Читать онлайн По образу и подобию, автора - Робертс Нора, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - По образу и подобию - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

По образу и подобию - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
По образу и подобию - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

По образу и подобию

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

— Она знала жертву? — Лицо Пибоди дрогнуло от жалости. — Ну конечно, Лукас Грандс — ее бывший. Как же я раньше не сообразила? Черт возьми, сейчас ей очень тяжело, но это даже к лучшему. Должен быть какой-то пусковой механизм. Даже в паранормальных явлениях есть своя логика.
— Нельзя использовать слова «паранормальный» и «логика» в одном предложении.
— Очень даже можно!
«А ведь мы шли проверять обувные магазины, — напомнила себе Ева. — Вот это действительно логично».
— А когда я получу новую машину?
— Когда запомнишь, что желтый свет означает: «Шевели задом и газуй, пока не зажегся красный». Вместо того чтобы тормозить и тащиться полквартала чуть ли не шагом.
— Вы вынуждаете меня напомнить, что у вас агрессивная манера вождения.
— Чертовски верно. А ты водишь, как одна из этих жеманных дамочек, которые за ленчем оставляют на блюде последнее печенье: вдруг кто-то еще захочет его съесть? «Нет-нет, прошу вас! Угощайтесь», — продекламировала Ева писклявым, жеманным голоском. — К чертям собачьим! Если я хочу это печенье, я съедаю это печенье. Все, хватит дуться!
— Имею право дуться тридцать секунд, когда мое умение водить машину подвергается грубым и незаслуженным оскорблениям. А брать последнее печенье — это невоспитанно.
— А чем все кончается, знаешь? Ты со своими жеманными приятельницами останешься на бобах, а печенье достанется официанту, который унесет его в кухню и сожрет под шумок.
Пибоди фыркнула и скрестила руки на груди. Крыть ей было нечем. Страшно было даже подумать, скольких печений она лишилась из-за хороших манер!
— Давай-ка представим себе гипотетическую ситуацию. Допустим, ты живешь с парнем.
Дурное настроение Пибоди как рукой сняло.
— Я действительно живу с парнем, — сказала она с гордостью.
— Пибоди!
— Да-да, мы же рассуждаем гипотетически. — Пибоди снова надулась, когда Ева пропахала перекресток на желтый свет. — И что, этот парень симпатичный? И сексуальный? Он приносит мне печенье и позволяет съесть последнее, чтобы показать свою любовь и преданность?
— Тебе виднее. Суть не в этом. Ты и этот парень решили расстаться.
— У-у-у… Вот это мне совсем не нравится.
— Кому ж это понравится?
— Это из-за того, что я съела все печенье и отрастила себе зад?
— Пибоди!
— Ну, ладно, ладно, босс. Я просто пытаюсь понять мотивацию. Кто решил, что пора расстаться, и почему? Ладно, не важно, — заторопилась Пибоди, увидев, что Ева оскалила зубы.
— Вы решили разойтись — и разошлись. Но вы остались друзьями?
— Может быть. Зависит от обстоятельств. Только не надо вцепляться мне в глотку, это действительно сложный вопрос! Тут важно, как расстались — со скандалом или нет? Обзывали друг друга по-всякому, швырялись мелкими бьющимися предметами — или это было печальное, но мудрое общее решение. Понимаете?
Ева не понимала, но решила поддержать игру.
— Ну, предположим, что это было печальное, но мудрое общее решение. И вот несколько позже этот парень связывается с новой юбкой. Что бы ты почувствовала в этом случае?
— Опять-таки зависит от обстоятельств. У меня появился новый парень? Другая женщина стройнее меня, красивее? Или, например, она очень богата… Все эти факторы имеют значение.
— Черт побери, почему все должно быть так сложно?!
— Потому что в жизни только так и бывает.
— Ничего подобного! В общем, представь себе, что ты живешь с парнем, потом вы расстаетесь, потом он начинает встречаться с другой женщиной. Все просто и прямолинейно. Вы начинаете дружить втроем?
Пибоди пожала плечами.
— Я была влюблена в одного парня до переезда в Нью-Йорк. Мы не жили вместе, но тесно общались. Держались заодно во всех смыслах. Это продолжалось почти год. А потом как-то… выдохлось. Мое сердце не было разбито, хотя какое-то время я тосковала. Но в конце концов все проходит. Мы остались, можно сказать, друзьями, время от времени где-то сталкивались.
— Долго еще? Мне принять таблетку «Не спи», чтобы дослушать до конца?
— Вы же сами попросили! Ну, словом, начал он встречаться с одной блондинкой: тощая, как скелет, буфера здоровенные, мозгов, как у кролика. Но ведь он ее сам выбрал, правда? Конечно, я немного разозлилась, но потом и это прошло. Ну, может, где-то в самых темных закоулках своей души я и желала, чтобы у него там — ну, вы меня понимаете? — бородавка вскочила. Но я же не хотела, чтоб у него член отвалился или что-то в этом роде! А если нам с Макнабом доведется съездить на Запад, я буду им хвастать. В смысле, Макнабом. И пусть тот парень тоже его увидит! — Пибоди выдержала паузу и спросила: — Ну как? Вы еще не заснули?
— Еле удержалась.
— В общем, если вы думаете, что Селина устроила Грандс и Саммерс какую-то колдовскую месть, я не согласна. Такие вещи так не делаются.
— Какие вещи? Как не делаются? Ты шесть миллионов раз повторила: «Зависит от обстоятельств».
Экстрасенсы так не работают. Во-первых, она не могла заколдовать какого-нибудь парня, чтобы он совершил все эти убийства и чтобы одной из жертв непременно была Саммерс. Во-вторых, она сама пришла к нам. Если бы не пришла, то не оставила бы даже точечной вспышки на наших следовательских радарах после смерти Саммерс. В-третьих, все улики указывают на то, что Саммерс вошла в парк добровольно и что она была одна. И, наконец, есть же психологический портрет. Этот парень — одиночка, женоненавистник и хищник.
— Ты права на все сто. Пожалуй, мне просто не нравится паранормальная логика. От нее за милю несет фальсификацией.
— А мне кажется, на вас еще кое-что влияет.
Ева долго молчала.
— Все верно. Мне не нравится ситуация в целом. Не хочу зависеть от чьих-то видений или гипноза. И мне не нравится, что эта Санчес цепляется за меня. Не хочу я поддерживать в ней боевой дух и держать ее за ручку, как маленькую!
— Ясно. На вашей лодке нет места для нового друга.
— Все места заняты. Вот если бы один из вас съехал с этой планеты или погиб при трагических обстоятельствах, тогда я смогла бы еще кого-нибудь втиснуть.
— Да будет вам! Она же вам нравится.
— Да, ну и что? Мы должны стать закадычными подружками только потому, что она мне нравится? Это означает, что мы должны ходить друг к другу в гости? И теперь я должна отдать ей пресловутое последнее печенье?
Пибоди засмеялась и похлопала Еву по плечу.
— Ну, и что такого? Я уверена, вы выдержите это испытание. Вы же хорошо провели время вчера вечером.
Теперь уже Еве захотелось надуться, но она решила направить энергию в позитивное русло — например, на поиски места для парковки.
— Да, хорошо. Просто замечательно. И не воображай, будто я не знаю, как вся эта петрушка работает. Теперь мы обязаны пригласить всех к себе. Потом настанет твой черед всех приглашать к себе, а потом…
— Мы уже собираемся всех вас пригласить на новоселье.
— Вот видишь! — Ева нарочно разогнала машину и влетела на второй уровень стоянки с космической скоростью, прекрасно зная, что у Пибоди сердце подпрыгнет к самому горлу. — Дружба — это карусель. На нее стоит только сесть, потом не соскочишь. Она крутится, и крутится, и крутится, и все больше народу пытается на нее залезть. Теперь мне придется покупать тебе какой-то дурацкий подарок только потому, что ты переезжаешь на новую квартиру.
— Нам бы очень даже не помешали красивые винные бокалы. — Пибоди со смехом вылезла из машины. — Знаете, Даллас, вам крупно повезло с друзьями, в число которых вхожу и я. Все ваши друзья такие умные, веселые, преданные. И такие разные. Вот, к примеру, разве можно себе представить двух более непохожих друг на друга женщин, чем Мэвис и доктор Мира? Но обе они вас любят. А потом происходит чудо, и ваши друзья начинают дружить между собой.
— Ну, да. А потом они приводят своих друзей, и мне приходится терпеть кого-то вроде Трины. — Ева нервно провела рукой по затылку.
— Трина уникальна. — Пибоди пожала плечами. — А кроме того, у вас есть такой человек, как Рорк, значит, печенья на ваш век хватит.
Ева тяжело вздохнула:
— Так, значит, винные бокалы?
— У нас нет парадного набора для гостей.
Ева чувствовала себя куда уютнее в спортзале «Жим Джима», чем в дорогом магазине одежды и обуви для мужчин королевских размеров. Магазин занимал три этажа, причем один из этажей размещался под землей. Именно этот этаж занимался «Гардеробом для ног». И почему они не могли просто написать «Ботинки и носки»?
Ева и Пибоди направились вниз. Оказалось, что гардероб для ног включает не только ботинки и носки. Еще тут были домашние тапочки, сапоги, какие-то «утеплители» с панелями контроля на животе или без оных, предметы дли ухода за обувью, теплые стельки, супинаторы, драгоценности и бижутерия для стопы и щиколотки, разнообразные медицинские и косметические средства ухода за ногами.
Кто бы мог подумать, что с мужскими ногами столько возни!
Продавец, к которому обратилась Ева, после обычных препирательств отправился звать менеджера. Сама же она решила скоротать время ожидания, изучая обувь интересующей ее фирмы.
«Крепкие башмаки, — решила она, взвесив один в руке. — Практичные и надежные. Сама охотно купила бы себе пару».
— Мадам?
— Лейтенант, — машинально поправила Ева и повернулась с башмаком в руке.
Ей пришлось отступить на шаг, чтобы встретиться с ним глазами, — росту в нем было добрых семь футов и ни дюймом меньше. При этом он был тощ, как столбик для вьющейся фасоли: она такие недавно видела в парке «Гринпис». На черной, как безлунная ночь, коже белки глаз и зубы сверкали ослепительной белизной. Ева невольно смерила его взглядом с головы до ног, и его губы дрогнули в улыбке, дававшей понять, что он к этому привык.
— Мадам лейтенант, — повторил великан, — я Курт Ричардс, менеджер магазина.
— Центрфорвард?
Это ему явно понравилось.
— Точно. Правда, давно это было. Многие спрашивают, играл ли я в баскетбол, но мало кто угадывает позицию.
— У меня, к сожалению, почти нет времени, чтобы следить за состязаниями. Держу пари, вы заставляли других игроков побегать.
— Мне и самому хотелось бы так думать. Я ушел из баскетбола уже восемь лет назад. Это игра для молодых, как и любой спорт. — Он взял у нее башмак. Ладонь у него была такая широкая, а пальцы такие длинные, что башмак сразу перестал казаться огромным. — Вас интересует серия «Лавина» фирмы «Микон»?
— Меня интересует список ваших покупателей, приобретших эту модель пятнадцатого размера.
— Вы из отдела убийств?
— Вы тоже мастер угадывать позиции.
— Я видел отрывок вчерашней пресс-конференции. Мне остается только предположить, что это имеет отношение к Парковым Убийствам.
— Это вы их так окрестили?
— Да нет, слышал где-то. Об этом много говорят. — Задумчиво поджав губы, он повертел башмак в руке. — Значит, вы разыскиваете человека, который носит данную модель данного размера?
— Если вы предоставите мне список покупателей, это поможет мне в расследовании.
— Я буду счастлив помочь.
— А также список работников магазина, купивших эту модель.
Это заставило его призадуматься.
— Что ж, я должен считать, что мне крупно повезло: сам я ношу семнадцатый. Может быть, поднимемся ко мне в кабинет, пока я составляю список, или желаете осмотреть магазин?
— Мы поднимемся. Пибоди… — Ева запнулась и нахмурилась, заметив, что Пибоди зажала в руке целую горсть разноцветных носков. — Ради всего святого, детектив!
— Извините. Извините. — Пибоди подбежала к ним. — Дело в том, что у меня и дед, и брат… У всех большие ноги. И я подумала…
— Никаких затруднений. — Ричардс сделал знак продавцу. — Я прикажу, чтобы их пробили через кассу и упаковали. Можете забрать их на прилавке в главном зале, когда будете уходить.
— Понимаете, Рождество-то уже не за горами, — принялась оправдываться Пибоди, выходя из магазина с красочным пакетом в руке.
— Ой, я тебя умоляю!
— Нет, честное слово. Время летит. Покупать подарки надо заблаговременно, когда подворачивается что-то подходящее, а то потом придется бегать по городу с безумными глазами. И потом, это действительно хорошие носки, и они были на распродаже. А куда мы идем? Ведь машина…
— Мы идем пешком. Тут всего шесть-семь кварталов. Ты же страдаешь из-за своей попы? Прогулка пойдет ей на пользу.
— Я так и знала! Я же говорила, что эти брюки меня толстят… — Пибоди вдруг остановилась и, прищурившись, взглянула на Еву. — Вы нарочно это сказали, чтобы наказать меня за покупку носков! Так?
— Правды ты никогда не узнаешь. — Ева на ходу вынула из кармана подавшую сигнал мини-рацию. — Даллас.
— Нашел тебе первые совпадения, — сказал Фини. — Мы перешли на следующий уровень. Отбрасываем женатых, семейных и всех, кто не подходит под психологический портрет.
Ева ловко лавировала в людском потоке.
— Отправь все на мой компьютер в кабинете. Спасибо за оперативную работу, Фини.
— Мои ребята прихватили сверхурочные.
— А как насчет дисков из метро?
— Дохлое дело. Ничего не обещаю.
— Ладно, посмотрим. В лаборатории идентифицировали башмак. Я уже добыла список покупателей в первом магазине. Перешлю его тебе. Если что-то найдешь, дай мне знать в ту же минуту.
— Понял. Сколько всего магазинов?
— Больше, чем хотелось бы, но мы обойдем все. Он житель Нью-Йорка, и я держу пари, он делает все свои покупки в городе. Нам надо ускорить работу, потому что он явно пошел по нарастающей.
— Да, я уже слыхал. Мы тут будем пахать круглые сутки. Если тебе понадобятся мальчики на побегушках, дай мне знать.
— Непременно. Спасибо.
Они посетили еще два обувных магазина. Только после этого Ева сжалилась над своей напарницей и позволила ей купить соевых хот-догов с тележки. Это был подходящий день для еды на свежем воздухе, поэтому они устроились на траве в Центральном парке, и Ева принялась изучать замок.
Все началось не здесь, но для нее это стало стартовой точкой.
Мужчина королевских размеров. «Я в замке король…» А может, никакой связи нет, может, это натяжка?
Вторую жертву он уложил на скамейку возле памятника героям. Мужчинам, исполнившим свой долг. Мужественным мужчинам. Мужчинам, отважно шагнувшим навстречу опасности и смерти и навеки оставшимся в памяти потомков.
Он любил символы. «Я в замке король», мужество перед лицом смерти…
Третья жертва была оставлена рядом с овощными грядками у ног статуи, изображающей пару фермеров. Соль земли? Соль очищает и придает вкус? Нет, все это чушь.
Работа на земле. Вырастить что-то своими руками. Трудиться, проливать пот, чтобы дать жизнь.
Ева тяжело вздохнула. Это могло как-то сочетаться с ремеслами? Могло. Значит, опора на собственные силы. «Сделай сам».
Парки явно что-то значили для него. Парки сами по себе. Что-то случилось с ним в парке, что-то, за что он мстил всякий раз, когда убивал.
— Мы могли бы вернуться в прошлое, — пробормотала она. — Проверить, не было ли сексуального нападения на мужчину в одном из городских парков. Нет, не на мужчину, на мальчика. В этом вся суть. «Теперь я большой, никто не посмеет ко мне приставать». Но тогда он был беспомощным ребенком. Что может сделать ребенок, как противостоять насилию? Надо стать сильным, чтобы это больше не повторилось. Лучше умереть, чем допустить, чтобы это повторилось.
Пибоди ответила не сразу — она не была уверена, что Ева обращается к ней.
— Возможно, его избили или унизили. Сексуальное насилие вовсе не обязательно. Его каким-то образом унизила или обидела деспотичная женщина, имевшая над ним власть.
— Да. — Ева рассеянно потерла раскалывающийся от боли затылок. — Скорее всего, это именно та женщина, которую он теперь символически убивает. Но, если это была его мать или сестра, скорее всего, мы ничего не найдем в архивах. И все-таки надо проверить.
— Если над ним надругалась женщина, которая его воспитывала, он мог стать уродом с детства. А потом боек сработал, и он начал мстить.
— Считаешь, если она била его в детстве, это его извиняет? — спросила Ева.
Резкость ее голоса заставила Пибоди насторожиться.
— Нет, шеф. Я считаю, что в этом причина. В этом состоит его мотив.
— Убивать невинных людей и купаться в их крови только потому, что тебя обидели в детстве? Нет, это не причина! Кто бы, как бы и когда бы тебя ни обижал. Это отговорка для адвокатов и психоаналитиков, но это неправда. Правда в том, что надо оставаться человеком. А если не можешь, значит, ты ничем не лучше того, кто тебя избивал. Того, кто тебя сломал. Ты ничем не лучше того, кто хуже всех! Можешь сколько угодно твердить о порочном круге насилия, о том, что ты сам жертва и это вызвало у тебя травматический синдром, можешь сколько угодно нести всю эту чушь… — Ева оборвала себя на полуслове, чувствуя, как подступает к горлу горечь ее собственного гнева. Она подтянула к груди колени, прижалась к ним лбом. — К черту. Я наговорила лишнего.
— Если вы думаете, что я ему сочувствую или ищу оправдания тому, что он сделал, вы ошибаетесь.
— Я так не думаю. Этот бред, который тебе пришлось выслушать, вызван личными воспоминаниями. — Ева знала, что это тяжело, знала, что будет больно. Но она чувствовала, что время пришло. Она подняла голову. — Я хочу, чтобы ты знала. Ведь я же знаю, что ты без колебаний пройдешь вместе со мной через кровь, будешь копаться в дерьме, пожертвуешь своей безопасностью и благополучием ради работы. Знаю не только потому, что ты такая, как есть, но и потому, что, черт побери, я тебя воспитала.
Пибоди промолчала.
— Все было по-другому, когда ты была моей помощницей. Все было немного иначе. Но напарница имеет право знать все.
— Я и так многое знаю. Я знаю, что в детстве вас изнасиловали.
— С чего ты это взяла? — холодно спросила Ева.
— Это вывод, основанный на наблюдениях, ассоциациях, логических заключениях. Вряд ли я ошибаюсь, но вы не обязаны об этом рассказывать.-
— Ты не ошибаешься. Только это… не то чтобы однажды произошло. Я даже не знаю, когда это началось. Я не все могу вспомнить.
— Вы систематически подвергались жестокому обращению?
— «Жестокое обращение» — это термин, Пибоди. Чисто научный термин. Люди — и ты в том числе — охотно им пользуются. Он может означать все, что угодно. Мой отец избивал меня. Кулаками и всем, что попадалось под руку. Он насиловал меня бессчетное множество раз. Одного раза более чем достаточно, так зачем их считать?
— А ваша мать?
— Шлюха и наркоманка. К тому времени ее уже не было. Я ее почти совсем не помню, а то, что вспоминается… Она была ничем не лучше его.
— Я хочу… Мне хотелось бы сказать, что мне жаль. Но этими словами люди тоже охотно пользуются, и они могут означать что угодно. Даллас, я не знаю, что сказать.
— Я не ищу твоего сочувствия.
— Знаю. Это не в вашем духе.
— Однажды вечером… Мне было восемь лет. Мне потом сказали, что мне было восемь лет. Я сидела взаперти в комнате мотеля, куда он меня привез. Жуткая дыра. Какое-то время я была одна и пыталась найти что-нибудь поесть. Я нашла кусочек заплесневелого сыра. Я умирала с голоду. Мне было страшно холодно, страшно голодно, и я решила, что мне сойдет с рук, если я успею поесть, пока он не вернулся. Но он вернулся, и он был не слишком сильно пьян. Иногда он бывал так пьян, что оставлял меня в покое. Но в тот раз он не был сильно пьян и не оставил меня в покое. — Еве пришлось прерваться, чтобы собраться с силами. — Он ударил меня, сбил с ног. Мне оставалось лишь молиться, что он этим ограничится. Одним только избиением. Но я уже видела, что этим не кончится… Не плачь! Я этого не вынесу, если ты будешь плакать!
— А я не могу слушать без слез, — пробормотала Пибоди, но послушно вытерла слезы одной из шершавых салфеток, прилагавшихся к хот-догам.
— Он навалился на меня. Хотел преподать мне урок. Мне было больно. После каждого раза забываешь, насколько это больно. Пока это не случится снова. Ты и вообразить не можешь. Это невозможно выдержать… Я пыталась его остановить. От этого становилось только хуже, но я ничего не могла с собой поделать. Я не могла это терпеть и поэтому сопротивлялась. Он сломал мне руку.
— О боже… О боже! — Теперь уже Пибоди прижалась лицом к коленям. Она безудержно рыдала, но изо всех сил старалась делать это беззвучно.
— Щелк! — Ева устремила взгляд на озеро, на спокойную воду, по которой скользили хорошенькие лодочки. — Тонкая молодая косточка издает щелкающий звук. Я обезумела от боли. В моей руке каким-то образом очутился нож. Тот самый ножик, которым я соскребала плесень с сыра. Он упал на пол, и мои пальцы нащупали его.
Очень медленно Пибоди подняла зареванное лицо.
— Вы пустили его в ход? — Она вытерла лицо тыльной стороной ладоней. — От души надеюсь, что вы настрогали из этого гада ремешков!
— Да, примерно так я и сделала. — Ева заметила, что на спокойной глади озера появилась легкая рябь. Словно круги расходились. Расходились… — Я просто колола и колола, пока… ну, словом, я оказалась в луже крови. — Она судорожно вздохнула. — Всего этого я большую часть жизни не помнила. Вспомнила только перед самой свадьбой с Рорком.
— А полиция?..
Ева покачала головой.
— Он пугал меня полицией, социальными работниками — всеми, кто мог вмешаться. Я бросила его там, в этой комнате. Смыла с себя кровь и ушла. Я все шла и шла, я прошла много миль, пока не потеряла сознание в каком-то переулке. Там меня подобрали. Очнулась я в больнице. Доктора и копы задавали мне вопросы. Я ничего не помнила, а если и помнила, мне было слишком страшно об этом рассказать. Я была запугана. Оказалось, что у меня нет даже свидетельства о рождении, — никаких записей обо мне они не обнаружили. Официально я не существовала, пока они не нашли меня в том переулке. В Далласе. Поэтому мне дали такое имя.
— Вы сами сделали себе имя.
— Как только увидишь, что это влияет на работу, скажи мне.
— Это уже повлияло на работу. Это сделало вас хорошим копом. Во всяком случае, мне так кажется. Это помогло вам, и теперь вы готовы взглянуть в глаза чему угодно. Вот возьмите этого парня, за которым мы охотимся. Что бы ни случилось с ним в детстве, это было не хуже того, что пережили вы. Ну, хорошо, допустим, что хуже. Но он использовал это как предлог, чтобы убивать, разрушать, причинять боль. А вы использовали то, что случилось с вами, чтобы добиться справедливости для людей, ставших жертвами преступлений.
— Делать свою работу — это не героизм, Пибоди. Это просто работа.
— Вы всегда так говорите. Я рада, что вы мне рассказали. Это значит, что вы мне доверяете как напарнице и как своему другу. Вы можете мне доверять.
— Я знаю, что могу. А теперь давай забудем об этом и вернемся к работе.
Ева встала и протянула руку. Пибоди схватила ее руку, крепко сжала, и Ева рывком подняла ее на ноги.
Ева решила еще раз заехать в морг. Ей хотелось расспросить Морса и еще раз взглянуть на Аннализу Саммерс.
Она застала его в прожекторской за извлечением мозгов из трупа мужчины. «Зря я ела соевый хот-дог, — подумала Ева. — Надо было ехать прямо сюда». Но Морс радостно помахал, приглашая ее войти.
— Смерть без свидетелей. Как вы думаете, лейтенант, насильственная или ненасильственная?
Морс обожал загадывать загадки, и Ева поняла, что ей не отвертеться. Обреченно вздохнув, она подошла и пригляделась к телу поближе. Оно уже начало разлагаться, поэтому она предположила, что смерть наступила за двадцать четыре или даже за тридцать шесть часов до доставки тела в морг и заморозки. В результате покойник выглядел не слишком аппетитно. По оценке Евы, ему было где-то под семьдесят. Мог бы еще пожить.
На левой скуле виднелся синяк, глаза покраснели от полопавшихся кровеносных сосудов. Теперь Ева искренне заинтересовалась и обошла вокруг стола в поисках улик.
— Во что он был одет?
— Пижамные штаны и один шлепанец.
— А где был верх от пижамы?
Морс усмехнулся:
— На кровати.
— А где был он сам?
— На полу возле кровати.
— Беспорядок в доме, следы взлома?
— Никаких.
— Жил один?
— Один.
— Похоже, его хватил удар. Мощное кровоизлияние в мозг. Ну-ка открой ему рот, — попросила она Морса, облаченного в защитную робу. — Оттяни губы.
Морс выполнил просьбу и отодвинулся в сторону, чтобы ей было лучше видно.
— Я бы поговорила с домашней прислугой. Спросила бы, не она ли дала ему на сон грядущий отравленный коктейль, вызвавший кровоизлияние в мозг. Красноватые пятна на деснах и на внутренней стороне губ указывают на то, что он проглотил смертельную дозу какого-то сильного возбуждающего средства. Конечно, подтвердить это сможет только токсикологический анализ. Но если бы он по какой-то причине собирался покончить с собой, он надел бы пижаму и устроился бы в постели поудобнее. Значит, это была насильственная смерть. Где Саммерс?
— Не знаю, зачем они мне все еще зарплату платят! — Морс лукаво улыбнулся. — Молодец, Даллас, кое-чему ты у меня научилась. А Саммерс в холодильнике, работу с ней я закончил. Сегодня утром приходили ее родные и жених. Мне удалось не подпустить их к телу, хотя это было нелегко. Пришлось сказать, что это официально запрещено.
— Информация о глазах держится в секрете, и я хочу, чтобы так оно и было впредь. Даже родственники не должны знать. Они тоже могут проболтаться прессе. Так что никакого доступа никому, кроме участников следствия!
— Но ты сама хочешь снова ее увидеть?
— Да.
— Дай мне минутку, я хочу умыться. Наш друг, — Морс кивнул на стол, — может подождать. — Он прошел к раковине и смыл с рук кровь вместе с изолирующим составом. — Между прочим, ее тело пострадало больше, чем предыдущие.
— Да, он становится все более жестоким раз от разу.
— И убивает все чаще. — Морс обсушил руки, а затем снял одноразовую защитную робу и бросил ее в корзину. Под робой на нем был немыслимо франтоватый костюм с бледно-голубой рубашкой и красным галстуком.
— Мы сжимаем круг. С каждой минутой мы все ближе.
— В этом я не сомневаюсь. — Он подошел к ней и галантно предложил свою руку. — Приступим?
Ева рассмеялась. Никто, кроме Морса, не мог ее рассмешить в этом царстве мертвых.
— Ну ты и тип, Морс! От тебя обалдеть можно.
— Это точно.
Он провел ее в хранилище, проверил записи и открыл один из ящиков в стене. Из ящика вырвалось облачко белого ледяного пара, когда он вытянул поднос с телом.
— На этот раз основные побои пришлись на лицо, — заметила Ева. — Лицо и верхняя часть тела пострадали больше всего. Похоже, он ее оседлал… Оседлал и продолжал избивать.
— Челюсть у нее не сломана, как у Напье, но сломан нос и выбито несколько зубов. Удар по затылку не был смертельным. Неизвестно, очнулась ли она после этого. Надеюсь, что нет. И слава богу.
— Изнасилование, на этот раз еще более жестокое, — пробормотала Ева.
— Если изнасилование можно измерить по степени жестокости, тогда, пожалуй, да. Больше повреждений, травм. Влагалище у нее было меньше, чем у первых двух. А наш убийца щеголяет просто колоссальным предметом.
— Глаза… Надрезы более уверенные, чем в первый раз, но не такие чистые, как во второй.
— Ты действительно здорово навострилась в нашем деле. Когда-нибудь ты точно выживешь меня отсюда. Да. Во всех трех случаях видна довольно опытная рука, но этот расположен где-то посредине между первыми двумя.
— Хорошо. — Ева отступила, чтобы он мог задвинуть ящик и опечатать дверцу.
— Насколько ты близка, Даллас? Все эти хорошенькие женщины нагоняют на меня тоску. Мне не хочется принимать их в этом доме.
— Насколько я близка? Об этом можно будет судить, только когда он окажется за решеткой, — отрезала Ева.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - По образу и подобию - Робертс Нора

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману По образу и подобию - Робертс Нора



Я обожаю Робртс.Все ее романы достойны только высшей оценки.
По образу и подобию - Робертс НораИрина
6.01.2013, 13.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100