджет – сборище дыр. – Уитни вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, огляделся и покачал голо­вой. – Ваш ранг, Даллас, дает вам право сменить эту ка­морку на что-нибудь более приличное.
– Меня он вполне устраивает, сэр.
– Вы всегда так говорите. В этом автомате кофе ваш или департамента?
– Мой, сэр. Хотите чашечку?
– С удовольствием.
Ева повернулась к кофеварке. Закрытая дверь означа­ла, что Уитни хочет поговорить с ней наедине, а согласие выпить кофе – желание, чтобы она не ощущала напряжения. Это сочетание нервировало Еву, но ее рука не дрожа­ла, когда она передавала Уитни чашку, а глаза, устремлен­ные на него, оставались спокойными.
Майор был крупным мужчиной с суровым лицом, ши­рокими плечами и зачастую усталым взглядом.
– Сегодня, рано утром, вы обнаружили убийство, – начал он и сделал достаточно долгую паузу, чтобы попро­бовать и оценить кофе из первосортных зерен, которые можно было приобрести на деньги Рорка.
– Да, сэр. Жертву только что идентифицировали. Мне нужно уведомить ближайших родственников. – Она бро­сила сердитый взгляд на компьютер. – Но сначала я должна вытянуть информацию из этого чертова агрегата. К концу дня я представлю вам рапорт.
– Я уже получил рапорт полицейского, первым ока­завшегося на месте преступления. Вместе с жалобой. Ка­жется, вы с Бауэрс не поладили?
– Я сделала ей замечание. Вполне заслуженное.
– Она жалуется, что вы использовали при этом непо­добающие и оскорбительные выражения. – Когда Ева за­катила глаза, Уитни улыбнулся. – Мы с вами знаем, что подобные жалобы всего лишь вздорный бред очередного зануды. Однако… – Его лицо вновь стало серьезным. – Она также утверждает, что вы небрежно работали на месте преступления, использовали в своих интересах ее стажера, а ей угрожали физической расправой.
Ева почувствовала, что у нее в жилах закипает кровь.
– Пибоди запротоколировала расследование на месте преступления. Я немедленно представлю вам копию.
– Мне она потребуется, чтобы официально отклонить жалобу. На самом-то деле я не сомневаюсь, что все это – чепуха. – В комнате было два стула, шатких и скрипучих; Уитни с сомнением посмотрел на них, но все-таки риск­нул сесть. – Тем не менее, мне бы хотелось выслушать вас, прежде чем принимать меры.
– Я не считаю нужным бежать к начальству или стро­чить жалобы из-за незначительного инцидента между копами, – раздраженно отозвалась Ева. Поскольку Уитни молча смотрел на нее, она пожала плечами и продолжи­ла: – Полицейский Бауэрс к моему прибытию не обеспе­чила должным образом охрану места преступления и за это получила замечание. После этого она проявила явную склонность к нарушению субординации, на что ей опять-таки было справедливо указано. Ее стажер по собственной инициативе сообщил мне, что во время их прошлых обхо­дов рядом с временным жильем жертвы стояло другое, ко­торое сейчас было перенесено. Он докладывал об этом своему инструктору, но она не приняла во внимание его слова. Между тем именно это наблюдение помогло вы­явить важного свидетеля. Я пригласила стажера Трухарта присутствовать при допросе свидетеля, с которым он был знаком. Трухарт, как будет указано в моем рапорте, де­монстрирует отличный потенциал. – Ева на мгновение прервалась и ее глаза блеснули. – Я отрицаю все обвине­ния, кроме последнего. Вполне возможно, я и в самом деле пригрозила полицейскому Бауэрс физической рас­правой, что может засвидетельствовать моя помощница. Но сейчас я сожалею только о том, что не выполнила уг­розу и не пнула ее в толстый зад, сэр.
Уитни поднял брови, пытаясь скрыть усмешку. Лейте­нант Даллас редко вкладывала в устный рапорт личные чувства.
– Если бы вы это сделали, лейтенант, у нас возникли бы сложности. Зная вашу дотошность, я не сомневаюсь, что вы или ваша помощница просмотрели досье полицей­ского Бауэрс и, следовательно, осведомлены о ее много­численных переводах из одного участка в другой. Она, так сказать, «трудный ребенок», а таких обычно перебрасыва­ют с места на место. – Он потер рукой затылок, словно стараясь облегчить боль. – Бауэрс также чемпион по кля­узам. Ничто не нравится ей больше, чем писать жалобы. Она здорово невзлюбила вас, Даллас, и должен предупре­дить, что будет теперь изо всех сил стараться вам напакос­тить.
– Меня это не волнует.
– И напрасно. Такие, как Бауэрс, только и ждут, чтобы причинить неприятности коллегам. А она нацели­лась на вас. Я знаю, что Бауэрс направила копию жалобы шефу Тибблу и начальнику своего отдела. Поэтому вы уж представьте мне до конца дня запись протокола расследо­вания на месте преступления, ваш рапорт и тщательно продуманный ответ на эту жалобу. Для составления ответа воспользуйтесь помощью Пибоди, – с улыбкой добавил он. – У нее более холодная голова.
– Сэр! – В голосе Евы слышалось негодование, но она придержала язык.
– У меня в подчинении никогда не было лучшего копа, чем вы, лейтенант Даллас. И это будет моим личным ответом на жалобу. Такие полицейские, как Бауэрс, редко пробегают дистанцию – она обязательно на чем-нибудь споткнется и вылетит из департамента. А на вашем пути это всего лишь заминка. Примите ее всерьез, но не уделяйте ей больше сил и времени, чем она того заслуживает.
– Я и не собираюсь тратить на это больше пяти минут: в конце концов, у меня на руках дело об убийстве. Но в любом случае благодарю за поддержку.
Уитни кивнул и поднялся.
– Чертовски хороший кофе, – завистливо произнес он, отодвигая пустую чашку, и добавил, выходя из каби­нета: – Увидимся в конце смены.
– Да, сэр.
Еве очень хотелось пнуть ногой стол, но она сдержа­лась, так как ее пальцы все еще ныли после столкновения с неодушевленным противником. Не желая получить еще одно повреждение, она позвала Пибоди и велела ей разо­браться с компьютером и выяснить координаты ближай­ших родственников Снукса. Вскоре Еве удалось связаться с его дочерью, которая горько плакала, хотя и не видела отца почти тридцать лет.
Настроение Евы слегка улучшила реакция Пибоди на жалобу Бауэрс.
– Грязная безмозглая сука! – воскликнула Пибоди, покраснев от гнева и упершись кулаками в бедра. – Мало того, что она никуда не годный коп, так еще и бессовестно врет! Какого черта она строчит на тебя жалобы?! – Пибо­ди взмахнула своей электронной записной книжечкой. – Сейчас я разыщу ее, и она увидит, как чувствует себя кля­узник, когда его бьют промеж глаз!
– Уитни сказал, что у тебя холодная голова, – с усмешкой заметила Ева. – Приятно, когда командир так хо­рошо знает своих солдат. – Она рассмеялась, так как глаза Пибоди едва не вылезли из орбит. – Сделай пару вдохов, Пибоди, покуда у тебя в мозгу что-нибудь не взо­рвалось. Мы ответим на все это должным образом – и через соответствующие инстанции.
– Значит, мы отделаем эту стерву как следует?
– И почему это считается, будто ты благотворно на меня влияешь? – Ева покачала головой и села за стол. – Ты мне нужна, Пибоди. Майор просил скопировать про­токол расследования на месте и написать собственный ра­порт. Изложи все коротко и ясно. Только одни факты. А я пока сочиню ответ на жалобу, и когда ты вновь обретешь холодную голову, которой так восторгается Уитни, то про­читаешь его.
– Не понимаю, как ты можешь относиться к этому так спокойно.
– Уверяю тебя, это не так, – пробормотала Ева. – Ну, давай приниматься за работу.


Ева трудилась над ответом, стараясь выдержать его в холодной профессиональной манере. Когда процесс бли­зился к концу, пришел список, который она попросила у Кэгни. Не обращая внимания на разыгравшуюся мигрень, Ева скопировала все диски, имеющие отношение к делу, и составила весьма сдержанное, по ее мнению, заявление в бюро ремонта, только дважды назвав его персонал олухами. Наступил конец смены, и она твердо решила для раз­нообразия съездить домой, даже если ей придется продол­жать работать и там.
Однако стоило Еве сесть в машину, как она почувство­вала, что гнев снова начал закипать в ней. Ева долго тру­дилась, чтобы стать хорошим копом, и ее значок свидетельствовал о том, что она этого добилась. И только она одна знала, что именно это помогло ей спастись.
Первые годы ее жизни либо забылись вовсе, либо представали в туманной дымке боли, горя и оскорблений. Но Ева пережила их, пережила отца, который избивал и насиловал ее. В конце концов он довел девочку до такого состояния, что, когда ее нашли в переулке истекающей кровью, она даже не могла вспомнить своего имени.
Евой Даллас ее окрестили работники социальной служ­бы, и ей пришлось сражаться за то, чтобы это имя что-ни­будь значило. Сделаться копом для нее означало не только перестать быть беспомощной, но и иметь возможность помогать тем, кто не мог постоять за себя. Каждый раз, когда Ева стояла над трупом, она вспоминала, что значит быть жертвой. Каждое дело, доведенное до конца, стано­вилось местью за убитого – и за девочку, забывшую свое имя.
А теперь какая-то злобная тупица попыталась испач­кать грязью ее значок. Для некоторых копов это явилось бы всего лишь мелкой неприятностью, но для Евы было жестоким личным оскорблением.
Она попыталась дать выход своим чувствам, представив себе рукопашную схватку с Бауэрс, звуки ударов, сладко­ватый запах первой крови… Но это лишь вызвало чувство бессилия. Ее руки были связаны: полицейский офицер не может поднять руку на низшего по званию, как бы тот этого ни заслужил.
Свернув в ворота, Ева подъехала к дому Рорка – вели­колепному сооружению из камня и стекла – и оставила машину перед подъездом, с удовольствием предвкушая, как Соммерсет начнет ворчать по этому поводу. Не чувствуя холода, она взбежала по ступенькам, открыла высокую входную дверь и огляделась. Обычно дворецкому Рорка не требовалось больше пары минут, чтобы выйти в вести­бюль и сказать в ее адрес что-нибудь оскорбительное. Се­годня она от души жаждала этого, но в доме было тихо, и Ева ощутила разочарование. Сегодня ей явно не везло. Она даже не могла двинуть как следует своего злейшего врага, чтобы выпустить пар. А ей так хотелось кого-нибудь ударить!
Сняв кожаную куртку, Ева намеренно бросила ее на резной столбик перил. Но Соммерсет по-прежнему не по­являлся. «Ублюдок!» – с отвращением подумала Ева и по­брела наверх. Как же ей справиться с кипящим внутри бе­шенством, если она даже не может в очередной раз пору­гаться с Соммерсетом? Ей нужен был сейчас хороший боксерский раунд – и не с роботом, а с человеком!
Ева шагнула в спальню, намереваясь принять горячий душ, прежде чем браться за работу, и с изумлением обна­ружила там Рорка. Очевидно, он только что вошел и пове­сил пиджак в шкаф.
Рорк обернулся. Блестящие глаза, покрасневшее лицо и агрессивная поза Евы красноречиво свидетельствовали о ее настроении. Он закрыл шкаф и улыбнулся.
– Привет, дорогая. Как прошел день?
– Паршиво. А где Соммерсет?
Рорк приподнял брови и шагнул к Еве, почти физичес­ки ощущая исходящие от нее волны гнева и разочарова­ния.
– У него свободный вечер.
– Прекрасно. – Ева отвернулась. – Единственный раз, когда мне понадобился этот сукин сын, его нет дома.
Рорк покосился на толстого серого кота, свернувшего­ся на кровати. Они молча обменялись взглядами, и Галахад, предпочитая не провоцировать насилия, спрыгнул на пол и направился к двери.
Рорк облизнул губы.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – осторожно осведомился он.
Ева сердито уставилась на него.
– Мне слишком нравится твое лицо, поэтому я не хочу его уродовать.
– Мне повезло, – заметил Рорк, наблюдая, как Ева хо­дит взад-вперед по комнате, по дороге пиная ногой диван. – В вас скопилось слишком много энергии, лейте­нант. Пожалуй, я сумею вам помочь.
– Если ты собираешься пичкать меня твоими черто­выми транквилизаторами, то я… – Прежде чем Ева успела окончить фразу, она оказалась на кровати. – Отстань! Я в жутком настроении.
– Вижу. – Рорк стиснул одной рукой запястья Евы и прижал ее к кровати собственным телом, лишив возмож­ности сопротивляться. – Давай этим воспользуемся.
– Когда я захочу секса, то дам тебе знать, – сквозь зубы процедила Ева.
– О'кей, – Рорк легонько куснул ее в шею. – А в ожи­дании этого я немного позабавлюсь. Ты такая вкусная, когда злишься.
– Черт возьми, Рорк… – Однако его язык, касаясь ее кожи, делал свое дело, превращая гневные эмоции в нечто противоположное. – Прекрати, – пробормотала она, но когда свободная рука Рорка коснулась ее груди, тут же прижалась к нему всем телом.
– Уже лучше. – Скользнув губами по подбородку Евы, Рорк впился в ее рот яростным поцелуем. Его тело напряглось, но внезапно он с улыбкой приподнялся. – А впрочем, если ты хочешь побыть одна…
Высвободив руку, Ева вцепилась ему в рубашку.
– Слишком поздно. Теперь я хочу секса.
Усмехнувшись, Рорк позволил ей перевернуть его на спину. Ева оседлала его и стиснула ногами, положив ладо­ни ему на грудь.
– Я все еще злюсь, – предупредила она.
– Что ни делается, все к лучшему.
Протянув руку, Рорк начал расстегивать ее блузку. Ды­хание Евы участилось, а пальцы сильнее впились в чер­ный шелк его рубашки.
– Сколько она стоит?
– Понятия не имею.
– Тем лучше. – Ева рванула рубашку, и ткань тресну­ла. Прежде чем Рорк решил, смеяться ему или сердиться, она вцепилась зубами ему в плечо и дернула его за воло­сы. – Это будет грубо и быстро.
Их губы снова слились в жадном поцелуе. Они ката­лись по кровати, дрожа от страсти. Нерастраченная энер­гия Евы реализовалась в жажде обладания. Зубы Рорка на ее обнаженной груди, его руки, до боли ласкавшие ее тело, разжигали аппетит.
Из горла Евы вырвалось яростное рычание, когда Рорк рывком поставил ее на колени, прижавшись к ней всем телом. Она до крови царапала его влажную спину. Жела­ние, клокотавшее в ней, отражалось в его блестящих голу­бых глазах. Повалив Рорка на постель, Ева снова оседлала его и со стоном выгнула спину, когда ее пронизало на­слаждение.
Рорк наблюдал, как она отдается ему – ее тело блесте­ло от пота, потемневшие глаза казались слепыми ко всему, кроме того, что происходило между ними.
Когда Ева застонала, он перевернул ее на спину и при­поднял бедра, проникая в нее с каждым разом все глубже и глубже…


ГЛАВА 4


Рорк лениво потерся носом о шею Евы. Ему нравился крепкий запах, который секс придавал ее коже.
– Надеюсь, теперь ты чувствуешь себя лучше?
Она издала нечто среднее между стоном и ворчанием. Улыбнувшись, Рорк осторожно перекатился на спину, не выпуская Еву из объятий, и начал поглаживать ей спину.
В ушах у Евы все еще звенело, а тело было таким рас­слабленным, что сейчас она не справилась бы и с ребен­ком. Скользящие по ее спине руки Рорка действовали усыпляюще. Ева уже начала дремать, когда Галахад, ре­шив, что путь свободен, вернулся в комнату и бодро прыг­нул на ее обнаженные ягодицы.
– Черт возьми! – Протестующий рывок Евы вынудил кота вонзить ей в кожу острые коготки, дабы удержать равновесие. Скатившись с Рорка, она подвернулась, одер­жимая жаждой крови, но увидела, что ее супруг поглажи­вает длинными пальцами блаженно мурлычущего Галахада.
Ева сердито нахмурилась.
– Полагаю, вы оба считаете это чертовски забавным?
– Мы оба рады видеть тебя дома и проявляем это каж­дый по-своему. – Рорк сел и прижал ладони к раскрас­невшимся щекам Евы, глядя в ее гневные глаза. – Вы вы­глядите очень привлекательно, лейтенант. – Он чмокнул ее в губы, почти заставив забыть весь свой гнев. – Почему бы нам не принять душ? А после обеда ты бы рассказала мне, что тебя так расстроило.
– Я не голодна. – Теперь, когда злость иссякла, ей хо­телось подумать.
– Зато я голоден. – И Рорк стащил ее с кровати.


В кухне Рорк не донимал жену вопросами. Хорошо зная Еву, он решил, что ее вывело из себя что-то, связан­ное с работой. «Хотя она не любит делиться своими неприятностями, но рано или поздно все расскажет», – думал Рорк. Разлив вино, он сел напротив Евы за стол у окна.
– Идентифицировала своего бомжа?
– Да. – Она провела пальцем по ножке бокала и по­жала плечами. – Один из бедолаг, каких развелось мно­жество в последнее время. Едва ли кто-нибудь сможет объяснить, почему он предпочел такую жалкую жизнь нормальной.
– Возможно, его нормальная жизнь тоже была доста­точно жалкой.
– Может быть. Мы передадим тело его дочери, когда закончим следствие.
– И тебя так взволновала эта история, что ты не успо­коишься, пока не выяснишь, кто его убил?
– Это моя работа. – Ева равнодушно подцепила вил­кой устрицу на тарелке. – Чем больше людей будут вы­полнять свою работу вместо того, чтобы мешать работать другим, тем лучше.
«Ага! – подумал Рорк. – Так вот оно что».
– И кто же мешает вам работать, лейтенант?
Ева снова пожала плечами, делая вид, что ей на это на­плевать.
– Один «трупоискатель», – нехотя ответила она. – Возненавидел меня с первого взгляда, неизвестно почему.
– «Трупоискатель»? Достаточно колоритное прозви­ще. Ну а имя у него есть?
– У нее. Эта идиотка Бауэрс из 162-го участка настро­чила на меня жалобу после того, как я сделала ей замеча­ние за небрежную работу. Я в полиции больше десяти лет, и на меня еще никогда не было жалоб. Черт бы ее по­брал! – Она глотнула вина.
Не столько гнев, сколько печаль в глазах Евы побудила Рорка положить ладонь на ее руку.
– Это так серьезно?
– Да, – ответила она. – Хотя и выглядит чепухой.
Рорк стиснул пальцы Евы.
– Тогда расскажи подробно.
И Ева выплеснула все, что в ней накопилось, – куда менее сдержанно, чем во время официального устного ра­порта Уитни. Рассказывая, она, сама того не замечая, одну за другой отправляла в рот устрицы.
– Так, – сказал Рорк, когда Ева умолкла. – Короче говоря, ты поставила на место сварливую зануду, она тебе отплатила, настрочив кляузу – что, по-видимому, вошло у нее в привычку, – а твой начальник на твоей стороне, о чем готов заявить официально.
– Да, но… – Ева сделала паузу, не находя слов после столь краткого и точного суммирования происшедше­го. – Это все не так просто, как кажется.
«Для Евы – безусловно», – подумал Рорк.
– Может быть, и нет, – отозвался он, – но если кто-то сравнит ее послужной список с твоим, она будет выгля­деть еще глупее, чем сейчас.
– Да, но на мой список она посадила пятно, – возра­зила Ева, хотя слова Рорка слегка взбодрили ее. – А тупи­цы из бюро внутренних дел обожают всякие пятна. Теперь мне придется отвечать на ее нелепые обвинения вместо того, чтобы проверять сведения о хирургах, список кото­рых прислал Кэгни. Бауэрс наплевать на работу! Она про­сто хочет отомстить мне за то, что я устроила ей голово­мойку и послала за кофе. Таким нечего делать в полиции.
– Во всяком случае, она допустила ошибку, связав­шись с таким уважаемым и безупречным полицейским, как ты. – Рорк улыбнулся, увидев, как Ева сдвинула брови, стараясь скрыть смущение.
– Ничего безупречного во мне нет. Сейчас, например, мне бы очень хотелось пройтись ногами по ее физионо­мии!
– Еще бы, – заметил Рорк. – Иначе ты не была бы той женщиной, которую я обожаю. – Он поднес к губам пальцы Евы и поцеловал их, с удовольствием наблюдая, как улыбка медленно смягчает ее черты. – Если хочешь, давай найдем эту Бауэрс, и ты ее отдубасишь? А я пока по­держу твою куртку.
На этот раз Ева рассмеялась.
– Ты просто хочешь посмотреть, как дерутся женщи­ны. И почему только мужчины так это любят?
Рорк отхлебнул вина.
– Потому что женщины в этот момент расходуют очень много сексуальной энергии. А мы ведь так легко возбуж­даемся.
– Мне ли не знать. – Ева с удивлением воззрилась на пустую тарелку. Значит, она все-таки проголодалась. Секс, еда и сочувствующий слушатель – все-таки в браке много достоинств. – Спасибо. Похоже, я в самом деле чувствую себя лучше.
Ева решила, что, так как Рорк подал на стол, ей следует заняться посудой. Она погрузила тарелки в посудомоеч­ную машину и сочла работу выполненной.
Рорк не стал указывать ей, что она поставила тарелки задом наперед и забыла машину включить. Кухня явно не была стихией Евы. Ладно, посудой займется Соммерсет.
– Пойдем в мой кабинет. У меня есть для тебя кое-что.
Ева с подозрением прищурилась.
– Я говорила тебе после Рождества: больше никаких подарков!
– Но мне нравится делать тебе подарки. – Направля­ясь к лифту, Рорк взял жену под руку и провел пальцем по рукаву кашемирового свитера, который когда-то подарил Еве. – Нравится видеть их на тебе. Но это подарок друго­го сорта.
– Рорк, у меня очень много работы. Нужно наверстать упущенное.
Рорк промычал нечто неопределенное, и Ева тяжело вздохнула.
– Надеюсь, это не путешествие? Я и подумать о нем не могу с тех пор, как потеряла столько дней из-за травмы прошлой осенью.
Рука Рорка, лежащая на плече Евы, невольно сжалась в кулак. Несколько месяцев тому назад Ева серьезно по­страдала, и он старался не напоминать ей об этом, хотя про себя твердо решил вывезти ее на пару недель в тропи­ки, как только позволят дела. На пляже она расслабля­лась, как ни в каком другом месте.
– Нет, это не путешествие.
– Тогда что? Мне в самом деле нужно работать!
– Приготовь нам кофе, ладно? – беспечно произнес Рорк, входя в кабинет.
Ева заскрипела зубами. Ей пришлось напомнить себе, что Рорк дал ей возможность выпустить пар, а потом вни­мательно выслушал и даже предложил подержать ее курт­ку. Тем не менее она все еще сердито хмурилась, ставя кофе на письменный стол.
Рорк рассеянно поблагодарил, продолжая возиться с пультом управления. Ева знала, что он никогда не прибе­гал к помощи наладчиков и программистов – очевидно, чтобы поддерживать себя в форме. Домашний рабочий ка­бинет очень шел ему – так же, как и служебный. Пульты с разноцветными ручками и лампочками в форме буквы U служили для него превосходным обрамлением.
Комната была переполнена всевозможными техничес­кими ухищрениями – факсами, компьютерами и экрана­ми, – но при этом отличалась элегантностью, всегда при­сущей Рорку, где бы он ни находился – в зале заседаний совета директоров или в темном переулке. Узорчатые плитки пола, просторные окна, шкафы и машины обтекаемой формы, изящные безделушки… Впрочем, Ева не любила смотреть на Рорка, работающего здесь. Сознание того, что он и вся эта роскошь принадлежат ей, расслабля­ло ее в самые неподходящие моменты.
– Так где же твой подарок? – спросила она, стараясь говорить холодным и резким тоном.
– Разве ты не видишь? – Скользнув взглядом по ее лицу, Рорк кивнул в сторону противоположной стены. – На экранах.
– Что?
– Список лучших хирургов вместе с личными и про­фессиональными данными.
Ева повернулась так круто, что пролила бы кофе на пульт, если бы Рорк вовремя не схватил чашку.
– Поосторожнее, дорогая.
– Черт возьми, Рорк, я же говорила тебе, чтобы ты в это не лез!
– В самом деле? – В отличие от резкого голоса Евы, голос Рорка звучал мягко и чуть насмешливо. – В таком случае я проявил непослушание.
– Это моя работа, и я знаю, как ее выполнять. Я не желаю, чтобы ты составлял для меня списки и получал секретную информацию, не имея на это никакого права!
– Понятно. – Рорк нажал какую-то кнопку, и экраны напротив погасли. – Все стерто, – весело заявил он, с удовольствием наблюдая за ее реакцией. – Пожалуй, я успею дочитать книгу, пока ты битый час будешь добы­вать сведения, которые я уже для тебя приготовил.
Ева издала некий нечленораздельный звук, так как не могла найти слов, которые не звучали бы по-идиотски. Ей действительно потребовался бы минимум час, и в любом случае она не смогла бы забраться так глубоко в базы дан­ных, как Рорк.
– Думаешь, ты такой умный?
– А разве это не так?
Ева с трудом удержалась от смеха.
– Верни все назад. Я ведь знаю, что ты можешь это сделать.
– Конечно, могу, но теперь это тебе будет кое-чего стоить. – Склонив голову набок, он поманил ее пальцем.
Гордость в душе Евы боролась с целесообразностью, и последняя, как всегда, одержала верх. С сердитым видом Ева подошла к Рорку.
– Ну? – осведомилась она и выругалась, когда он уса­дил ее к себе на колени. – Я не собираюсь играть в твои извращенные игры!
– А я-то надеялся. – Рорк провел рукой по пульту, и информация вернулась на экраны. – В городе есть семь хирургов, отвечающих твоим требованиям.
– Откуда ты знаешь эти требования? Я сама еще их не знала, когда приезжала к тебе сегодня. – Она обернулась и посмотрела ему в глаза. – Ты залез в мои файлы?!
– Я отвечу только в присутствии адвоката. Итак, твой свидетель видел двух человек, – продолжал он. – На­сколько я понимаю, ты не исключаешь женщин?
– Нет, ты мне скажи, разве я роюсь в твоих файлах? – осведомилась Ева, тыча пальцем ему в плечо. – Или ко­паюсь в твоих сделках и акциях?
Она при всем желании не могла бы добраться до его файлов, но Рорк только улыбнулся.
– Моя жизнь для тебя – открытая книга, дорогая. – Он слегка укусил ее за нижнюю губу. – Хочешь посмот­реть видеозапись моего последнего совета директоров?
– Можешь не беспокоиться. – Ева снова отвернулась, стараясь не расслабляться, но когда руки Рорка обвились вокруг нее, невольно прижалась к нему спиной, устроив­шись поуютнее. – Тиа Во, хирург общего профиля, специализируется на пересадке и восстановлении органов, – прочла она вслух. – Занимается частной практикой, со­трудничает с Центром Дрейка, Ист-Сайдской хирургичес­кой клиникой и клиникой Нордика в Чикаго. Рост шесть футов, крепкое телосложение… В темноте пьяный легко мог принять ее за мужчину, особенно если на ней было длинное пальто. Ну и что нам еще известно о докторе Во?
Пока компьютер перечислял подробности, Ева изуча­ла изображение угрюмой на вид женщины пятидесяти восьми лет, с гладкими темными волосами, холодными голубыми глазами и острым подбородком. Тиа Во получила отличное образование. Почти тридцатилетняя работа в области трансплантации органов обеспечила ей колоссальный годовой доход, который она пополняла, серти­фицируя продукцию «Новой жизни». Эта фирма произво­дила искусственные органы и являлась, как со вздохом от­метила Ева, дочерним предприятием «Рорк энтерпрайзис».
Доктор Во была дважды разведена и последние шесть лет не состояла в браке. Детей у нее не было, преступле­ний за ней не числилось, если не считать трех исков за не­брежное лечение.
– Ты ее знаешь? – спросила Ева.
– Немного. Хладнокровная, амбициозная и целеустремленная особа. Считают, что у нее руки от бога и ум машины. Как видишь, пять лет назад она была президен­том Американской медицинской ассоциации. В своей об­ласти пользуется большим авторитетом.
– Выглядит она так, словно ей очень нравится потро­шить людей, – заметила Ева.
– Так и должно быть. Иначе зачем ей этим заниматься?
Ева пожала плечами и продолжала читать список, по очереди изучая лица и данные.
– С кем из этих людей ты знаком?
– Пожалуй, со всеми, – ответил Рорк. – В основном встречал их на приемах. К счастью, я никогда не нуждался в их профессиональных услугах.
Его с удовольствием подумала, что он действительно очень здоровый человек.
– Кто из них наиболее властный?
– Кэгни, Во, Уэйверли, – не задумываясь, перечислил Рорк.
– Майкл Уэйверли. – Ева затребовала данные. – Со­рок восемь лет, холост, заведует хирургией в Центре Дрей­ка. В настоящий момент – президент АМА. – Она раз­глядывала красивое лицо, проницательные зеленые глаза, золотистую шевелюру. – А кто наиболее самоуверенный?
– По-моему, это качество свойственно всем хирургам, но если говорить о степени, то я бы снова выбрал Во, без­условно, Уэйверли, а также Ханса Вандерхавена, главу исследовательского отдела Центра Дрейка. Он тоже спе­циалист по пересадке органов, сотрудничает с тремя веду­щими центрами здоровья страны и имеет солидные связи за рубежом. Ему около шестидесяти пяти лет, он женат четвертый раз. Каждая из жен моложе своей предшествен­ницы лет на десять. Теперешняя супруга – бывшая натур­щица и едва достигла возраста, позволяющего голосовать.
– Мне не нужны сплетни, – чопорно произнесла Ева, но все-таки поинтересовалась: – Что еще о нем известно?
– Бывшие жены его на дух не переносят. Предпослед­няя пыталась произвести над ним импровизированную операцию при помощи пилки для ногтей, когда застала его с вышеупомянутой натурщицей. Комиссия АМА по этике погрозила ему пальцем, и этим дело кончилось.
– Пожалуй, ими я и займусь в первую очередь, – ре­шила Ева. – То, что проделали со Снуксом, требовало не только опыта, но также властности и самоуверенности.
– Тебе придется преодолеть немало препятствий, Ева, – осторожно заметил Рорк. – Они наверняка сомк­нут ряды, обороняясь.
– У меня на руках убийство с изувеченным трупом и мотивом в виде кражи жизненно важного органа. – Она пригладила волосы. – Если кто-то из этих мясников что-то знает, я заставлю его расколоться.
– Если тебе нужны, так сказать, более личные впечат­ления, мы можем в конце недели посетить благотвори­тельный показ мод и бал в Центре Дрейка.
– Показ мод? – Ева поморщилась: она охотнее всту­пила бы врукопашную с наркоманом, потребляющим «зеве». – Хорошо, но тогда мне придется тоже сделать взнос в по­мощь нуждающимся.
– Кстати, один из дизайнеров – Леонардо, – сооб­щил ей Рорк. – И там будет Мэвис.
Мысль о присутствии ее раскованной и элегантной подруги на чопорном благотворительном мероприятии в медицинском учреждении подбодрила Еву.
– Посмотрим, как там на нее прореагируют.


Если бы не ситуация с Бауэрс, Ева провела бы следую­щий день, работая в своем домашнем кабинете на ком­пьютере, который не причинял ей никаких беспокойств. Но из гордости она решила присутствовать в Главном уп­равлении, когда начнутся разговоры о происшедшем.
Утром Ева давала показания в суде по делу, раскрыто­му ей несколько месяцев назад, поэтому в управление она прибыла только после часа. Ее первой задачей было отыскать Пибоди, но вместо того, чтобы пройти в свой каби­нет и позвонить ей оттуда, Ева направилась к комнатам детективов.
– Эй, Даллас! – Бэкстер, один из детективов, которо­му нравилось ее поддразнивать, подмигнул ей и усмехнул­ся. – Надеюсь, ты надерешь ей задницу?
Ева понимала, что это выражение поддержки, но про­молчала и, пожав плечами, двинулась дальше. Из-за сто­лов до нее донеслось несколько других замечаний на ту же тему.
– Даллас! – Йен Макнаб, подающий надежды детек­тив из электронного отдела, вышел из каморки Пибоди. Он был красив как бог со своими длинными золотистыми волосами, связанными на затылке, серебряной серьгой в левом ухе и веселой улыбкой на лице. Ева работала вместе с ним над парой дел и знала, что под смазливой внешнос­тью и болтливым языком скрываются быстрый ум и без­ошибочная интуиция.
– Тебе нечем заняться, Макнаб?
– Вовсе нет, – усмехнулся он. – Просто я добывал информацию для одного из ваших ребят и решил навес­тить Пибоди, прежде чем вернуться туда, где есть работа для настоящего копа.
– Уберите этот прыщ с моей задницы, лейтенант! – пожаловалась Пибоди.
– Я не трогал ее задницу – пока что, – улыбнулся Макнаб. Изводить Пибоди было его любимым заняти­ем. – Мне пришло в голову, что вы могли бы воспользоваться электроникой для решения своей проблемы.
Отлично умея читать между строк, Ева подняла брови. Судя по всему, он предлагал залезть в компьютерное досье Бауэрс.
– Благодарю, но со своей проблемой я справлюсь сама. Мне нужна Пибоди, Макнаб, так что выметайся от­сюда.
– Как прикажете. – Он бросил взгляд в сторону Пи­боди и усмехнулся. – Поймаю тебя позже, красотка.
Пибоди сердито зашипела, а Макнаб, насвистывая, за­шагал прочь.
– Тупица! – Пибоди поднялась из-за стола. – Мои рапорты в файле, лейтенант. Час назад поступило заклю­чение медэкспертизы.
– Отправь все касающееся убийства доктору Мире. И попроси ее меня принять: мне необходима срочная кон­сультация. – Ева протянула Пибоди диск. – Здесь пере­чень лучших хирургов города. Постарайся за пару часов избавиться от возни с бумагами: мы отправимся на место преступления.
– Да, сэр. Вы в порядке?
– У меня нет времени беспокоиться из-за разных идиотов!
Ева повернулась и направилась в свой кабинет. Там она обнаружила послание от идиотов из ремонтного бюро, извещающее, что ее компьютер работает нормально. На­хмурившись, Ева связалась с капитаном Фини из элек­тронного отдела.
– Привет, Даллас! Послушай, что означает эта куча дерьма? Кто такая Бауэрс? Почему ты до сих пор ее не уг­робила?
Ева невольно улыбнулась. Трудно было найти кого-нибудь надежнее, чем Фини.
– Я не могу тратить на нее время. У меня на руках убитый бомж с изъятым сердцем.
– С изъятым сердцем? – Ева представила, как лохма­тые, цвета ржавчины брови Фини поползли вверх. – По­чему я об этом не слышал?
– Наверно, тебе было не до того. Сплетни о склоках между копами куда интереснее, чем мертвый бомж. Но этот случай действительно интересен.
Ева описала ему происшествие в нескольких кратких выражениях, к которым полицейские прибегают в качест­ве служебного языка. Фини внимательно слушал.
– Жизнь становится все более гнусной, – заметил он, когда она умолкла. – Что тебе нужно?
– Можешь побыстрее отыскать для меня похожие преступления?
– В городе, в стране, на Земле, на других планетах?
Ева улыбнулась.
– Сколько успеешь найти до конца смены.
Фини помолчал, потом усмехнулся.
– Ты никогда не просишь о мелочах. Ладно, попро­бую.
– Спасибо. Я бы сама этим занялась, но боюсь, что не кончу до второго пришествия. Мой компьютер снова ба­рахлит.
– Может, тебе стоит попробовать обращаться с ним поуважительнее?
– Это легче сказать, чем сделать, когда лучшее оборудование забирает электронный отдел. Я буду здесь – если на что-нибудь наткнешься, свяжись со мной.
– Наткнусь, если есть на что натыкаться. Пока. – Он отключил связь.
Ева изучила окончательное заключение Морриса, но не нашла в нем никаких сюрпризов и новых данных. «Итак, Снукса отправят в Висконсин, – подумала она. – К дочери, которую он не видел тридцать лет. Почему же все-таки он предпочел провести столько времени в одино­честве, отрезанным от семьи и от прошлого?»
В свое время она сама поступила так же, хотя у нее не было иного выбора. Так или иначе, ей это помогло стать тем, кем она являлась сейчас. Впрочем, то же самое – в каком-то, весьма печальном смысле – можно было ска­зать и о Снуксе…
Отогнав эти мысли, Ева двумя ударами кулака привела в действие компьютер, заставив его выдать перечень наркоторговцев, орудовавших в районе места преступления. При виде одного имени она улыбнулась уголками рта и откинулась на спинку стула.
Она считала, что старина Ледо еще в тюрьме, но оказалось, что его выпустили три месяца назад. Разыскать его и заставить говорить было не сложно – в случае необходимости всегда можно воспользоваться теми же методами, которые она использовала в борьбе с компьютером.
Но сначала – Мира. Собрав все необходимое для обоих интервью, Ева вышла из кабинета, заглянула по до­роге к Пибоди и назначила ей встречу в гараже через час.


Кабинет Миры заслуженно считался центром разре­шения эмоциональных и душевных проблем, а также об­следования и анализа преступного склада ума, но в нем всегда царила атмосфера покоя и изысканности. Ева ни­когда не могла понять, как это получается и каким обра­зом доктору Мире удается, день за днем имея дело с отбросами общества, сохранять спокойствие и невозмути­мость.
Ева считала ее единственной настоящей леди, которую она когда-либо знала.
Мира была элегантной женщиной с волосами цвета собольего меха. Она предпочитала обтягивающие фигуру костюмы неброских тонов, а из украшений носила только нитку жемчуга. Правда, сегодня на ней были также жем­чужные серьги, идеально гармонирующие с костюмом цвета хвои. Как обычно, она кивнула Еве на одно из кресел в форме ковша и налила ей чаю.
– Как поживаете, Ева?
– Хорошо.
Ева никогда не забывала о необходимости переклю­чить скорость при встрече с Мирой: и она сама, и окружающая обстановка не позволяли брать быка за рога и сразу переходить к делу. Мелочи имели большое значение для Миры, а сама Мира очень много значила для Евы. Взяв чашку чая, она притворилась, будто пьет.
– Как прошел ваш отпуск?
Мира улыбнулась, довольная тем, что Ева помнит о ее отсутствии в течение нескольких дней.
– Чудесно. Ничто так не освежает тело и душу, как неделя на курорте с минеральными водами. Меня там холи­ли и лелеяли. – Она засмеялась и отхлебнула чаю. – Вы бы не выдержали там ни минуты.
Мира закинула ногу на ногу, удерживая одной рукой чашку и блюдце с тем небрежным изяществом, которое свойственно некоторым женщинам от рождения и кото­рое всегда заставляло Еву ощущать себя неуклюжей.
– Я слышала о ваших затруднениях с одной из поли­цейских. Сочувствую.
– Пустяки, – отозвалась Ева и вздохнула, понимая, что Миру не проведешь. – Признаться, меня это вывело из себя. Полицейский из этой Бауэрс никудышный, а у меня из-за нее теперь пятно на репутации.
– Я знаю, как много это для вас значит. – Мира наклонилась вперед и коснулась руки Евы. – Но вам следует знать, что чем выше продвигаешься по служебной лестнице и чем безупречнее твоя репутация, тем больше люди определенного типа будут стремиться ее опорочить. Однако на сей раз из этого ничего не выйдет. Я не могу вам многого сообщить, так как это врачебная тайна, но скажу, что у этой женщины репутация кляузницы, и ее не прини­мают всерьез.
– Значит, вы ее тестировали? – воскликнула Ева.
Мира приподняла брови.
– Без комментариев. – Эти слова практически озна­чали утвердительный ответ. – Я просто хочу, как друг и коллега, предложить вам мою поддержку. А теперь… – она откинулась на спинку стула и снова глотнула чаю, – …перейдем к вашему делу.
Еве понадобилось несколько секунд, чтобы сообра­зить, о чем идет речь, и она в который раз сказала себе, что личные дела нельзя смешивать с работой.
– Я не буду останавливаться на подробностях – пола­гаю, вы с ними уже ознакомились. Скажу только, что убийца, судя по всему, обладает большим опытом в лазер­ной хирургии и удалении органов.
– Да, я читала заключение доктора Морриса и согласна с ним. Тем не менее, это не означает, что вы охотитесь за членом медицинского сообщества. – Мира подняла палец, прежде чем Ева успела возразить. – Он мог уйти на покой или, к примеру, спиться – с хирургами такое слу­чается. Ясно, что этот человек сбился с пути, иначе он ни­когда не нарушил бы самую священную клятву и не отнял бы чужую жизнь. Так что неизвестно, есть ли у него дип­лом и практикует ли он сейчас.
– Но вы согласны, что когда-то он, безусловно, прак­тиковал?
– Да. Судя по вашим находкам на месте преступления и вскрытию, проведенному Моррисом, вы ищете челове­ка, обладающего специфическим опытом, который требу­ет многолетней подготовки и практики.
Ева задумчиво склонила голову набок.
– А что вы скажете о типе человека, который может хладнокровно убить кого-то ради изношенного и беспо­лезного органа, а потом спасти пациента на операцион­ном столе?
– Я бы сказала, что это возможное проявление мании величия. «Комплекс бога» присущ многим врачам. Зачас­тую он необходим, так как, чтобы разрезать человеческое тело, требуется смелость и даже самоуверенность.
– Полагаю, что многие из тех, кто этим занимается, получают искреннее удовольствие, – пробормотала Ева.
– Удовольствие? – Мира сделала паузу. – Возможно. Я знаю, что вы не жалуете врачей, но большинство из них имеет призвание, властную потребность исцелять. В лю­бой профессии, требующей опыта, встречаются люди, ко­торые… забывают о смирении. – Она улыбнулась. – Ведь и вас, например, делает отличным полицейским отнюдь не смирение, а внутренняя убежденность в своих способ­ностях к этой работе.
– Верно, – кивнула Ева.
– Однако сострадание не позволяет вам забывать об истинной цели профессии. К сожалению, ваши и мои коллеги иногда утрачивают это чувство.
– С копами это случается, когда работа становится ру­тиной или когда им нравится демонстрировать свою власть, – заметила Ева. – А врачи ведь должны зарабаты­вать деньги!
– Деньги – это стимул, – согласилась Мира. – Врачу требуются годы, чтобы компенсировать истраченное на обучение и стажировку. Однако компенсировать прихо­дится не только материальные затраты. Самая быстрая компенсация – спасение человеческой жизни. Ну а обла­дание талантом и опытом в этой области позволяет кое-кому мнить себя сверхчеловеком. Как он может считать других равными себе, погружая руки в их тела и исцеляя их? – Она снова помолчала, задумчиво потягивая чай. – У людей такого типа часто возникает защитная реакция в виде эмоциональной отстраненности – под их скальпе­лем не человеческое существо, а всего лишь очередной па­циент.
– С полицейскими происходит то же самое.
Мира посмотрела Еве прямо в глаза.
– Далеко не со всеми. Лучшие из полицейских на такое не способны, хотя это часто причиняет им неудобст­ва. Думаю, в данном расследовании мы сразу можем обозначить несколько основных моментов. Человек, которо­го вы ищете, не питал к жертве личную ненависть и не был одержим страстью к насилию. Это хладнокровная, це­леустремленная и организованная личность.
– Разве любой хирург не должен обладать этими каче­ствами? – спросила Ева.
– Должен. Но этому человеку данные качества прису­щи в высшей степени. Кроме того, он чрезвычайно гор­дится своей работой – об этом свидетельствуют время и усилия, потраченные им на операцию. Изъятие и транс­плантация органов не по моей части, но я знаю, что когда жизнь донора не имеет значения, эта процедура не требует подобной тщательности – аккуратного разреза, зажима сосудов. Он без ума от своего таланта и, по-моему, не опасается последствий, так как просто не верит в их возможность. Он выше этого.
– То есть он не боится, что его поймают?
– Нет. Или же чувствует себя надежно защищенным даже в случае разоблачения. Я делаю вывод, что этот чело­век – является ли он активно практикующим хирургом или нет – удачлив во всем, поглощен поставленной це­лью и, очевидно, пользуется авторитетом в своем кругу. – Мира снова отхлебнула чаю и нахмурилась. – Мне следо­вало бы говорить не «он», а «они». Ведь, судя по вашему докладу, их было двое. Да и мне известно, что при такой процедуре обязательно требуется анестезиолог, опытный ассистент или второй хирург с некоторыми знаниями в области анестезиологии.
– Им незачем было заботиться о сохранении жизни пациента, но я думаю, он в любом случае выбрал бы в по­мощники только первоклассного специалиста и человека, которому мог бы доверять.
– Или которого мог бы контролировать. Кого-то, столь же преданного их цели.
Ева поднесла чашку ко рту и невольно поморщилась, вспомнив, что это не кофе.
– И что же это, по-вашему, за цель?
– Я могу представить себе только два мотива изъятия сердца. Один – прибыль, но это выглядит весьма сомни­тельным, учитывая оценку Моррисом состояния здоровья жертвы. Второй – эксперимент.
– Какого рода эксперимент?
Мира развела руками.
– Не знаю, но говорю вам как врач: эта возможность меня пугает. В истории человечества бывали такие перио­ды, когда эксперименты на мертвых и умирающих стано­вились общепринятыми: Вторая мировая война, напри­мер. Тогда подобное оправдывалось тем, что это расширит знания и поможет спасти другие жизни. Но теперь такого оправдания не существует. – Она отодвинула чашку. – Молю бога, Ева, чтобы это оказалось единичным инцидентом. В противном случае вы имеете дело с чем-то куда более опасным, чем убийство, – с миссией, замаскированной под благо.
– Пожертвовать немногими, чтобы спасти многих? – Ева покачала головой. – Я знаю, такое бывало раньше, но всегда оканчивалось неудачей.
– Да. – В спокойных глазах Миры мелькнуло нечто, похожее на страх и жалость. – Однако далеко не сразу…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Поцелуй смерти - Робертс Нора



класная захватывающая книга рекомендую всем
Поцелуй смерти - Робертс Нораира
24.11.2010, 22.19





Интересная! Но всё бы ничего, если бы был правильный перевод! КадуЦей, а не кадуКей!
Поцелуй смерти - Робертс НораВера
19.02.2016, 18.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100