Читать онлайн Образ смерти, автора - Робертс Нора, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Образ смерти - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Образ смерти - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Образ смерти - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Образ смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

Дама с многочисленными фамилиями жила в трехуровневой квартире величиной с город Хобокен, штат Нью-Джерси. Панорамное окно во всю стену с видом на Ист-Ривер зрительно увеличивало огромные размеры гостиной. В ясный день, подсчитала Ева, можно было подойти к этой стеклянной стене и полюбоваться островом Райкерс.
Джессика обставила квартиру по своему вкусу, смешав антикварную мебель с ультрасовременной. Результат получился эклектичным и удивительно милым. Ева и Пибоди уселись на пухлых подушках дивана, обитого убийственно-красным бархатом. Хозяйка разлила чай из белого фарфорового чайника, расписанного розовыми бутонами, в умопомрачительно хрупкие чашки, которые страшно было взять в руку.
Чай и блюдо с тонким, как бумага, печеньем подала элегантная горничная, телосложением напоминавшая зубочистку.
– Мы уже раньше встречались раз или два, – начала Джессика.
– Да, я помню.
Теперь, встретившись с ней лицом к лицу, Ева действительно вспомнила. Джессике было за восемьдесят, но она прекрасно выглядела, была стройна и ухожена. Уложенные мягкими волнами короткие темно-золотистые волосы контрастировали с резкими чертами ее лица. Крупные подвижные губы были накрашены нежно-розовой помадой, темно-зеленые проницательные глаза смотрели из-под густых ресниц.
– Вы носите Леонардо?
– Да мне его не поднять, такую здоровую тушу.
Джессика захихикала, как девчонка, и это тоже было очень мило.
– Одна из моих внучек без ума от его дизайнерских вещей. Отказывается носить что-либо другое. Его вещи ей к лицу, как и вам. Я считаю, что люди всегда должны выбирать то, что им идет.
Когда она передала Еве чашку чая, Ева с трудом удержалась, чтобы не сказать, что предпочла бы кружку крепкого кофе.
– Спасибо, что уделили нам время, миссис Чартерс.
– Прошу вас, зовите меня Джессикой. – И Джессика с ослепительной улыбкой протянула чашку Пибоди. – Подарите мне минутку. Могу я спросить? Когда вы вдвоем ведете допрос… Ах нет, погодите, теперь это называется беседой, не так ли? Когда вы беседуете с подозреваемыми, вы их когда-нибудь избиваете?
– Нам это не требуется, – ответила Пибоди. – Лейтенант одним своим видом выбивает из них признание.
Опять раздался звонкий девичий смех.
– О, что бы я отдала за такое зрелище! Я просто обожаю полицейские боевики! Всегда стараюсь вообразить себя на месте преступника, и как из меня выбивали бы показания на допросе. Понимаете, мне просто до безумия хотелось прикончить моего третьего мужа.
– От такого желания лучше удержаться, – заметила Ева.
– Верно. – Джессика улыбнулась своими розовыми лепестками. – Это было бы приятно, но слишком много суеты и грязи. Хотя развод, должна вам сказать, нередко бывает таким же грязным. Простите, я трачу ваше время. Чем могу помочь?
– Стюарт Э. Пьерпонт.
Джессика выгнула бровь.
– Да-да, мне знакомо это имя. Он сделал нечто убийственное?
– Нам очень хотелось бы поговорить с ним. Но тут у нас небольшая проблема: никак не можем его обнаружить.
На лице Джессики отразилось искреннее недоумение, но ее тон остался столь же любезным.
– Его адрес наверняка есть в записях. Я попрошу Лайла проверить его для вас.
– Адрес указан, но он не годится. Если только в здании Королевской оперы и в Карнеги-холле не сдают квартиры постояльцам.
– Правда? – протянула Джессика. Теперь в ее глазах вспыхнул жадный огонек любопытства. – Ну и дела! Мне бы следовало знать.
– Как и что именно вам следовало бы знать?
– Мистер Пьерпонт – весьма эксцентричный человек. Он несколько раз посещал гала-представления и другие мероприятия за последние годы. Не слишком общителен и без малейшей склонности к филантропии. Мне ни разу не удалось выманить у него пожертвование, а я – уж вы мне поверьте! – самый большой в мире спец по выманиванию пожертвований. Побить мой рекорд еще никому не удавалось.
– Посещение гала-представлений и других мероприятий осуществляется по письменному приглашению, не так ли? – спросила Ева.
– Разумеется. Это крайне важно… Ах да, я поняла. Как он получает приглашения, если не на свой адрес? Дайте мне минутку.
Джессика поднялась, прошла по толстому турецкому ковру и натертому до блеска паркету к двери и вышла из комнаты.
– Она мне нравится. – Пибоди взяла печенье. – Немножко напоминает мою бабушку. Не внешне, конечно, и не по стилю жизни, – Пибоди взмахнула рукой с печеньем, обводя огромную комнату. – Но есть в ней вот эта живость. Она не просто знает, что к чему, она всегда, с самого начала все знает. Слушай, печенье просто супер. И такое тоненькое, прямо-таки прозрачное. – Она взяла еще одно печеньице. – В таком печенье не может быть много калорий. Ну, съешь хоть одно, а то я буду чувствовать себя скотиной.
Ева взяла печенье.
– Он не жертвует на «Метрополитен». Посещает мероприятия время от времени, но реальных денег не выкладывает. Билеты стоят дорого, мероприятия стоят дорого, но тут он кое-что получает в обмен на свои деньги. То есть он контролирует свои расходы. Он же помешан на контроле. А когда жертвуешь, это сразу обезличивается, и ты не можешь контролировать, куда уходят твои деньги.
Она вскинула голову, потому что в этот момент вернулась Джессика.
– Загадка разрешилась, но от этого не стала менее загадочной. Лайл утверждает, что по просьбе мистера Пьерпонта всю корреспонденцию, билеты, приглашения, извещения и так далее ему оставляют в кассе театра.
– Это обычная практика? – спросила Ева.
– Отнюдь нет. – Джессика села и взяла свою чашку. – По правде говоря, это весьма необычно. Но мы стараемся идти навстречу нашим постоянным посетителям, даже тем, из которых приходится выжимать пожертвования.
– Когда вы видели его в последний раз или говорили с ним?
– Дайте подумать. Ах да, он посетил наше зимнее гала-представление. Вторая суббота декабря. Помню, как я – уже в который раз! – пыталась убедить его присоединиться к гильдии. Вступительный взнос весьма солидный, но и преимущества очень велики. Он настоящий знаток и ценитель оперного искусства, но он совершенно не заинтересован в финансировании. Скуповат. Кроме того, я несколько раз видела его на спектаклях в театре. Всегда приходит пешком. Даже на машину скупится. И всегда в одиночестве.
– Он когда-нибудь рассказывал вам о своей личной жизни?
– Дайте подумать… – Перебросив ногу на ногу, Джессика принялась покачивать туфелькой. – Когда выманиваешь деньги, разговора о личной жизни просто невозможно избежать. Это существенный элемент стратегии, если можно так выразиться. Давно вдовствует, много путешествует. Утверждает, что посещал оперные спектакли во всех крупнейших театрах мира. Предпочитает итальянскую оперу. О! – Она подняла палец и на мгновение закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. – Помню, как несколько лет назад я пыталась его расспросить. Он выпил пару бокалов вина, и я подумала, может, удастся раскрутить его на этот вступительный взнос. Завела с ним разговор о том, является ли восприятие и понимание искусства, и музыки в частности, врожденным или благоприобретенным даром. Он выбрал второй вариант: сказал, что еще в детстве его научила понимать музыку мать. Я возразила, что в таком случае его понимание, безусловно, было унаследованным. Нет-нет, сказал он, своей родной матери он не знал, эта женщина была второй женой его отца. Она была сопрано.
– То есть она пела, – уточнила Ева. – Профессионально?
– Я задала ему именно этот вопрос. А вот что он ответил… Это было немного странно. Да, она пела, но случай ускользнул от нее, ее время истекло. Я совершенно точно помню, что именно так он и сказал. Я спросила, что случилось, но он извинился и поспешно ушел.
– Лайл может сказать, когда именно мистер Пьерпонт в последний раз забирал свою почту в кассе театра?
– Да, конечно, и тут я вас опередила: я уже задала ему этот вопрос. Не далее как на прошлой неделе.
– Как он платит?
– Лайл говорит, что наличными. Всегда. И сразу отвечаю на ваш следующий вопрос: да, это необычно. Но мы не придираемся к странностям. Он всегда появляется на спектаклях в черном смокинге с бабочкой, и это тоже весьма эксцентрично, как мне кажется. И все его гости одеваются точно так же.
– Гости? – насторожилась Ева. – Вы же говорите, он всегда один.
– Совершенно верно. Я имела в виду те случаи, когда он передает свой билет гостю. – Как любезная и внимательная хозяйка, Джессика подняла чайник и подлила чаю в чашку Пибоди. – Время от времени я вижу других мужчин в его ложе. По правде говоря, гость сидел на его месте в ложе на премьере «Риголетто». Это было на прошлой неделе.
– Вы можете его описать?
– Ммм… Черно-белый. Вот как я описала бы его. Таково было мое впечатление. Черный смокинг – очень чопорный. Белоснежные волосы, бледная кожа. Помню, как я спросила себя, уж не родственник ли он мистеру Пьерпонту. Между ними было сходство, во всяком случае, мне так показалось. Я его не видела ни до, ни после представления, ни в антракте. Может быть, просто не заметила.
– Вы можете установить имена тех, кто обычно сидел в одной ложе с мистером Пьерпонтом?
– Когда в ложе находится мистер Пьерпонт или кто-то из его гостей, там больше никого нет. Он выкупает все места. – Джессика с улыбкой протянула своим гостьям блюдо с печеньем. – И это тоже очень странно, не правда ли?


– Выкупает все места в ложе, – сказала Ева, когда они вновь оказались в машине. – Никого к себе близко не подпускает. Не хочет, чтобы его беспокоили, отвлекали. Или рассматривали с близкого расстояния.
– Поставим наблюдение в опере. – Пибоди вытащила мини-компьютер и напечатала кое-какие заметки. – Может, ему потребуется новая доза.
– Да, поставим обязательно. Его мачеха. Вот кого символизируют все эти женщины. Вот чей портрет он носит в бумажнике. Идеализирует и демонизирует ее в одно и то же время.
– Ты рассуждаешь, прямо как Мира.
– Так само собой выходит. Он убивает ее снова и снова. Вероятно, воссоздает картину ее подлинной смерти. Потом обмывает ее и выкладывает на белой простыне. Ее время истекло, поэтому он устраивает так, чтобы оно истекло для тех, кого выбирает ей на замену. Вот суть дела. И началось все это во время Городских войн. Ее время истекло именно тогда и, я могу пари держать, именно в тот день, который он указал в своих фальшивых документах на имя Пьерпонта как дату смерти своей якобы жены.
– Эта история с женой – обручальное кольцо. Его мачеха, но в то же время женщина его мечты, – сказала Пибоди, словно размышляя вслух. – Его невеста. Он ее не насилует, это опошлило бы мечту. Не сексуальная история, а романтическая. Патология, но романтическая.
– Ну и кто у нас рассуждает, как Мира? Начнем искать женщин, подходящих под описание, умерших в день, указанный в документах Пьерпонта.
– Во времена Городских войн множество смертей не регистрировалось.
– Ее смерть наверняка зарегистрирована. – Ева крутанула руль, перестраиваясь в другой ряд, и скользнула в узкий просвет, вдруг приоткрывшийся в тяжелых тромбах уличного движения. – Уж об этом-то он позаботился. И это было здесь, в Нью-Йорке. Для него Нью-Йорк – начало и конец всего. Если мы найдем ее, она приведет нас к нему.


Ева слышала внутренние часы, тикающие у нее в голове, безостановочно отмеряющие время. Она думала об Ариэль Гринфельд.


У Ариэль в голове не укладывалось, как можно испытывать такую боль и выжить. Даже когда он остановился, – а ей казалось, он никогда не остановится! – ее тело продолжало гореть и кровоточить.
Она плакала, она кричала, в глубине души сознавая, что ему это нравится. Ее беспомощные крики, отчаянные рыдания и безуспешные попытки высвободиться забавляли его.
И вот теперь она лежала, все еще дрожа от шока, пока в воздухе звучали сплетающиеся голоса, поющие что-то на языке, которого она не понимала. «По-итальянски? – подумала Ариэль, изо всех сил стараясь сосредоточиться, не потерять сознания. – Да, скорее всего по-итальянски». Он включал музыку, пока причинял ей боль, и ее вопли заглушали голоса, когда его жуткие ножики и крючочки впивались в ее тело.
Ариэль представила себе, как она могла бы испробовать такой ножичек на нем. Она никогда не замечала за собой склонности к насилию. По правде говоря, на курсах самообороны, куда ее уговорили записаться две подружки, она потерпела плачевный провал. Она вспомнила, как подруги дразнили ее слабачкой. И она смеялась вместе с ними. Все они тогда смеялись, ни на минуту не веря, что кому-нибудь из них когда-нибудь придется применять на практике разученные на занятиях приемы – удары, пробросы, пинки.
Она была всего лишь кондитером! Она любила готовить и печь, создавать красивые праздничные торты, выпекать печенье и сдобные булочки, от которых у людей улучшалось настроение. Она была хорошим, добрым человеком, разве не так? Она не могла вспомнить случая, когда хоть раз причинила кому-нибудь боль.
Да, она покуривала анашу, когда была подростком. С юридической точки зрения, это, конечно, правонарушение. Но она никогда никому не причиняла вреда.
А вот теперь Ариэль обнаружила, что одна только мысль о том, как причинить вред ему, притупляет ее боль. Когда она представляла, как вырвется из пут, схватит один из этих ножичков и воткнет в его пухлый животик, ей становилось не так страшно.
Она не хотела умирать в таких жутких мучениях. Кто-нибудь придет, твердила себе Ариэль. Надо держаться, надо выжить. Кто-нибудь придет и спасет ее.
Когда он вернулся, все у нее внутри сжалось. Слезы подступили к горлу и выплеснулись из глаз. Ариэль заплакала.
– Приятный был перерыв, не правда ли? – проговорил он этим своим чудовищно любезным голосом. – Но нам нужно возвращаться к работе. Что ж, посмотрим, что тут у нас?
– Мистер Гейнс!
«Не кричи, – приказала себе Ариэль. – Не вздумай его умолять. Ему это нравится».
– Да, дорогая?
– Почему вы выбрали меня?
– У тебя миловидное личико и чудесные волосы. Хороший мышечный тонус в руках и ногах.
Он взял маленькую переносную горелку. Ей пришлось подавить стон, когда он включил огонь. Горелка тихо зашипела, он прикрутил пламя до точечного огонька.
– И это все? Я хочу сказать, может, я что-то сделала?
– Сделала? – рассеянно переспросил он.
– Я что-нибудь сделала, чтобы вас расстроить, что-то такое, из-за чего вы рассердились на меня?
– Вовсе нет. – Он повернулся с доброй улыбкой, держа в руке шипящую пламенем горелку.
– Дело в том, мистер Гейнс, что я знаю, вы сделаете мне больно. Я не могу вас остановить. Но не могли бы вы объяснить мне, почему вы это делаете? Я просто хочу понять, за что вы хотите причинить мне боль.
– Надо же, как интересно! – Он окинул ее изучающим взглядом, склонив голову набок. – Она спрашивает, Она всегда спрашивает, почему. Но Она выкрикивает свой вопрос. Она никогда не спрашивает вежливо.
– Она всего лишь хочет понять.
– Ну что ж… Что ж… – Он отключил горелку, и Ариэль испустила вздох облегчения – громадный, как геологический сдвиг. – Это что-то новенькое. Я люблю новизну. Она была прекрасна, понимаешь?
– Она была прекрасна?
Ариэль облизнула пересохшие губы. А он тем временем подтянул к себе табурет и сел, чтобы их глаза оказались на одном уровне. «Как может такое чудовище выглядеть таким обыкновенным? – удивилась Ариэль. – Такой жестокий, как он может казаться таким вежливым и милым?»
– Ты очень хорошенькая, но Она… Она была изумительна. А когда Она пела, Она была просто божественна.
– А что… что она пела?
– У Нее было сопрано. Многослойный голос.
– Я… я не понимаю, что это значит.
– Ее голос звучал божественно. Эти чистые высокие ноты… они как будто сами собой изливались из Ее горла. Великолепная колоратура, нежность лирического сопрано в сочетании с мощью и глубиной драматического. Ее диапазон… – Слезы навернулись ему на глаза, он прижал пальцы к губам и поцеловал кончики. – Я мог бы слушать Ее часами… Да что я говорю, я и слушал Ее часами! Она аккомпанировала себе на рояле, когда пела дома. Она пыталась меня учить, но… – Он с грустью улыбнулся и беспомощно вскинул обе руки. – У меня нет способностей к музыке, есть только огромная любовь к Ней.
«Пока он говорит, он не причиняет мне боль, – подумала Ариэль. – Надо заставить его говорить».
– Это опера? Я ничего не знаю об опере.
– Ты думаешь, что это нудное, скучное, старомодное зрелище?
– Я думаю, что опера прекрасна, – осторожно возразила Ариэль. – Просто я никогда раньше не слушала ее внимательно. Она пела в опере? – «Вопросы, – сказала себе Ариэль, – надо задавать ему вопросы, надо тянуть время. Пусть отвечает». – И у нее… у нее было сопрано? Вы говорите, у нее был многослойный голос. То есть не только сопрано? Какой-то еще? Вы говорите, у нее был большой диапазон?
– Да-да, совершенно верно. Просто невероятный диапазон. У меня сохранилось множество Ее записей. Я не проигрываю их здесь. – Он окинул взглядом комнату. – Это было бы некорректно.
– Мне очень хотелось бы услышать ее пение. Хотелось бы услышать ее многослойный голос.
– Тебе хотелось бы? – В его взгляде блеснуло лукавство. – А ты хитрая. Она тоже была хитрая.
Он встал и снова взялся за свою горелку.
– Подождите! Подождите! Можно мне послушать ее пение? Может быть, я бы поняла, если бы услышала. Кем она была? Кем она была для… О боже, боже, прошу вас! – Ариэль попыталась отпрянуть от язычка огня на конце горелки, которым он чуть ли не игриво провел по ее руке.
– Нам придется отложить разговор на более поздний час. А сейчас нам действительно пора работать.


Вернувшись в управление, Ева направилась к Фини.
– Шатенки в возрасте от двадцати восьми до тридцати трех, умершие в указанное здесь время в Нью-Йорке, Нам нужны имена, последний известный адрес, причина смерти.
– Записи на тот период довольно отрывочны, – покачал головой Фини. – Множество смертей остались незарегистрированными, многие люди не были опознаны или опознаны ошибочно.
– Копай. Именно она откроет нам замки к этому делу. Я сбегаю к Янси, посмотрю, удалось ли ему составить портрет по фото в бумажнике.
Чтобы дать Янси побольше времени, Ева сначала отправилась к Уитни и попросила дать ей еще людей для наблюдения в «Метрополитен-опера».
– Будет сделано. Вы нужны мне в полдень на пресс-конференции.
– Майор…
– Если вы думаете, что я не знаю, какая у вас нагрузка, сколько всего на вас давит, вы ошибаетесь. – Вид у него был такой же раздраженный, как и у нее самой. – Тридцать минут. Я все сведу к тридцати минутам, но, если только вы не поедете арестовывать сукина сына, извольте быть там. Нам необходимо что-то скормить журналистам.
– Да, сэр.
– Подтвердите новую существенную информацию, которую вы дали Надин этим утром, скажите о круглосуточной посменной работе. Хочу, чтобы вы выразили уверенность в том, что Ариэль Гринфельд будет найдена живой.
– Я так и сделаю, майор. Я в это верю.
– Вот пусть и они увидят, что вы в это верите. Свободны. Да, еще одно, лейтенант. Если я узнаю, что вы высунули нос из этого здания без бронежилета и прослушки, я с вас шкуру спущу. Вот этими самыми руками.
– Ясно.
Какая же это досада! Ну как он догадался, что она обдумывает возможность забыть бронежилет? Ева терпеть не могла эту чертову штуку. Но она ощутила невольное уважение к человеку, так хорошо знавшему своих подчиненных.
Ева вошла в отдел Янси и увидела, что он работает с «персиком» Бакстера. Янси перехватил ее взгляд еще до того, как Ева пробилась к нему сквозь лабиринт рабочих станций. Он встал, улыбнулся и что-то сказал свидетельнице, после чего двинулся навстречу Еве.
– Мне кажется, мы движемся вперед. Его она описала точно, фото видела только мельком. Мы над этим работаем, Даллас. Дай нам больше времени, не дави на нас.
– Можешь дать мне его?
– Уже выслал на компьютер к тебе в кабинет. Небольшие отличия в лицевой структуре по сравнению с версией Трины. Другие волосы и брови. Мой глаз говорит, что это тот же парень.
– Ну, раз твой глаз так говорит, с меня этого довольно. Когда получишь портрет женщины, перешли его мне и Фини. Сделай это, Янси. Этот портрет может стать козырным тузом в игре.
К тому времени как Ева добралась до своего отдела, ее нагнала вышедшая из конференц-зала Пибоди.
– Сконтактировалась с Моррисом, как и было велено. Он едет сюда с результатами токсикологии. Звонили Дженкинсон и Пауэлл. Они в магазине при спа-центре. Одна продавщица думает, что вроде бы видела там когда-то нашего типа.
– В моем компе новый портрет, совсем свежий. Перебрось его им, пусть покажут в магазине и в спа-центре.
– Есть.
– Лейтенант Даллас?
Ева и Пибоди дружно обернулись. Ева узнала маявшегося похмельем соседа Ариэль. Как его… Эрика.
– Вы Эрик, верно?
– Да. Мне надо с вами поговорить. Я должен знать, что происходит. Эта женщина, Джулия Росси… Она мертва. Ариэль…
– Я с ним поговорю, – предложила Пибоди.
– Нет, я сама. Ты давай перебрось портрет Дженкинсону. Давайте присядем, Эрик.
У нее не было времени, чтобы вести его в кафетерий. Ей не хватило духу просто выставить его. Она отвела его к одной из скамеек у входа в ее родной убойный отдел.
– Вы встревожены и расстроены, – начала Ева.
– Встревожен? Расстроен? Да я просто в ужасе! Я с ума схожу от страха! Он схватил ее. Этот маньяк захватил Ариэль. Говорят, он их пытает. Он мучает ее, а мы тут с вами сидим.
– Нет, мы тут не просто сидим. Все копы, брошенные на это дело, работают над ним.
– Она – не дело! – Его голос поднялся до крика и запнулся. – Черт побери, она же человек. Она – Ариэль.
– А вы хотите, чтобы я приукрасила картину? – Ева говорила нарочито резко, чтобы пресечь в корне любую возможность истерики. – Если хотите, чтобы вас утешили, погладили по головке, вы ошиблись адресом. И вам не ко мне нужно обращаться. Я могу сказать вам только одно: все, что у меня есть, брошено на это дело, все полицейские силы в этом задействованы. Если вы думаете, что мы не знаем, кто она такая, вы ошибаетесь. Если вы думаете, что ее лицо не сидит гвоздем в башке у каждого копа, брошенного на это дело, вы ошибаетесь.
– Я не знаю, что мне делать. – Его руки самопроизвольно сжались в кулаки и забарабанили по коленям. – Я не могу оставаться в этом подвешенном состоянии. Не переношу этой неизвестности. Не знаю, что делать, чем помочь. Она же там, наверно, с ума сходит от страха.
– Да, ей, наверно, очень страшно. Не буду морочить вам голову, Эрик. Ей страшно, ей, наверно, больно. Но мы ее обязательно найдем. А когда мы ее найдем, я позабочусь, чтобы вам немедленно дали знать. Я позабочусь, чтобы вы первым узнали, что она в безопасности.
– Я люблю ее. Я ей никогда не говорил. Я и себе не говорил, – признался Эрик с долгим судорожным вздохом. – Я люблю ее, а она и не догадывается.
– Можете ей сказать, когда мы вернем ее вам. А сейчас идите домой. Или, еще лучше, идите к кому-нибудь из друзей.
Отправив его восвояси, Ева вернулась в конференц-зал, прошла прямо к рабочей станции Рорка, схватила его бутылку с водой и жадно глотнула.
– Угощайся, – усмехнулся он.
– Глотнула «колесо» пару часов назад. Всегда меня после этого жажда мучит. И… – Ева повела плечами. – Нервничаю. Адрес, адрес, адрес, – нетерпеливо потребовала она, и он улыбнулся.
– У меня есть для тебя несколько адресов, но дай мне еще поработать, я хочу укоротить список. Что слышно насчет оперы? Есть что-нибудь?
– Все пока кусочками. Я начинаю лучше понимать его… и женщину, которую он воссоздает. Как только мы ее идентифицируем, скажу тебе больше. С ней тоже есть подвижки, но надо точно узнать, кто она такая, тогда и его найдем. Извини, мне пора. Иду трепать языком на пресс-конференции.
Ева заторопилась к выходу и чуть не налетела на Морриса.
– Извини. – Проклятая таблетка вызывала у нее такое ощущение, будто она вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. – Что там у тебя? Только говори на ходу, я на пресс-конференцию опаздываю.
– Энергетическая пилюля?
– А что, так заметно?
– Когда речь идет о тебе, да, заметно. Он вводил ей допамин и лоразепам. Мы этих препаратов ни разу раньше не выявляли.
– Как они действуют? – Ева пожалела, что не захватила с собой бутылку Рорка. – Они должны были ее отключить?
– Я бы сказал, он рассчитывал на противоположный результат. Их иногда используют для вывода из кататонии.
– Ну ладно, предположим, она отключилась, а он пытался вывести ее из этого состояния. Хотел продлить ход часов.
– Я согласен, – кивнул Моррис. – И все же, если она впала в настоящую глубокую кататонию, он мог бы – в потенциале – продлить ее время еще на несколько часов. Возможно, даже на несколько дней.
– А где ж тут кайф? – возразила Ева. – Если он не получает от нее никакой реакции? Если она не участвует в процессе?
– И опять-таки я согласен. Это подтверждается тем фактом, что у нее на теле обнаружено не так много повреждений, как у других. Он не смог вернуть ее к жизни. Он махнул рукой и сдался.
– Я думаю, вряд ли можно взять допамин и этот… как его?
– Лоразепам, – подсказал Моррис.
– Ну да. В общем, эти штуки. Их же, наверно, нельзя купить в соседней аптеке.
– Нет. И врач не пропишет ни то, ни другое для домашнего применения. Эти лекарства дают больным только лицензированные профессионалы в больничных условиях.
– Может, он врач или какой-то медик. А может, выдает себя за медика. – «Умеет прикидываться, – подумала Ева. – Отлично играет свои роли». – Может, он взял эти препараты в больнице, в поликлинике, в медцентре. Но раз он никогда их раньше не использовал, с какой стати ему держать их у себя про запас? Он бы не стал, – заключила Ева, не давая Моррису вставить слово. – Если же он их попросту где-то выкрал, значит, это было перед прошлыми выходными и не где-нибудь, а здесь, в Нью-Йорке.
– Самый вероятный источник – какое-нибудь психиатрическое отделение клиники.
– Отдай все это Пибоди, хорошо? Надо провести проверку по всем городским точкам, где держат эти лекарства для психов. Передай ей, чтоб задействовала Миру, если ей понадобится смазка или мнение эксперта. Такие «колеса» по закону полагается держать под замком. Это же предмет строгой отчетности.
– По закону, – согласился Моррис. – Но на практике часто бывает иначе.
– Надо отследить. Начнем с полных отчетов всех этих медицинских учреждений. Пусть напишут, сколько у них хранится этой дряни, как ее там… Сколько осталось с последней ревизии. Если будут разночтения, начнем выяснять.
– Я могу этим заняться, – предложил Моррис. – Доктор мертвецов все равно доктор, – добавил он, увидев, что Ева нахмурилась. – Думаю, в этом деле я могу помочь.
– Отдай все это Пибоди, – повторила Ева. – Поработай с ней. Я тебе перезвоню, когда закончу здесь.


В конференц-зале Рорк сохранил, скопировал и распечатал список недвижимости. Потом вынул свой ППК и подключился к последним нескольким минутам пресс-конференции Евы. При этом он вышел в коридор, чтобы купить в автомате новую бутылку воды. Вид у Евы был решительный и суровый. И, если знать ее так же хорошо, как он ее знал, слегка измученный.
Если это не кончится в самом скором времени, она надорвется, решил Рорк. Загонит себя, пока не рухнет в буквальном смысле слова. И на сей раз нет никакого смысла ее ругать или запугивать: он сам слишком глубоко погрузился в это дело. Он отключил изображение, когда она закончила, и перешел в меню коммуникаций.
Если он закажет дюжину порций пиццы, ей придется съесть хоть кусочек. Да и ему самому, разрази его гром, не помешало бы что-нибудь съесть. Время-то за полдень.
Вернувшись к своей рабочей станции, Рорк снова взглянул на составленный список. Ритуальная фирма Лоуэлла в Нижней Восточной части города. Там будет проходить прощание с Сарифиной Йорк. Сегодня, вспомнил Рорк. Надо бы пойти, подумал он. Отдать последний долг.
Он позвонил в ритуальную фирму со своего компьютера и уточнил время прощания. Если не удастся вырваться с работы – а живые все-таки важнее мертвых, – надо будет хотя бы послать цветы. Непременно. Обязательно.
Рорк записал время, адрес, номер зала, в котором должно было состояться отпевание. На компьютерной странице, отметил он, имелась очень удобная отсылка к ближайшему цветочному магазину. Да, очень удобно и массу времени можно сэкономить, подумал Рорк, но он предпочитал обратиться за помощью к своей верной секретарше Каро.
Он задумчиво взглянул на отсылку к истории фирмы Лоуэлла и нажал на соответствующую кнопку. Возможно, здесь можно почерпнуть больше информации, чем в стандартных данных, уже извлеченных им из архивов.
Через несколько мгновений его взгляд стал холодным и острым, а кровь вскипела. Рорк посмотрел на Фини, погруженного в собственный поиск.
– Фини, мне кажется, я кое-что нашел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Образ смерти - Робертс Нора

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122Эпилог

Ваши комментарии
к роману Образ смерти - Робертс Нора


Комментарии к роману "Образ смерти - Робертс Нора" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100