Читать онлайн По образу и подобию, автора - Робертс Нора, Раздел - 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - По образу и подобию - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

По образу и подобию - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
По образу и подобию - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

По образу и подобию

Читать онлайн


Предыдущая страница

22

Ева вызвала поисковую команду с собаками, экскаваторами и специальным оборудованием для обнаружения массовых захоронений, установления личности и перевозки трупов.
Она понимала, что процедура будет очень долгой и очень трудной. Она потребовала личного присутствия Морса и попросила его подобрать мобильную группу экспертов. Ее ничуть не удивило, что Уитни и Тиббл тоже захотели присутствовать. Она этого ожидала.
Времени у них было совсем мало. Пока пресса еще ничего не знала, можно было работать, но Ева не обольщалась: очень скоро кто-нибудь даст утечку, и стервятники слетятся на мертвечину.
Ей хотелось подготовиться, все обдумать, не отвлекаясь на разговоры, на вопросы других полицейских, поэтому путешествие на север штата она совершила в персональном реактивном вертолете Рорка, причем в кресле пилота сидел сам Рорк.
Зарядил бесконечный унылый дождь. «Сама природа вмешалась, — подумала Ева, — чтобы сделать эту мерзкую работу еще более отвратной». Где-то далеко на севере, на самом горизонте вспыхнула молния. Ева взмолилась про себя, чтобы она там и оставалась.
Рорк не задавал вопросов, и его молчание на протяжении всего полета помогло ей собраться с мыслями, подготовиться к тому, что ей предстояло. Она знала, что подобного рода процедуры никогда не станут для нее рядовыми.
— Мы уже почти на месте. — Рорк взглянул на компьютерную карту, на которой обозначался их маршрут, и кивком указал на лобовое стекло. — Долетели за два часа. Придется подождать.
Дом ничего особенного собой не представлял, заметила Ева, когда они начали снижаться. Маленький, заброшенный, в скверном состоянии, насколько она могла судить. Даже издалека было видно, что крыша просела, можно было смело предположить, что она протекает. Лужайка между домом и узкой извилистой подъездной аллеей была замусорена и заросла бурьяном.
Вплотную к заднему двору, огороженному высоким забором, подступали деревья. Были по соседству и другие дома; Ева знала, что скоро из них высыпят любопытные. Но все дома находились на почтительном расстоянии от неровного, заросшего высоким кустарником участка. Человек, одержимый жаждой мести, мог спокойно выполнять здесь свою миссию, не опасаясь чужих глаз. И все-таки полицейские будут стучаться во все двери, спрашивать о Блу, о черном фургоне, о любых странностях, замеченных соседями.
Вертолет приземлился. Рорк заглушил двигатель.
— Ты его жалеешь, этого Джона Блу?
Ева смотрела на дом сквозь пелену дождя, на темные грязные окна, на стены, ощетинившиеся хлопьями облезающей краски.
— Я жалею беззащитного маленького мальчика, которого терзала и мучила родная мать, женщина с явно садистскими наклонностями. Мы с тобой знаем, что такое жестокие родители. — Ева повернула голову и посмотрела в глаза Рорка. — Мы знаем, как это может ранить ребенка, изуродовать его на всю жизнь. Знаем, до чего это может довести. И меня мучает совесть, потому что именно на этого ребенка я надавила при допросе. Ты же видел, как я его использовала.
— Я видел, как ты исполняешь свой долг, хотя тебе было больно. Тебе было больно, Ева, ты страдала не меньше, чем он. Возможно, больше.
— Наверное, это было необходимо, — согласилась Ева. — И это было больно, потому что ребенок не убивал тех женщин. Ребенок не избивал, не насиловал, не душил их, не уродовал их тела. Не ребенок загнал Пибоди в больницу. Короче: нет, я не жалею Джона Блу. Таких, как он, я на своем веку повидала.
— Ты видала и хуже.
— Возможно. — Ева глубоко вздохнула. — Возможно. Но когда-то я сама была таким же ребенком. И тоже убила своего мучителя.
— Не сравнивай себя с ним, Ева. Ты вовсе не такая, как он. — Рорку хотелось непременно донести до нее эту мысль, казавшуюся ему крайне важной. — Ты была ребенком, до смерти запуганным, страдающим от нечеловеческой боли. И в этих отчаянных обстоятельствах ты оборонялась, ты пыталась прекратить этот ужас. А он был уже взрослым, у него был выбор. Он мог просто уйти. Как бы она ни изуродовала его в детстве, он уже вырос, он был мужчиной, когда совершал свои зверства.
— И все-таки в теле этого мужчины живет ребенок. Знаю, так рассуждают промыватели мозгов, но тем не менее это правда. В нас с тобой, между прочим, тоже живут те потерянные дети.
— И что из этого следует?
— Для нас — ничего катастрофического. Мы не позволяем этим несчастным потерянным детям вымещать зло на невиновных. Не беспокойся, я это понимаю. Ты не должен меня утешать, я все понимаю. Наоборот, мы используем этих детей, живущих у нас в душе, чтобы защищать невиновных. Я — своим жетоном, а ты — приютом «Доча». Мы могли бы свернуть на другую дорогу, но не свернули.
— Я несколько раз сворачивал.
Эти слова заставили ее улыбнуться. Она возблагодарила бога за то, что у нее есть Рорк.
— Наш путь еще не окончен. Рорк, — Ева коснулась его руки, — ты не представляешь, как это будет тяжело.
— Кое-какое представление у меня есть.
Ева покачала головой, лицо ее помрачнело.
— Нет, ты не представляешь. Мне уже приходилось заниматься такими вещами. Это хуже, чем ты можешь вообразить. Я не буду просить тебя вернуться или постоять в сторонке: знаю, что это бесполезно. Я хочу сказать одно: если тебе потребуется перерыв, не стесняйся. Отойди подальше, передохни. Другие именно так и сделают, поверь мне. Тут нечего стыдиться.
«А вот она ни за что не уйдет и не будет делать перерыв», — подумал Рорк.
— Просто скажи мне, что надо делать.
Ева распорядилась огородить заднюю часть участка. Пока работали проводники с собаками, она провела свою команду в дом. Внутри было грязно, сыро, темно, как в пещере, но, когда она включила свет, весь дом засиял огнями, как неоновая витрина.
Джон Блу не любил темных комнат.
Он убивал их в меньшей из двух спален. Судя по всему, это была его комната, когда они приезжали сюда. Снаружи на двери имелся замок старой модели. Наверняка она навесила этот замок, чтобы держать ребенка взаперти, в темноте, как ее саму в свое время запирала ее собственная мать.
Значит, он убил ее здесь, на голом грязном матраце, лежавшем прямо на полу. И других, похожих на нее, он убивал здесь. Ева увидела целые мотки красной ленты, остатки женской одежды, пятна крови на матраце, на полу.
— Все разобрать, запечатать, запротоколировать, — приказала она. — Мне нужен полномасштабный поиск. В одежде некоторых жертв могли сохраниться документы. После обыска мобильная лаборатория пусть приступает к заборам образцов крови. Мы должны идентифицировать всех женщин, которых он привозил сюда.
— Лейтенант, — окликнул ее один из членов команды. Он был в защитном костюме, напоминавшем скафандр, но снял маску с респиратором. — Мы находим тела.
— Сколько?
— Собаки только что обнаружили седьмое, и не похоже, что они скоро успокоятся.
— Иду.
К ней подошел Фини. Нарядный костюм, навязанный ему женой, был выпачкан паутиной и какой-то илистой грязью.
— Нашел в подвале ручной экскаватор на электроходу. Довольно новый, но явно бывший в употреблении.
— Все правильно. Зачем использовать заступ, когда есть техника? Правда, техника гудит довольно мощно. Соседи могли слышать.
— Сейчас отправлю патрульных стучаться в двери.
— Начинай.
Ева натянула защитный костюм и вышла под дождь, держа маску в руке. «Нашли семерых, — думала она. — Но это далеко не конец». Она точно знала, сколько тел им предстоит найти.
Механизмы, гудя и рыча, ползали по неровной земле, как в каком-нибудь марсианском кино. Вот одна из собак, обнюхав землю, залаяла, затряслась всем телом, завиляла хвостом и по приказу проводника села.
Пес честно выполнил свою работу. Люди поставили на месте обнаруженного захоронения колышек с меткой номер восемь.
Ева подошла к Уитни, стоявшему под большим черным зонтом.
— Начинать эвакуацию, сэр?
— Восемь… — Он, не отрываясь, смотрел на место массового захоронения. Его лицо казалось высеченным из гранита. — Вам решать. Вы руководите процедурой, лейтенант.
— Эвакуация может сбить с толку собак. Я предпочла бы отложить ее, пока все останки не будут найдены и помечены.
— Так и поступайте. А вот и номер девять.
Они работали и в доме, и снаружи, под дождем. Десятки полицейских в серых защитных костюмах двигались, как привидения. Собаки лаяли, техника ревела, земля ощетинилась колышками.
— Отзовите собак, — приказала Ева через полчаса после последнего обнаружения. — Задействовать команду эвакуаторов! Включить прожекторы! — Она двинулась вперед по чавкающей, размокшей земле. — Две группы эвакуаторов: одна на восток, другая на запад. Морс?
— Я с тобой.
— Мне нужны опознания. Как можно скорее.
— Я привез зубные карты всех пропавших без вести из городского списка и уже запросил карты пропавших в этом районе. Но их меньше, чем найденных тел. — Он окинул взглядом территорию, на которой уже приступила к работе команда эвакуаторов. — Мобильную лабораторию уже развернули, я смогу сравнить зубы с тем, что у нас есть. С остальными придется повозиться.
— Под этим болотом каменистая почва, — заметил подошедший Рорк. — Копать будет тяжело, даже с техникой.
— Ты умеешь управлять экскаватором?
— Конечно.
— Дайте этому человеку машину! — прокричала Ева. — Двигай на юг. Морс, дай Рорку одного из твоих людей в сопровождение. Надо поскорее с этим покончить.
Она надвинула маску, включила фильтр и подошла к первому колышку.
— Есть останки, — объявил оператор.
Тяжелый экскаватор отключили. Теперь предстояла кропотливая ручная работа, сопровождаемая сигналами сенсоров, указывающих на наличие человеческой плоти под тонким слоем земли.
Сначала Ева увидела руки со сплетенными пальцами — вернее, то, что от них осталось. Фильтр не спасал от запаха смерти, от того, что она медленно делает с человеческим телом. И все же она подошла еще ближе и, когда из-под земли были извлечены останки женщины, присела на корточки.
У нее были длинные волосы. Явно длиннее, чем в момент смерти. «Одна из необъяснимых загадок природы, — подумала Ева. — Волосы продолжают расти, когда человек уже мертв». Эти волосы были присыпаны землей, но когда их отмоют, они окажутся светло-каштановыми.
«Теперь ты найдена, — мысленно сказала ей Ева. — Мы вернем тебе имя. Тот, кто сделал это с тобой, сидит в тюрьме. Это все, что я могу для тебя сделать».
— Сколько она пролежала в земле? — спросила она у Морса.
— Я бы сказал — несколько месяцев, возможно, полгода. Скажу точнее, когда мы заберем ее в лабораторию.
— Сначала извлеките ее из земли, — сказала Ева. Она выпрямилась и пошла к следующему колышку.
В дождь темнеет быстро, очень скоро сумерки сгустились и превратились в настоящую ночь. В сыром холодном воздухе стоял запах смерти. Пронумерованные тела в черных мешках лежали возле зияющих ям в ожидании транспортировки. Двор стал напоминать кладбище.
Над головой, светя прожекторами, кружили вертолеты телевизионщиков. Еве доложили, что целые тучи репортеров гнездятся на соседних участках. «Быстро же они сюда добрались», — подумала она с горечью. Ей становилось не по себе при мысли, что вот прямо сейчас жуткое и мрачное место массового захоронения снимается на пленку и транслируется в режиме реального времени по всему штату. По всей стране. По всему миру, гори он огнем!
А люди сидят дома и смотрят. Благодарят бога, что они в тепле, что над ними не каплет, что они живы.
Кто-то принес ей кофе. Ева выпила машинально, не ощущая вкуса. Потом она взяла еще стакан и подошла к Рорку.
— Это уже третья. — Он рассеянно отер со лба капли дождя, выключил экскаватор и отодвинул его в сторону, чтобы дать место команде, работающей вручную. — Ты была права — это хуже всего, что я мог вообразить.
— Передохни. — Ева протянула ему стакан. Рорк отошел от ямы и по примеру Евы поднял маску на лоб. Толку от нее все равно не было почти никакого. Его лицо под маской было бледным, влажным от пота и мрачным, как могила.
— Ни за что не позволю закопать себя в землю, когда придет мой час, — тихо сказал он. — Прах к праху, пепел к пеплу… Как бы то ни было, я не хочу совершать этот переход, разлагаясь в грязи. Я выберу огонь — чистый и быстрый.
— А может, подкупишь господа и будешь жить вечно? Денег у тебя явно больше, чем у него.
Рорк заставил себя улыбнуться, чтобы ее порадовать.
— Попробовать стоит. В любом случае что я теряю? — Он выпил кофе и, не удержавшись, вновь окинул взглядом окружавший его ужас. — Боже милостивый, Ева!
— Да, я понимаю. Его личное кладбище.
— Я бы сказал — его частный Освенцим. Минуту они простояли в скорбном молчании, слушая, как капли дождя стучат по пластиковым мешкам.
— Морс уже идентифицировал нескольких по зубам. Марджори Кейтс, Брин Мерриуэзер — это из города. Лина Гринспен, тридцать один год, мать двоих детей, жила в трех милях отсюда. Сара Паркер, двадцать восемь лет, учительница, работала в местной школе. Среди них наверняка найдутся бездомные бродяжки и проститутки, но мы опознаем всех. Сколько бы времени это ни заняло, мы опознаем всех!
— Да, это очень важно. Кем они были, откуда пришли, кто их любил? Ты должна это узнать, иначе они так и останутся гниющей в земле плотью. Они останутся тем, во что он их превратил.
Ева проследила, как еще одно тело упаковывают в мешок.
— Они не останутся тем, во что он их превратил. Они представляют собой нечто гораздо большее.
Когда все было кончено, когда все, что можно было сделать на месте, было уже сделано, Ева сняла защитный костюм и бросила его в общую кучу на обеззараживание. Ей безумно хотелось встать под душ. Хотелось провести много часов, стоя под горячей водой, такой горячей, какую только можно вытерпеть, а потом на много часов впасть в забытье.
Но она еще не закончила. Ей предстояло еще одно дело.
Ева вытащила из кармана вторую таблетку «Не спи» и проглотила ее всухомятку, направляясь к вертолету, где ее уже ждал Рорк.
— Хочу попросить тебя об одной вещи, — начал он.
— Ты тут всю ночь вкалывал. Имеешь право больше, чем на одну. Проси, чего хочешь, Рорк. Ты это заслужил.
— Мы на многое смотрим по-разному, но об одном я все-таки попрошу. Когда все это закончится, когда дело будет закрыто, ты уделишь мне два дня. Два дня вдали от всего этого. Можем остаться дома, можем уехать, куда захочешь, но я прошу, чтобы это время принадлежало только нам. Надо очиститься от этого ужаса, хотя вряд ли нам это удастся. Окончательного избавления не будет. — Он стянул с головы кожаный шнурок, которым перевязывал волосы. — Но я хотел бы вернуть себе хоть какое-то подобие душевного равновесия.
— Хорошо. Только я не смогу уехать, пока Пибоди не встанет на ноги.
— Это само собой.
Ева кивнула: слов не требовалось. Они вместе обогнули вертолет. Прежде чем залезть в кабину, Ева в последний раз бросила взгляд на страшный двор. Может, это было и глупо, но ей стало чуточку легче оттого, что на месте еще так много полицейских. Она уже сделала официальное заявление для прессы, но несколько журналистов еще топтались вокруг, словно ожидая чего-то еще. Ева решила, что в этот вечер они ничего больше не дождутся. Ей хотелось побыть наедине с мужем. Когда Рорк занял кресло пилота, она обняла его за талию и прижалась щекой к его щеке.
— Давай просто так посидим.
— С удовольствием.
— Меня это здорово тряхнуло. К такому просто невозможно подготовиться, сколько ни старайся. И, сколько ни старайся, невозможно искупить эти жертвы. Мне плохо, Рорк! Кажется, что тошнит. У меня во всем теле тошнота… Да, я дам тебе два дня. Давай проведем их вместе. Давай уедем куда-нибудь. Куда-нибудь подальше, где никого, кроме нас, не будет. Давай поедем на остров! — Она обняла его еще крепче. — Представь себе: белый, словно сахарный, песок, синяя вода… Нам даже одежду брать не придется!
С тихим вздохом он прижался щекой к ее макушке.
— Бесподобная картина. Ничего более прекрасного я придумать не могу.
— Мне еще кое-что предстоит закончить сегодня. Ты же сам видел: их тринадцать. И пятнадцать пар глаз. В городе мы нашли трех женщин; значит, одна лишняя. Шестнадцатую он не убивал.
Рорк помолчал.
— Ты уверена, что хочешь закончить именно сегодня? Ты и так уже держишься на одних таблетках.
— Мне лучше спится, когда все концы увязаны. — Ева пристегнулась и, пока вертолет набирал высоту, связалась по сотовому с больницей, чтобы проверить, как там Пибоди.


Селина открыла воротца лифта, ведущие в ее мансарду.
— Даллас, Рорк! Что-нибудь случилось? У вас обоих измученный вид.
— Вы не ошиблись. Я понимаю, уже поздно. Извините.
— Ничего страшного. Заходите, садитесь. — Селина жестом пригласила их в холл. — Позвольте что-нибудь вам предложить. Вы ели?
— Я еще долго даже думать не смогу о еде. Но присесть не откажусь.
— Тогда, может быть, чаю?
— Ей не помешает, — ответил за Еву Рорк. — По правде говоря, не помешает нам обоим.
— Дайте мне только минуту. — Селина скрылась в кухне, бесшумно ступая босыми ногами. Полы широкого шелкового халата вихрем завивались вокруг ее щиколоток. — Как Пибоди? — спросила она из кухни.
— Неплохо, с учетом обстоятельств. Ее перевели в обычную палату. Вернее, в больничный чертог, но это уж Рорк постарался. Ей предстоит побыть там еще несколько дней, а потом еще полежать дома, пока она совсем не поправится.
— Я так рада это слышать! Не знаю, говорили ли вы с Мирой, но мы с ней сегодня добились новых результатов. Думаю, завтра я могла бы поработать с полицейским художником над портретом. — Селина вынесла из кухни поднос и замерла, увидев лицо Евы. — В чем дело?
— Мы идентифицировали его сегодня днем. Мы его взяли.
— О боже… — Селина поставила звякнувший поднос на стол. — Вы уверены? Поверить не могу!
— Мы уверены. Это одна из причин, заставивших нас приехать. Полагаю, вы вечером еще не включали телевизор.
— Не включала. Мне хотелось успокоиться после гипноза, очистить сознание. Но как? Когда?
— Мне следовало известить вас раньше, но, как только дело сдвинулось с места, все пошло очень быстро.
— О, не стоит об этом говорить. Он арестован?
— Значит, дело сделано? — Селина медленно перевела дух и потянулась за чайником. — Даже не знаю, что я сейчас чувствую. Это такое облегчение! Как вы его нашли?
— Свидетели видели, как он напал на Пибоди. Они его хорошо рассмотрели. И его фургон тоже. Мы начали работать с их показаниями и взяли его. Не прошло и часа с начала допроса, как он раскололся.
— Значит, вы не только измучены, но и очень довольны. — Селина передала своим гостям чашки с чаем. — Стало быть, вы все-таки взяли его благодаря традиционным полицейским методам.
— И изрядной доле везения.
— В конечном счете, я вам почти ничем не помогла.
— Ну, не скажите. Вы сделали немало.
— У вас действительно есть дар, — подхватил Рорк. — И вы его использовали.
— У меня просто не было выбора.
— А вот с этим я не могу согласиться. — Ева сделала глоток чая. — Вы, безусловно, использовали его по своему выбору, когда убивали Аннализу Саммерс.
— Что?! — Чашка Селины задребезжала на блюдце. — Что вы сказали?..
— Должно быть, вы месяцами следили за Джоном Блу в своих видениях. Вы видели, как он убил свою мать, Селина? Вы следите за ним с тех самых пор? И именно тогда вы решили, что нашли способ избавиться от соперницы?
Лицо Селины побелело.
— Это чудовищно! Да как вы смеете?! Вы обвиняете меня в убийстве? В убийстве бедной Аннализы? Вы же арестовали виновного! Как вы можете говорить мне такие вещи?
— Я арестовала виновного в убийстве пятнадцати женщин. Пятнадцати, Селина! Он выставил напоказ их глаза. Их было пятнадцать пар. Последние несколько часов мы были заняты эксгумацией тел на заднем дворе фермы, принадлежавшей его матери, в северной части штата. Держу пари, об этом веселом местечке вам тоже известно. У нас тринадцать тел. Тринадцать, включая тело его матери, чьи останки были идентифицированы без тени сомнения. Тринадцать женщин, на которых он практиковался. — Лицо Евы было неподвижным, как камень, и холодным, как лед, но оно не было бледным. Тусклая краска гнева пробивалась на ее щеках. — Вы видели, как он их убивал? Прибавьте Элизу Мейплвуд и Лили Напье, и вы получите пятнадцать. Аннализа Саммерс — шестнадцатая.
Селина скрестила на груди дрожащие руки.
— Ушам своим не верю! Вы переходите все границы…
— Я подошла к границе, но не пересекла ее. Если бы пересекла, я бы уже врезала вам как следует. Я бы сделала с вами то же самое, что Блу сделал с моей напарницей.
— Вы меня обвиняете после того, как я сама пришла к вам, после того, как я пыталась помочь? Только потому, что у вас нашелся лишний труп, не вписывающийся в дело? Я требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом. Я требую…
Когда она начала подниматься с кресла, Рорк протянул руку и толкнул ее обратно.
— Вам бы лучше посидеть тихо, Селина. — В его негромком голосе слышалась смертельная угроза. — Мы провели несколько очень скверных часов и можем не проявить ожидаемой вами вежливости. На вашем месте я бы не высовывался.
— Теперь вы мне угрожаете?! Я сию же минуту позвоню своему адвокату!
— Вам еще не зачитали права, так что никаких адвокатов. Я зачитаю их вам, Селина, и тогда вы позвоните адвокату, но пока мы с вами просто беседуем.
— Мне не нравится тон этой беседы!
— А знаете, что не нравится мне? Мне не нравится, когда меня используют. Мне не нравится, когда эгоистичная стерва с шестым чувством водит меня за нос, чтобы убить новую женщину своего бывшего дружка.
— Да что вы такое говорите?! Я была дома в ту ночь, когда ее убили! Я приняла снотворное. Я не покидала своей квартиры…
— Это неправда, — откликнулся Рорк. — О да, у вас есть диски камер слежения, доказывающие, что в ту ночь вы не выходили из квартиры, не пользовались лифтом и не проходили через парадное. Но вот что интересно: в квартире этажом ниже вашей у вас вот уже несколько месяцев нет жильцов.
«Небольшой, но ценный вклад Соммерсета», — подумала Ева, а вслух сказала:
— Вы не возобновили их контракт на аренду.
— Ну и что? Это мое право…
— Это, безусловно, ваше право, и это упростило вам задачу, — перебил ее Рорк. — Вы вышли из этой квартиры, предварительно отключив камеры слежения, спустились по лестнице и покинули здание через пожарный выход. Я сам его проверил: вам и в голову не пришло его заблокировать. Мы сняли ваши отпечатки с двери, с окна, с эвакуационного механизма.
— Это моя собственность, — холодно произнесла Селина, но руки ее при этом беспокойно двигались: она то хваталась за сердце, то начинала поправлять волосы. — Мои отпечатки могут быть где угодно.
— Хорошо, — вздохнула Ева, — попробуем зайти с другого конца. Аннализа не вписывается в общую картину по многим параметрам. Она не отвечала видению Блу: волосы слишком темные, слишком короткие. И потом, там был котенок. Заводная игрушка. С другими он не использовал вспомогательных средств. Но вам был необходим момент отвлечения. Вы ведь не мужчина весом в двести восемьдесят фунтов. Вам нужно было ее отвлечь, заставить присесть на корточки, чтобы лишить возможности обороняться.
— Ради всего святого! Он же ее изнасиловал. Что бы вы там ни напридумывали в своих фантазиях, какими бы причинами вы ни руководствовались, даже вам не удастся обвинить меня в изнасиловании другой женщины!
— Отчего же? Конечно, вряд ли это доставило вам удовольствие, но сейчас выпускают столько разных моделей… Каким приспособлением вы пользовались? Некоторые из них прямо как настоящие, не отличишь. — Ева похлопала Рорка по колену. — Извини.
— Вздор! Вы этого никогда не докажете!
— О нет, Селина, я докажу. — Ева подалась вперед всем телом, чтобы Селина могла заглянуть ей прямо в глаза. — Вы же знали, что я возьму Джона Блу — с вашей помощью или без. Вы хотели, чтобы я взяла его, но… только после Аннализы. Вы имеете право хранить молчание… — начала она.
— Это безумие, — заявила Селина, когда Ева закончила стандартную формулировку. — С какой стати мне было обращаться к вам, предлагать свою помощь?
— Всегда лучше проникнуть во внутренний круг — поближе к информации. Это был ловкий ход с вашей стороны.
— Я звоню адвокату!
— Валяйте, — Ева любезно указала на телефон. — Вызывайте адвоката, и тогда я навалюсь на вас, как тонна кирпичей. Я очень устала. Я хочу покончить с этим делом. Поэтому я готова прямо сейчас выслушать от вас признание, которое облегчит вашу участь. — Она заметила нерешительность, промелькнувшую во взгляде Селины. — Поймите, Джону Блу нет смысла лгать. Он знает, скольких женщин он убил и что сделал с каждой из них. Их пятнадцать. Его не было в парке «Гринпис» в ночь убийства Аннализы. У него железное алиби.
— Ну, тогда это был…
— …кто-то другой? — подсказала Ева. — Да, это был кто-то другой. Кто-то знакомый со всеми деталями, которые мы скрывали от прессы. Кто-то, кто мог использовать эти детали, скопировать их. Только это был не мужчина. В ту ночь мужчины не было. Только вы. Он ведь бросил вас, Селина? Лукас бросил вас, потому что влюбился в нее?
— Мы расстались по обоюдному согласию! Он с ней не встречался, пока мы были вместе!
— Верно, не встречался. Порядочный, честный человек. Он не двурушничал, не обманывал вас, не гулял налево. Но он познакомился с ней еще до того, как вы расстались. Кстати, Лукас это подтверждает. Он сказал, что, когда познакомился с ней, у него внутри как будто щелкнуло. Держу пари, вы знали, что он влюбился. Возможно, еще раньше, чем он сам это понял. Держу пари, вы заглядывали в его мысли при любой возможности.
— Я вам уже говорила, я не вторгаюсь в чужие мысли без спроса!
— Вы лжете. До сих пор ваш дар был для вас скорее игрой. Забавной, увлекательной, прибыльной. Как-то раз вы мне сказали, что вы человек поверхностный, и вот это — чистейшая правда. Лукас разлюбил вас, он уходил от вас все дальше. Вам пришлось сделать вид, что расставание было вполне дружеским: надо было спасать свою гордость. А теперь смотрите: его новая дама сердца погибает страшной смертью, а вы тут как тут, с распростертыми объятиями, готовая утешить. Вы пролили хоть пару слезинок, когда ходили к нему сегодня?
— Я имела полное право навестить Лукаса! Элементарная порядочность…
— Не надо мне рассказывать про порядочность. — В голосе Евы прозвучала такая едкая горечь, что Селина отшатнулась, как от удара. — Вы знали, кто такой Джон Блу, чем он занимается и где его искать. Вы все это знали задолго до того, как пришли ко мне. Вы наблюдали, как он убивает — снова, и снова, и снова. И вы заставили его таскать для вас каштаны из огня. Вы использовали и его, и его жертв, и меня. Одна из продавщиц ремесленного магазинчика в верхней части города — вам хватило ума уехать подальше от дома — запомнила вас, Селина. У вас впечатляющая внешность. Она запомнила, как вы приходили в магазин и купили три ярда красной репсовой ленты. Это было четыре месяца назад. Четыре месяца назад!
Щеки Селины уже нельзя было назвать даже бледными. Они приобрели землистый оттенок.
— Это… это не доказывает…
— Думаете, все это косвенные улики? Напрасно. Эти улики складываются в стройную картину. Средства, мотив, возможность. — Ева выбросила вверх три пальца. — Вы были знакомы с жертвой, с деталями других убийств, вы приобрели орудие убийства. Считайте, что вы сами намотали эту ленту себе на шею. — Ева сделала паузу, дожидаясь, пока до Селины дойдет смысл ее слов. — Никто, кроме вас, не мог ее убить. Вы проиграли, Селина. Взгляните правде в глаза. В чем вас никак нельзя обвинить, так это в слабости.
— Нет, в слабости меня обвинить нельзя. — Селина взяла свою чашку и поморщилась от отвращения. — Я предпочла бы глоток бренди. Вы не против? Я же, кажется, еще не арестована? Рорк любезно поднялся:
— Я принесу.
Селина сделала неопределенный жест рукой:
— На полке справа возле кухни. Двойную порцию. — Она снова повернулась к Еве: — А ведь вы его очень любите. Можно даже сказать, до безумия.
— Вы можете говорить все, что вам угодно.
— Что бы вы стали делать, если бы он вас разлюбил? Как бы вы это пережили? Если бы вы знали, что он встречается с вами только по обязанности, из чувства долга, потому что, будучи человеком порядочным, он не хочет причинить вам боль? Как бы вы это вынесли?
— Не знаю.
— Я его отпустила. — Селина на секунду закрыла глаза, а когда открыла, они вновь были ясными. Ее взгляд стал твердым. — Я пыталась его отпустить, пыталась быть разумной и даже мудрой. Но мне было больно… — Она прижала к сердцу стиснутую в кулак руку. — Мне было так больно! Просто невероятно. Невыносимо. А когда он начал встречаться с ней, стало еще хуже. Я знала, что он не вернется, ни за что не полюбит меня вновь, пока в его сердце царит она.
Рорк принес ей бренди.
— Мужчины порабощают нас, даже когда сами того не желают, — продолжала Селина. — Первое видение возникло случайно. Я знала, что нужно блокировать его, установить преграду, но… Я собиралась делать, но я чувствовала себя такой несчастной, такой обиженной, такой потерянной, что просто… взяла и открылась. И я увидела его так же ясно, как вижу вас. Джон Блу. Я видела, что он делает. — Она взболтала бренди в бокале и залпом выпила. — Это не была его мать. Это была не первая жертва. Не знаю, сколько их было раньше. Это была Брин Мерриуэзер. Я не видела, как он увозит ее из города, но увидела, как он выносит ее на руках из фургона. Было темно. Очень темно. Она была связана по рукам и ногам, у нее был кляп во рту. Я чувствовала ее страх. Он перенес ее внутрь, и там зажегся свет — множество ярких огней. Я видела все, что он с ней сделал в этой ужасной комнате. Видела, как он закопал ее во дворе.
— И вы начали строить планы?
— Не сразу. Это чистая правда! Я не знала, что делать, что предпринять. Я чуть было не пошла в полицию. Это было мое первое движение, клянусь вам. Но я… не пошла. Мне хотелось узнать, кто он такой, что заставляет его делать все эти ужасные вещи.
— И вы стали наблюдать за ним, — закончил за нее Рорк. — Чтобы узнать.
— Да. Это было отвратительно и в то же время завораживало. Я сумела подключиться к нему, и… я начала его изучать. А потом я подумала: почему бы ему не убить Аннализу? Все опять встало бы на свои места, если бы он убил Аннализу. Я даже обдумывала возможность заплатить ему, чтобы он ее убил, но это было слишком рискованно. К тому же он сумасшедший, он мог бы убить меня. И тут мне пришло в голову, что есть способ все сделать самой. Потом он убил Элизу Мейплвуд. Прямо здесь, в городе. И я поняла, как это можно сделать.
Селина вскинула голову.
— Я пришла к вам не только ради информации, — сказала она Еве. — Мне надо было знать, как вы будете вести расследование, как быстро вы его найдете, что подумаете обо мне. И в глубине души — клянусь вам! — в глубине души я надеялась, что вы найдете его быстро. До того, как я… Но вы его не нашли. Я дала вам информацию в надежде, что вы его найдете, остановите, до того…
— Иными словами, вы хотели переложить вину на следствие. Вы хотели переложить вину на меня.
— Может быть. Я ведь согласилась на гипноз еще до Аннализы, — напомнила Селина. — Я сама предложила. Я попросила Миру начать немедленно, но она все осторожничала.
— Ну, конечно, она тоже виновата!
— Это сыграло свою роль. Если бы хоть что-то пошло не так, все было бы иначе. Я сказала себе: если моя информация быстро приведет вас к нему, значит, так тому и быть. Если бы Аннализа не вошла в парк в ту ночь, я бы все это бросила. Если бы она не пошла коротким путем, я оставила бы ее в покое. Я решила бы, что это предначертано свыше. Я рассказала бы вам все, что видела. Но она вошла в парк! Она вошла в парк, и мне показалось, что это предначертано. И я позволила себе превратиться в него в каком-то смысле, чтобы не думать о том, что я делаю. Я превратилась в него, а сама стояла в стороне и наблюдала в каком-то жутком столбняке. Было уже слишком поздно поворачивать назад. — Селина содрогнулась и отхлебнула бренди. — На какой-то миг наши глаза встретились, и она меня узнала. Она была растеряна и совершенно не понимала, что происходит. Но поворачивать назад было уже поздно. Я не могла остановиться. — Она опустила голову, безумный блеск в глазах потух. — Когда вы догадались?
— Как только узнала о ее связи с Лукасом Грандс.
— Неправда, — отмахнулась Селина. — Вы очень умная женщина, но в тот момент вы ни о чем не догадывались. Я прочитала ваши мысли в кабинете Миры и потом еще раз, после нападения на Пибоди, просто на всякий случай, чтобы обезопасить себя.
— Не вы одна умеете применять блокировку. —Ева искоса взглянула на Селину. — Я же вам говорила, что дочь Миры экстрасенс. Она дала мне несколько полезных советов.
— Вы меня обыграли.
— Совершенно верно. Но не так быстро, как мне хотелось бы, иначе моя напарница не была бы сейчас в больнице.
— Я не знала, что он нападет на нее! А когда узнала, было уже слишком поздно. Я пыталась с вами связаться. Мне нравится Пибоди…
— Мне тоже. Очевидно, пока он кромсал других женщин, это не слишком задевало вашу чувствительную душу.
Селина пожала плечами:
— Их я не знала.
— Зато я их знаю.
— Я сделала это ради любви! Что бы я ни сделала, это было ради любви!
— Чушь. Вы сделали это ради себя. Ради власти, ради контроля. Ради собственного эгоизма. Люди не убивают ради любви, Селина, им просто нравится приукрашивать свои грязные дела, прятать их за красивыми словами. — Ева поднялась на ноги. — Встать!
—Я заставлю присяжных понять… Это было какое-то наваждение, приступ помешательства! Это помешательство нашло на меня: мой дар делает меня особенно уязвимой. Он вселился в меня и убил Аннализу!
— Можете продолжать в это верить. Селина Санчес, вы арестованы. Пожалуй, пора предъявить вам список обвинений. — Ева сделала знак Рорку, и он направился к лифту. — Сексуальное насилие первой степени, убийство первой степени, надругательство над телом Аннализы Саммерс. Укрывательство сексуального насилия, убийства и надругательства над телами по пятнадцати эпизодам.
— По пятнадцати… Вы не можете обвинять меня в том, что сделал он! — Селина попыталась повернуться, но Ева ловко надела на нее наручники.
— Нет, можем. И уже предъявляем. А дальше можете говорить что угодно: не сомневаюсь, именно я сумею убедить присяжных. — Ева бросила взгляд на вышедших из лифта Макнаба и Фини. — Дополнительное обвинение: сообщничество в покушении на убийство и нанесении тяжких телесных повреждений офицеру полиции. Доставьте ее в участок, детектив. Оформите арест.
— С удовольствием. — Макнаб взял Селину за плечо.
— И еще вот что: укажите детектива Пибоди как офицера, произведшего арест. Заочно.
Макнаб открыл было рот и снова закрыл. Ему пришлось откашляться.
— Спасибо, мэм.
— Иди домой, малыш, — сказал ей Фини, взяв Селину под другую руку. — Мы тут сами справимся.
Ева прислушалась к тронувшемуся вниз лифту.
— Надо было бы сегодня же послать сюда команду, вдруг мы что-нибудь найдем? Хочется добавить пару прутьев в решетку ее камеры… — Она потерла кулаками усталые глаза. — К черту! Мы просто опечатаем помещение. Это может подождать до завтра.
— Слова, звучащие музыкой в моих ушах! — Рорк снова вызвал лифт. — Это было благородно, лейтенант, — приписать арест Пибоди.
— Она это заслужила. — Ева повела затекшими плечами и шагнула в лифт. — А знаешь, у меня до сих пор все тело гудит. Глаза сами собой закрываются.
— Мы это исправим, как только вернемся домой. Можешь закрыть глаза. — Рорк наклонился и поцеловал ее долгим, нежным поцелуем.
Выйдя на улицу, Ева опечатала дверь.
— Дождь перестал, — заметила она.
— В воздухе все еще туман висит.
— Мне это даже нравится.
— Она тебе, между прочим, тоже нравилась, — напомнил Рорк.
— Да, нравилась. — Стоя у дверей подъезда, Ева оглядела залитую дождем улицу. Мимо проехало такси, поднимая тучи брызг из-под колес. — Она действительно мне нравилась. Все еще нравится в каком-то смысле — даже теперь, когда я знаю, что она собой представляет.
Рорк обхватил ее одной рукой за плечи.
— Думаешь, она его любит? Лукаса?
— Нет. — Ева давно уже поняла, что такое любовь. — Но она-то уверена, что любит…
На этот раз Ева без споров опустилась на пассажирское сиденье и сладко зевнула, пока Рорк усаживался за руль. Она откинулась на спинку и закрыла глаза, не сомневаясь, что он благополучно доставит ее домой.
Да, она знала, что такое любовь!


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - По образу и подобию - Робертс Нора

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману По образу и подобию - Робертс Нора



Я обожаю Робртс.Все ее романы достойны только высшей оценки.
По образу и подобию - Робертс НораИрина
6.01.2013, 13.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100