Читать онлайн Ночные кошмары, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночные кошмары - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночные кошмары - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночные кошмары - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ночные кошмары

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Ною понадобилась неделя, чтобы привести дом в порядок. Сортировка, чистка и уборка были занятием не из приятных, но они позволяли ему избавиться от мерзкого чувства незащищенности.
Первым делом надо было купить новый компьютер. С помощью Майка он обзавелся системой, которая заставила друга плакать от восторга и зависти.
Если бы не Майк, он не стал бы покупать эти дурацкие компьютерные игры. А если бы не купил их, то теперь не просиживал бы ночами, играя в какой-нибудь пинбол.
Впрочем, жаловаться не приходилось. Ему было необходимо отвлечься.
Он обставил гостиную, заказав мебель по каталогу. Просто ткнул пальцем в страницу и сказал:
– Вот это.
Продавец был доволен, а Ной избавился от лишней головной боли.
Спустя две недели он мог ходить по дому не чертыхаясь. За это время Ной успел переделать свой кабинет и восстановить утраченные данные.
Кроме того, он купил новый матрас, получил отремонтированный «БМВ» и ни к чему не обязывающее обещание секретаря Смита устроить встречу с хозяином через месяц, когда тот вернется в Калифорнию.
И сумел отловить Лукаса Мэннинга.
Мэннинг принял его куда менее радушно, чем Лидия Лоринг, но все же согласился поговорить о Джулии. Ной встретился с ним в здании офиса «Мэннинг Сенчури Сити». Ноя всегда удивляло и слегка разочаровывало, что у известных артистов есть огромные офисы с множеством роскошно обставленных кабинетов.
«Как будто они президенты или премьер-министры», – думал Ной, минуя несколько рядов охранников.
Мэннинг приветствовал его профессиональной улыбкой и цепким взглядом серых глаз цвета грозовой тучи. Годы превратили его золотые кудри в платину, а ангельский лик – в худое и аскетичное лицо ученого. Однако результаты опросов свидетельствовали, что женщины продолжают считать его одним из самых привлекательных представителей мужской половины актерского племени.
– Спасибо за то, что вы согласились уделить мне время.
– Я мог и не согласиться. – Мэннинг указал на кресло. – Но за вас хлопотала Лидия.
– Мисс Лоринг – настоящая женщина.
– Вы правы, мистер Брэди. Джулия тоже была такой. Даже после стольких лет мне нелегко говорить о том, что с ней случилось.
«Предисловий не требуется», – понял Ной, вынимая блокнот и диктофон.
– Вы работали вместе?
– Это был один из счастливейших периодов в моей жизни. Она была прирожденной актрисой, обворожительной женщиной и хорошим другом.
– Кое-кто верил и верит до сих пор, что вы с Джулией Макбрайд были больше, чем друзьями.
– Могли бы быть, – спокойно ответил Мэннинг, кладя руки на подлокотники резного деревянного кресла. – Могли бы, если бы она не была влюблена в своего мужа. Нас тянуло друг к другу. Частично это объясняется тем, что в фильме мы играли любовников, а частично – обоюдной симпатией.
– Сэм Тэннер верил, что у вас была связь.
– Сэм Тэннер не ценил того, что имел. – Поставленный голос Мэннинга напрягся, и Ной начал гадать, чего здесь больше – искусства или подлинного чувства. – Он сделал ее несчастной. Он был ревнивым, жадным и склонным к насилию. По моему мнению, привычка к алкоголю и наркотикам не столько вызывала в нем агрессивность, сколько позволяла ей вырваться наружу.
«Имя Тэннера до сих пор вызывает у него горечь, – догадался Ной. – А имя Мэннинга приводит Тэннера в ярость».
– Она была откровенна с вами?
– До известной степени. – Он оторвал пальцы от ручки кресла и снова опустил их, как делает пианист, ударяя по клавишам. – Она не любила хныкать. Признаюсь, я пытался вызвать ее на откровенность. Тем более что теплые отношения, сложившиеся между нами во время съемок, со временем перешли в дружбу. Я знал, что ей приходится нелегко. Сначала она пыталась оправдывать его, потом перестала. И в конце концов по секрету призналась, что подала на развод, чтобы припугнуть его и заставить лечиться.
– Вы с Тэннером когда-нибудь говорили об этом? Губы Мэннинга сложились в улыбку. Лукавую и умудренную опытом.
– Тэннер славился дурным характером и любил устраивать сцены. Моя карьера в то время только начиналась, и я не собирался рисковать ею. Я избегал его. Я не принадлежу к людям, считающим, что любое упоминание в прессе им на пользу, и мне не хотелось, чтобы заголовки газет кричали о драке, устроенной Тэннером и Мэннингом из-за Джулии Макбрайд.
– Вместо этого заголовки газет кричали о связи Мэннинга и Макбрайд.
– С этим я ничего не мог поделать. Одна из причин, заставивших меня согласиться на это интервью, заключается в стремлении рассказать правду о моих отношениях с Джулией.
– Тогда позвольте спросить, почему вы не хотели рассказать эту правду раньше? После смерти Джулии вы отказывались говорить о ней с интервьюерами.
– Я сказал правду. – Мэннинг слегка нагнул голову и опустил подбородок. В сочетании с прищуренными глазами цвета тучи это производило впечатление угрозы. – В суде, – продолжил он. – Под клятвой. Но средства массовой информации и публику это не удовлетворило. Тема скандалов и супружеских измен для многих так же привлекательна, как тема убийства. Я отказывался играть в эти игры и унижать Джулию.
«Может быть, – подумал Ной. – Если только сохранение тайны не было для него способом создать себе дополнительную рекламу».
– А как же сейчас?
– Сейчас вы собираетесь писать книгу. По городу ходят слухи, что это будет книга, которая поставит точку в деле об убийстве Джулии Макбрайд. – Он тонко улыбнулся. – Уверен, что вы знаете это.
– По городу ходит много слухов, – в тон ему ответил Ной. – Пусть об этом заботится мой агент. А я просто делаю свою работу.
– Лидия была права. Вы действительно сообразительны… Итак, вы собираетесь писать книгу, – повторил Мэннинг. – Я – участник этой истории. Поэтому я отвечу на вопросы, на которые отказывался отвечать последние двадцать лет. Мы с Джулией никогда не были любовниками. Мы с Тэннером никогда не боролись за нее. Хотя, честно говоря, я был бы рад, если бы и то, и другое оказалось правдой. День, когда я услышал о случившемся, до сих пор остается худшим в моей жизни.
– Как вы об этом узнали?
– Мне позвонил Дэвид Мелберн. Семья Джулии не хотела газетной шумихи, а он знал, что, как только журналисты почуют запах жаренного, они бросятся ко мне за комментариями, интервью и подробностями. Конечно, он был прав, – пробормотал Мэннинг. – Было раннее утро. Я еще спал. Он позвонил по моему личному номеру. Этот номер был у Джулии.
Лукас закрыл глаза, и его лицо напряглось и стало жестким.
– Он сказал: «Лукас, у меня ужасная новость. Ужасная». Я хорошо помню, как его голос дрожал и срывался от горя. «Джулия умерла. О боже, боже, Джулия умерла. Сэм убил ее».
Он снова открыл глаза, в них застыла искренняя боль.
– Я не поверил этому. Не мог поверить. Это напоминало дурной сон… нет, хуже. Намного хуже. Сцену, которую меня заставляют играть все снова и снова. Я видел ее только накануне. Она была красивой, живой и радовалась роли, которую только что прочитала. А потом Дэвид сказал мне, что она мертва.
– Так вы были влюблены в нее, мистер Мэннинг?
– По уши.
Мэннинг уделил ему целых два часа. Ной истратил километры пленки и исписал гору бумаги. Он был уверен, что часть интервью Мэннинг заготовил заранее. Отрепетировал, отработал интонации, расставил паузы. И все же, несомненно, он говорил правду.
Что само по себе было немалым достижением.


Ной решил отметить этот скромный успех и спустя несколько дней пригласил Майка в бар, который назывался «Руморс».
– Она строит мне глазки, – пробормотал в пивную кружку Майк и показал глазами налево.
– Кто?
– Ты что, ослеп? Вон та блондинка в короткой юбке.
– Тут сто тридцать три блондинки в коротких юбках. И все строят кому-то глазки.
– Через два столика налево. Не смотри туда.
Ной, и не собиравшийся этого делать, пожал плечами.
– О'кей. Я снова собираюсь на пару дней в Сан-Франциско.
– Зачем?
– Работа. Книга. Забыл?
– Ах, да… Говорят тебе, она стреляет в меня глазами. И крутит локон. Это уже вторая стадия.
– Раз так, валяй.
– Ага. Я и так потратил даром кучу времени. Кстати, как Сан-Квентин выглядит изнутри? – спросил Майк и слегка подмигнул блондинке для проверки.
– Удручающе. Входишь в дверь, а она за тобой запирается. И от щелчка замка у тебя волосы встают дыбом.
– Он все еще выглядит как кинозвезда? Ты так и не сказал об этом.
Нет, он выглядит как человек, который просидел двадцать лет. Ты есть будешь?
– После того как поговорю с блондинкой. Не хочу дышать на нее чесноком. О'кей, полных пять секунд зрительного контакта. Все, я пошел.
– Ставлю на тебя, дружище. – Когда Майк вразвалку пошел к соседнему столику, Ной пробормотал: – Она съест его заживо.
Он забавлялся, следя за происходящим. Танцплощадка была полна, тела в лучах цветных прожекторов извивались в такт грохотавшей музыке.
Это напомнило Ною тот вечер, когда он пригласил Оливию на дискотеку. И как он перестал слышать музыку и вообще что-либо, кроме биения собственного сердца, когда целовал ее губы.
«Брось, парень, – осадил он себя, нахмурился и поднял кружку. – Все прошло».
Он пил пиво и наблюдал за происходящим. Ему всегда нравилось бывать в барах, нравилось слушать музыку и голоса, нравилось танцевать и общаться с людьми. Но сегодня он сидел один, следил за тем, как друг обрабатывает блондинку, и жалел, что не остался дома.
Ной рассеянно отодвинул от себя тарелку, снова поднял кружку и вдруг увидел, что к его столику направляется Карин.
– О господи, как будто в этом городе больше негде выпить… – пробормотал он и сделал большой глоток.
– А я думала, что ты заделался отшельником. – Карин облачилась в кожаное платье ярко-голубого цвета, которое облегало ее, как собственная кожа, и заставляло публику шарахаться в стороны. Ее волосы были завиты в тысячи мелких локонов, в просторечии называвшихся «трахни меня», а губы накрашены ярко-алой помадой.
Ноя осенило, что именно этот ее прикид заставил его «думать железами» при их первой встрече. Он промолчал, снова поднял кружку и притворился, что не видит Карин в упор.
– Ты натравил на меня копов. – Она наклонилась, оперлась ладонями о стол, и ее внушительные груди оказались на уровне глаз Ноя. – У тебя хватило совести попросить отца, чтобы тот позвонил своим дружкам-гестаповцам, лишь бы сделать мне гадость.
Ной поднял глаза и посмотрел на приятеля Карин, который отчаянно тянул девушку за руку и что-то бормотал.
Губы Ноя саркастически искривились.
– Слушай, друг, сделай любезность, уведи ее отсюда, – громко сказал он, перекрывая шум.
– Я разговариваю с тобой! – Карин ткнула его в грудь ногтем того же цвета, что и платье. – Смотри мне в глаза, ублюдок!
Ной изо всех сил сдерживал себя, хотя у него чесались руки свернуть ей шею.
– Иди отсюда.
Карин ткнула его снова, на этот раз достаточно сильно, а когда Ной схватил ее за запястье, возмущенно вскрикнула.
– Держись от меня подальше. Думала, ты разгромишь мой дом, все переломаешь, а я буду молчать? Убирайся к черту, или…
– Или что? – Она откинула волосы, и недовольный Ной увидел в ее глазах не страх, а возбуждение, граничившее со сладострастием. – Снова позвонишь папочке? – Карин повысила голос до крика. Грохот музыки был ей нипочем. Головы всех присутствующих повернулись к ним. – Плевала я на твое барахло! Мне и в голову не пришло бы возвращаться в дом, где со мной так обращались, и ничего другого ты не докажешь. Окажись я там, твоя конура сгорела бы дотла. С тобой в придачу!
– Ты душевнобольная. И не вызываешь у меня ничего, кроме жалости, – сказал он и отпустил ее руку. Тут Карин ударила его, и Ной вскочил, оттолкнув стул. Камень ее кольца задел уголок губы Ноя, и во рту появился соленый привкус. Глаза его опасно потемнели.
– Карин, это тебе даром не пройдет.
– Что здесь происходит?
Ной поднял взгляд на охранника. Плечи у парня были шириной с ущелье, а улыбка не предвещала ничего хорошего. Не успел он открыть рот, как Карин устремилась к верзиле, прижалась к его мощной груди и начала моргать, пока глаза не наполнились слезами.
– Он приставал ко мне. Схватил за руку и не отпускал.
– О, ради бога…
– Наглая ложь! – крикнул Майк, бросившийся на помощь к другу. – Она сама набросилась на него. Эта чокнутая неделю назад разгромила его дом.
– Я не знаю, о чем они говорят. – По лицу Карин ручьем лились слезы. – Он сделал мне больно, – пролепетала она вышибале.
К ним подошла брюнетка со смеющимися глазами.
– Я видела, что случилось, – сказала она, слегка растягивая слова на южный манер. – Я сидела совсем рядом. – Девушка показала рукой на столик и понизила голос: – Этот парень сидел, пил пиво и о чем-то думал. А она подошла, нагнулась к самому лицу, начала тыкать в него пальцем и кричать. А потом ударила.
Карин завизжала от возмущения и попыталась броситься на брюнетку, но тщетно. Вышибала успел обхватить ее за талию и потащил к выходу. Выдворение наделало немало шума: Карин брыкалась и вопила.
– Спасибо, – сказал Ной, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Не за что. – Улыбка у брюнетки была вполне дружеской.
– Сядь и успокойся. Я принесу тебе еще кружечку. – Майк суетился вокруг него, как мать. – Слушай, эта стерва совсем взбесилась. Сейчас я схожу за пивом, а заодно попрошу кусочек льда.
– Ваш друг очень славный. – Девушка протянула Ною руку. – Меня зовут Дори.
– Ной.
– Да, Майк уже сказал. Ему понравилась моя подружка. – Она показала рукой на столик, за которым сидела растерянная и огорченная блондинка. – А он ей. Может быть, перейдете к нам?
У нее были нежный голос, кожа под стать голосу, умные глаза и добрая улыбка. Но усталому Ною было не до флирта.
– Спасибо за предложение, но мне лучше уйти. Пойду домой, приму душ и подумаю, не податься ли мне в монастырь.
Она засмеялась, посмотрела на Ноя с сочувствием и коснулась губами его щеки.
– Не торопитесь. Лет через десять-двадцать вы вспомните об этой мелочи и улыбнетесь.
– Да, наверно. Еще раз спасибо. Пожалуйста, скажите Майку, что я ему позвоню.
– Конечно, скажу. – Брюнетка с сожалением смотрела ему вслед.


Он заблудился в лесу, среди высоких деревьев с огромными зелеными кронами, освещенными солнцем. Вокруг стояла тишина, такая тишина, что он слышал дуновение ветра. Он не мог найти дороги в зарослях ползучих лоз, древесных колонн, стоявших, как древняя крепостная стена.
Он что-то искал… нет, кого-то. Нужно было торопиться, но, куда бы он ни пошел, всюду царил зеленый полумрак. Он слышал слабое журчание ручья, вздохи ветра, барабанную дробь пульсировавшей в висках крови.
И тихий шепот, звавший его по имени. «Ной… Ной…»
– Ной!
Он стремительно сел, сжав кулаки, слепо моргая и чувствуя сумасшедший стук сердца.
– Обычно ты просыпался с улыбкой.
– Что? Что? – Он протер глаза, и сон постепенно ушел. – Мама? – Ной снова лег и зарылся лицом в подушку. – О черт! В следующий раз ты разбудишь меня, огрев дубиной по башке…
– Ну, я не ожидала застать тебя в постели в одиннадцать часов утра. – Селия села на край кровати и тряхнула принесенную с собой корзину для хлеба. – Я купила сладкое.
Пульс слегка успокоился. Ной открыл один глаз и подозрительно посмотрел на корзину.
– Наверняка какая-нибудь дрянь из плодов рожкового дерева…
Она тяжело вздохнула.
– Все мои труды понапрасну. Желудок у тебя по-прежнему отцовский. Нет, это не рожковое дерево. Я принесла своему единственному сыну ядовитый белый сахар и жир.
Подозрения не рассеялись, но в Ное проснулось жгучее любопытство.
– А что мне придется за это сделать?
Селия наклонилась и поцеловала его в макушку.
– Встать с постели.
– А потом?
– Вставай, – повторила она. – Я пойду варить кофе.
Мысль о еде и кофе оказалась настолько заманчивой, что он вскочил и натянул джинсы раньше, чем успел понять, насколько необычен воскресный визит матери, да еще с пирожными.
Он вышел в коридор, поднял глаза к потолку и вернулся за майкой. Мать никогда не позволяла ему есть полуголым. Раз уж так получилось, ему пришлось почистить зубы и плеснуть водой в лицо.
Когда он появился на кухне, в воздухе витал запах кофе.
– Я не думала, что ты у нас такой деловой, – начала Селия. – Поразительно, как быстро ты обставил дом.
– Мне здесь жить. – Он опустился на табуретку. – А эта обстановка, по-моему, очень неплохо смотрится.
– Пожалуй. – Она обвела взглядом простую мебель скандинавского стиля с темно-синей обивкой. – Но тут не чувствуется твоей индивидуальности.
– Просто у меня слишком многое пропало. – Он пожал плечом. – Ничего, со временем все наладится.
– Угу. – Селия умолкла, отвернулась и начала доставать тарелки и кружки, пытаясь не дать воли гневу. При мысли об этой стерве Карин ей хотелось рвать и метать.
– А где отец?
– Где же еще, как не на баскетбольной площадке? – Она налила кофе и выложила пирожные на тарелку. Пока Селия открывала холодильник, Ной успел схватить эклер и сунуть его в рот. – Лучше бы ты пользовался соковыжималкой, чем покупал готовое.
Рот Ноя был наполнен баварским кремом, и ответ оказался неразборчивым. Поэтому Селия только покачала головой и налила в стакан апельсиновый сок.
Она прислонилась к буфету и начала следить за жующим сыном. Глаза у него были воспаленные, волосы взлохмачены, а майка порвана на плече. Ах ты, господи…
Ной улыбался и облизывал пальцы, испачканные кремом и шоколадной глазурью. «Мать у нас – прелесть», – думал он, глядя на ее волосы цвета меди и зоркие ярко-голубые глаза.
– Ты чего?
– Да вот думаю, что ты у нас очень симпатичный.
Он улыбнулся еще шире и потянулся за вторым пирожным.
– А я то же самое подумал о тебе. Что удался в мамочку. Что она у нас – красотка. И что сейчас у нее что-то на уме.
– Это верно. – Селия обошла стол, села, положила ноги на соседнюю табуретку, взяла Кружку с кофе и сделала глоток. – Ной, ты знаешь мое правило: не вмешиваться в твою личную жизнь
Его улыбка померкла.
– Ага. Я всегда ценил это.
– Вот и хорошо. Поэтому я надеюсь, что ты выслушаешь меня.
– Угу…
Она пропустила этот ответ мимо ушей и поправила волосы, заплетенные в старомодную толстую косу.
– Сегодня утром мне позвонил Майк. И рассказал о том, что случилось вчера вечером.
– На Западе нет большего болтуна, – пробормотал Ной.
– Он заботится о тебе.
– Ничего особенного не случилось. Зачем ему понадобилось обращаться к тебе?
– А разве не он обратился ко мне, когда тебе было двенадцать лет, а один прыщавый малый решил, что ты боксерская груша, и колотил тебя каждый день после школы? – Она подняла бровь. – Он был на три года старше тебя и вдвое тяжелее, но ты не сказал мне ни слова.
Ной хмуро уставился в кружку, но его губы невольно дрогнули.
– Дик Мерц. Ты поехала к нему домой, подошла к его неандертальцу-папаше и вызвала его сына-фашиста на пару раундов.
– Бывают времена, – чопорно сказала Селия, – когда трудно оставаться пацифисткой.
– Я гордился этим всю жизнь, – сказал ей Ной, но тут же стал серьезным. – Ма, но мне больше не двенадцать лет, и я сам могу постоять за себя.
– Но Карин тоже не твоя одноклассница. Оказалось, что она опасна. Вчера вечером она угрожала тебе. О господи, она грозила сжечь дом вместе с тобой!
Майк, идиот…
– Ма, это только разговоры.
– В самом деле? Ты уверен? – Ной открыл рот, но взгляд матери заставил его промолчать. – Я хочу, чтобы ты потребовал ограничить ее дееспособность.
– Ма…
– В данных обстоятельствах полиция имеет на это полное право. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы напугать ее и заставить держаться от тебя подальше.
– Не буду я ни о чем просить.
– Почему? – Удивительно, как много искреннего страха может поместиться в одном слове. – Потому что это не по-мужски?
Он наклонил голову.
– О'кей.
– Ох! – Селия с досадой поставила кружку и оттолкнула табуретку. – Это невероятно глупо и близоруко! Тебе нужен щит для задницы!
– Постановление об ограничении дееспособности – такой же щит для моей задницы, как фиговый листок для передницы, – заметил он, глядя на гневно расхаживающую по кухне мать. – Карин быстро потеряет ко мне интерес, если просто не будет меня видеть. Тем скорее она переключится на другого беднягу. Кстати, в ближайшие месяцы мне предстоит немного попутешествовать. Через несколько дней я улечу в Сан-Франциско.
– Остается надеяться, что ты вернешься не к пепелищу, – бросила Селия и шумно выдохнула: – Черт, просто руки чешутся!
Ной улыбнулся и развел руками.
– Ну, поколоти меня.
Она снова вздохнула, подошла и обняла сына.
– Ужасно хочется отдубасить ее. Хватило бы одного хорошего удара.
Он невольно засмеялся и стиснул мать в объятиях.
– Если ты это сделаешь, мне придется носить тебе передачи. Ма, перестань волноваться по пустякам!
– Это моя обязанность. А я отношусь к своим обязанностям очень серьезно. – Она слегка отстранилась и посмотрела на Ноя снизу вверх. Несмотря на пробивавшуюся щетину, сын продолжал оставаться для нее маленьким мальчиком. – Ладно, перейдем ко второму вопросу повестки дня. Я вижу, что у вас с отцом нелады.
– Ма, перестань…
– Не могу, потому что вы самые близкие мне люди. А на моем дне рождения вы держались как пара вежливых незнакомцев.
– А тебе хотелось, чтобы мы поссорились?
– Может быть. А так мне мерещится скрытое стремление к оскорблению действием. – Она слегка улыбнулась и пригладила волосы. «Ах, если бы так же легко можно было избавиться от волнений…» – Терпеть не могу, когда вы кукситесь.
– Все дело в моей работе. А я тоже отношусь к своим обязанностям очень серьезно.
– Я знаю.
– А он нет.
– Неправда, Ной. – Брови Селии сошлись на переносице. В ответе Ноя было больше обиды, чем гнева. – Просто он не до конца понимает, что ты делаешь и зачем. Тем более что этот случай для него особый.
– Для меня тоже. Не знаю, почему, – добавил он, увидев пристальный взгляд матери. – Просто так оно есть. И было всегда. Я обязан написать эту книгу.
– Знаю. И думаю, что ты прав. У него гора свалилась с плеч.
– Спасибо.
– Я хочу только одного: чтобы ты попытался понять его чувства. Думаю, именно так и случится, когда ты лучше узнаешь людей и события. Ной, у него болела душа из-за этой девочки. И, кажется, болит до сих пор. У него были другие дела, в том числе и более ужасные, но он не может избавиться от мыслей о ней.
«И я тоже», – подумал Ной. Но промолчал. Ему не хотелось думать об этом.
– Я собираюсь съездить в Вашингтон и проверить, там ли она.
Селия помедлила, разрываясь между отцом и сыном.
– Там. Они с Фрэнком переписываются.
– Серьезно? – Ной задумался, подошел к столу и снова наполнил свою кружку. – Что ж, хорошо. Это облегчит мою задачу.
– Едва ли что-то может ее облегчить.


Час спустя оставшийся в одиночестве Ной (которого слегка подташнивало от четырех пирожных) решил, что этот день подходит для путешествия ничуть не меньше, чем любой другой. Но этот раз он поедет в Сан-Франциско на машине, решил он по дороге в спальню, где хранились остатки его гардероба. Это даст ему время подумать. Даст возможность на несколько дней забронировать номер в «Риверс-Энд». И подготовиться к новой встрече с Оливией.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночные кошмары - Робертс Нора



Хороший роман. Детективная линия развита больше чем любовная, но все вместе очень и очень неплохо. С подобным сюжетом есть роман у другого автора, пока не вспомнила у кого:)
Ночные кошмары - Робертс НораЮлия Р.
27.11.2012, 15.25





Хорошие романы. Аналогичный сюжет у этого же автора - роман "Лицо в темноте"
Ночные кошмары - Робертс НораСветлана
23.10.2014, 9.57





Замечательный роман. Обе линии интересны: и любовная , и детективная! Читается легко и быстро. Рекомендую. Твердая десятка!
Ночные кошмары - Робертс НораВиталия
25.01.2015, 15.37





ни чо кошмарного
Ночные кошмары - Робертс НораВова
27.05.2015, 21.52





согласен
Ночные кошмары - Робертс Норапавел
27.05.2015, 21.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100