Читать онлайн Ночь разбитых сердец, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь разбитых сердец - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ночь разбитых сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Брайан стоял у выхода на западную террасу и внимательно изучал сестру. Джо сидела в профиль к нему на широком диване-качелях и задумчиво смотрела в сад. На фоне цветов, зали­тых солнечным светом, она казалась маленькой и хрупкой. По­терянной. На ней все еще были мешковатые брюки и слишком просторный легкий свитер, в которых она приехала. Лишь при­бавились солнечные очки в тонкой металлической оправе с круглыми стеклами. Наверное, в таком виде она охотится за своими фотографиями, подумал Брайан. Но в данный момент эта рабочая униформа лишь подчеркивала ее болезненный вид.
А ведь Джо всегда была самой сильной и независимой. Даже ребенком стремилась все делать сама, ни к кому не обращалась за помощью, умела постоять за себя. А какой она была бес­страшной! На любое дерево залезала выше всех, в море заплы­вала дальше всех, не боялась одна убегать в лес. Как будто всег­да что-то кому-то доказывала.
А после исчезновения их матери Джо как одержимая приня­лась доказывать, что ей никто не нужен, что она надеется только на себя.
Но сейчас она явно в чем-то нуждается, решил Брайан. Он вышел на веранду, а когда она повернула голову и вопроситель­но посмотрела на него сквозь темные стекла, сел на диван-каче­ли рядом с ней и поставил тарелку ей на колени:
– Ешь.
Джо посмотрела на жареного цыпленка, салат из свежей шин­кованной капусты, пирог с грибами.
– Какое обслуживание! Фирменный обед на террасу… За что такая честь?
– Большинство гостей взяли ленч с собой, – пожал плечами Брайан, игнорируя ее колкость. – Слишком хорошая погода, чтобы есть в помещении.
– Кузина Кейт сказала, что постояльцев много.
– Довольно много. – Брайан привычно оттолкнулся ногой от пола, раскачав диван. – Почему ты вернулась, Джо?
– Мне это показалось своевременным, – уклончиво ответи­ла она и заставила себя проглотить кусочек курицы. – Я буду выполнять свою часть работы и постараюсь не мешать тебе.
Услышав скрип, Брайан подумал, что пора смазать петли ка­челей.
– Насколько помню, я никогда не говорил, что ты мне ме­шаешь, – кротко заметил он.
– Ну, постараюсь не мешать Лекси. – Джо проглотила еще кусочек и хмуро уставилась на бледно-розовые плети герани, свесившиеся с бетонной цветочницы, украшенной пухлыми хе­рувимами. – Можешь передать ей, что я приехала не для того, чтобы затмевать ее.
– Сама скажешь. – Брайан открыл термос и налил в крыш­ку свежевыжатый лимонный сок. – Я не собираюсь разнимать вас и получать пинки от обеих.
– Прекрасно, тогда не вмешивайся. – Голова снова начина­ла раскалываться, но Джо взяла крышку и отпила сока. – Черт побери, не пойму, почему она так злится на меня.
– Ну, это, положим, нетрудно понять, – растягивая слова, произнес Брайан и глотнул прямо из горлышка термоса. – Ты же просто восходящая звезда в своей области! Добилась успеха, известности, финансовой независимости – всего, о чем мечта­ла она. – Он разломил пирог и протянул Джо половину. – Хотя лично я не стал бы так остро реагировать.
– Но я добилась всего этого сама. И уж, во всяком случае, я надрывалась не для того, чтобы ущемить ее самолюбие. – Джо откусила кусок пирога, из неостывшей сердцевины которого вырывался пар. – Я не виновата в том, что она грезит о своем имени, написанном неоном, и розах, летящих к ее ногам. Это ребячество!
– Твое мнение не делает ее желание менее острым. – Брай­ан поднял руку, не давая Джо возразить. – Я не собираюсь лезть в ваши отношения. Можете содрать друг с друга шкуру, когда вам захочется. Но должен предупредить: в данный момент побе­дит она и при этом даже не вспотеет.
– Я вовсе не хочу сражаться с ней, – устало сказала Джо, вдыхая аромат разросшейся глицинии, обвившей железную ре­шетку, – еще одно яркое воспоминание детства. – Я ни с кем не хочу сражаться. Я не для этого сюда приехала.
– Неужели? Это что-то новенькое. Тень улыбки мелькнула на губах Джо.
– А может быть, я смягчилась…
– Что ж, чудеса иногда случаются. Ешь свою капусту.
– Не помню тебя таким командиром.
– А может быть, я стал строже.
Джо хихикнула – во всяком случае, издала звук, который мог бы сойти за хихиканье, подняла вилку и принялась за ка­пусту. Ей хотелось сказать: «Бри, пожалуйста, пусти меня домой, верни мне дом!» – но она не могла.
– Бри, расскажи, что здесь новенького, а что осталось преж­ним.
– Дай-ка подумать… Джиф Вердон пристроил еще одну комнату к коттеджу.
– Постой. – Джо нахмурилась. – Костлявый вихрастый Джиф? Тот, что был влюблен в Лекси?
– Он самый. Правда, за последнее время Джиф нарастил не­много мяса и здорово управляется с молотком и пилой. Делает все ремонтные работы на острове. И все еще влюблен в Лекси. Но, мне кажется, теперь он знает, как с ней справиться.
Джо фыркнула:
– Да она слопает его живьем! Брайан пожал плечами:
– Пусть попробует. Но боюсь, что подавится. Что же еще тебе рассказать?.. Дочка Сандерсов, Рейчел, помолвлена с каким-то студентом из Атланты. Собирается переехать туда в сентябре.
– Рейчел Сандерс? – Джо попыталась вспомнить девушку. – Это та, что шепелявила, или та, что хихикала?
– Та, что хихикала. И так пронзительно, что чуть не лопа­лись барабанные перепонки. – Довольный тем, что Джо ест, Брайан положил руку на спинку дивана и расслабился. – Ста­рая миссис Фитцсиммонс умерла больше года тому назад.
– Старая миссис Фитцсиммонс, – прошептала Джо. – Она обычно сидела на веранде и очищала устриц от раковин, а у ка­чалки спал ее ленивый охотничий пес.
– Пес тоже умер, прямо вслед за ней. Должно быть, без нее не видел смысла в жизни.
– Она разрешала мне фотографировать ее, – вспоминала Джо. – Когда я была совсем маленькой и только еще училась. Я сохранила снимки, и, кстати, некоторые – совсем неплохие. Мистер Дейвид тогда помог мне проявить и отпечатать их. На­верное, я была ужасно надоедливой, но она спокойно сидела в своей качалке и не мешала мне.
Джо откинулась на спинку дивана. Ритмичное движение ка­челей было таким же медленным и монотонным, как все на ост­рове.
– Надеюсь, она ушла быстро и безболезненно.
– Умерла во сне, дожив до глубокой старости. Ей было девя­носто шесть лет. Не мог бы пожелать себе ничего лучшего.
– Да… – Джо закрыла глаза, забыв о еде. – А что стало с ее коттеджем?
– Ты же знаешь, Пендлтоны купили большую часть земли Фитцсиммонсов еще в 1923-м, но старушка владела домом и клочком земли, на котором он стоит. Теперь все это перешло к ее внучке. – Брайан снова поднял термос и сделал большой глоток. – Она врач. Собирается открыть здесь клинику.
– На острове теперь есть врач? – Джо открыла глаза и удив­ленно подняла брови. – Надо же, как цивилизованно! И к ней действительно обращаются за помощью?
– Похоже на то. И она настроена очень решительно.
– Должно быть, это последний островитянин, который вер­нулся сюда за последние… сколько? Десять лет?
– Примерно.
– Не могу представить, почему… – Внезапно ее осенило. – Это не Керби? Керби Фитцсиммонс? Она проводила здесь лет­ние каникулы пару лет подряд, когда мы были детьми.
– Она самая. Видимо, ей так понравилось, что она верну­лась.
– Надо же! Керби Фитцсиммонс! И врач! Подумать толь­ко! – Джо так обрадовалась, что даже не сразу узнала это непри­вычное для себя чувство. – Мы дружили. Это было как раз в то лето, когда мистер Дейвид приехал фотографировать остров и привез свою семью.
Ей было приятно вспоминать о детской подруге с таким за­бавным северным акцентом, об их общих проделках и мечтах о приключениях.
– Ты тогда удирал с мальчишками и совсем не обращал на меня внимания. А я ходила хвостом за мистером Дэйвидом, уп­рашивая дать мне поснимать его камерой, или бегала с Керби в поисках неприятностей. Господи, прошло двадцать лет! Имен­но в то лето…
Брайан кивнул и закончил ее мысль:
– Именно в то лето нас бросила мама.
– Я вижу все это так расплывчато, – прошептала Джо, и ра­дость больше не слышалась в ее голосе. – Жаркое солнце, длин­ные дни, душные ночи, полные звуков. Все те лица. – Она по­терла пальцами глаза под очками. – Я вставала с восходом со­лнца, чтобы увязаться за мистером Дэйвидом. Мама нашла мне старую фотокамеру – самую простенькую. Я убегала к коттеджу Фитцсиммонсов и фотографировала миссис Фитцсиммонс, пока она не прогоняла нас с Керби. Казалось, день никогда не кончится, впереди было так много часов до захода солнца, когда мама звала нас домой ужинать. – Джо зажмурилась. – Какая досада: столько образов, и я не могу ни один из них увидеть от­четливо! А потом мама исчезла. Однажды утром я проснулась, предвкушая долгий летний день, а ее просто не было. И оказа­лось, что нечего больше делать.
– Лето кончилось, – тихо сказал Брайан. – Для всех нас.
– Да… – У нее снова задрожали руки, и она потянулась в карман за сигаретами. – Ты когда-нибудь думаешь о ней?
– Зачем?
– Неужели ты никогда не задумываешься, где она? Что она делает? – Джо нервно затянулась сигаретой: перед ней вновь возникли безжизненные глаза, опушенные длинными ресница­ми. – Или почему она уехала?
– Это не имеет ко мне никакого отношения, – твердо про­изнес Брайан. – И к тебе. Никого из нас это больше не касает­ся. Джо Эллен, прошло двадцать лет, и давно пора перестать му­читься из-за случившегося!
Джо открыла было рот, но Брайан уже отвернулся и шел к двери. А ведь еще совсем недавно она тоже так считала! Она му­чается. И ей страшно…


Направляясь через дюны к пляжу, Лекси все еще кипела от негодования. Она была уверена, что Джо вернулась похвастать­ся своими успехами и своей шикарной жизнью. И то, что сестра явилась в «Приют» сразу вслед за ней, не казалось Лекси про­стым совпадением. Теперь Джо будет похваляться своими побе­дами, а ей останется лишь глотать обиду…
Не дождутся! Лекси метнулась между дюнами, поднимая но­гами фонтаны песка. Она не собирается играть роль неудачни­цы, и ей плевать на все победы и успехи Джо! Конечно, сущест­вует еще роль младшей сестры знаменитости, но Лекси считала, что давно выросла из нее. И скоро все это осознают! – покля­лась она себе.
Широкий полумесяц пляжа был вовсе не таким пустынным, как ей хотелось бы. Отдыхающие закрепили свои права, повсю­ду расставив шезлонги и цветные зонтики. Лекси заметила не­сколько ярких полосатых коробок с ленчами из «Приюта».
Резкий запах кремов от загара, лосьонов и жареных цыплят смешался с ароматом моря. Малыш, только начавший ходить, загребал песок в красное ведерко, а под складным тентом его мать читала роман в бумажной обложке. Какой-то мужчина медленно превращался в вареного рака под безжалостно паля­щим солнцем. Две пары, которым она утром подавала завтрак, устроили пикник и весело смеялись. Их громкий смех перекры­вал красивый голос Энни Леннокс, доносившийся из портатив­ного стереомагнитофона.
Все это страшно раздражало Лекси. Ей не нужен никто из этих людей! Что они делают на ее любимом пляже?! В этот мо­мент она очень хорошо понимала отца…
Лекси отправилась в дальний конец пляжа, рассеянно глядя на океан, и внезапно заметила, как над водой мелькнули загоре­лые мужские плечи, выгоревшие на солнце волосы. Джиф не изменяет своим привычкам, всегда купается в обеденный пере­рыв, подумала Лекси.
Она знала, что Джиф давно влюблен в нее, да он и не делал из этого секрета. Ей нравилось внимание привлекательных муж­чин – особенно в те моменты, когда требовалось потешить ос­корбленное самолюбие. Лекси подумала, что ей не помешает легкий флирт, а возможно, даже бездумный секс. Тогда, по крайней мере, можно будет не считать день безвозвратно поте­рянным.
Говорили, что ее мать любила пофлиртовать. Когда мать ис­чезла, Лекси была еще совсем маленькой, и от Аннабелл в ее па­мяти остались лишь какие-то смутные образы и нежные ароматы. Но она считала, что унаследовала от матери искусство кокетст­ва. Аннабелл любила выглядеть как можно лучше, не скупилась на улыбки мужчинам. А если верить в версию о тайном любовни­ке, по меньшей мере одному мужчине она не только улыбалась…
Во всяком случае, именно к такому выводу пришли полицей­ские после многомесячного расследования.
Себя Лекси считала прекрасной любовницей – ей достаточ­но часто говорили об этом, – и, по ее мнению, мало что могло сравниться с сексом, когда необходимо было снять напряжение. Ей вообще нравился секс и все связанные с ним волнующие, сладостные ощущения. Ее забавляло, что большинство мужчин понятия не имели, что, занимаясь с ними сексом, женщина ду­мает о знаменитом красавчике из Голливуда. Но, в самом деле, какое это имеет значение, пока она хорошо исполняет свою роль и не забывает необходимые реплики.
Лекси чувствовала себя прирожденной актрисой.
И решила, что пора поднять занавес для Джифа Вердона…
Лекси не сомневалась, что Джиф следит за ней – мужчины всегда за ней следили, – и вложила в спектакль всю душу, слов­но выступала на сцене. Она бросила полотенце на утрамбован­ный песок у края воды, сняла солнечные очки и небрежно уро­нила их на полотенце, медленно выступила из босоножек, затем, взявшись за подол короткого сарафана, плавно – как в стриптизе – подняла его и сняла через голову. Ее бикини скры­вало не больше, чем набедренная повязка и пародия на бюстгальтер стриптизерши.
Уронив сарафан, она потрясла головой, обеими руками при­подняла волосы и, соблазнительно покачивая бедрами, вошла в море.
Очередная волна с головой накрыла Джифа, не сводящего с нее глаз, но он тут же вынырнул на поверхность. Джиф знал, что каждое движение, каждый жест Лекси тщательно продуманы. Но это ничего не меняло. Он все равно не мог расслабить вспых­нувшее желанием, напрягшееся тело, не мог оторвать взгляд от гибкой роскошной фигуры, бледно-золотистой кожи, пламене­ющих на солнце кудрей.
Лекси входила в воду, и волны ласкали ее тело, а он представлял, как занимался бы с ней любовью прямо здесь и сейчас. В ритме волн…
Он заметил, что Лекси тоже следит за ним, ее смеющиеся глаза были зелеными, как море. Она нырнула, снова встала, ее мокрые волосы заблестели, вода заскользила вниз по телу.
– Море сегодня холодное! – крикнула Лекси. – И волны большие…
– Что же ты полезла? Ведь обычно ты не купаешься до июня.
– Может, сегодня мне хотелось прохлады. – Волна прибли­зила ее к Джифу. – И бури!
– Завтра будет еще холоднее и волнение усилится. Собира­ется дождь.
– М-м-м… – Лекси легла на спину, всмотрелась в бледно-голубое небо. – Завтра я тоже, наверное, приду.
Лекси опять встала на дно и начала пробираться к Джифу сквозь толщу воды.
Она с детства привыкла к щенячьему выражению его карих глаз. Они были ровесниками, можно сказать, выросли вместе, но он изменился, пока она была в Нью-Йорке. Черты лица ста­ли резче, а рот – тверже и увереннее. Длинные ресницы, за ко­торые в детстве мальчишки его безжалостно дразнили, больше не казались женственными. В абсолютно прямых светло-кашта­новых волосах мелькали выгоревшие пряди. Когда он улыбнул­ся ей, ямочки – еще один бич его детства – мелькнули на его щеках.
– Увидела что-то интересное? – спросил он.
– Возможно. – Его голос вполне гармонирует с лицом, ре­шила Лекси. Совсем взрослый, мужской голос… Она почувство­вала возбуждение, приятное и удивительно сильное. – Вполне возможно!
– Думаю, у тебя была причина купаться в такой холодной воде, и к тому же почти голой. Не то чтобы я не наслаждался зрелищем, но не хочешь ли рассказать, в чем дело? Или я дол­жен сам догадаться?
Лекси рассмеялась, борясь с волнами, чтобы сохранить драз­нящее расстояние между ними.
– Ты угадал. Мне нужно было успокоиться.
– Ясно. – Он улыбнулся, довольный тем, что понимает ее лучше, чем она может себе представить. – Я слышал, Джо вер­нулась на утреннем пароме.
Улыбка мгновенно стерлась с ее лица, глаза стали ледяными.
– Ну и что?
– Понятно, почему ты хочешь «выпустить пар». И решила использовать меня? – Лекси зашипела и забила ногами по воде, повернув к берегу, но он успел ухватить ее за талию и крепко держал, не давая высвободиться. – Я тебе помогу. Все равно я этого давно хотел.
– Убери руки…
Конец ее требования захлебнулся в изумленном всхлипе, по­скольку его губы прижались к ее губам. Лекси и подумать не могла, что Джиф Вердон станет действовать так быстро и так ре­шительно!
И она не сознавала до этого момента, что у него такие боль­шие и сильные руки… и такой… такой волнующий рот – про­хладный, с соленым морским привкусом. Она пихнула его, делая вид, что сопротивляется, но тихий хриплый стон и рас­крывшиеся губы испортили все впечатление.
Лекси оказалась точно такой, как он представлял: горячей и страстной, с чувственными податливыми губами, скользкими от воды. Фантазии, обуревавшие его больше десяти лет, просто рассыпались в пыль, чтобы вновь возродиться – ярко и необу­зданно, переплетясь с беззащитной любовью и отчаянным же­ланием.
Когда она обвила ногами его талию, прижалась к нему, пока­чиваясь на волнах, Джиф почувствовал, что пропал.
– Я хочу тебя! – Он оторвался от ее губ и стал целовать шею. Волны швыряли их, превращая в клубок сплетенных рук и ног. – Черт побери, Лекс, ты знаешь, что я всегда хотел тебя!
Вода накрыла ее с головой, загрохотала в ушах. Море засасы­вало, кружило, но затем Лекси снова оказалась в ослепительном солнечном свете, их губы снова слились.
– Тогда сейчас. Прямо сейчас, – выдохнула она, изумлен­ная жаркой силой собственного желания. – Прямо здесь!
Джифу казалось, что он мечтал об этом всю жизнь. Его тело пульсировало от боли, разрывалось от желания оказаться в ней, стать частью ее. Но он знал, что если сейчас подчинится этому желанию, то тут же потеряет Лекси.
Его руки соскользнули с ее талии, глаза потемнели.
– Я ждал, Лекс. Подождешь и ты.
Она от неожиданности хлебнула воды, забарахталась, пыта­ясь остаться на поверхности, и во все глаза уставилась на него.
– О чем ты, черт тебя подери?
– Я не собираюсь унимать твой зуд, а потом смотреть, как ты уходишь, довольно мурлыча. – Джиф поднял руку и откинул с лица мокрые волосы. – Когда будешь готова к большему, ты знаешь, где меня найти.
– Сукин сын!
– Иди, милая, и расслабься. Поговорим, когда ты все спо­койно обдумаешь. – Он внезапно схватил ее за руку. – И запо­мни: когда я займусь с тобой любовью, это будет важно для нас обоих! Об этом тебе тоже придется подумать.
Лекси выдернула руку.
– Только попробуй еще раз дотронуться до меня, Джиф Вердон!
– Я собираюсь сделать с тобой нечто гораздо большее, – не­возмутимо сказал он, когда она скрылась под водой. – Я соби­раюсь жениться на тебе.
Но никто, кроме него самого, не мог услышать его слов. Джиф глубоко вздохнул, следя, как она выходит из воды, а потом ныр­нул, чтобы избавиться от напряжения. Но вода не смыла ее вкус с его губ, и он никак не мог понять, то ли он самый умный муж­чина на острове, то ли самый глупый.


Джо наконец собралась с силами, чтобы отправиться на про­гулку, и как раз подходила к тропинке, ведущей к пляжу, когда навстречу ей вылетела Лекси. Она не удосужилась вытереться, и тонкий сарафан облеплял ее, как вторая кожа.
Джо расправила плечи, вопросительно подняла брови:
– И как вода?
– Иди к черту! – Тяжело дыша, еще горя от унижения, Лекси не собиралась отступать. – Убирайся прямо в ад!
– Мне начинает казаться, что я уже там. И пока меня прини­мают примерно так, как я ожидала.
– А почему ты вообще чего-то ожидала? Ведь остров ничего для тебя не значит – как и мы все!
– Лекси, откуда ты знаешь, что важно для меня, а что нет?
– Не помню, чтобы когда-нибудь ты меняла простыни в гос­тинице и убирала столики. Когда в последний раз ты скребла унитаз или мыла чертов пол?
– А ты, очевидно, именно этим сейчас занималась? – Джо окинула сестру беглым взглядом – от облепленных песком ног до мокрых волос. – Большущий же был унитаз…
– Я не должна оправдываться перед тобой!
– Я тоже, Лекс.
Увидев, что Джо собирается пройти мимо, Лекси схватила ее за руку и дернула.
– Почему ты вернулась?
Смертельная усталость нахлынула на Джо так внезапно, что ей захотелось разрыдаться.
– Я не знаю. Но уж точно не для того, чтобы оскорблять тебя. Или кого-то другого. Я слишком устала, чтобы сейчас бо­роться с тобой.
Лекси озадаченно вытаращила глаза: она не узнавала сестру. Джо никогда не дрожала, никогда не отступала, она сейчас долж­на была бы обрушить на нее язвительные, жалящие слова.
– Что с тобой случилось?
– Я дам тебе знать, когда сама пойму. – Джо отбросила руку Лекси, мешавшую ей пройти. – Оставь меня в покое, и я не буду трогать тебя.
Джо быстро пошла по извилистой дорожке вниз к морю, едва замечая дюны и низины, зеленеющие свежей травой, ни разу не подняв голову, чтобы взглянуть на пронзительно кричащих в небе чаек. Необходимо подумать, говорила она себе. Час или два спокойно подумать. Нужно наконец решить, что делать, как сказать остальным. Если вообще следует им что-то говорить…
Сможет ли она рассказать им о своем нервном срыве, о том, что провела две недели в больнице на грани безумия? Посочув­ствуют они или осудят? А может быть – то и другое вместе?
Но главное – как рассказать им о том снимке? Сколько бы она с ними ни ругалась, они – ее семья. Сможет ли она снова протащить их через ад, заставив вспомнить мучительное про­шлое? И ведь, если кто-то из них захочет увидеть фотографию, ей придется сказать, что она исчезла.
Точно так же, как Аннабелл…
А может быть, этой фотографии никогда не существовало? Что, если они сочтут ее сумасшедшей? Скажут: «Бедняжка Джо Эллен, совсем спятила».
Хватит ли у нее духу рассказать им, как, выйдя из больницы, она день за днем дрожала в своей квартире, заперев двери? Как не раз ловила себя на отчаянных и бестолковых поисках сним­ка, который доказал бы, что она не сошла с ума?
Самое ужасное – Джо сама не была ни в чем уверена. Ведь она приехала домой, так как ей наконец пришлось смириться с тем, что она больна. Она знала, что, если бы она осталась вза­перти в той квартире еще хоть на день, у нее вообще никогда не хватило бы решимости выйти из нее.
И все же та фотография ясно отпечаталась в ее памяти! Плот­ность бумаги, контрастность, композиция… Но на фотографии мать была молодой, с длинными волнистыми волосами, глад­кой кожей. И это, очевидно, можно было считать главным дока­зательством того, что никакой фотографии вообще не сущест­вовало… Ведь разве не такой молодой помнила ее Джо? Если бы она страдала галлюцинациями, то разве не цеплялась бы имен­но за тот возраст?
Почти тот возраст, какого достигла сейчас она сама… Веро­ятно, это еще одна причина ее кошмарных снов, страхов, нер­возности. Интересно, была ли Аннабелл такой же нетерпеливой и беспокойной, как ее старшая дочь? И действительно ли суще­ствовал тайный любовник? Говорили, что до ее исчезновения не было ни намека на супружескую измену, ни у кого не возни­кало ни малейшего подозрения. Но зато после… После ее побе­га сразу же поползли слухи. Языки развязались, и даже ребенок мог слышать и понимать, о чем шепчутся взрослые.
Что ж, если это правда, то Аннабелл была очень умной, очень осмотрительной. Она ничем не выдала своего намерения сбе­жать.
Но неужели папа не чувствовал? – удивлялась Джо. Мужчи­на должен чувствовать, если его жена не удовлетворена, беспо­койна, несчастлива. Джо помнила, как родители спорили из-за острова. Неужели это оказалось для Аннабелл достаточной при­чиной, чтобы бросить свой дом, мужа, детей? Неужели отец ни­чего не видел? Или уже тогда он не обращал внимания на чувст­ва окружающих его людей?
Теперь трудно вспомнить, всегда ли он был таким равнодуш­ным. Однако Джо не сомневалась, что в доме когда-то звучал смех. Отголоски его до сих пор звенели в ее ушах. И, словно мо­ментальные снимки, вспыхивали образы родителей, обнимаю­щихся на кухне или гуляющих по пляжу, держась за руки.
Смутные картины, поблекшие со временем, как плохо отпе­чатанные фотографии. Но они были! И они были реальны! Если ей удалось заблокировать столько воспоминаний о матери, мо­жет быть, удастся и вернуть их, чтобы наконец понять Аннабелл. И решить, что делать дальше. Скрип шагов заставил Джо быстро поднять глаза. Он шел легкой, размашистой походкой. Солнце светило ему в спину, оставляя лицо в тени, козырек кепки прикрывал глаза. В воображении вспыхнула еще одна давно забытая картина. Джо увидела себя маленькой девочкой с развевающимися воло­сами. Она бежит по дорожке, смеется, зовет отца, затем высоко подпрыгивает. Он протягивает руки, ловит ее, подбрасывает, а потом обнимает.
Джо заморгала, чтобы избавиться от этой картины и вызван­ных ею слез. Отец не улыбнулся, и она знала почему. Несмотря на все ее старания избежать сходства, он всегда видел в ней Ан­набелл!
Джо подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Здравствуй, папа.
– Здравствуй, Джо Эллен.
Сэм остановился почти рядом с ней и окинул ее беглым взгля­дом. И увидел, что Кейт права: девочка выглядела больной, бледной, напряженной. Ему вдруг захотелось обнять ее, но он не думал, что она будет рада его прикосновению, и поэтому су­нул руки в карманы.
– Кейт сказала мне, что ты здесь.
– Я приехала на утреннем пароме, – пробормотала она, по­нимая, что он это уже знает.
Они стояли в напряженном молчании, обоим было неловко, секунды казались необыкновенно длинными. Наконец Сэм переступил с ноги на ногу и спросил:
– У тебя неприятности?
– Я просто приехала отдохнуть.
– Ты осунулась.
– Я много работала.
Нахмурившись, он намеренно задержал взгляд на фотокаме­ре, висевшей у нее на груди.
– Не похоже, что ты отдыхаешь. Джо рассеянно пожала плечами:
– Старые привычки умирают с трудом.
– Ты права, – он глубоко вздохнул. – Сегодня на море кра­сивое освещение и волны высокие. Может получиться хорошая фотография.
– Я посмотрю. Спасибо.
– В следующий раз надень шляпу, а то обгоришь.
– Хорошо…
Сэм больше ничего не смог придумать и потому кивнул и прошел мимо нее.
Джо быстро отвернулась и, ничего не различая, пошла по до­рожке. Отцовский запах – запах острова, сильный и печаль­ный, – разбил ей сердце.


Вдали от острова, в маленькой лаборатории, освещенной красным фонарем, он положил лист фотобумаги – эмульсией вверх – в ванночку с проявителем. Ему доставляло удовольст­вие вновь и вновь воссоздавать тот момент многолетней давнос­ти, следить, как он появляется на бумаге – тень за тенью, линия за линией.
Он почти покончил с этим этапом и хотел продлить его, из­влечь из него все возможное, прежде чем двигаться дальше.
Он загнал ее в «Приют» и сделал это безукоризненно, иде­ально! При этой мысли он самодовольно хихикнул. Все должно произойти именно там, иначе давно бы уже произошло: у него было полно возможностей.
Но он всегда стремился к совершенству. Если ему удастся осуществить задуманное, замкнется идеальный, круг. Сначала Аннабелл, потом дочь Аннабелл. Она станет его триумфом, его шедевром!
Какое наслаждение – заявить на нее права, овладеть ею, убить ее…
И каждый этап будет запечатлен на пленке. О, Джо, несо­мненно, оценит. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет все объяснить ей – единственному человеку, способному по­нять его амбиции и его талант.
Ее фотографии неодолимо притягивали его, рождали чувство близости к ней. И им предстоит стать еще ближе!
Улыбаясь, он прополоскал отпечаток и положил его в ван­ночку с фиксажем. Аккуратно проверил температуру жидкости и терпеливо ждал, когда зазвенит таймер и можно будет вклю­чить верхний свет.
Прекрасно, просто прекрасно! Отличная композиция. Дра­матичное освещение – идеальный ореол вокруг лица, изуми­тельные тени, подчеркивающие очертания тела и сияние кожи. Да и сам объект – совершенство.
Когда фотография была полностью закреплена, он вынул ее из ванночки и поместил под струю воды. Теперь можно было позволить себе помечтать о будущем.
Сейчас он ближе к ней, чем когда-либо, они связаны этими фотографиями, в которых отразились их жизни. Ему не терпе­лось послать следующую, но он знал, что должен очень точно рассчитать время.
На рабочем столе рядом с ним лежал открытый потрепанный дневник. Четко выведенные слова выцвели от времени, он любил их перечитывать иногда.
Решающее, бесповоротное мгновение – конечная цель моей ра­боты. Я должен запечатлеть на пленке то мимолетное событие, в котором все детали, вся динамика объекта достигают кульмина­ции. А что в мире более бесповоротно, чем смерть? Как еще мо­жет фотограф достичь высшей власти? Спланировать, отрежиссировать эту смерть и стать ее причиной. Только смерть соединяет художника с объектом, и художник становится частью искусст­ва, сливается с созданным им образом.
Как всякое великое творение, этот образ нельзя тиражиро­вать. Мне предстоит убить только одну женщину, и поэтому я выбрал ее с необыкновенной тщательностью.
Ее имя – Аннабелл.
С тихим вздохом он повесил фотографию сушиться и вклю­чил белый свет, чтобы получше рассмотреть ее.
– Аннабелл, – прошептал он. – Ты такая красивая! И твоя дочь – твое воплощение.
Аннабелл продолжала смотреть на него широко раскрытыми мертвыми глазами. Он оставил ее и отправился завершать под­готовку к поездке на остров.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь разбитых сердец - Робертс Нора



Очень интересная книга!Читайте,советую!
Ночь разбитых сердец - Робертс НораСария
10.07.2012, 15.06





Для тех кто любит читать хорошие вещи!
Ночь разбитых сердец - Робертс Нораива
18.07.2012, 23.26





Хороший любовно-детективный роман.
Ночь разбитых сердец - Робертс НораМари
20.02.2013, 0.55





Хороший роман, мне понравился 9/10
Ночь разбитых сердец - Робертс НораЕ
25.04.2014, 19.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100