Читать онлайн Обожествлённое зло, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обожествлённое зло - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обожествлённое зло - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обожествлённое зло - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Обожествлённое зло

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

Джейн Стоуки было все равно, что станется с фермой. Она покончила с ней. Она покончила и с Эммитсборо.
Двое ее мужей лежали на кладбище, оба отнятые у нее внезапно. Первого она любила безоглядно, со всей полнотой счастья. Бывали моменты, даже после столь долгих лет, когда она вспоминала о нем, тоскуя – направляясь ли в поле, где он пахал, поле, где он умер, или же поднимаясь по лестнице к их когда-то общему ложу.
Она вспоминала его молодым, полным жизни и красивым. Было время, когда красота занимала большое место в ее жизни, когда такие вещи, как цветы в саду или нарядное платье были полны значения и приносили радость.
Но Майка не было уже больше двадцати лет, а она стала старухой в пятьдесят лет.
Она не любила Биффа, здесь не было того чувства, когда колотится сердце и кружится голова. Но она нуждалась в нем. Она зависела от него. Боялась его. Потеря его была подобна ампутации. Больше некому было говорить ей, что делать, когда и как. Больше не для кого было готовить, убирать, не было по ночам теплого тела, дышащего рядом с ней.
В восемнадцать лет она оставила родительский дом и перешла в дом мужа, полная мечтаний, дурманящей любви и радужных надежд. Майк заботился о ней, расплачивался по счетам, принимал решения, беспокоился о делах. Она хозяйничала в доме, занималась садом и родила ребенка.
Этому ее учили. Это она знала.
Спустя шесть коротких месяцев после его смерти она отдала себя, свою ферму, свой дом Биффу. Еще до того он уже начал брать на себя решение больших и мелких проблем. Ей не пришлось ломать себе голову над банковскими счетами и бюджетом. Если, в отличие от ее жизни с Майком, здесь не было таких денег и такого покоя, то по крайней мере она снова была женой. Возможно Бифф не был добрым, но он находился рядом.
Теперь же, впервые в своей жизни, она осталась совершенно одна.
Одиночество давило, дом был такой огромный и пустой. Она чуть было не попросила Кэма пожить у нее, просто чтобы ощущать привычное мужское присутствие в доме. Но это было бы предательством по отношению к Биффу, который так долго управлял ее жизнью, что его смерть не повлияла бы на ее верность.
Кроме того, на каком-то этапе она потеряла своего сына, так же безвозвратно, как потеряла его отца. Ей было фудно определить, когда именно это случилось, да она давно и перестала пытаться это сделать. Он перестал быть ее сыном и превратился в беспокойного, непокорного, дерзкого чужака.
Из-за него она почувствовала себя виноватой, жалко виноватой, так быстро после смерти Майка выйдя замуж за Биффа. Он не сказал ни слова, ни одного слова, но то, как он осуждающе посмотрел на нее своими темными глазами, и нанесло тот вред.
Она остановилась, не дойдя до надворных построек, и опустила на землю коробки, которые несла. Ярко сияло солнце, блестела зеленая трава, которую скосят и уложат в брикеты уже посторонние люди. Маленький теленок бежал за своей мамашей, прося молока, но Джейн не замечала этого. В ее сознании фермы уже не было, как не было и связанных с нею надежд.
Когда-то она любила ее, как любила когда-то своего сына. Но эти чувства к земле и своему ребенку казались теперь столь далекими, как будто принадлежали другой женщине. Она знала, что Бифф жестко обходился с фермой, точно так же, как он жестко обходился с мальчиком и с ней самой.
«Им это было полезно», – напомнила она себе, снова поднимая картонные коробки. Майк ведь их избаловал. Она почувствовала, что ее глаза увлажнились, как это часто с ней случалось в эти дни, но она даже не дала себе труда смахнуть слезы. Некому было это видеть. Некому было беспокоиться.
Через несколько недель она сможет взять деньги, полученные от продажи фермы и уехать в штат Теннесси поближе к своей сестре. Она купит маленький домик. «И что будет там делать? – подумала она, оперевшись о стену сарая и зарыдав. – Боже милостивый, что она будет делать?»
Каждый день ее жизни был полон тяжелого и долгого труда, но она никогда не работала по найму. Она не разбиралась в таких вещах, как условный депозитный счет и доходы на капитал. Ее поражали и пугали люди, которых она иногда видела в передачах Опры или Донахью, говорящие о том, как они открывают самих себя, начинают новую жизнь, учатся справляться с горем.
Она не хотела быть свободной или умелой. Больше всего на свете она не хотела оставаться одной.
Когда рыдания прекратились, она вытерла лицо фартуком. Дни, наступившие после смерти Биффа, она заполняла нужными и ненужными хлопотами. Она уже подоила и покормила утром скот, собрала и вымыла яйца. Вычистила свой и без того чистый дом. Еще было далеко до полудня и впереди тянулся бесконечный день, а за ним еще одна бесконечная ночь.
Она решила начать с сараев. Большую часть инструментов и машин с фермы продадут на аукционе, но она хотела сначала разобраться в сараях, осмотреть и отобрать вещи, которые выгоднее будет продать напрямую. Ее пугала мысль остаться без достаточных денег, оказаться не только одинокой, но бедной и одинокой.
Бифф не застраховал свою жизнь. С какой стати тратить порядочные деньги на страховые премии? Она похоронила его в кредит. Умирай сейчас, плати позже. Пора было оплачивать взнос по закладной на ферму, а также кредит за сенокосилку, которую Бифф купил два года тому назад. Затем надо было платить за корма, за услуги по сбыту продукции, за трактор и за «кадиллак» Биффа. Этан Майерс из банка сказал, что они продлят ей срок оплаты до того времени, пока она не приведет свои дела в порядок, но мысль о долгах не давала ей уснуть по ночам.
Она не могла перенести сам позор – оказаться должником. Раньше она оправдывала весь этот взятый кредит тем, что должником был Бифф, это Бифф платил или был должен. Теперь же не было того, кто бы стоял между ней и реальностью жизни в долг.
Она не могла достаточно быстро продать ферму.
Она вынула ключи из кармана фартука. Бифф никогда не позволял ей входить в этот сарай. Она ни разу не задала ему вопроса об этом. Никогда не осмеливалась. Даже вставляя ключ в солидный висячий замок, она ощутила укол страха, как будто он мог вдруг появиться за ее спиной, крича и отталкивая ее. На ее верхней губе появилась маленькая струйка пота, когда замок поддался.
Закукарекал старый петух и она вздрогнула от неожиданности. Воздух внутри был слишком затхлым и слишком сладким. Как будто какое-то существо заползло внутрь и умерло там. Дыша раскрытым ртом, Джейн положила замок и ключи в карман фартука и подперла дверь камнем.
Внезапно ее охватил беспричинный страх оказаться запертой в сарае. Ей представилось, как она бьется в дверь, умоляет выпустить и кричит. А сквозь щели доносится смех Биффа, запирающего дверь на замок.
Входя внутрь, она холодными ладонями потерла холодные предплечья.
Помещение было небольшое – десять на двенадцать и без окна – но даже яркому солнечному свету было не под силу проникнуть в углы сарая. Ей не пришло в голову захватить фонарь, она была уверена, что найдет его внутри. Как же иначе мог Бифф что-либо видеть здесь? Он ведь проводил здесь целые часы, часто и по ночам.
Что он тут делал? Она задавала теперь этот вопрос, чего не позволяла себе делать, когда он был жив и мог бы, вероятно, угадать ее мысли.
Мурашки побежали у нее по коже, едва она вошла внутрь. В тусклом свете она различила узкую складную кровать, на ней голый матрас с пятнами. На металлических полках, где по ее предположению, должны были находиться инструменты, лежали кипы журналов, которые он хранил. «Ей придется их сжечь», – подумала Джейн, и кровь прилила к ее щекам. Она бы не вынесла, если бы агент по продаже недвижимости или аукционист, наткнувшись на них, стали бы хихикать.
Она не заметила никакого фонаря, но увидела свечи. Свечи из черного воска. Ей было уже тревожно, когда она зажигала их, но их тусклый, таинственный свет подействовал еще хуже. При этом свете она начала стаскивать журналы с полок и класть их в коробку, отворачивая взгляд от дразнящих обложек. Ее пальцы наткнулись на ткань. Удивленная, она потянула ее и обнаружила длинный балахон с капюшоном. Одеяние пахло кровью и дымом, и она поспешно бросила его в коробку.
Она не задумывалась, что это такое, не позволяла себе задуматься. Но ее сердце забилось слишком учащенно. «Сожги это, – говорила она себе. – Сожги это все». Слова снова и снова повторялись в ее мозгу, как заклинание, когда она через плечо посмотрела на дверь. У нее пересохло во рту, руки дрожали.
И тут она увидела фотографии. На одной была молодая девушка, почти ребенок, лежащая на раскладушке. Нагая, со связанными руками и ногами. Широко открытые глаза с бессмысленным выражением. Были еще фотографии – та же самая девушка с раздвинутыми ногами, коленями, согнутыми так, что были видны гениталии.
Другая девушка – чуть постарше, с очень светлыми волосами, прислоненная к стене, как кукла, и свеча – Боже милостивый, из бледного треугольника волос бесстыже торчала свеча.
Было еще много снимков, десятки их. Но она не могла больше смотреть. Ее грудь вздымалась, когда она мяла и рвала их, когда в отчаянии ползала на четвереньках, чтобы подобрать каждый клочок. Ее рука наткнулась на длинную сережку из бусинок. Джейн бросила ее в коробку.
Задыхаясь, она задула свечи и швырнула их туда же. Резкими, торопливыми движениями она вытащила коробку наружу. От яркого солнца она сощурилась, осматривая двор и дорогу диким взглядом.
А что, если кто-нибудь появится? Ей надо было спешить, немедленно все сжечь. Она не задумывалась над тем, что делает. Она не задавалась вопросом, что именно она уничтожает. Ощущая резкую боль в груди, она побежала к амбару за канистрой бензином. Воздух с хрипом вырывался из легких, когда она плеснула горючее на коробку со всем ее содержимым. От бега шпильки вылетели у нее из волос, и они болтались длинными спутанными прядями, делая ее похожей на ведьму, что напускает свои тайные чары.
Дважды она пыталась зажечь спичку и поднести ее к фитилю свечи. Дважды пламя вспыхивало и гасло.
Она громко зарыдала, когда фитиль, наконец, зашипел и загорелся. Когда она поднесла свечу к пропитанной бензином коробке, ее руки так дрожали, что чуть было опять не погасили огонь. Затем она отступила назад.
Картон и бумага со свистящим звуком загорелись, взметая вверх огонь и исторгая запахи. Внутри коробки в пламени съеживались фотографии, и огонь пожирал лицо Карли Джеймисон.
Джейн закрыла лицо руками и зарыдала.


– Я говорила вам, что это тихий городок, – Клер удовлетворенно улыбалась, прогуливаясь по главной улице между Анжи и Жан-Полем.
– Мне кажется, что слово «город» явное преувеличение. – Анжи посмотрела на собаку, радостно бегущую без поводка по противоположной стороне улицы. Пес поднял лапу и привычно справил нужду под дубом. – Скорее, это– деревня.
– Как только ты попробуешь гамбургер в заведении «У Марты», эта ухмылка сойдет с твоего лица.
– Этого-то я и боюсь. голубое полотнище, повешенное высоко над улицей.
– Мы готовимся к субботнему параду в честь Дня памяти павших.
– Парад. – Его лицо засияло. – С марширующими оркестрами и хорошенькими девушками, жонглирующими жезлами.
– Будет это и многое другое. Это самое большое событие в городе. – Она кивком указала на дом, мимо которого они проходили, где женщина, стоя на корточках, старательно красила крыльцо. – Все наряжаются и вытаскивают свои складные стулья. На площади установят трибуну для мэра, членов городского совета и других важных лиц. К нам приедут школьные оркестры со всего графства, местная королева красоты этого года, лошади, Маленький Легион.
– Вот это да, – сказала Анжи и получила толчок в бок.
– Пожарные начищают свои грузовики или пожарные машины, или как там это у них называется. Будут воздушные шары и благотворительные базары. И…– добавила она, глядя на Жан-Поля, девушки-жонглерки с жезлами.
– Жонглерки, – повторил он со вздохом. В таких маленьких белых сапожках с кисточками.
– Именно так.
– Жан-Поль, мы собирались в четверг уезжать. Он улыбнулся жене. – Еще день—другой ничего не изменит. Во всяком случае, я хочу, чтобы законченную работу Клер отправили в галерею. Я хочу сам проследить за тем, как ее будут упаковывать.
– Тебе хочется полюбоваться маленькими белыми сапожками, – пробормотала Анжи.
Он поцеловал ее в кончик носа. – И это тоже. Прежде чем пересечь улицу, они остановились, пережидая небольшой поток машин. Опустив взгляд, Анжи увидела на бампере пикапа наклейку:
БОГ, ОРУЖИЕ И МУЖЕСТВО СДЕЛАЛИ АМЕРИКУ ТАКОЙ, КАКОЙ ОНА ЕСТЬ СЕГОДНЯ.
«Боже, подумала она, закрывая глаза. – Что она здесь делала?» Когда они переходили улицу, Анжи вполуха слушала, как Клер рассказывала Жан-Полю о прошлых парадах. Под большим нажимом Анжи готова была бы признать, что в этом городке было определенное обаяние. При условии, что ты любишь сельскую жизнь.
Она же совершенно определенно не хотела бы здесь жить, и даже не знала наверняка, сколько она сможет здесь вытерпеть, пока этот спокойный и медленный темп жизни не сведет ее с ума, но что до Жан-Поля, то он явно наслаждался всем этим.
«Конечно, он не замечал людских взоров», – подумала
Анжи. Хотя их было очень много. Она сомневалась, что люди восторгались ее одеждой или прической. Но они, наверняка, заметили цвет ее кожи. На ее лице играла потаенная и – тут она не смогла сдержать себя – высокомерная улыбка, когда она вслед за Клер вошла в заведение «У Марты».
Из музыкального аппарата звучала музыка. На взгляд Анжи это всегда походило на песни подвыпившего ковбоя. Но запахи были столь же соблазнительны, как в любой еврейской деликатесной лавке в Нью-Йорке. Жареный лук, тосты, толстые маринованные огурцы и какой-нибудь суп с приправами. «Насколько невкусным это могло оказаться здесь?» – подумала Анжи, когда Клер, проскользнув в кабинку, подозвала официантку.
– Закажем шерри-коку, – решила Клер. – Здесь это еде подают. – Она передала друзьям меню в пластиковых обложках.—Только, пожалуйста, не заказывайте сегодняшних пирожных.
Анжи раскрыла меню. – Я и не собираюсь. – Она пробежала названия блюд, постукивая по меню длинным пальцем со светло-вишневым лаком. – А почему бы нам не предоставить выбор тебе?
– Тогда всем по гамбургеру.
Элис встал у стола с блокнотом в руке и изо всех сил старалась не разглядывать двоих посетителей, сидевших напротив Клер. Они казались в закусочной совершенно неуместными, как экзотические птицы, этот мужчина с его длинными, вьющимися волосами и в рубашке с широкими рукавами, и эта женщина с ее кожей кофейного цвета и светлыми глазами.
– Вы зашли пообедать? – спросила она.
– Именно так. Элис, это мои друзья. Ле Бо. Анжи и Жань-Поль.
– Рада познакомиться, – сказала Элис. Мужчина улыбнулся, и она почувствовала себя более раскованной. – Вы приехали погостить из Нью-Йорка?
– На несколько дней. – Жань-Поль наблюдал, как она переводила глаза с него на его жену и обратно. – Сегодня Клер показывала нам город.
– Я думаю, здесь не на что особенно смотреть.
– Я пытаюсь уговорить их остаться на субботний парад. – Клер вынула сигарету и поставила перед собой пепельницу.
– Да, это довольно интересный парад. Не такой, конечно, как устраивает Мейси в День Благодарения, но довольно интересный.
– Элис сама была участницей, – объяснила им Клер, и официантка зарделась.
– Это было сто лет назад. Вы уже готовы сделать заказ или вам еще нужно время?
– Более, чем готовы. – Клер сделала заказ на всех, и затем смотрела, как Элис поспешно уходила. – Посмотрите, как она движется. Мне действительно хочется уловить это движение, его ловкость. В глине, пожалуй.
– Удивляюсь, что ты не уговорила позировать твоего шерифа. – Жань-Поль вынул одну из своих тонких черных сигарет.
– Я как раз занимаюсь этим.
– Мне он понравился.
Она улыбнулась и тронула его за рукав. – Я знаю. Я рада.
– Он оказался не таким, как я ожидала. – Анжи решила, что если те двое мужчин в соседней кабинке станут глазеть на нее, она уставится на них в упор.—Мне представлялся этакий деревенщина с толстым животом, в темных очках и с важной осанкой.
– Послушай-ка, парень, – изобразила Клер протяжный леггорнский выговор. – Это очень похоже на прежнего шерифа. Кэм же совершенно другой. Я думаю, может быть… Она замолчала, заметив, что Анжи как-будто не слушала ее. Проследив за взглядом подруги, она приметила в соседней кабинке двух местных мужчин, они смотрели в упор, и в глазах была агрессивность, неприятно поразившая Клер. Надеясь успокоить Анжи, она прикрыла ее руку своей. – У нас здесь редко бывают люди из больших городов.
Анжи расслабилась, улыбнулась и сжала руку Клер. – Я это заметила. Я надеялась, что ты мне скажешь, что у вас здесь также редки и люди в балахонах Ку-клукс-клана.
– В этой части графства такое не случается.
– Верно. – Анжи стала постукивать пальцами по столу.
– В Эмиттсборо мало что случается. Но мы не такие уж отсталые. Собственно говоря, на прошлой неделе у нас произошло убийство.
– Только одно? – Жан-Поль, почувствовал, как его жене стало не по себе, положил под столом свою руку ей на ногу.
– Только одно, – согласилась Клер. – И единственное в Эммитсборо за то время, что я помню. Это было на самом деле довольно жутко. Отчим Кэма был избит до смерти и выброшен на дорогу за городом.
– Прости, – Анжи забыла о враждебных глазах. – Кэму должно быть трудно.
Нервничая, Клэр потушила сигарету быстрыми короткими движениями. – Действительно трудно, хотя их отношения никак нельзя было назвать хорошими.
– Он кого-нибудь подозревает? – спросил Жан-Поль.
– Я не знаю. Сомневаюсь. – Клер посмотрела в окно на медленно едущий автомобиль и неспешно идущих людей; – Трудно поверить, что это мог быть кто-либо из местных. – Затем она махнула головой и выразила мысль по-другому. – Никто не хочет верить, что. это мог быть кто-либо из местных.
Они вернулись домой после трех часов дня. Жань-Поль, пробежав по антикварным лавкам, приобрел целых три рамы красного дерева. Анжи к своему удивлению наткнулась на чудесную серебряную заколку в стиле Арт Деко и заплатила за нее лишь малую долю того, что стоила бы эта заколка на Мэнхэттене.
На углу улицы с хрипом и грохотом остановился школьный автобус, битком набитый детьми, и двери раскрылись. Школьники бросились к своим велосипедам, книжкам комиксов, бейсбольным перчаткам.
– Это Эрни. – Клер заметила его, стоявшего у края дороги, ведшей к ее домику. – Модель для руки, – объяснила она.
– Он кажется ждет тебя, – прокомментировал Жан-Поль.
– Он иногда бывает здесь. Он одинок. – Она улыбнулась и помахала ему рукой. – Думаю, он не очень ладит с родителями. Они даже не взяли себе за труд придти взглянуть на скульптуру.
Он наблюдал за ней, раздраженный тем, что она не одна. Он знал, что шериф занят разбирательством на ферме Доппера, где были зарезаны два молоденьких теленка. Эрни знал это, потому что сам зарезал их в надежде, что это приблизит его посвящение в таинство культа.
– Привет, Эрни. Ты сегодня не работаешь?
– У меня есть пара свободных минут.
– Отлично, а то я тебя не видела последние несколько дней.
– Был занят.
– Знаешь, я хотела бы показать тебе готовую скульптуру. Это мои друзья, мистер и миссис Ле Бо. Он буркнул что-то в ответ на их приветствие, но пожал руку Жан-Поля, когда тот ее протянул.
– Пойдем в гараж. Я хочу узнать твое мнение. – Клер пошла вперед.—Ты ведь не видел ее после того, как она была закончено и обоженна,—продолжала она. – Глина оказалась самым подходящим материалом, немного грубее и примитивнее, чем дерево. А так как мистер Ле Бо собирается вскоре отправить ее в Нью-Йорк, то это, возможно, твой единственный шанс. – Она жестом указала на скульптуру, а затем засунула большие пальцы в карманы.
– Итак, что ты думаешь?
Рассматривая скульптуру, Эрни почувствовал себя как-то странно, как бы потерявшим опору. Безотчетно он вытянул левую ладонь и прикрыл ею свою правую руку. Каким-то образом она завладела частью его самого, не только его рукой, ладонью и пальцами. Он не мог объяснить это, не находил нужных слов. А если бы нашел, то наверняка бы выбрал слово «суть», так как казалось, что она как будто украла саму его суть и создала ее заново в образе бросающей вызов, отделенной от остального тела, руки и кулака.
– Пожалуй, окей.
Клер рассмеялась и положила руку ему на плечо. – Ну и отлично. Я очень ценю твою помощь.
– Да неважно все это.
– Для нас это было очень важно, – поправил Жан-Поль. – Без тебя Клер не смогла бы это сделать. Если бы она не вылепила этого, мы не смогли бы выставить скульптуру в галерее на зависть другим галерейщикам. – Он усмехнулся юноше. – Так что, видишь, мы все у тебя в долгу.
Эрни только пожал плечами, отчего брелок закачался у него на шее. Жань-Поль взглянул на него. Сначала это его удивило, затем позабавило. «Подростки, – подумал он, – любят играть в то, чего не в состоянии понять». Он снова взглянул на Эрни, и улыбка сошла с его лица. Перед ним стоял подросток, да, еще мальчик, но у Жан-Поля возникло неприятное чувство, что этот мальчик мог слишком хорошо все понимать.
– Жан-Поль? – Анжи шагнула вперед, положив руку ему на плечо. – С тобой все в порядке?
– Да. – Он легко притянул жену к себе. – Я задумался. Интересный брелок, – сказал он Эрни.
– Мне он нравится.
– Должно быть, мы тебя задерживаем, – голос Жан-Поля оставался мягким, но он продолжал обнимать жену за плечо, как бы ограждая ее от чего-то.
– Да, – Эрни закусил губу. – У меня масса дел. – Легким намеренным движением он коснулся пальцами пентаграммы, сжал кулак и оттопырил указательный палец и мизинец, изображая знак козла. – Увидимся.
– Не зови его больше, – сказал Жань-Поль, глядя на уходящего Эрни.
Клер непонимающе подняла брови. – Что такое?
– Не приглашай его позировать. У него дурные глаза.
– Ну уж, действительно…
– Сделай мне такое одолжение. – Снова улыбаясь, он поцеловал Клер в щеку. – Говорят, моя бабушка была ясновидящей.
– Я бы сказала, что ты перегрелся на солнце, – решила Клер. – И тебе нужно выпить.
– Я бы не отказался. – Он долгим взглядом смотрел через плечо, идя на кухню вслед за Анжи и Клер. – У тебя найдутся вкусные булочки?
– Как всегда. – Она жестом указала ему на холодильник, направляясь к буфету за пачкой чипсов.
– Боже, только послушайте, как жужжат эти мухи. Как будто слетелись на съезд. – Удивленная, она подошла к сетчатой двери и выглянула наружу. Бутерброд, съеденный ею с таким аппетитом, готов был выскочить из ее желудка.
– Боже, о, Боже.
– Клер? – В один прыжок Анжи оказалась рядом с ней.
– Дорогая, что такое? – Затем она увидела это сама. Закрыв рот рукой, она отвернулась. – Жань-Поль.
Но он уже отталкивал их в сторону. На крыльце за сетчатой дверью кто-то швырнул дохлую кошку, молодую черную кошку.
Темная кровь вылилась и образовала лужу там, где должна была быть кошачья голова. Черные мухи пили из лужи и громко жужжали.
Он крепко выругался по-французски, прежде чем повернул побелевшее лицо к женщинам.
– Идите в другую комнату. Я займусь этим.
– Это ужасно. – Обхватив себя руками, Клер прислонилась к двери. – Столько крови. И ужасающе свежей, к тому же, – вспомнила она, и в горле у нее перехватило. – Должно быть, бродячая собака загрызла ее и притащила сюда
Жан-Поль вспомнил брелок на шее у Эрни и засомневался. – Это мог сделать тот паренек.
– Паренек? – Клер вся напряглась, передавая Жан-Полю мешок для мусора. – Эрни? Не говори глупостей. Это собака.
– Он носит пентаграмму. Символ сатанизма.
– Сатанизма? – Задрожав, Клер снова отвернулась. – Давайте не будем слишком далеко заходить.
– Сатанизм? – Анжи достала из холодильника вино. Она решила, что оно всем пойдет на пользу.
– Об этом читаешь время от времени. Либо слышишь, что в Центральном парке происходят обряды.
– Перестань. – Клер потянулась за сигаретой. – Возможно, у мальчишки и был какой-то оккультный знак на шее и его покоробило, что Жан-Поль это увидел. Бог мой, у моего отца был значок борца за мир, но он от этого не сделался коммунистом. – Она затянулась сигаретой и быстро выпустила дым. – Многие люди увлекаются оккультизмом, особенно подростки. Это своего рода вызов обществу.
– Это может быть опасным, – настаивал Жан-Поль.
– Этот парень не обезглавливал бродячую кошку и не подбрасывал ее на мое крыльцо. Я согласна, что это ужасно, но ты смотришь слишком много фильмов.
– Возможно. – Не было смысла продолжать расстраивать ее или Анжи, и он должен был напрячься, чтобы сделать то неприятное, что ему предостояло. – Но, дорогая, сделай мне одолжение и будь с ним поосторожней. Моя бабушка говорила, что надо остерегаться тех, кто выбрал тропу левой руки. Возьмите вино, – сказал он им, глубоко вздохнув. – Пройдите в другую комнату, пока я займусь здесь этим.
«Тропа левой руки», – подумала Клер и вспомнила о книге, найденной ею в кабинете отца над лестницей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обожествлённое зло - Робертс Нора



Захватывающий роман! Читайте!
Обожествлённое зло - Робертс НораМарина
4.10.2012, 19.32





Роман скорее не любовный, а детективный. Захватывает ближе к концу.6 из 10
Обожествлённое зло - Робертс НораТатьяна
19.06.2014, 9.00





Очень много сцен насилия, читать страшно, но интересно. Во время чтения о любви как-то не думается. Вопросы только: кто они? кого еще убьют? Роман захватывающий, ни капли юмора, глупости или наивности. Финал с троеточием. 10 баллов.
Обожествлённое зло - Робертс НораВиталия
4.06.2015, 10.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100