Читать онлайн Обожествлённое зло, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обожествлённое зло - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обожествлённое зло - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обожествлённое зло - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Обожествлённое зло

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 25

Мин Атертон была из тех женщин, которые выставляли для украшения стола свечи, так и не сняв с них целлофановой обертки. Почти все, чем она владела, предназначалось для показа, а не для практического употребления.
Она могла купить розовые или лиловые свечи – ее любимые цвета – и поставить их в настоящие медные или хрустальные подсвечники, где те и стояли в чистеньких обертках, не будучи никогда зажженными.
Она обожала покупать вещи. Более того, ей нравилось то, что она могла позволить себе покупать вещи, в особенности те, что были недоступны ее соседям. Она часто оставляла этикетки с ценами, надеясь, что кто-нибудь из гостей взглянет на оборотную сторону вазы или статуэтки. На их месте она бы так и поступила. И поступала.
Мин считала жизнь напоказ своей обязанностью. В конце концов, она жена мэра и ей надо поддерживать свой статус. Она знала, что они самая состоятельная пара в городе, и что ее муж предан ей. Разве он не подарил ей на прошлое Рождество пару настоящих бриллиантовых сережек? По полкарата каждая вместе с оправой. Мин каждое воскресенье демонстрировала их в местной церкви.
Во время пения псалмов она специально убирала волосы за уши и вертела головой из стороны в сторону, чтобы камни блистали на свету на зависть прихожанам.
Ее дом был забит мебелью. Она не увлекалась антиквариатом, каким бы дорогим и редким он ни был. Мин любила новые вещи, совершенно новехонькие, чтобы воспользоваться ими первой. Она покупала только у известных фирм. И она могла непринужденно болтать о своих Ля-Зет-Бой, Этане Аллене или о Сили Постюрепедик как о своих близких родственниках.
Некоторые из менее доброжелательных соседей говорили, что было бы лучше, если б у нее было поменьше денег и побольше вкуса.
Но Мин сразу же распознавала проявления зеленой зависти и воспринимала их как заслуженную награду.
Она любила свой большой кирпичный дом на Л орел Лейн, и сама украсила каждый сантиметр его, от гостиной, где стоял диван с розами и лавандой на обивке и такими же портьерами, до туалетной комнаты, выложенной керамической плиткой дикого розового цвета и обями цвета гиацинта. Ей нравились огромные статуи танцующих дам в бальных платьях и мужчин в камзолах. Все цветы в доме были искусственные, но помещены в дорогие вазы в форме мохнатых овечек или кроликов с ватными хвостиками.
Творческий пыл Мин не ограничивался интерьером. Ни в коем случае. Ведь далеко не все жители Эммитсборо удостаивались чести переступить порог замка Атертонов.
Мин считала, что они заслуживали права взглянуть на эту роскошь хотя бы снаружи.
Во дворике она поставила большой стол под полосатым зонтом и в тон ему стулья и шезлонг. Так как настоящие животные доставляли одни только хлопоты, она заменила их пластмассовыми и пластиковыми, так что во дворе водилось множество уток, белок и опять же, естественно, овечек.
Перед домом, напротив лунного шара, лежащего у его порога, расположился предмет ее гордости и радости, чугунный конюший, чернолицый, в красной ливрее, с застывшей глуповатой улыбкой.
Однажды Дэви Ридер, выполняя у них какую-то плотницкую работу, повесил на вытянутую руку статуи свой термос с обедом. Но Мин так и не поняла юмора ситуации.
И внутри, и снаружи дом Мин был чист как стеклышко. Ради сегодняшнего торжества, ежемесячного обеда Женского клуба, она даже отправилась в цветочный магазин и купила украшение для стола из лилий и зеленых веточек. Из своего собственного кармана. Конечно, она проследит за тем, чтобы их педантичная дама-бухгалтер нашла способ оплатить этот счет из средств клуба.
Побольше сэкономишь, побольше сможешь потратить.
– Джеймс. Джеймс. Иди сюда и взгляни. Ты ведь знаешь, как я ценю твое мнение.
Атертон вошел в гостиную из кухни, прихлебывая кофе и улыбаясь. Он внимательно посмотрел на жену в ее' новом розовом платье с цветастым жакетом – болеро. Она надела свои бриллианты, а Бетти взбила ей невероятно пышную прическу. Она сделала себе маникюр и педикюр, и ее розовые ногти выглядывали из туфель почти сорокового размера. Атертон поцеловал ее в кончик носа.
– Ты выглядишь великолепно, Мин. Как всегда. Она хихикнула и игриво ткнула его в грудь. – Не я, глупышка. Стол.
Повинуясь, он стал рассматривать стол. Он был раздвинут во всю длину, чтобы можно было усадить восемнадцать гостей. На дамаскиной скатерти расставлено нужное число обеденных тарелок от Коррела с узором из крохотных розочек. Она поставила и маленькие чаши с лимонной водой, точь-в-точь как на картинке из журнала. В центре красовались лилии, а по бокам свечи в целлофановой обертке.
– Ты превзошла самое себя.
– Ты ведь знаешь, я люблю, когда все выглядит красиво. – Острым взглядом узрев непорядок, она подошла и выдернула висевшую нитку из розовой портьеры. – Подумать только, когда в прошлом месяце была очередь Эдны, она подала пластмассовые тарелки. Я просто чуть не сгорела со стыда за нее.
– Уверен, что Эдна старалась изо всех сил.
– Конечно. Конечно. – Она могла бы и еще кое-что порассказать об Эдне. Но знала, что Джеймс был способен проявлять нетерпение. – Я хотела, чтобы сегодняшний обед был особенный. Некоторые дамы просто обезумели, Джеймс. Представляешь, поговаривают даже о занятиях по курсу самообороны, что, как я и сказала предложившей это Глэдис Финч, совершенно неженское дело. Меня ужасно беспокоит, что они еще такое придумают.
– Ну, Мин, каждый из нас делает то, что должен. – Он подмигнул ей. – Ты ведь доверяешь мне, Мин?
Она бодро подмигнула в ответ. – Джеймс, ты ведь знаешь, что да.
– Тогда предоставь все мне.
– Я так всегда и делаю. Но этот Кэмерон Рафферти.
– Кэмерон выполняет свою работу.
Она хмыкнула. – Ты хочешь сказать, когда он не волочится за Клер. Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь. – Она махнула в его сторону своей пухлой ручкой, вновь вызвав его улыбку. – Что человек имеет право на личную жизнь. Но ведь есть очередность. – Она улыбнулась ему. – Разве ты сам не говоришь всегда об этом? У человека должны быть приоритеты.
– Ты знаешь меня прекрасно.
– Еще бы не знать после стольких лет. – Она стала поправлять ему галстук. – Я знаю, что тебе хочется удрать еще до прихода наших дам, но прошу тебя задержаться еще пару минут. Прибудут люди из газет и телевидения. Ты ведь не захочешь упустить такую возможность. Учитывая, что ты собираешься баллотироваться в губернаторы.
– Мин, ты ведь знаешь, ничего еще не решено. И, – он ущипнул ее за подбородок,, – это строго между нами.
– Я знаю, и меня просто убивает, что я не могу похвастаться этим. Тем, что партия рассматривает тебя как возможного кандидата. Ты это вполне заслужил. – Она любовно погладила лацканы. – Столько лет посвятил этому городу.
– Ты мой самый любимый избиратель. Я еще побуду какое-то время кандидатом, – сказал он. – Но не очень-то рассчитывай на губернаторский дом, Мин. Выборы еще совсем не скоро, – напомнил он ей, увидев, как она помрачнела. – Пусть все идет, как идет. Вот дверь. Лучше я сейчас уйду, чтобы ты сама смогла торжественно встретить своих гостей.
Клер опоздала. Но это было лучше, чем вовсе не придти, что непременно и случилось бы, не позвони ей Глэдис Финч, спросившая, не нужно ли ее подвезти. Неудивительно, что она совсем забыла об этом обеде, после того, как обнаружила исчезновение скульптуры из гаража.
«Подростки», – сказала она себе. Ей хотелось верить, что это подростки устроили такую шутку. Но в глубине души таилось опасение, что это означало нечто гораздо более страшное.
Она могла только сообщить о краже, что и собиралась сделать, как только закончится этот чертов званый обед.
«Но почему именно эта скульптура, – удивлялась она. – Почему именно этот образ из ее ночного кошмара?»
Отмахиваясь от этих неприятных мыслей, она пыталась сосредоточиться на том, что же ей следовало делать дальше. К сожалению, Глэдис Финч позвонила лишь к полудню, и когда Клер вспомнила, куда ее предлагали подвезти, она кинулась из гаража в спальню, чтобы в спешке набросить на себя костюм.
Она не совсем была уверена в том, что короткая голубая юбка и армейского стиля жакет – самый подходящий туалет для званого обеда в Женском клубе, но ничего другого она просто не могла придумать. Даже необходимость застегнуть замочек серег потребовала огромных усилий.
Завидев фургон телестанции Хейгерстауна, она застонала. Подъехав к нему, опустила голову на руль.
Она терпеть не могла выступать перед публикой. Ненавидела интервью, нацеленные на нее камеры. Со взмокшими ладонями она собралась выходить из машины.
Одним из последних ее дел в Нью-Йорке было навязанное ей выступление в артклубе Тины Йонгер. Критикесса надавила, точно так же, как Мин. И Клер поддалась. Как это обычно и бывало с ней.
Никакой твердости. Никакой уверенности. Размазня, трусиха. Она повернула зеркальце в автомобиле и стала разглядывать себя. Вот здорово. Под глазом растеклась тушь. Не найдя ничего более подходящего, она просто поплевала на палец и стерла ее.
– Ты же взрослая женщина, – наставляла она себя. – Вполне взрослая. Мастер в своем деле. Тебе придется перебороть в себе это. И тебя не должно там стошнить.
Она знала, что это чувство сидело в ней очень глубоко. Этот страх, это паническое состояние. Все началось с тех самых пор, с первых недель после смерти ее отца. Все эти вопросы, которыми ее забросали, все эти любопытствующие глаза, направленные на нее. Все эти съемочные камеры во время похорон.
Но сейчас уже другое время. Черт возьми, это уже сегодняшний день. А ну-ка, вытаскивай свой испытывающий тошноту желудок и ватные ноги из машины. Весь этот внутренний монолог должен был отогнать прочь мысль о краже и о перспективе услышать недоуменный вопрос Кэма, почему, черт побери, она перво-наперво не заперла гараж.
Первое, что она увидела, выбравшись из машины, был лунный шар, затем мальчик-конюший. У нее вырвался нервный смешок, когда она ступила на дорожку, ведущую к дому.
Затем она увидела львов. Тут уж она встала как вкопанная и, совершенно пораженная, уставилась на них. По обе стороны лестницы стояло по паре белых гипсовых львов с ожерельями из искуственных бриллиантов.
– Извините, ребята, – пробормотала она, стучась в дверь.
Пока Клер была занята в Женском клубе, Джолин Баттс сидела не складном стуле рядом со своим мужем в школьном спортивном зале. Вступительное слово затянулось, и кое-кто уже начинал ерзать на своих стульях, но Джолин сидела прямо и неподвижно, с глазами, полными слез.
Она не рассказала Уиллу о своем споре с сыном. Да и как она могла? Он сидел рядом с ней, такой бодрый, с таким гордым выражением лица. Она также не рассказала ему о том, как бросилась в комнату Эрни с безумной мыслью найти там наркотики, когда тот выскочил из дома. Она даже надеялась обнаружить их там, чтобы иметь хотя бы что-то осязаемое, чем можно было бы объяснить перепады настроения сына.
Она не нашла там наркотиков, но то, что она обнаружила, напугало ее гораздо больше.
Книги, брошюры, огрызки черных свечек. Записная книжка, заполненная символическими рисунками, странными именами, числом 666, написанным крупными цифрами сотню раз. Дневник, описывающий поминутно совершенные им ритуалы. Совершенные в этой вот комнате, пока она спала. Дневник, который ей пришлось тут же захлопнуть, так как она просто не могла читать дальше.
С того дня она почти не сомкнула глаз, беспокойно думая, хватит ли ей мужества и мудрости, чтобы найти к нему подход. Теперь же, когда стали называть имена выпускников, и молодые девушки и юноши торжественным шагом вступили на сцену, она стала смотреть на своего сына.
– Эрнест Уильям Баттс.
На плече Уилла была видеокамера, другой свободной рукой он нащупал руку жены. Джолин взяла ее в свою. И зарыдала.
Как в тумане Эрни вернулся на свое место. Некоторые девушки плакали. Он сам чуть не заплакал, хотя и не понимал причины. В руках у него был билет на свободу. Целых двенадцать лет он трудился ради этого клочка бумаги, чтобы иметь возможность уехать, куда захочет. Делать то, что захочет.
Странно, но отъезд в Лос-Анджелес уже не казался сейчас столь важным. Он больше не был уверен, что поедет и будет искать там себе подобных. Ему показалось, что он нашел подобных себе здесь. Возможно, так оно и было.
ТЫ ОТМЕЧЕН ЖЕРТВЕННОЙ КРОВЬЮ.
Но то был козел. Просто тупой козел. А не человеческое существо. В его ушах по-прежнему звучал ее душераздирающий крик.
По мере того, как на сцену продолжали выходить выпускники, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы, зажав уши руками, не выскочить из зала.
Но он не мог, не смел привлекать к себе внимания. Он весь вспотел от страха в своем торжественном одеянии выпускника. Вокруг него ровесники лучились от радости или едва сдерживали слезы. Эрни же сидел не двигаясь, глядя прямо перед собой. Он не мог позволить себе сделать неверный шаг. Если он его сделает, они его убьют. Стоит им только узнать, что он все видел. Стоит им только заподозрить, что он на какой-то миг струсил и позвонил шерифу.
Больше он такой ошибки не повторит. Чтобы как-то успокоиться, Эрни медленно и глубоко задышал. Шериф не сумел сделать ничего толкового. Никто не мог остановить их. Они были слишком могущественны. К его страху примешалось мимолетное мрачное ликование. Он был одним из них. И их могущество принадлежало и ему.
Он написал свое имя кровью. Он произнес клятву. Он стал посвященным.
Вот что надлежало ему помнить. Он стал одним из них.
С Сарой Хьют все было кончено. Но его жизнь только начиналась.
– Пока никаких сведений о ней. Сожалею, Бад.
– Вот уже больше недели, как ее видели в последний раз. – Бад стоял около своей машины, посматривая вдоль дороги так, будто ждал, что его сестрица вдруг выскочит из какой-нибудь двери, хохоча над ним. – Мамаша думает, что она смылась в Нью-Йорк, но я… Нам надо еще что-нибудь предпринять, – сказал он с тоской. – Мы должны сделать еще что-то.
– Мы делаем все возможное, – ответил Кэм. – И она, и её машина объявлены в розыске. Подан рапорт об исчезновении. И мы трое переговорили со всеми жителями нашего города.
– Её могли похитить.
– Бад. – Кэм облокотился о капот. – Я знаю, как ты переживаешь. Но дело в том, что там не было обнаружено никаких следов взлома или какой-то борьбы. Её личные вещи и одежда исчезли. Саре тридцать лет, и она имеет право приходить и уходить, как ей вздумается. Если бы я вызвал федеральную полицию в связи с похищением, они бы и с места не сдвинулись.
Бад упрямо сжал рот. – Она бы связалась со мной.
– Готов с тобой согласиться. То же самое подска-жывает мне моя интуиция. Но факты говорят о другом. А мы имеем дело только с фактами. Но мы не прекратим поисков. Почему бы тебе не пойти в кафе к «Марте», и пусть Элис приготовит чашку хорошего крепкого кофе.
Бад покачал головой. – Лучше я поработаю. Я видел рапорт, который ты готовишь. Тот самый, насчет культов, которые Блейр Кимболл помогает тебе расследовать.
– Это всего лишь теория. У нас нет ничего достаточно основательного. – Ему совсем не хотелось, чтобы Бад или кто-либо другой заглядывал ему через плечо, пока он изучал все возможные варианты.
– Понимаю, но если у нас здесь творится что-то странное, я бы мог проследить. Вся та гадость, которую мы нашли в сарае у Биффа, и то, как был убит сам Бифф. Мы ведь говорим, что эти вещи связаны между собой. Может, то, что Сара вдруг исчезла, тоже связано со всем этим.
– Не сходи с ума. – Кэм положил руку на плечо Бада.
Невероятно усталые глаза Бада смотрели на него. – Ты ведь и сам думаешь, что все это связано.
Изворачиваться он не умел. – Это то, что я думаю. Но думать и доказывать – это разные вещи.
Когда Бад кивнул, его лицо уже не казалось таким молодым. – Что мы будем делать теперь?
– Начнем все с начала.
– С Биффа?
– Нет. С кладбища.
Иногда мужчины собираются вместе не ради покера, футбола или субботней выпивки. Иногда они встречаются не для того, чтобы обсудить дела или урожай, или женщин, на которых они женились.
Иногда они собираются вместе, гонимые страхом.
В комнате было темно и сыро, здесь и раньше они делились своими секретами. По стенам ползали пауки, плетя замысловатые сети, чтобы улавливать жертвы. Здесь их никто бы не потревожил.
Только трое их пришло. Те, кто были старейшими членами. Когда-то их было четверо, но четвертый сгорел в огне, на тихом берегу, среди пальм. Они позаботились об этом.
– Это не может продолжаться. Хотя голоса звучали приглушенно, нервы их были напряжены до предела.
– Это будет продолжаться. – Голос звучал уверенно и властно. Говорил верховный жрец.
– Мы сделали не более того, что было необходимо. – Этот голос успокаивал, утешал. Но за ним скрывалась жажда власти, горячее желание занять место на самом верху. – Нам нужно только не терять головы. Хотя некоторые изменения придется сделать.
– Все рушится вокруг нас. – Беспокойные пальцы потянулись к сигарете и спичкам несмотря на неодобрение остальных. – Рафферти копает глубоко. Он оказался куда толковее, чем можно было ожидать.
Это было сущей правдой, и признание такого просчета вызвало раздражение. Однако, ничего катастрофического в этом не было. – Он ничего не найдет.
– Он уже знает о Паркере. Он заставил того идиота шерифа пересмотреть дело.
– Очень жаль, что Гэррет так много выболтал потаскухе. И очено жаль, что эта потаскуха насторожила нашего бравого шерифа.
Недовольным жестом Джеймс Атертон отвел от себя сигаретный дым. Не буква закона беспокоила его. Теперь он был выше закона. Его беспокоил сидящий рядом тихий, рассудительный человек, заговоривший о переменах. – Но сейчас, когда они поплатились за все это, нет улик, которые бы вывели шерифа на нас. Нет ничего, кроме нашей собственной глупости.
– Я не считаю себя глупцом. – Горящая сигарета осветила перепуганные глаза Мика Моргана. – Черт возьми, у меня другое мнение. Я достаточно долго работаю в полиции, чтобы понять, когда другой коп идет по следу. Мы ошиблись, когда считали, что он и пальцем не пошевельнет из-за Биффа. Он всех в городе проверяет.
– Вряд ли это важно, раз у всех имеющих значение людей, есть хорошее алиби.
– Может, и не было бы важно, если бы он не обнаружил всю эту дрянь на ферме. – Мик ударил кулаком по шаткому столику. – Черт побери, Бифф делал снимки. Этот сукин сын, должно быть, совсем спятил, раз фотографировал их.
С этим согласились, но паники это не вызвало. Главный среди них обладал слишком большой властью, чтобы впасть в панику. – Снимки были уничтожены.
– Но Джейн Стоуки видела их. Она уже узнала одну девчонку. Говорю вам, Рафферти этого так не оставит. Черт бы побрал этого Биффа.
– Бифф оказался болваном, поэтому он и мертв. Если мы в чем и ошиблись, так это в том, что слишком поздно поняли это.
– Это все из-за выпивки, – грустно произнес другой. То совестливое, что в нем еще осталось, скорбело о погибшем брате. – Просто он не мог справиться с алкоголем.
– Оправдания годятся для слабых. – Слова прозвучали очень резко, и оба собеседника Атертона умолкли. – Тем не менее, улики, найденные там шерифом и связывающие девчонку с Биффом, связывают её только с Биффом. Все кончится тем, что именно мертвый будет обвинен в похищении и убийстве. Я уже предпринял шаг в этом направлении. Вы сомневаетесь во мне?
– Нет. – Мик научился не делать этого. Он перевел взгляд с одного мужчины на другого, понимая, что он, как и все остальные, были втянуты в борьбу за власть между этими двумя. – Понимаете, как это тяжело? Я должен каждый день работать рядом с Бадом. Парень мне симпатичен, а он просто с ума сходит из-за своей сестры.
– Мы все сочувствуем семье, – сказал второй. – Но это необходимо было сделать, хотя вполне можно было обойтись и без демонстрации такого уж наслаждения этим. – Тут он жестко посмотрел на Атертона. – Она должна быть последней. Нам нужно вернуться туда, где мы были раньше. Когда мы начинали более двадцати лет назад, это был способ обретения нового знания, изучения других возможных путей, снятия с себя ограничений. Теперь же мы сворачиваем с этого пути.
– То, чем мы были, это то, чем мы стали, – заключил Атертон, сцепив свои длинные пальцы. Про себя он улыбался. Он был достаточно опытным политиком, чтобы распознать предвыборную речь соперника. Но в отличие от своего оппонента он понимал, что их группу скрепляют секс и кровь. И всегда будут скреплять. – Повелитель требует крови.
– Но не человеческой.
– Посмотрим.
Тыльной стороной ладони Мик вытер рот. – Ведь до Биффа мы не убивали никого из своих.
Атертон снова сцепил руки. – Ты забываешь Джека Кимболла.
– С Джеком Кимболлом произошел несчастный случай. – Мик зажигал одну сигарету от другой. – Мы с Паркером зашли поговорить с ним, ну, может припугнуть немного, чтобы он не очень-то болтал об этой сделке с торговым центром. Ничего дурного не хотели ему сделать. Это был несчастный случай.
– Ничто не случайно. Повелитель наказывает слабых. Мик только кивнул в знак согласия. Сам он глубоко в это верил. – Джеку надо было бы встряхнуться. Мы все понимали это. Я-то считал, что после его смерти мы избавились от слабого звена в цепи. Но у нас еще могут быть из-за него проблемы.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Вот поэтому-то я и настоял на нашей встрече. Кэм взялся за документы по земельной сделке.
Воцарилось внезапное, страшное молчание, нарушаемое лишь неровным дыханием Мика и непрерывной грызней полевой мыши в подполе. – Почему?
– Думаю, из-за Клер. На днях она пришла в контору вся натянутая как струна. А потом я узнаю, что он звонит в суд округа и просит дать ему возможность ознакомиться с документами.
Секундное молчание. Слабое постукивание пальцами по дереву. – Он ничего не найдет.
– Ну, я знаю, что мы здорово замели все следы, но посчитал, что вы должны быть в курсе. Если он свяжет то дело с нами…
– Не свяжет. А ты, будучи помощником шерифа, должен направить его по другому следу. Пожалуй, нам понадобятся кое-какие новые улики.
– Улики?
– Предоставь это мне.
– Я как раз думал…– Мик очень тщательно подбирал слова. – Раз Кэм сует теперь во все свой нос, и город так возбужден, может, мы отложим пару церемоний. Хотя бы до первого августа. Праздника урожая. К тому времени…
– Отложим? – На этот раз голос Атертона уже не звучал приглушенно, а был резок, как скальпель. – Отложим наши ритуалы из-за глупцов и слабовольных? Мы ничего не откладываем. Мы ничем не поступаемся. Мы ничего не боимся. – Он грациозно встал, и его фигура возвышалась теперь над остальными. – Мы проведем нашу черную мессу, как было намечено. И мы призовем Его гнев на головы наших преследователей.
Клер дотащилась до дома только после четырех часов. Сразу направилась к холодильнику, открыла банку пива и проглотила половину её содержимого. Пиво помогло отбить привкус сладкого клюквенного десерта, поданного на обед. Проходя из кухни в гостиную, она на ходу сбросила туфли.
– Блейр, Блейр, ты дома? Наверное, нет, – пробормотала она себе под нос, не услышав никакого ответа и продолжая держать банку с пивом. Скинув жакет, она небрежно бросила его на стул. Поднимаясь наверх, она одной рукой запрокидывала в рот пиво, а другой расстегивала пуговицы блузки.
Шум, доносящийся сверху, заставил её сделать медленный и осторожный глоток. Какой-то скрип, звук тяжелого передвигаемого предмета. Оставшись в чулках, она неслышно поднялась на верхнюю ступень лестницы.
Дверь на чердак была открыта. У неё даже чуть-чуть упало сердце при мысли о том, что сейчас Блейр, как и она до него роется в старых коробках, воскрешая прошлое.
Но встав в дверном проеме, она увидела Кэма, а не своего брата.
– Что ты здесь делаешь? Кэм, вываливавший содержимое из очередной коробки, поднял глаза. – Я не слышал, как ты вошла.
– Это очевидно. – Она вошла в комнату. Вещи её отца, предметы, составлявшие его жизнь, лежали на полу, разворошенные. – Я спросила, что ты здесь делаешь?
– Ищу что-нибудь, что могло бы помочь. – Он уселся на корточки. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы он понял, что ему надо очень осторожно выбирать слова. – Возможно, у твоего отца еще что-то было. Записная книжка. Какие-нибудь бумаги.
– Вот как. – Отставив недопитую банку с пивом, она взяла в руки отцовскую рубашку для работы в саду. – А у вас есть ордер на обыск, шериф?
Изо всех сил стараясь быть терпеливым, Кэм как будто нашел у неё понимание. – Нет. Блейр разрешил. Клер, мы что, снова примемся за старое?
Она покачала головой и отвернулась. Медленно, с необычной тщательностью, сложила рубашку и положила её на пол.-^– Нет. Нет, можешь перетряхнуть каждый клочок, если это поможет раз и навсегда покончить со всем этим.
– Я могу забрать коробки домой, если тебе так удобней.
– Лучше делай это здесь. – Она отвернулась. – Прости, что я опять вела себя по-свински. – Но на коробки она не смотрела. – Так будет лучше всего, и как-то намного легче, что этим занимаешься именно ты. Помочь тебе?
Ему было приятно сознавать, что она могла вызывать у него не только любовь, но и чувство восхищения. – Пожалуй. Пока я ничего не нашел. – Он встал и подошел к ней. – Что ты сделала со своими волосами.
Она машинально дотронулась до головы. – Я немного укоротила их.
– Мне нравится.
– Спасибо. Так где Блейр?
– Сначала мы были вместе. Нам встретилась Труди Уилсон. На ней была её форма медсестры.
– Да?
– Ну, Блейр тут же залился соловьем. Видимо он неравнодушен к девушкам в туфлях на каучуке, так что я оставил его в надежных руках Труди. – Кэм взглянул на распахнутую блузку Клер. – У тебя там что-нибудь надето?
Она посмотрела вниз. – Возможно, что и нет. Я одевалась в такой спешке.
– Бог мой, Худышка, я просто с ума схожу, постоянно гадая, есть на тебе белье или нет.
Она улыбнулась, поигрывая двумя все еще застегнутыми пуговицами.
– А почему бы тебе самому не проверить это? Он поднял её и почти опустился с ней вниз по лестнице, как на площадке их встретил Блэйр.
– Оп-ля.
Сузив глаза, Кэм посмотрел на него. – Опять эти твои словечки.
– Извини. Я, ну, я просто зашел сказать, что у меня свидание.
– Тебе повезло. – Клер смахнула с лица волосы. – Ждать тебя вечером?
– Нет. Пойду сейчас приму душ.—^ Он сделал было несколько шагов. – Кстати, примерно через пятнадцать минут тебя будут показывать.
– Показывать где?
– По ТВ. Элис мне сказала. А если вы подождете разыгрывать Ретта и Скарлетт до моего ухода, я буду вам очень признателен. – Он закрыл за собой дверь в ванную.
– ТВ?
– О, ну это ерунда. – Клер снова уткнулась в шею Кэму. – Та встреча в Женском клубе.
– Я совсем забыл. Ну и как все прошло?
Нормально прошло. Я сразу перестала чувствовать тошноту, как только увидела тех разлегшихся белых гипсовых львов.
– Не понял.
– Разлегшиеся белые гипсовые львы. Куда мы идем?
– Вниз, к телевизору.
– Тебе совсем не нужно это смотреть. Это чистая глупость.
– Но я хочу посмотреть. Так расскажи мне про львов.
– Это те невероятно уродливые статуи перед домом Атертонов.
– Перед домом Атертонов полно невероятно уродливых статуй.
– Ты мне еще объясняешь. Я говорю о тех львах – часовых, так привольно там лежащих. Я все время представляла себе, как они вскочат с постамента и сожрут всех пластиковых уток и деревянных овечек и загонят бедного парнишку-конюшего на дерево. После этого трудно было всерьез воспринимать все мероприятие. Кэм, я действительно терпеть не могу смотреть на себя по телевидению.
– Окей. – Он спустил её на пол. – Тогда я буду смотреть, а ты принеси мне что-нибудь выпить. Ты была там в этой блузке?
– Да.
– Вот в таком виде?
Наморщив нос, она начала застегивать пуговицы. – Конечно, нет. Я совсем расстегнула её для ТВ.
– Хорошо придумала. Так почему тебя тошнило до того, как ты увидела львов?
– Терпеть не могу выступать перед публикой.
– Тогда зачем ты это делала?
– Потому что я безвольная размазня.
– Нет, воля у тебя есть. Я это знаю, потому что ты просто бесишься, когда я задеваю её. Принеси коку или что-то в этом роде, хорошо? Я ведь на дежурстве.
– Конечно. Всегда рада обслужить гостей. – Она проскользнула на кухню, а он стал искать нужную программу по ТВ. Когда она вернулась, он сидел на диване, положив ноги на кофейный столик. – Извини, но я не приготовила поп-корн.
– Неважно. – Он притянул её к себе.
– Я действительно не хочу смотреть.
– Тогда закрой глаза. Бьюсь об заклад, ты их сразила наповал. Худышка.
– Они вежливо поаплодировали. – Она вытянула ноги рядом с ним. – Миссис Атертон заставила меня вернуться и захватить какую-нибудь вещь, над которой я сейчас работаю. О, черт, я совсем забыла. Я так и оставила её там.
– Что это за вещь?
– Резьба по дереву. Руки и плечи. Твои, кстати.
– О, Боже.
– Его совершенно искреннее огорчение вызвало у неё усмешку. – Пожалуй, кое-кто из дам тоже тебя узнали. Я совершенно определенно слышала, как они захихикали. Но в основном им хотелось узнать, вырезала ли я когда-нибудь из дерева цветочки или детишек. Мне кажется, что показанные мной руки и плечи вызвали у них чувство неловкости, потому что отсутствие головы наводило, их на мысль об обезглавливании, в то время как я пыталась изобразить мужественную силу и элегантность.
– Сейчас кажется стошнит меня.
– Ты еще и не видел этой вещи. – На секунду она заколебалась, представляя себе, как он будет огорчен, затем все-таки решилась признаться. – Кэм, кто-то украл одну из моих скульптур. Ту, из ночного кошмара.
Он не шелохнулся, но она почувствовала, как он весь напрягся. – Когда?
– Должно быть вчера ночью. Наверное, подростки…
– Чушь.
– Ладно, я не знаю, что и думать. Единственное, что я знаю, так это то, что она пропала.
– Они взломали дверь?
– Нет. – Она выставила вперед подбородок. – Можешь орать, если хочешь. Я забыла запереть гараж.
– Черт побери, Клер, раз я не могу положиться на то, что ты будешь запирать дверь, мне придется поместить тебя в камеру.
– Ну хорошо, я буду запирать эту чертову дверь. – Гораздо легче было сердиться на него, чем размышлять о пропаже скульптуры. О том, что совсем рядом находится тот, кто украл её. – Я установлю сигнализацию, если от этого зависит твое счастье.
– Переезжай ко мне. – Он нежно дотронулся до её щеки.—Мое счастье зависит от этого.
Она почувствовала, как что-то словно толкнуло её изнутри и отвернулась. – Я не нуждаюсь в подобных мерах безопасности.
– Я говорю совсем о другом, Худышка.
– Я знаю. – Она с трудом выдохнула. – Рафферти, прояви себя здесь как полицейский. Найди мою статую. – Секунду спустя она заставила себя взглянуть на него. – Не торопи меня, пожалуйста. И не злись.
– Я не злюсь. Я беспокоюсь.
– Все будет в порядке. – Уютно устроившись около него, она действительно так думала. – Давай немного отвлечемся и посмотрим, как я глупо выгляжу перед всей этой публикой. О, Боже, начинается. Кэм, почему бы нам…
Он закрыл ей рот рукой.
– Звезда из мира искусства в нашем округе, – объявила дикторша. – Клер Кимболл, знаменитая скульпторша…
– Фу. Скульпторша! – У неё вырвался негодующий возглас, хотя Кэм и зажимал ей рот.
– Замолчи.
–……сегодня в доме мэра Эммитсборо. Мисс Кимболл, уроженка Эммитсборо, добившаяся известности в Нью-Йорке.
– Всякое искусство есть выражение чувств. – Когда лицо Клер заполнило экран, она переместила ладонь Кэма к своим глазам. – Искусство скульптора очень часто носит более личный характер, так как здесь художник непосредственно связан со своим произведением через материал, который он обрабатывает своими собственными руками.
– Ты потрясающе выглядишь.
– Я говорю как настоящая зануда.
– Нет, ты и говоришь потрясающе. Я просто поражен. А это я?
Она взглянула на экран сквозь его пальцы и увидела деревянную скульптуру. – Да.
– Не так плохо, – сказал он довольным тоном.
– Это великолепно. – Она раздвинула его пальцы, чтобы лучше видеть.
– Скульптура, – продолжал объяснять её телевизионный двойник, – часто представляет собой осязаемое воплощение чувств, воспоминаний, надежд, разочарований и сновидений художника. Таким способом художник с помощью модели или своего воображения как бы освобождает реальность, расширяет и воспроизводит её.
– Может, выключим звук?
– Тише!
– Характер скульптуры, будь то страстный, романтический или, напротив, холодный, зависит от настроения художника и выбранного им материала. Мои произведения – это часть меня самой, иногда лучшая часть, иногда самая мрачная. Но они всегда отражают то, что я вижу, чувствую и то, во что верю.
На экране снова появился диктор в студии.
– Теперь ты доволен? Я говорила так ужасно напыщенно.
– Нет, ты говорила искренне. Худышка, ты лепишь образы из своих снов?
– Иногда, конечно. Послушай-ка, одно интервью сегодня я уже дала. – Она обняла его и стала легонько водить пальцами по его затылку. – Я думала, мы во всем разобрались.
– Минутку. А украденная скульптура, она тоже навеяна тем твоим сном об отце?
– Возможно. Не знаю.
– Ты ведь смогла бы нарисовать то, что видела той ночью, не так ли?
– Ради Бога, Кэм.
– Ведь смогла бы.
Она закрыла глаза.
– Да, смогла бы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обожествлённое зло - Робертс Нора



Захватывающий роман! Читайте!
Обожествлённое зло - Робертс НораМарина
4.10.2012, 19.32





Роман скорее не любовный, а детективный. Захватывает ближе к концу.6 из 10
Обожествлённое зло - Робертс НораТатьяна
19.06.2014, 9.00





Очень много сцен насилия, читать страшно, но интересно. Во время чтения о любви как-то не думается. Вопросы только: кто они? кого еще убьют? Роман захватывающий, ни капли юмора, глупости или наивности. Финал с троеточием. 10 баллов.
Обожествлённое зло - Робертс НораВиталия
4.06.2015, 10.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100