Читать онлайн Поцелуй смерти, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуй смерти - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.96 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуй смерти - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуй смерти - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Поцелуй смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1

Для некоторых смерть не являлась врагом, поскольку жизнь была для них куда менее милосердной. Боль, отчая­ние и страх были постоянными спутниками бедных и без­домных обитателей Нью-Йорка. Для умственно и физи­чески неполноценных город служил всего лишь разновид­ностью тюрьмы. Для призраков, плывущих в ночи, словно тени, наркоманов с их бледно-розовыми глазами и трясу­щимися руками жизнь представляла собой всего лишь бессмысленное путешествие от одной дозы к другой, за­частую наполненное болью, отчаянием, а иногда и ужасом.
Разумеется, существовали социальные программы. В конце концов, человечество вступило в просвещенный XXI век – по крайней мере, так утверждали политиканы. Либеральная партия требовала создания новых приютов, образовательных и медицинских учреждений, учебных и реабилитационных центров, не предлагая при этом сколь­ко-нибудь подробных планов развития таких программ. Консервативная партия бодро урезала бюджеты уже имеющихся программ, а потом напыщенно заявляла о не­обходимости повышения жизненного уровня и укрепле­ния семьи.
Конечно, тот, кто был способен переваривать скудную диету благотворительности, мог существовать и в тюрьме, а программы обучения и помощи предлагались людям, способным оставаться в здравом уме, петляя по бесконеч­ным милям бюрократической волокиты. Однако эта сис­тема слишком часто душила получателя, прежде чем спасти его, и поэтому в приютах что-то не было заметно очередей.
Дети, как всегда, голодали, женщины торговали своим телом, а мужчины изнемогали в поисках денег. Каким бы просвещенным ни было время, человеческая натура оста­валась такой же предсказуемой, как смерть.
Спящим на тротуарах нью-йоркский январь приносил кошмарные ночи, пронизанные леденящим холодом, ко­торый лишь изредка удавалось отогнать бутылкой пива или чего-нибудь покрепче. Некоторые не выдерживали и отправлялись в приют храпеть на горбатых койках или есть водянистый суп и безвкусные соевые булки, подавае­мые расторопными студентами-социологами. Но другие держались до последнего, слишком растерянные или слиш­ком упрямые, чтобы пожертвовать своим кусочком тротуара.
В эти страшные ночи многие переходили от жизни к смерти.
Город убивал их, но никто не называл это убийством.


Морозным утром лейтенант Ева Даллас ехала в центр города. Ее пальцы беспокойно барабанили по рулевому ко­лесу. Обычная смерть бездомного на Бауэри вроде бы не являлась ее проблемой. Это было задачей отдела, который часто называли «трупоискателями» – его сотрудники пат­рулировали районы скопления бомжей, отделяя живых от мертвых и отвозя тела в морг для обследования, опозна­ния и уничтожения.
Эту скверную работенку обычно исполняли те, кто все еще питал надежду поступить в более элитарный отдел расследования убийств, и те, кто уже в подобные чудеса не верил. Сотрудников же «убойного» отдела вызывали лишь в тех случаях, когда смерть выглядела явно подозритель­ной или насильственной.
Если бы в это злосчастное утро не была ее очередь для подобных вызовов, Ева могла бы все еще нежиться в теп­лой постели с любимым мужем.
– Возможно, какой-то наивный новичок рассчитывает, что нарвался на серийного убийцу, – пробормотала она.
Сидящая рядом с ней Пибоди широко зевнула.
– Мне кажется, я только зря занимаю место в маши­не. – Из-под прямой темной челки она метнула на Еву полный надежды взгляд. – Ты могла бы высадить меня у ближайшей остановки, и я через десять минут была бы дома в постели.
– Если я страдаю, то страдай и ты.
– Спасибо на добром слове, Даллас!
Ева усмехнулась. Вряд ли можно было найти кого-ни­будь надежнее ее помощницы. Несмотря на ранний вы­зов, зимняя униформа Пибоди была безупречно выглаже­на, а пуговицы и черные полицейские ботинки начищены до блеска. Глаза на квадратном лице, обрамленном коротко стриженными черными волосами, возможно, были не­много сонными, но Ева не сомневалась, что они ничего не упустят.
– Вчера вечером у тебя, кажется, было грандиозное мероприятие? – заметила Пибоди.
– Да, в Вашингтоне. Рорк устроил прием с танцами для какой-то благотворительной организации по спасе­нию кротов или чего-то в этом роде. Еды было достаточ­но, чтобы накормить всех бомжей на Лоуэр-Ист-Сайд.
– Да, круто. Держу пари, тебе пришлось разодеться в пух и прах, лететь на личном самолете Рорка и накачи­ваться шампанским.
Ева и бровью не повела в ответ на суховатый тон Пи­боди. Обе знали, что внешняя, эффектная сторона жизни Евы, возникшая с тех пор, как в эту жизнь вошел Рорк, нисколько ее не занимала и скорее раздражала.
– Да, все так и было. А еще мне пришлось много раз танцевать с Рорком.
– На нем был смокинг? – Пибоди как-то видела Рор­ка в смокинге, и этот образ навеки запечатлелся в ее со­знании.
– Разумеется. – Ева вспомнила, с каким нетерпением она стащила смокинг с Рорка, когда они вернулись домой. Без смокинга он выглядел ничуть не хуже.
– Вот это мужчина! – Пибоди закрыла глаза, исполь­зуя методику воссоздания зрительного образа, которой овладела в детском возрасте.
– Наверное, многие женщины сдохли бы от злости, если бы мужья стали объектом романтических фантазий их же помощниц.
– Но вы выше этого, лейтенант! Это мне в вас и нра­вится.
Ева фыркнула, расправив затекшие плечи. Она сама виновата, что прошлой ночью поддалась страсти и про­спала всего три часа. А теперь ничего не поделаешь – долг превыше всего.
Ева смотрела на ветхие здания и замусоренные улицы. Бетон и сталь казались обезображенными многочислен­ными шрамами, бородавками и опухолями. Сквозь кана­лизационные решетки вырывался пар, свидетельствуя о некоем подобии жизни, протекающей под землей. Ехать сквозь него было все равно что пробираться через туман, клубящийся над грязной рекой.
После того как Ева вышла замуж за Рорка, она жила словно в ином мире, среди полированного дерева, сверкающего хрусталя, запаха свечей и оранжерейных цветов – аромата богатства. Но Ева не забывала, что пришла в этот мир из таких же мест, как то, где находилась сейчас. Она знала, что эти места во всех городах походят друг на друга особой атмосферой безнадежности, пронизывающей весь уклад жизни.
Улицы были почти пустыми – немногие обитатели мрач­ного района рисковали выходить так рано. Наркодилеры и проститутки, окончив ночную работу, заползли в свои норы до восхода солнца. Торговцы, которым хватало сме­лости содержать здесь магазины и лавки, еще не раскоди­ровали запоры на дверях и окнах. Продавцам, отваживав­шимся торговать вразнос с передвижных лотков, приходи­лось вооружаться и работать парами.
При виде черно-белой патрульной машины Ева нахму­рилась.
– Почему, черт возьми, они до сих пор возятся с сен­сорами? Поднять меня с постели в пять утра и все еще не обеспечить охрану места происшествия! Неудивительно, что эти идиоты не дослужились ни до чего выше «трупоискателей»!
Пибоди ничего не сказала. «Идиотов», – не без сочув­ствия подумала она, – ожидает знатная головомойка. Не хотела бы я оказаться на их месте".
К тому времени когда Пибоди вышла из машины, Ева уже пересекала тротуар, решительным шагом направляясь к двум ежившимся на ветру фигурам в униформе. Заметив ее, полицейские сразу расправили плечи. «Лейтенант уме­ет произвести впечатление на других копов, – подумала Пибоди, вынимая из машины чемоданчик со снаряжени­ем. – Она сразу привлекает к себе внимание».
Дело было не в ее высокой стройной фигуре и, уж ко­нечно, не в спутанных каштановых волосах со светлым рыжеватым отливом. Причина скорее заключалась в гла­зах цвета доброго ирландского виски – глазах истинного копа – и в неожиданно жесткой складке полных губ.
Лицо Евы казалось Пибоди особенно выразительным отчасти потому, что она никогда не пользовалась пудрой.
Ева Даллас была лучшим копом из всех, которых знала Пибоди. Такие без колебаний пойдут на любой риск и будут стоять до конца. «И такие пнут любой зад, который в этом нуждается», – подумала Пибоди, подойдя достато­чно близко, чтобы услышать окончание суровой лекции Евы.
– Подведем итоги, – холодно продолжала Ева. – Если вы вызываете отдел убийств и вытаскиваете меня из постели, то должны как следует организовать охрану мес­та происшествия и подготовить рапорт к моему прибы­тию, а не стоять здесь, открыв рот, как пара слабоумных. Вы ведь копы, черт возьми! Так и ведите себя соответст­венно.
– Да, сэр… лейтенант, – дрожащим голосом отозвал­ся младший из двух полицейских.
Он казался совсем мальчишкой, и только по этой при­чине Ева удержалась от дальнейших упреков. Она устре­мила ледяной взгляд на его партнершу, которая явно была отнюдь не новичком.
– Да, сэр, – сквозь зубы процедила женщина. В ее го­лосе звучало нескрываемое возмущение.
– Какие-нибудь проблемы, полицейский… Бауэрс? – осведомилась Ева.
– Нет, сэр.
Светло-голубые глаза Бауэрс резко выделялись на смуг­лом лице, темные волосы выбивались из-под форменной фуражки. На куртке не хватало пуговицы, а ботинки были стоптанными и нечищеными. Ева могла сделать ей замеча­ние, но решила, что убогая и грязная работа, которой вы­нуждена заниматься эта женщина, в какой-то мере оправ­дывает неопрятную внешность.
– Отлично, – кивнула Ева.
Она снова посмотрела на второго полицейского, и ее строгий взгляд несколько смягчился. Лицо его было бе­лым как бумага, он дрожал с головы до ног, и весь его облик наглядно свидетельствовал о недавнем окончании академии.
– Полицейский Трухарт, моя помощница покажет вам, как следует обеспечивать охрану места происшествия. Отнеситесь к этому с должным вниманием.
– Да, сэр.
– Пибоди! – бросила Ева через плечо, и в тот же миг у нее в руке очутился чемоданчик со снаряжением. – Пока­жите, что вы обнаружили, Бауэрс.
– Бездомного белого мужчину. Известен под прозви­щем Снукс. Вот его лачуга.
Она указала на довольно изобретательно оборудован­ное убежище, состоящее из упаковочной клети, разрисо­ванной цветами и звездами, и увенчанное мятой крышкой из-под ящика для переработки отходов. Вход прикрывало побитое молью одеяло, над которым красовалась само­дельная вывеска с лаконичной надписью «Снукс».
– Он внутри?
– Да. В наши обязанности входит заглядывать в такие вот жилища в поисках мертвецов. Мертвее этого не бывает.
Ева поняла, что последняя фраза претендует на юмор.
– Еще бы! Ну и запашок, – пробормотала она, подой­дя ближе, где даже ветер не мог рассеять зловоние.
– Это меня и насторожило. От таких людей всегда во­няет потом, мусором и кое-чем похуже, но у этого трупа другой запах.
Ева шагнула ближе. Сквозь миазмы мочи и грязного тела она ощущала сладковатый тошнотворный запах смерти с явным металлическим привкусом крови. Но ни­чего особенного, на ее взгляд, в этом запахе не было.
– Кто-то пырнул его ножом? – спросила Ева. С тру­дом удержавшись от тоскливого вздоха, она открыла чемо­данчик. – За каким чертом? У этих бомжей нечего красть.
Впервые губы Бауэрс скривились в усмешке, но взгляд оставался холодным и неприветливым.
– Тем не менее кто-то что-то у него украл.
Довольная собой, она шагнула назад, искренне надеясь, что крутого лейтенанта изрядно потрясет зрелище за потрепанным одеялом.
– Вы вызвали патологоанатома? – спросила Ева, по­крыв руки и ботинки обеззараживающим составом.
– Осторожность прежде всего, – чопорно отозвалась Бауэрс. В ее глазах все еще поблескивали искорки злос­ти. – Я решила предоставить это отделу убийств.
– В конце концов, мертв он или нет? – Ева с отвра­щением отодвинула одеяло и, наклонившись, вошла в ла­чугу.
Зрелище смерти всегда вызывало у Евы потрясение, хотя и не такое сильное, как рассчитывала Бауэрс. Ее ни­когда не оставляло равнодушным то, что одно человечес­кое существо способно сотворить с другим. Кроме того, она всякий раз ощущала самую обыкновенную жалость к жертвам – чувство, которое стоящая рядом с ней женщи­на никогда не испытывала и потому не могла понять.
– Бедняга, – тихо произнесла Ева и присела на кор­точки для визуального осмотра.
Бауэрс оказалась права в одном – представить себе кого-либо мертвее Снукса было практически невозможно. Тело походило на мешок с костями, волосы были вскло­кочены, глаза и рот широко открыты, причем во рту оста­валось не более половины зубов, Люди этого типа редко прибегали к помощи стоматологии – и вообще медицины.
Тусклые глаза грязно-коричневого оттенка уже покры­лись пленкой. Мертвец выглядел глубоким стариком, и, даже если бы его жизнь не оборвало убийство, ему вряд ли удалось бы протянуть еще несколько лет, которые могли бы обеспечить достойное питание и врачебный уход.
Ева заметила, что его ботинки, хотя и покрытые тре­щинами и царапинами, не слишком износились. Одеяло, лежащее сбоку, тоже было не очень старым. В помещении имелись даже кое-какие безделушки – голова куклы с широко открытыми глазами, фонарик в форме лягушки, треснутая чашка с аккуратно изготовленными из бумаги цветами. Стены покрывали бумажные фигурки – деревья, собаки, ангелы, а также цветы и звезды, напоминающие те, что украшали снаружи стены импровизированного жи­лища.
Ева не нашла никаких признаков борьбы, свежих уши­бов или поверхностных ран на теле. Однако в груди его зияла дыра размером с кулак. Тот, кто прикончил старика, действовал с аккуратностью хирурга. «По-видимому, – подумала Ева, – убийца Снукса извлек у него сердце, вос­пользовавшись скальпелем».
– Вы правы, Бауэрс. Это убийство.
Ева выбралась наружу, опустив занавеску. При виде самодовольной усмешки на лице Бауэрс она стиснула ку­лаки, чувствуя, как кровь начинает стучать в ее висках.
– О'кей, Бауэрс, мы не нравимся друг другу, и тут ни­чего не поделаешь. Но вы не должны забывать, что у меня куда больше возможностей превратить в ад вашу жизнь, чем у вас – мою. Поэтому будьте благоразумны, сотрите эту гребаную ухмылку с физиономии и уйдите с дороги.
Усмешка исчезла, но взгляд Бауэрс оставался враждеб­ным.
– Устав отдела запрещает офицеру использовать бран­ные выражения в разговоре с подчиненными.
– В самом деле? Ну, можете упомянуть это в вашем рапорте, который должен быть завтра утром на моем сто­ле. В трех экземплярах. Прочь с дороги!
Десять секунд они сверлили друг друга глазами, потом Бауэрс опустила взгляд и шагнула в сторону.
Ева повернулась к ней спиной и достала сотовый теле­фон.
– Говорит лейтенант Ева Даллас. У меня убийство.


«Зачем кому-то понадобилось красть явно изношен­ное сердце?» – думала Ева, возвращаясь в лачугу, чтобы обследовать труп. Она знала, конечно, что краденые органы являются ценным товаром на черном рынке, и очень часто торговцам не хватает терпения дожидаться смерти донора. Но в последнее время широкое распространение получили искусственные органы, хотя они еще не достиг­ли полного совершенства. Зато они были сравнительно недороги и потому доступны; Ева давно уже не слышала о подобных преступлениях.
Разумеется, некоторым богачам была не по душе мысль об имплантации искусственного органа. За человеческое сердце или почку, изъятые у молодой жертвы несчастного случая, они готовы уплатить крупную сумму, но органы должны были находиться в идеальном состоянии. В Снуксе же не было ничего идеального.
Брезгливо поморщившись, Ева склонилась над трупом. Если женщина ненавидит больницы и всякие центры здоровья, даже слабый запах антисептика раздражающе дей­ствует на ее нервы.
Уловив следы этого запаха, Ева нахмурилась и присела на корточки. Только теперь ей наконец стало ясно, что имела в виду Бауэрс.
Предварительное обследование показывало, учитывая ночную температуру воздуха, что жертва умерла прибли­зительно в два часа ночи. Чтобы узнать о наличии в орга­низме наркотиков, требовался анализ крови и рапорт из токсикологической лаборатории, но Ева уже поняла, что убитый был завзятым потребителем пива – почти пустая канистра из-под этого божественного напитка стояла в углу. Ева также обнаружила небольшой запас наркоти­ков – ; скрученную вручную тонкую сигарету с «зонером», пару розовых капсул, по-видимому, содержащих «джегс», и грязный пакетик с белым порошком, который она опре­делила по запаху как смесь «грина» с «зевсом».
Мятое лицо Снукса покрывали паутинки лопнувших сосудов, красноречиво свидетельствующие о недоедании, и отталкивающего вида струпья – вероятно, последствия какого-то кожного заболевания. Этот человек, несомнен­но, курил, пил, питался отбросами и запросто мог умереть во сне.
Зачем же было его убивать?
– Лейтенант, – раздался за ее спиной голос Пибоди, – прибыл патологоанатом.
– Зачем понадобилось извлекать сердце хирургичес­ким способом? – пробормотала Ева, не оборачиваясь. – Если это обычное убийство, почему его просто не забили до смерти? Если беднягу хотели изувечить, то к чему про­водить операцию по всем правилам медицины?
Пибоди посмотрела на труп и скорчила гримасу:
– Я никогда не видела операций на сердце, но верю тебе на слово.
– Взгляни на рану, – раздраженно перебила Ева. – Он должен был истечь кровью, верно? В груди дыра раз­мером с кулак. Но ему аккуратно, как на операционном столе, зажали сосуды. Убийца не хотел создавать кровавое месиво; судя по всему, он гордился своей работой, – до­бавила она и, выбравшись наружу, жадно вдохнула более или менее свежего воздуха. – У него явно имеется хирур­гический опыт. И я не думаю, что такое можно осущест­вить в одиночку. Ты послала «трупоискателей» на поиски свидетелей?
– Да. – Пибоди окинула взглядом пустынную улицу, раз­битые окна, скопление каких-то непонятных ящиков в проходе на другой стороне. – Надеюсь, им повезет.
– Лейтенант, – послышался мужской голос.
– Моррис? – Ева удивленно приподняла брови, обна­ружив, что ей предстоит работать с главным медицинским экспертом управления. – Не ожидала, что лучший специ­алист в такую рань покинет теплую постель ради бомжа.
Польщенный эксперт улыбнулся, в его глазах запляса­ли искорки. Зачесанные назад волосы прикрывала крас­ная лыжная шапочка, длинное пальто такого же цвета раз­вевалась на ветру. Ева знала, что Моррис любит броско одеваться.
– Я оказался под рукой, а ваш бомж, судя по сообще­нию, выглядит любопытно. Значит, у него нет сердца?
– Ну, я его не обнаружила.
Он усмехнулся и направился к лачуге.
– Давайте-ка посмотрим.
Ева поежилась, завидуя его длинному и явно теплому пальто. У нее тоже было роскошное пальто – подарок Рорка на Рождество – но она не надевала его, отправляясь на работу. Незачем пачкать кровью и грязью сказочно краси­вый кашемир бронзового оттенка.
Снова опускаясь на корточки, Ева вспомнила, что новые перчатки остались в карманах упомянутого пальто. Вот почему ее руки так ужасно мерзли.
Сунув руки в карманы кожаной куртки, она наклони­лась над трупом и наблюдала за действиями Морриса.
– Изящно сработано, – заметил эксперт.
– Значит, у убийцы есть опыт?
– Безусловно. – Надев очки с увеличительными стек­лами, Моррис устремил взгляд на рану. – Едва ли это его первая операция. К тому же он пользовался первокласс­ными инструментами. Никаких самодельных скальпелей и неуклюжих распорок для ребер. Наш убийца, можно сказать, чудо-хирург. Черт меня побери, если я не завидую его рукам.
– Служители некоторых культов используют опреде­ленные части тела для своих церемоний, – задумчиво промолвила Ева. – Но они обычно увечат свои жертвы. И им нравятся пышные ритуалы с обилием публики. Здесь нет ничего подобного.
– Да, это скорее похоже на медицинскую, чем на ре­лигиозную процедуру.
– Пожалуй. – Слова Морриса подтверждали ее мысли. – А мог убийца действовать в одиночку?
– Сомневаюсь. – Моррис втянул нижнюю губу. – Чтобы безупречно провести подобную операцию в таких трудных условиях, он нуждался в очень опытном ассис­тенте.
– У вас есть какие-нибудь предположения, зачем по­надобилось сердце этого старика, если не для отправления какого-то сатанистского культа?
– Никаких, – весело отозвался Моррис и махнул рукой, подавая ей знак отойти назад. Когда они выбра­лись наружу, он глубоко вздохнул. – Удивляюсь, что ста­рик не помер от удушья в этом зловонии. Впрочем, судя по визуальному обследованию, его сердце продержалось бы недолго. Вы уже собрали отпечатки и другие материа­лы для идентификации?
– Все запечатано и готово для отправки в лаборато­рию.
– Тогда мы забираем труп.
Ева кивнула.
– Вас обуяло такое любопытство, что вы готовы при­соединить его к вашей коллекции мертвецов?
– Вообще-то да. – Он улыбнулся и подал знак подчиненным. – Зря вы не надели перчатки, Даллас. Здесь чер­товски холодно.
Ева только усмехнулась, хотя отдала бы сейчас месяч­ную зарплату за чашку горячего кофе, и, отойдя от Мор­риса, двинулась навстречу Бауэрс и Трухарту.


Бауэрс стиснула зубы. Она замерзла, проголодалась и была вне себя от злобы, прислушиваясь к дружеской бесе­де Евы с главным медицинским экспертом. «Наверняка она с ним трахается», – думала Бауэрс. Она хорошо знала женщин типа Евы Даллас. Такие продвигаются по служеб­ной лестнице лишь потому, что умеют вовремя раздвинуть ноги. Ей-то самой никогда не дождаться повышения – только по той причине, что она отказывается это делать.
Сердце Бауэрс бешено заколотилась, а кровь застучала в висках. Ничего, когда-нибудь она своего добьется! А эта шлюха, эта сука… Ругательства отзывались эхом у нее в голове, едва не срываясь с языка. Но она сдержалась, на­помнив себе о субординации.


Ненависть, которую Ева читала в светлых глазах Бауэрс, озадачивала ее. Она казалась слишком яростной, чтобы явиться результатом всего лишь заслуженного нагоняя от старшего по званию. Еве вдруг захотелось положить руку на кобуру, приготовившись к нападению, но вместо этого она приподняла брови и сказала:
– Докладывайте, полицейский.
– Никто ничего не видел и ничего не знает, – фырк­нула Бауэрс. – С этими людьми всегда так. Забиваются в свои норы…
Хотя Ева смотрела на Бауэрс, она заметила краем глаза, что Трухарт как-то беспокойно шевельнулся. Пови­нуясь инстинкту, она сунула руку в карман и извлекла не­сколько кредиток.
– Принесите мне кофе, полицейский Бауэрс.
Ненависть во взгляде так быстро сменилась выраже­нием оскорбленного самолюбия, что Ева с трудом удержа­лась от усмешки.
– Принести вам кофе?
– Совершенно верно. Я хочу кофе. – Она сунула кредитки в руку Бауэрс. – И моя помощница тоже. Вы знаете местность. Сходите в ближайшую забегаловку и принеси­те кофе.
– Трухарт ниже меня по званию!
– Скажите, Пибоди, разве я обращалась к Трухар­ту? – любезно осведомилась Ева.
– Нет, лейтенант, к полицейскому Бауэрс. – Так как Пибоди тоже не нравилось выражение лица Бауэрс, она улыбнулась. – Я пью кофе со сливками и сахаром, а лей­тенант – черный. Кажется, в соседнем квартале есть паб. Это не займет у вас много времени.
Постояв еще несколько секунд, Бауэрс повернулась на каблуках и зашагала прочь, пробормотав «сука». Слово до­статочно четко прозвучало в холодном воздухе.
– Черт возьми, Пибоди, Бауэрс назвала тебя сукой.
– Думаю, она имела в виду вас, сэр.
– Вот как? – Усмешка Евы выглядела весьма свире­пой. – Возможно, ты права. Выкладывайте, Трухарт.
– Сэр? – Его и без того бледное лицо побелело еще сильнее.
– Что вы думаете обо всем этом? Что вам известно?
– Я не…
Трухарт нервно оглянулся на удаляющуюся Бауэрс, и Ева поспешила встать между ними. Ее взгляд был холод­ным и властным.
– Забудьте о ней. Сейчас вы имеете дело со мной. До­кладывайте о результатах ваших поисков.
– Я… – Его кадык подскочил вверх. – Никто из оп­рошенных не признается, что видел нечто подозрительное, или заметил, как кто-нибудь входил в жилище жертвы или выходил оттуда в интересующее нас время.
– Ну?
– Я собирался рассказать Бауэрс, – быстро продол­жал Трухарт, – но она меня сразу оборвала…
– Расскажите мне, – предложила Ева.
– Это насчет Позумента. Его логово всегда находи­лось на этой стороне улицы, рядом с жилищем Снукса. Правда, я дежурю только пару месяцев, но…
– Вы вчера патрулировали этот район?
– Да, сэр.
– И убежище Позумента было рядом с этой лачугой?
– Да, сэр, как всегда. А сейчас он перенес его на дру­гую сторону, в конец прохода.
– Вы расспрашивали его?
– Нет, сэр. Мы не смогли его растолкать, а Бауэрс сказала, что с ним не стоит возиться, так как он мертвецки пьян.
Ева внимательно рассматривала молодого полицей­ского. Щеки Трухарта слегка порозовели от ветра и от волнения. Еве нравился острый взгляд его ясных глаз.
– Когда вы окончили академию, Трухарт?
– Три месяца назад, сэр.
– Тогда вам простительно, что вы не умеете распо­знать тупицу в полицейской униформе. – Ева склонила голову набок и усмехнулась. – Но я чувствую, что вы скоро этому научитесь… Вот что, вызовите фургон и до­ставьте вашего приятеля Позумента в управление. Я хочу побеседовать с ним, когда он протрезвеет. Он вас знает?
– Да, сэр.
– Тогда побудьте с ним и приведите его ко мне, когда он сможет членораздельно изъясняться. Я хочу, чтобы вы присутствовали при разговоре.
– Вы хотите, чтобы я… – Глаза Трухарта расшири­лись и заблестели. – Но я приписан к «трупо…». Бауэрс – мой инструктор…
– И вам это нравится?
– Нет, сэр, – поколебавшись, ответил он.
– Тогда почему бы вам не выполнить мои указания? – Ева отвернулась и направилась к своей машине. Трухарт растерянно улыбался, глядя ей вслед.


– С твоей стороны это было весьма любезно, – заметила Пибоди, когда они вдвоем сидели в машине с чашками сквер­ного, но горячего кофе.
– Только не начинай, Пибоди!
– Но ты предоставила парню недурной шанс.
– А он предоставил нам важного свидетеля и еще одну возможность надрать задницу этой идиотке Бауэрс. – Ева усмехнулась. – Следующая возможность будет у тебя, Пи­боди. Просмотри ее досье. Предпочитаю знать все о людях, которым хочется выцарапать мне глаза.
– Я займусь этим, когда мы вернемся в управление. Тебе нужна отпечатанная копия?
– Да. Заодно просмотри и досье Трухарта – только для проформы.
– С удовольствием им займусь. – Пибоди изогнула брови. – Он очень симпатичный.
Ева покосилась на нее.
– По-моему, ты для него старовата.
– Я старше его не больше чем на два-три года, – ос­корбленно откликнулась Пибоди. – А некоторые парни предпочитают опытных женщин.
– Я думала, ты все еще с Чарльзом.
– Мы встречаемся. – Пибоди пожала плечами, явно не желая обсуждать Чарльза с Евой. – Но не давали друг другу обета верности.
«Такому партнеру нелегко дать обет верности», – по­думала Ева, но придержала язык. Несколько недель назад она высказала Пибоди свое мнение о ее связи с Чарльзом Монро, и это едва не положило конец их дружбе.
– И тебя это устраивает? – спросила она.
– Это устраивает нас обоих. Мы нравимся друг другу, Даллас, и отлично проводим время вместе. И я прошу тебя…
– Я ничего не сказала, – перебила ее Ева.
– Но подумала. А то, что ты думаешь, написано у тебя на лице.
Ева стиснула зубы, снова пообещав себе не возвра­щаться к этой теме.
– Я думаю, – спокойно произнесла она, – что нам следовало бы позавтракать, прежде чем начать возиться с бумагами.
Пибоди тотчас же расслабилась.
– Это мне подходит. Особенно если ты платишь.
– Я платила в прошлый раз.
– Сомневаюсь, но могу свериться с записями. – Пи­боди извлекла электронную записную книжку, и Ева весе­ло рассмеялась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Поцелуй смерти - Робертс Нора



класная захватывающая книга рекомендую всем
Поцелуй смерти - Робертс Нораира
24.11.2010, 22.19





Интересная! Но всё бы ничего, если бы был правильный перевод! КадуЦей, а не кадуКей!
Поцелуй смерти - Робертс НораВера
19.02.2016, 18.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100