Читать онлайн Обожествлённое зло, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обожествлённое зло - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обожествлённое зло - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обожествлённое зло - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Обожествлённое зло

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 28

Проституткой Мона Шерман была первоклассной. С четырнадцати лет она зарабатывала себе на жизнь, торгуя собственным телом. Ей нравилось думать, что она таким образом выполняет полезное для общества дело. И выполняет его хорошо. Она гордилась своей работой и всегда руководствовалась правилом, что клиент всегда прав. Как хороший запасной игрок в бейсболе, Мона умела и была готова исполнять все, что от нее требовалось. За двадцать пять баксов в час Мона с полной гарантией удовлетворяла любые вкусы того, кто ей за это платил.
Она считала себя своего рода феминисткой. В конце концов, она ведь была деловой женщиной, которая сама составляла себе рабочее расписание и выбирала клиентуру. Она пришла к выводу, что ее уличный опыт несомненно заслуживал ученой степени по экономике.
У Моны было свое постоянное место на углу и постоянный приток устойчивой клиентуры. Она была миловидной женщиной, дружелюбной до, во время и после деловых взаимоотношений. Со своим десятилетним опытом она понимала важность отношений с потребителем.
Скорее ей даже нравились мужчины, независимо от их телосложения, индивидуальности или потенции. За исключением копов. Их она ненавидела из принципа – из того принципа, что они вмешивались в ее неотъемлемое право зарабатывать себе на жизнь. Раз уж она решила зарабатывать, торгуя своим телом, это ее личное дело. А копы под настроение норовили затолкать ее в каталажку. Однажды она из-за них побывала там.
Поэтому, когда ей предложили в сто раз больше ее обычной таксы только за то, чтобы сообщить одному копу некую смесь правды и лжи, Мона, с готовностью согласилась.
Половину суммы она получила наличными сразу. Ей переслали деньги по почте. Будучи деловой женщиной, она положила их в банк на шестимесячный депозит, чтобы получить порядочные проценты. На эти деньги и оставшуюся половину Мона собиралась провести следующую зиму в Майами. Устроить себе каникулы.
Она не знала, от кого именно эти деньги, но знала, откуда они. Благодаря своей профессиональной связи с Биффом Стоуки, Мона как-то заработала пару лишних монет участием в групповой оргии с кучкой психов в масках. Она знала, что мужчины любили играть в разного рода чудные игры и ничему не удивлялась.
Как и было условлено, она связалась с шерифом Раф-ферти и сказала ему, что владеет информацией, которая может его заинтересовать. Договорилась встретиться с ним на живописной смотровой площадке у семидесятой автострады. Она не хотела принимать полицейского у себя в комнате. Ей надо было заботиться о своей репутации.
Когда она подъехала на своем разбитом «Шеветте», он уже был там.
Неплохо выглядит для полицейского, подумала Мона и повторила про себя заученные фразы. Она отлично их помнила. Мона улыбнулась. Может ей стоит попробовать себя в Голливуде вместо Майами.
– Вы Рафферти?
Кэм обвел ее взглядом. Длинноногая и худая в своем будничном одеянии, состоящем из шорт и узкой майки. Короткая стрижка, концы волос высветлены. Если бы не морщины вокруг глаз и рта, ей нельзя было бы дать ее лет.
– Да, я Рафферти.
– А я Мона. – Улыбнувшись, она сунула руку в красный кошелек, болтавшийся у нее на груди, и вынула сигарету «Вирджиния Слим». – Огонек найдется?
Кэм вытащил спички и зажег одну. Подождал, пока не пройдет мимо семейство из четверых человек, которые в поисках туалета пререкались между собой. – Что ты хочешь мне рассказать, Мона?
– А Бифф в самом деле был твоим отцом?
– Он был моим отчимом.
Она прищурилась сквозь сигаретный дым. – Ага. Действительно, никакого семейного сходства. Я хорошо знала Биффа. У нас с ним было то, что можно назвать тесным деловым сотрудничеством.
– Вот как это называется?
Без всяких сомнений он был настоящий коп. Мона отставила сигарету и аккуратно стряхнула пепел на землю. – Время от времени он наезжал в город и тогда мы отлично развлекались. Мне действительно жаль, что он умер.
– Если бы я знал, что вы с ним были так близки, я бы позвал тебя на похороны. Но давай ближе к делу. Ты ведь не для того вызвала меня сюда, чтобы рассказывать, что Бифф был твой постоянный клиент.
– Я просто выражаю свое соболезнование. – Он уже вызывал у нее нервную дрожь, как будто она была актрисой в день премьеры. – Я бы выпила чего-нибудь прохладительного. Там внизу есть автоматы. – Она уселась на каменную стену спиной к горам и равнине. Склонив голову набок и зазывно глядя на него, она произнесла:– Почему бы тебе не купить мне чего-нибудь выпить, Рафферти? Только, смотри, чтобы это был диетический напиток. Мне ведь надо следить за фигурой.
– Я сюда не в игры играть пришел.
– Мне будет легче говорить, если я смочу горло.
Он бесился от нетерпения. Из двух линий поведения он мог выбрать одну. Либо вести себя совершенно твердолобо, сунуть ей в нос жетон шерифа и пригрозить забрать в участок на допрос. Или же пойти купить ей этот чертов напиток и убедить, что ей удалось провести его.
Постукивая сигаретой по зубам, Мона смотрела, как он уходит. У него глаза полицейского, подумала она. Из тех, кто сразу способен вычислить потаскуху, даже если та наденет монашеское одеяние и станет читать молитву. Ей придется быть осторожной, очень осторожной, если она рассчитывает на остальные 1250 долларов.
Когда он вернулся с диетической кока-колой, Мона сделала медленный затяжной глоток. – Сначала я не знала, звонить тебе или нет, начала она. – Я не люблю копов. – Говоря чистую правду, она почувствовала себя увереннее. – В моем деле девушка прежде всего должна заботиться о себе.
– Но ты все-таки мне позвонила.
– Да, потому что это мне не давало покоя. Из-за этого я и клиентам своим уделяла мало внимания. – Сделав глубокую затяжку, она выпустила дым через ноздри. – Я прочитала в газетах о том, что случилось с Биффом. На меня жутко подействовало то, что его забили до смерти. Со мной он был всегда щедр.
– Надо думать. Так что дальше?
Она снова стряхнула пепел с сигареты. Мимо проследовало то самое семейство, устало забралось в свой домик на колесах и отправилось в сторону севера. – Ну, я просто никак не могла выбросить это из головы. Все время думала, как ужасно досталось бедняге Биффу. Но это ведь было несправедливо. А ты знаешь, что он был замешан в темных делишках?
– Каких именно?
– Наркотики. – Она медленно затянулась, наблюдая за ним. – Вот что я тебе скажу, сама я не употребляю этой гадости. Ну, может, иногда немного травки, но никаких сильных наркотиков. На моих глазах масса девчонок сгорела от этого. А я ценю свое тело.
– Конечно, это святое. Так к чему ты клонишь, Мона?
– Бифф часто хвастал своим побочным занятием, особенно после того, как он удовлетворял свои желания. Похоже, у него был контакт в Вашингтоне с одним гаитянином. Бифф был перевозчиком наркотиков.
– Как зовут того гаитянина?
– Бифф звал его Ренё и говорил, что это по-настоящему крутой парень. Большой дом, дорогие машины, множество женщин. – Она поставила банку колы на стенку и с удовольствием продолжала. – Биффу ужасно хотелось всего этого. Он сказал, что если бы ему удалось крупно заработать, он бы уже не нуждался в Ренё. В последний раз, когда я его видела, он сказал, что начал действовать самостоятельно, что у него есть партия товара и он сам ею распорядится без Ренё. Он болтал, что, может, мы даже слетаем на Гавайи, – закончила она, решив немного приукрасить свой рассказ. Ей всегда хотелось побывать на Гавайях. – А через пару дней я читаю, что он скончался. Бифф, то есть.
– Ага. – Он изучающе посмотрел на нее. – А как так вышло, что ты столько времени ждала, прежде чем связалась со мной?
– Я ведь уже сказала тебе, терпеть не могу полицейских. Но Бифф был таким хорошим парнем. – Для пущего эффекта Мона попыталась выдавить слезу, но этого у нее не получилось. – Я прочитала, что он якобы изнасиловал и убил какую-то девчонку. Но я этому не верю. Зачем ему насиловать подростка, когда он знал, что за плату получит женщину? Поэтому, я теперь думаю, а не Рене ли пришил их обоих? Ну, а так как Бифф был такой хороший клиент я решила, что должна кому-то рассказать все это.
Все звучало очень складно. – Бифф когда-нибудь заговаривал с тобой о религии?
– Религии? – Она с трудом сдержала улыбку. Ее предупреждали, что такой вопрос обязательно прозвучит, и научили, как на него ответить. – А забавно, что ты это спрашиваешь. Этот Рене увлекался какой-то чертовщиной.
Дьяволопоклонством, Санта, Сантер…
– Сантерией?
– Ага. Вот-вот. Сантерия. Что-то гаитянское, кажется. Бифф считал, что это очень здорово. Тут и мандраж и секс. Пару раз он приносил в комнату черные свечи, а я изображала девственницу. – Она ухмыльнулась. – Кто платит, тот и заказывает музыку.
– Верно. А он когда-нибудь говорил о совокуплении с настоящей девственницей?
– Ценность девственниц преувеличена, шериф. Когда мужчина платит наличными, он рассчитывает на опытную женщину. Бифф, конечно, любил кое-какие необычные вещи, ну, в атлетическом плане, понимаешь? А девственница просто будет лежать с закрытыми глазами. На твоем месте я бы занялась этим Ренё.
– Я так и сделаю. Будь поблизости, Мона.
– Ну, пока. – Она провела рукой по бедру. – Я всегда поблизости.
Кэму все это не понравилось. Совершенно не понравилось. Полиция округа Колумбия подняла для него досье на этого гаитянина Ренё Кассаньоль, он же Ренё Кастель, он же Роберт Касл имел такой длинный список правонарушений, что хватило бы дотянуться до Карибского моря. Он однажды отсидел за хранение наркотиков, но другие обвинения отпали. Его арестовывали или допрашивали по десяткам разных обвинений, от распространения зелья до контрабанды оружия, но ему всегда удавалось вывернуться. Сейчас он как раз проводил время в Диснейленде, и для того, чтобы его передали из того штата, понадобилось бы нечто более серьезное, чем слова проститутки.
Зачем же крупному наркодельцу похищать и убивать какую-то беглянку? Из-за его религиозных отклонений? Это возможно, допускал Кэм. Он не мог игнорировать очевидного. Но станет ли человек с гаитянским опытом совершать такую неуклюжую ошибку, как эксгумирование трупа, чтобы указать пальцем на кого-то другого? Тут что-то не сходилось. Человек, подобный Ренё, хорошо осведомлен о полицейской процедуре.
Во всяком случае Кэм почувствовал во всем этом какое-то надувательство. Теперь он хотел побольше выяснить о связи Моны с убийцей Карли Джеймисон.
Он снова взял то досье и перечитал его. Была уже середина июля, недели летели чертовски быстро. Когда вошел Боб Миз, он закрыл папку. – Привет, Кэм.
– Привет, Боб. Что у тебя за дело?
– Тут у меня одна штуковина. – Он почесал указательным пальцем лысину. – Ты ведь знаешь, я довольно много всего купил у твоей мамаши – мебель, несколько ламп, стекло. Кстати, она нормально добралась до Теннесси?
– Уехала поездом вчера вечером. Какая-нибудь проблема с вещами, которые ты купил?
– Я бы не назвал это проблемой. Просто я чистил комод – уже нашелся и покупатель. Отличная вещь из дуба. Сделан примерно в 1860 г.
– Семейная реликвия.
– Над ним надо было немного поработать. – Боб неловко задвигался. Он знал, как болезненно переживают люди продажу семейных реликвий. Ему надо было по ряду причин проявить тут особую осторожность. – Ну так вот, я вытаскивал ящики, чтобы их немного пошлифовать, и наткнулся на вот это. – Он вытащил из кармана книжечку. – Была приклеена лентой к нижнему ящику. Не знал, что и подумать, вот и принес сюда.
Кэм взял ее и понял, что это была банковская расчетная книжка. Счет в банке штата Виргиния.
Джек Кимболл или И. Б. Стоуки. Первый вклад, огромная сумма в пятьдесят долларов, был сделан за год до смерти Кимболла. В год, мрачно припомнил Кэм, когда тот участок земли был продан под торговый центр. Были еще вклады и изъятия со счета, продолжающиеся и после смерти Кимболла вплоть до месяца, предшествующего смерти Биффа.
Боб откашлялся. – А я и не знал, что у Джека и Биффа был, ну, общий бизнес.
– А ведь похоже, что так, верно?
Счет в свое вермя доходил до ста тысяч, а после того, как с него снимали деньги в последний раз, на нем осталось менее пяти.
– Ценю, что ты принес это сюда, Боб.
– Решил, что так будет лучше. – Он боком двинулся к двери. – Думаю, что если бы Бифф был жив, у него была бы масса неприятностей, – торопливо проговорил он.
– Похоже на то. – С задумчивым видом Кэм разглядывал торговца стариной. – Думаю, что излишне предупреждать тебя о том, чтобы ты помалкивал обо всем этом.
У этого Боба хватило совести покраснеть. – Кэм, ты же знаешь, что я умею молчать, но когда я наткнулся на это, Бонни Сью как раз оказалась рядом. Откуда мне знать, кому она уже рассказала.
– Вот именно, – пробормотал Кэм. – Еще раз благодарю.
Он откинулся в кресле, похлопывая по ладони книжкой и раздумывая, как лучше показать ее Клер.
Клер вернулась домой уже в сумерках, злая и подавленная. Больше часа она разговаривала с хирургом Лайзы. Вторая операция была позади, и ногу Лайзы поместили в обычный белый гипс, на котором уже расписались родственники, друзья и почти весь медперсонал третьего этажа.
Не пройдет и недели, как она вернется в Филадельфию.
Но на балетную сцену ей уже никогда не вернуться.
Никакие споры или уговоры не заставили доктора Сью изменить свой прогноз. При тщательном уходе и лечении Лайза сможет нормально ходить, даже немного танцевать. Но ее колено никогда не сможет выдержать балетную нагрузку.
Клер сидела в машине у обочины перед своим домом, уставившись в скульптуру на дорожке, постепенно обретающую форму. Женщина, стремящаяся к звездам и достигающая их.
О, черт.
Она посмотрела на свои руки, медленно сжимая и разжимая ладони, поворачивая их. Что бы чувствовала она, если бы больше не смогла заниматься скульптурой? Никогда бы не могла взять в руку молоток, паяльную лампу или резец?
Пустоту, смерть, гибель. Лайза лежала в постели, в глазах ее была боль, но голос звучал твердо.
– Мне кажется, я давно это поняла, – сказала она. – Все-таки лучше знать наверняка, чем гадать, надеяться.
Нет, нет, думала Клер, с треском захлопывая дверцу машины. Терять надежду всегда нелегко. Она остановилась перед скульптурой, разглядывая ее в угасающем свете. Форма лишь намечалась, удлиненная, тонкая, с поднятыми вверх изящными руками, расставленными пальцами. Стремящаяся ввысь. Но в своем воображении она уже видела ее завершенной с чертами лица как у Лайзы.
«Она могла сделать это», – подумала Клер. Она могла придать лицу статуи черты Лайзы, ее изящество и мужество. Может быть, это станет чем-то значительным. Глядя себе под ноги, она прошла в дом.
Звонил телефон, но она не взяла трубку. Ей все еще не хотелось ни с кем разговаривать. Не включая света, она прошла через кухню в гостиную, мечтая заснуть и забыться.
– Я ждал тебя.
Эрни поднялся, тень среди теней, и стоял, выжидая. От неожиданности она вздрогнула, но затем успокоилась и уже посмотрела на него как взрослый на ребенка.
– Обычно люди ждут на улице, пока их не пригласят войти. – Она потянулась включить лампу.
– Не надо. – Он быстро подошел, накрыв ее руку своей ладонью. Та была холодной и потной. – Нам не нужен свет.
К ее раздражению теперь добавилось что-то вроде страха. Она подсказала себе, что окна открыты, и закричав, она сможет позвать на помощь соседей. И что он всего лишь мальчик. Она высвободила свою руку. Запутавшийся в своих сексуальных переживаниях, но всего лишь мальчик.
Но не убийца. В это она не могла поверить. Не осмеливалась.
– Ладно, Эрни. – Она непринужденно отошла и подвинула кушетку между ними. – В чем дело?
– Ты должна была стать той самой. Ты так смотрела на меня.
– Я смотрела на тебя по-дружески. Вот и все.
– Ты должна была стать той, – упрямо повторил он. Она была его надеждой. Возможно, последней. – Но ты пошла с Рафферти. Позволила ему обладать тобой.
Жалость, сначала охватившая ее сердце, тут же испарилась. – Мои отношения с Кэмом не подлежат обсуждению. Это мое личное дело.
– Нет. Ты должна была быть моей.
– Эрни. – Терпение, сказала она себе. Терпение и логика. – Я на десять лет старше тебя, и мы знакомы лишь пару месяцев. Мы оба знаем, что я никогда не делала ничего такого, позволяющего тебе думать, что я предлагаю что-либо помимо дружбы.
Он несколько раз медленно покачал головой, устремив на нее пристальный взгляд темных глаз. – Ты была послана. – В голосе послышались плачущие нотки, так свойственные юности. Это смягчило ее.
– Послана? Эрни, ты ведь знаешь, что это неправда. Ты создал в своем воображении что-то совершенно несуществующее.
– Я видел статую, которую ты сделала. Ту, верховного жреца.
Потрясенная, она отступила на шаг. – Что такое ты говоришь? Ты украл ее?
– Нет, это сделали другие. Другим известно, что ты знаешь. Ты видела. И я тоже.
– Видела что?
– Я принадлежу к ним. Теперь я ничего не могу поделать. Я один из них, разве ты не понимаешь? Не можешь понять?
– Нет. – Она положила руку на спинку кушетки. – Не могу. Но хотела бы. Я хотела бы тебе помочь.
– Предполагалось, что от этого мне станет лучше. Что я получу все, что пожелаю.
Его ноющий тон перешел в слезы, но у Нее не хватило духу подойти поближе и успокоить его. – Эрни, давай я лучше твоих родителей позову.
– Какого черта? – Слезы сменились вспышкой ярости. – Что они знают? О чем беспокоятся? Они думают, что смогут все исправить, если заставят меня пойти к психиатру. Может, им это и поможет. Ненавижу их. Ненавижу обоих.
– Ты так не думаешь.
Он зажал уши руками, как будто желая заглушить слова, ее и свои собственные. – Они не понимают. Никто не понимает, кроме…
– Кроме? – Она шагнула к нему. Белки его глаз блестели в темноте. Она видела капельки пота над верхней, еще безусой губой. – Эрни, сядь. Сядь и расскажи мне. Я попытаюсь понять.
– Дороги назад уже нет. Я знаю, что я должен делать. Я знаю, с кем я. – Повернувшись, он бросился бежать.
– Эрни! – Она выбежала за ним, помедлив посреди двора, когда он вскочил в свой грузовик. – Эрни, подожди. – Когда он промчался мимо, она в отчаянии оглядела улицу. Его дом не был освещен. Клер чертыхнулась и бросилась к своей машине. Ей не удалось предотвратить то, что случилось с Лайзой. Может быть, ей удастся помочь Эрни.
Он повернул на Главную улицу, и она потеряла его из вида. Нетерпеливо крутя руль, она кружила, обследуя боковые улочки в поисках его грузовика. Через десять минут она уже была готова бросить эти поиски, решив, что самое правильное будет поехать в пиццерию «Рокко» и рассказать обо всем его родителям.
Тут она вдруг заметила его грузовичок, припаркованный на заднем дворе «Похоронного бюро Гриффитса». Клер подъехала к нему. Здорово, – подумала она. – Что он там делал? Взламывал покойницкую?
Она не задумывалась о последствиях. Она войдет и вытащит его оттуда, тихо и быстро. А затем передаст его родителям.
Задняя дверь не была заперта, и она открыла ее, пересиливая возникшее неприятное чувство оттого, что ей предстояло войти туда, где смерть была обыденным явлением. Мысленно быстро помолилась о том, чтобы там не оказалось покойника, и проскользнула внутрь.
– Эрни? – прошептала она. Ее приглушенный, приличествующий месту шепот отдавался где-то внизу. Должно быть, там дверь для выноса тел, подумала она, глядя вниз на железные ступени. – Черт возьми, Эрни, почему здесь?
Внезапно ей пришло в голову, что все это имеет символический смысл. Гробы и свечи. Клер была хорошо знакома со статистикой подростковых самоубийств. Эрни был тут первым и верным кандидатом. В отчаянии она остановилась на верхней ступеньке. Она не врач. У нее нет специальной подготовки. А если она не сможет его остановить…
«Лучше всего пойти разыскать Кэма», – решила она, правда, почувствовав себя при этом чуть ли не доносчицей. – А еще лучше – доктора Крэмптона. Она двинулась было к двери, но услышав внизу шум, заколебалась. Почему вдруг мальчик послушается полицейского – особенно того, которого возненавидел? И уж, конечно, он не отзовется на слова какого-то там провинциального докторишки. Если это просто проявление подростковой депрессии, то как тяжело воспримет Эрни то, что за ним приедет полицейский? Она вспомнила его слезы, его отчаяние и вздохнула.
Она просто спустится вниз и постарается сначала его там найти. Неважно, было ли у нее профессиональное умение, она все-таки поговорит с ним, и если удастся, успокоит. В темноте она стала медленно спускаться по ступенькам.
Голоса. «С кем, черт побери, мог там разговаривать Эрни», – удивилась она. Скорее всего, Чарли был занят своей работой, а Эрни наткнулся на него. Она постарается все объяснить, смягчить, успокоить, а за тем вернуть Эрни его родителям до того, как случится непоправимое.
«Нет, не голоса», – поняла она. Музыка. Органная музыка Баха. Она подумала, что для создания соответствующей обстановки Чарли предпочитал торжественную музыку.
Она повернула в узкий коридор. Мерцанье настенных светильников с трудом пробивалось сквозь густоту теней. Вновь послышалось какое-то движение и бормотанье под музыку. Клер неуверенно протянула руку к длинному черному занавесу и раздвинула его.
В этот момент прозвучал гонг.
На помосте лежала женщина. Сначала Клер решила, что та мертва, настолько бледной казалась ее кожа при свете свеч. Но голова женщины шевельнулась и, охваченная самым настоящим первобытным ужасом, Клер поняла, что та жива.
Руки ее были скрещены на обнаженной груди, в каждой руке по черной свече. Меж раздвинутых бедер стояла чаша, прикрытая тонким металлическим кружком-диском, на котором лежал маленький круглый черный хлебец.
Там стояли мужчины, целая дюжина, в длинных балахонах с капюшонами. Трое приблизились к алтарю, изображаемому женщиной, и низко поклонились.
Послышался громкий голос, нараспев произносящий что-то на латыни. Узнав голос. Клер задрожала. Но это не может быть, пронеслось у нее в голове, слегка закружившейся от первого потрясения. Тогда там были деревья, костер и запах дыма и сосен. Суставы ее пальцев, вцепившихся в черную ткань занавеса, побелели, она неотрывно смотрела сквозь его щель. Голос, тот, что звучал в ее снах, заполнил маленькое холодное помещение.
– Пред лицом Владыки Ада и демонов бездны, пред вами, братья мои, провозглашаю я законы Сатаны. Пред этим сообществом вновь клянусь быть верным Ему и чтить Его. В ответ ожидаю Его помощи в исполнении всех моих желаний. Призываю вас, братья, совершить то же самое.
Стоящие по обе стороны от него люди в унисон повторили за ним эту клятву.
«Так ведь все и было на самом деле, – в ужасе подумала Клер, в то время как священник и его дьяконы продолжали распевать по латыни. – Так ведь все и было. Ее сон, ее отец. Боже милостивый, отец. И все остальное».
– Сатана Повелитель, Владыка Ада, Всемогущий император.
Священник поднял дискос, поднес его к груди, где покоилась тяжелая серебряная пентаграмма, и нараспев произнес эти кощунственные слова на мертвом языке. Положил дискос на место, повторил ту же процедуру с чашей, поставив ее обратно меж худых белокожих бедер женщины.
– Всемогущий Владыка Тьмы, прими с благосклонностью жертву, приготовленную нами тебе.
Сладковатый и густой запах ладана напомнил ей длинные, торжественные мессы ее детства. Это тоже была месса, подумалось ей. Черная месса.
– С тобой и с нами Владыка Ада.
Чувствуя, что буквально леденеет, она попыталась заставить себя двинуться, отступить назад, бежать, но не смогла даже оторвать от занавеса окоченевшей руки. Как во сне продолжала звучать музыка. Запах ладана окутывал ее голову. Священник поднял руки ладонями вниз. Он снова возвысил голос, звучавший громко, властно, гипнотически. И она узнала его. Хотя разум и противился, она узнала этот голос и лицо человека, которому он принадлежал.
– Salve! Salve! Salve!
Трижды прозвучал гонг.
И тут она побежала.
Она не думала об осторожности. Паника, охватившая ее, побуждала ее бежать, скрыться. Спастись. То же самое было и в ту ночь много лет назад, когда она как заяц пробиралась сквозь чащу назад к отцовской машине. Она так и лежала там, трясясь от шока, пока отец не обнаружил ее.
Молчаливо и таинственно мерцал вокруг нее свет в коридоре, отбрасывая глубокие тени на лестничные ступени. На секунду ей показалось, что она видит своего отца, стоящего внизу, с грустными глазами и руками, запачканными кровью.
– Я же не разрешил тебе приходить, детка. Это не место для маленьких девочек. – Его руки протянулись к ней. – Это только сон, дурной сон. Ты все забудешь.
Она бросилась к нему, но видение исчезло. С рыданиями она метнулась сквозь него вверх по лестнице. Толкая дверь, ведущую к выходу, она уже почувствовала начинающийся приступ истерики, перехвативший ей горло и не дававший дышать.
Она попала в ловушку. Пот грядом лил с нее, когда она яростно пыталась открыть дверь. Она мысленно молилась о спасении. Они доберутся и до нее. Они найдут ее. И она погибнет, как погибла Карли Джеймисон.
Они возьмут нож и зарежут ее, как маленького испуганного козлика.
Она чуть было не закричала в ужасе, но тут нащупала, наконец, щеколду и спотыкаясь, выбралась наружу. От страха плохо соображая, пересекла темную стоянку машин. Тяжело дыша, мокрой щекой прислонилась к дереву.
«Думай же, черт побери, думай», – приказала она себе. Нужно позвать на помощь. Нужно разыскать Кэма. Можно было бы добежать до полицейского участка, но ноги явно не слушались ее. Кроме того, он мог и не оказаться там. Лучше она отправится к нему домой. Там будет безопасно. Вдвоем они справятся со всем этим.
Обернувшись, она увидела свою белую машину, мерцающую в темноте рядом с грузовиком Эрни. Она не могла оставить ее здесь. Не осмеливалась. Она сделала шаг назад, и ее охватил приступ отвращения. Сжав зубы, Клер поспешила дальше. Она сядет в автомобиль, поедет к Кэму и расскажет ему о том, что увидела.
Когда ее осветили фары, она застыла, как кролик.
– Клер? – Доктор Крэмптон высунул голову из машины. – Клер, что ты здесь делаешь? Что случилось?
– Док? – У нее отлегло от сердца, и она метнулась к автомобилю. Теперь она уже не была одна. – Слава Богу. О, слава Богу.
– В чем дело? – Он поднял вверх очки и внимательно посмотрел на нее, отметив, что зрачки у нее расширились. – Ты больна, ушиблась?
– Нет, нет, нам надо быстрее отсюда уехать. – Она бросила быстрый, отчаянный взгляд назад, на дверь похоронной конторы. – Не знаю, сколько времени они еще пробудут там;»,.
– Они? – Его глаза за сверкающими стеклами очков смотрели сочувственно.
– Там, у Гриффитса. В подвале. Я видела их Балахоны, маски. Раньше я думала, что это только сон, но это не так. – Она вытянула руку, пытаясь остановить поток слов. – Я говорю бессвязно. Мне нужно добраться до Кэма. Поедете со мной?
– По-моему ты сейчас не в состоянии вести машину. Давай я довезу тебя домой.
– Я в полном порядке, – сказала она ему, когда он вышел из машины. – Нам нельзя здесь оставаться. Они уже убили дочку Джеймисонов и, скорее всего, и Биффа тоже. Это очень опасно. – Она с трудом выдохнула, почувствовав, как игла вонзилась ей в руку.
– Да, это так. – В его голосе, когда он вводил ей прямо в кровь наркотик, звучало сожаление. – Мне очень жаль, Клер. Я всячески старался оградить тебя от этого.
– Нет. – Она попыталась было вырваться, но зрение ее уже затуманилось. – О, Боже, нет!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обожествлённое зло - Робертс Нора



Захватывающий роман! Читайте!
Обожествлённое зло - Робертс НораМарина
4.10.2012, 19.32





Роман скорее не любовный, а детективный. Захватывает ближе к концу.6 из 10
Обожествлённое зло - Робертс НораТатьяна
19.06.2014, 9.00





Очень много сцен насилия, читать страшно, но интересно. Во время чтения о любви как-то не думается. Вопросы только: кто они? кого еще убьют? Роман захватывающий, ни капли юмора, глупости или наивности. Финал с троеточием. 10 баллов.
Обожествлённое зло - Робертс НораВиталия
4.06.2015, 10.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100