Читать онлайн Ночь разбитых сердец, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь разбитых сердец - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ночь разбитых сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Керби измерила Янси Броуди температуру.
– Он всю ночь не спал, доктор! – встревожено сказала мать Янси. – Я дала ему тайленол, а к утру температура снова поднялась. Джерри тоже перепугался, но ему пришлось еще до рассвета уйти в море – за креветками.
– У меня головка болит! – капризно протянул четырехлет­ний Янси и заглянул Керби в глаза. – А мама сказала, что вы меня вылечите.
– Посмотрим, что можно сделать, – Керби провела рукой по ею соломенным волосам. – Послушай, Янси, ты ходил на день рождения Бетси Пендлтон пару недель назад?
– У нее было мороженое и торт, и я дергал за хвост осла. Го­ловка болит!
– Я знаю, милый. И Бетси тоже плохо сегодня, и Брэндону, и Пеги Ли. Это ветрянка.
– Ветрянка?! Но у него нет ни пятнышка!
– Будут, – Керби уже заметила высыпание под мышками. – И ты должен постараться – хорошенько постараться – не рас­чесывать сыпь, когда начнет чесаться. Понял, милый? Я дам твоей маме примочки. Они помогут. Энни, вы не знаете, Джер­ри болел ветрянкой?
– Мы оба болели, – Энни вздохнула. – Именно Джерри за­разил меня, когда мы были маленькими.
– Тогда вряд ли вы снова заболеете. Сейчас у Янси инкуба­ционный период, так что надо свести до минимума контакты с другими детьми. Ты на карантине, парень! – Керби легонько щелкнула Янси по носу. – Когда начнется сыпь, делайте ему теплые ванны с небольшим количеством кукурузного крахмала. Я выпишу лекарства – наружные и внутрь. У меня здесь только образцы, так что Джерри придется съездить на материк. Тайленол прекрасно сбросит температуру, – добавила она, прикла­дывая прохладную ладонь к щеке Янси. – Я загляну к вам через несколько дней, посмотрю его.
Заметив огорченное выражение лица Энни, Керби улыбну­лась и коснулась ее руки.
– Все будет хорошо, Энни. Конечно, предстоит пара тяже­лых недель, но я не предвижу никаких осложнений. Я подробно объясню, что надо делать.
– Видите ли, доктор… Можно мне поговорить с вами?
– Конечно. Эй, Янси! – Керби сняла с шеи фонендоскоп. – Хочешь послушать, как стучит твое сердце? – Она осторожно вставила слуховые трубки в маленькие ушки и подвела ручку малыша, сжавшую головку фонендоскопа, к сердцу. Его глаза сразу стали огромными и блестящими. – Послушай, пока я по­говорю с твоей мамой.
Керби вывела Энни в коридор, оставив дверь открытой.
– Янси – сильный, здоровый, совершенно нормальный для своего возраста мальчик, – начала она. – Вам не о чем трево­житься. Ветрянка, разумеется, неприятна, но редко вызывает осложнения. Если хотите, я дам вам что-нибудь почитать о ней.
– Не в этом дело… – Энни закусила губу. – Пару дней назад я сделала тест на беременность, и он оказался положи­тельным.
– Поздравляю. Разве вы не рады, Энни?
– Ну что вы! Мы с Джерри давно уже мечтаем о втором ре­бенке. Но теперь… Он не пострадает?
Джо нахмурилась: в контакте с вирусом в первые три месяца беременности все-таки был небольшой риск.
– Но вы ведь болели ветрянкой в детстве?
– Да. Хорошо помню, как мама надевала мне хлопчатобу­мажные перчатки, чтобы я не расчесывала волдыри.
– Вряд ли вы заболеете во второй раз. – «А если заболеет? – подумала Керби, слегка встревожившись. – Ладно, будем вол­новаться, когда это случится». – И в любом случае ветрянка го­раздо менее опасна при беременности, чем краснуха. Кстати, я могла бы осмотреть вас. Определим, сколько недель, это помо­жет лучше ориентироваться потом.
– Спасибо, доктор. Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее.
– Тогда так и поступим. Кто ваш акушер-гинеколог?
– Я рожала Янси в клинике на материке. И во время бере­менности мне все время приходилось ездить туда. Поверить не могу, что у нас теперь появился семейный врач!
– Буду очень рада, если мне удастся облегчить вашу жизнь. А пока идите домой, и отдохните немного. Вам обоим необходим отдых.


К часу дня Керби диагностировала еще два случая ветрянки, воспаление мочевого пузыря и наложила шину на сломанный палец. Такова жизнь врача общего профиля, думала она, вытас­кивая из холодильника баночку с ореховой пастой.
До следующего пациента оставалось тридцать минут, и Кер­би надеялась провести их, сидя и набивая рот вкусной едой. Ей с трудом удалось сдержать стон, когда, разбивая ее надежды, раздался стук в дверь.
На пороге стоял незнакомец. Она уже знала каждое лицо на острове, но этого человека не видела никогда. Керби сразу отне­сла его к «дикой» разновидности любителей солнца и моря, ко­торые обычно на несколько дней останавливаются в кемпинге.
Смуглое лицо, выгоревшие волосы до плеч. Обтрепанные, обрезанные выше колен джинсы, застиранная футболка, доро­гие солнечные очки с очень темными стеклами.
Лет двадцать семь – двадцать восемь, решила Керби. До­вольно привлекательный. Она отложила сандвич и радушно улыбнулась в ответ на его нерешительную улыбку.
– Извините, – он наклонил голову. – Я не ошибся? Мне сказали, что здесь есть врач.
– Я доктор Фитцсиммонс. Чем могу быть полезна?
– Я не записан на прием. – Он взглянул на ее сандвич. – Если вы заняты, я подожду.
– А что с вами?
– Да вот… – он пожал плечами и протянул руку.
Ладонь была сильно обожжена – красный шрам, лопающие­ся волдыри. Керби подошла и осторожно взяла его за руку, что­бы рассмотреть получше.
– Так глупо получилось! Кофе закипел, и я схватился авто­матически. Я живу в кемпинге. Когда я спросил парня в конто­ре, где можно найти мазь или еще что-нибудь, он сказал мне о вас.
– Идемте в другую комнату. Я продезинфицирую и перевяжу.
– Я отвлек вас от ленча.
– Ленч никуда не убежит, – сказала она, ведя его в смотро­вую. – Итак, вы отдыхаете в кемпинге?
– Да. Собирался на коралловый риф поработать. Я художник.
– Правда?
Он сел на указанный ею стул и угрюмо уставился на свою ла­донь.
– Думаю, теперь придется отложить работу на пару недель.
– Если только вы не умеете рисовать левой, – улыбнулась Керби, надевая резиновые перчатки.
– Ну, все равно я собирался поболтаться здесь. Отличное местечко! – Он шумно втянул воздух, когда Керби начала очи­щать рану. – Чертовски больно.
– Неудивительно. Я бы прописала вам аспирин и кухонную рукавичку.
Он сдавленно хихикнул и сжал зубы от боли.
– Думаю, мне повезло, что здесь есть врач. Такой ожог может инфицироваться, не правда ли?
– Мы проследим, чтобы ничего подобного не случилось. А что вы рисуете?
– Все, что понравится, – он улыбнулся, глядя на нее с не­скрываемым удовольствием. – Может, попозируете мне?
Она засмеялась и повернулась на вращающемся стуле, чтобы достать из ящика мазь.
– Вряд ли, но спасибо за предложение.
– У вас потрясающее лицо! У меня отлично получаются кра­сивые женщины.
Керби подняла голову. Его глаза скрывались за стеклами очков, но улыбка была широкой, дружелюбной. И все-таки ей вдруг стало не по себе. Что-то неприятное таилось в уголках его губ. Она вспомнила, что она не только врач, но и женщина. И сейчас находится наедине с незнакомым мужчиной, который наблюдает за ней как-то слишком пристально.
– Не сомневаюсь. Но я – единственный врач на этом остро­ве и потому очень занята.
Керби снова опустила голову и стала накладывать мазь.
Глупо! – сказала она себе. Нелепо. У человека ожог второй степени, ничего удивительного, если он напряжен. Кроме того, это художник. Естественно, что он за ней наблюдает.
– Если передумаете – приходите. Я пока еще Поживу здесь. Господи, теперь гораздо лучше, – он с облегчением вздохнул, и она почувствовала, как расслабляется его рука.
Керби тоже вздохнула с облегчением и улыбнулась ему.
– Для этого я и работаю. Не мочите повязку. Можете надеть на руку пластиковый пакет, когда будете принимать душ. И на вашем месте я бы не стала плавать как минимум неделю. Повяз­ку надо менять ежедневно. Если некому помочь вам, приходите ко мне.
– Большое спасибо. У вас хорошие руки, док, – добавил он, глядя, как она бинтует его ладонь.
– Все так говорят.
– Нет… я не имел в виду вашу профессию. У вас аристокра­тические руки. Руки ангела! – сказал он с улыбкой. – Я бы с удовольствием нарисовал их.
– Посмотрим, когда вы снова сможете держать карандаш. – Она встала, вновь почувствовав непонятную тревогу. В тоне его голоса и улыбке было что-то такое… Керби затруднялась это оп­ределить. – Я дам вам тюбик с мазью. И загляните ко мне через два дня, если еще не уедете.
– Хорошо. Сколько я вам должен?
– У вас есть страховка?
– Нет.
– Тогда двадцать пять – за визит и десять – за медикаменты.
– Что ж, вполне умеренно. – Он поднялся, левой рукой вынул из заднего кармана бумажник и пальцами забинтованной руки осторожно достал банкноты. – Некоторое время будет не очень удобно.
– Если вам понадобится помощь, в кемпинге помогут. Это вообще очень дружелюбный остров.
– Я уже заметил.
– Я дам вам рецепт.
– Нет, спасибо. – Он переступил с ноги на ногу, и Керби опять показалось, что он слишком пристально смотрит на нее. – Послушайте, если окажетесь рядом, может, все-таки заглянете ко мне? Посмотрели бы мои работы, или мы могли бы…
– Керби! Ты здесь?
Облегчение нахлынуло на нее теплой волной – такое силь­ное, такое стремительное, что у нее чуть не закружилась голова.
– Брайан! Я как раз заканчиваю с пациентом. Ни в коем слу­чае не мочите повязку, – быстро сказала она, стягивая перчат­ки. – И не экономьте мазь.
– Как прикажете, док. – Он вышел из смотровой и удивленно поднял брови, увидев посреди кухни мужчину с окровавлен­ной тряпкой на левой руке. – Похоже, у вас тут еще одна про­блема.
– Отличное зрение, – сухо сказал Брайан, но тут заметил забинтованную ладонь незнакомца. – Похоже, я не единственный.
– Тяжелый день для дока.
– У дока сегодня не было и пяти минут… – начала Керби, входя. – Брайан, что ты сотворил с собой, черт побери?! – в ужасе воскликнула она, бросаясь к нему.
Как только она размотала тряпку, из глубокой раны на руке хлынула кровь.
– Не пойму, как это могло случиться. Я ведь режу мясо каж­дый день, и вдруг нож соскочил… О, я весь твой пол залил кровью!
– Успокойся. – Сердце ее вернулось на место, когда она ос­мотрела длинный порез на тыльной стороне ладони. Глубокий порез и море крови, но, слава богу, ничего не отрублено. – Надо наложить швы.
– Не надо!
– Надо. Не меньше десятка стежков.
– Послушай, просто перевяжи, и я пойду работать.
– Успокойся, я сказала! – огрызнулась Керби. – Простите меня, я… – Она оглянулась и удивленно подняла брови: ее предыдущий пациент исчез, словно его никогда не существова­ло. – О, наверное, он ушел. Идем со мной.
– Но я вовсе не хочу, чтобы ты меня зашивала! Я пришел только потому, что Лекси и Кейт заставили. Кстати, если бы Лекси не изводила меня, я бы вообще не порезался. Так что полей меня антисептиком, забинтуй и отпусти.
– Не капризничай! – Она крепко взяла его за руку и повела в кабинет. – Сядь и веди себя как мужчина. Когда в последний раз тебе делали противостолбнячный укол?
– Укол?! О, послушай…
– Значит, давно. – Керби быстро вымыла руки, положила необходимые инструменты на поднос из нержавеющей стали, взяла бутылочку с антисептиком и села напротив Брайана. – Ладно, столбняком займемся позже. Сейчас я промою порез, продезинфицирую, потом сделаю местную…
Брайан почувствовал, как рана запульсировала в одном ритме с сердцем, и этот ритм становился все быстрее.
– Местную – что?
– Местную анестезию. Вокруг пореза все онемеет, и я смогу сшить края.
– Иголки – это твоя навязчивая идея?
– Покажи, как ты двигаешь пальцами, – приказала Керби, игнорируя его замечание. – Хорошо, хорошо. Не думаю, что ты перерезал сухожилия. Так ты, стало быть, боишься иголок?
– Конечно, нет! – Но когда она взяла шприц, вся кровь от­хлынула от его лица. – Черт побери, Керби, убери от меня эту штуковину!
Брайану было стыдно за свое малодушие. Втянув голову в плечи, он ждал, что она сейчас рассмеется над ним. Но Керби не рассмеялась, а серьезно посмотрела ему в глаза.
– Глубоко вдохни, выдохни, потом еще раз и смотри на кар­тину за моим правым плечом. Просто смотри на картину и счи­тай вдохи-выдохи. Раз, два, три… Вот так. Всего лишь легкий укол, – прошептала она, и иголка скользнула ему под кожу. – Продолжай считать.
– Все нормально… – Брайан чувствовал, как пот струйкой стекает по спине, и сосредоточился на акварели с дикими ли­лиями. – А ты, однако, упускаешь возможность сделать какое-нибудь высокомерное замечание.
– Ох, Брайан, я сама хороша. А ведь я работала в отделении «Скорой помощи», за один год увидела больше крови, чем нор­мальный человек за три жизни. Огнестрельные ранения, ноже­вые, жертвы автокатастроф… И никогда не впадала в панику! Но когда увидела, как ты заливаешь кровью пол в моей кухне, я была очень близка к панике.
Он отвел взгляд от акварели и заглянул в ее глаза.
– Я вымою твой пол.
– Не будь идиотом!
Она схватила стерильную хирургическую бумагу, чтобы об­ложить его порез, но он накрыл ладонью ее пальцы.
– Керби, со мной тоже происходит что-то странное. Когда я думаю о тебе… И как это могло случиться, черт побери?!
– Не знаю. Как ты думаешь, что мы должны с этим делать?
– Я не уверен, что у нас с тобой что-нибудь получится, Керби…
– Может, и не получится. – Она нахмурилась и взяла игол­ку. – Не шевели рукой, Брайан.
Он опустил глаза, увидел, как она втыкает иголку под кожу, и его замутило. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел на картину.
– Ты не особенно старайся. Главное – побыстрее…
– Я прославилась в больнице своими аккуратными швами. Расслабься и дыши глубже.
Брайан повиновался, так как решил, что обморок будет еще унизительнее.
– Я не боюсь иголок. Просто не люблю их.
Керби не поднимала головы, чтобы он не видел ее улыбку.
– Это легко понять. Так чем была недовольна Лекси?
– Как обычно. Всем. – Брайан постарался проигнорировать неприятное ощущение, когда Керби стянула края раны. – Я бесчувственный. Мне на нее плевать… и всем остальным тоже. Я ее не понимаю. Никто не понимает. Если бы я был настоя­щим братом, то одолжил бы ей пять тысяч долларов, чтобы она смогла вернуться в Нью-Йорк и стать звездой.
– А я думала, что она решила провести лето здесь.
– Лекси поссорилась с Джифом. Но поскольку он не при­полз к ней на коленях, она перестала дуться – это мы уже пере­жили вчера – и перешла ко второй стадии – отвратительному поведению. Ты уже заканчиваешь?
– На полпути, – терпеливо ответила Керби.
– Половина? Прекрасно! Чудесно! – Его снова затошнило, и он решил срочно подумать о чем-нибудь другом. – Кто был тот бродяга?
– Ожог второй степени. Схватка с кофейником. Говорит, что художник, собирался на коралловый риф. Остановился в кемпинге. Имя не называл.
– И что за художник?
– Вроде пишет маслом. Хотел, чтобы я позировала ему. Черт побери, не дергайся.
– И что ты ему сказала?
– Что я польщена, большое спасибо, но у меня нет времени. Признаться, он заставил меня понервничать.
Свободная рука Брайана внезапно взметнулась и впилась в ее плечо. Керби выругалась.
– Он посмел дотронуться до тебя?!
В его глазах больше не было страха – одна исступленная ярость. И Керби это порадовало.
– О, Брайан! В приступе похоти он одной рукой свалил меня на пол и сорвал одежду!
Пальцы Брайана еще сильнее вонзились в ее плечо.
– Прекрати паясничать! Он дотронулся до тебя?
– Нет, конечно же, нет! Просто я понервничала немного, потому что никого рядом не было, а он казался слишком… за­интересованным. Потом выяснилось, что он просто хотел нари­совать мои руки. – Она помахала пальцами левой руки. – «Руки ангела». Теперь сиди спокойно, а то испортишь мою ра­боту, и у тебя останется отвратительный шрам. Хотя твоя рев­ность мне льстит.
– Я не ревную. – Он отпустил ее плечо и усилием воли по­старался избавиться от зеленой пелены, застилавшей глаза. – Просто не хочу, чтобы какой-то бродяга приставал к тебе.
– Он не приставал, а если бы пристал, я бы справилась с ним. Последний стежок! – Керби натянула нитку, завязала узел, отрезала и внимательно осмотрела линию аккуратных стежков. – Отличная работа, хотя себя хвалить не принято.
Она поднялась, чтобы приготовить противостолбнячный укол.
– И как бы ты, интересно, справилась?
– С чем? А, мы все еще об этом… Вежливым категорическим отказом.
– А если бы не помогло?
– Я бы хорошенько надавила на ожог, и он свалился бы на пол, визжа от боли.
Когда Керби снова повернулась к нему, предусмотрительно пряча шприц за спиной, Брайан улыбался.
– Ты действительно сделала бы это?
– Конечно! Однажды я охладила пыл перевозбудившегося пациента, нежно нажав на его гортань. Он тут же прекратил де­лать грязные предложения мне и медсестрам. Брайан, ты еще не соскучился по лилиям?
Он побледнел.
– Которые у тебя за спиной?
– Ну да. Просто посмотри на лилии.
– О господи! – Он отвернулся, а спустя секунду дернулся, вскрикнув от боли. – Укол, черт побери. Ты чем пользуешься, обивочными гвоздями?
– Вот и все. – Керби протерла место укола и села, чтобы перевязать его руку. – Не мочи повязку. Я буду менять ее по мере необходимости. Дней через десять-пятнадцать, может быть, снимем швы.
– То-то повеселимся!
– Держи, – она вынула из кармана халата леденец на палоч­ке и протянула ему. – За то, что был пай-мальчиком.
– Сарказм я понял, но леденец возьму. Керби развернула конфету и сунула ему в рот.
– Прими пару таблеток аспирина. Местная анестезия бы­стро проходит, и тебе будет больно. Надо идти впереди боли, а не гнаться за ней.
– Не хочешь поцеловать?
– Так и быть, – она подняла его руку и легко коснулась бинта губами. – Будь осторожнее со своим кухонным оружием. Я люблю твои руки такими, какие они есть.
– Тогда, может быть, ты не станешь возражать, если я загля­ну сюда попозже вечерком, свалю тебя на пол одной рукой и сорву одежду?
– Думаю, не буду. – Керби потянулась к нему и быстро по­целовала. – Чем скорее, тем лучше.
Брайан взглянул на стол для обследования больных, и его лицо осветилось улыбкой.
– Послушай, раз уж я здесь, может, ты осмотришь меня? Не был у врача года три. Можешь надеть фонендоскоп. Только, чур, ничего, кроме фонендоскопа!
Керби почувствовала, как по телу пробежала дрожь желания. Но в этот момент кто-то постучал в дверь, и она вернулась с небес на землю.
– Придется назначить вас на вечер. – Она отстранилась и встала, чтобы убрать поднос. – Я все утро занималась ветрян­кой, и это мой следующий пациент.
Брайан вдруг понял, что не хочет уходить. Он хочет сидеть здесь и смотреть на нее. Смотреть, как уверенно она управляет­ся со своими инструментами, как изящно двигается… Так что он остался и стал смотреть.
– И у кого же ветрянка?
– Похоже, что у всех, кому меньше десяти. Уже семь случа­ев! Кстати, ты болел ветрянкой?
– О да, мы все трое болели одновременно. Кажется, мне было девять, значит, Джо было шесть, а Лекс – меньше трех. Мама вылила на нас пару галлонов каламина.
– Должно быть, вы отлично повеселились.
– А что, было не так уж плохо – особенно после первых не­скольких дней. Отец съездил на материк и привез огромную ко­робку кубиков, не меньше дюжины раскрасок, девчонкам – кукол Барби, а мне – огромные экскаваторы и подъемники, да еще коллекционные машинки.
Брайан расчувствовался от воспоминаний, понял это и не­ловко пожал плечами.
– Наверное, он просто отчаянно хотел занять нас чем-ни­будь.
И дать немного отдохнуть вашей матери, подумала Керби.
– Могу представить, как трудно справляться с тремя боль­ными детьми. Похоже, он поступил правильно.
– Да, но уверен, что придумала все это мама. Кажется, у них всегда так было. Пока она не сбежала… – Убеждая себя, что это давно не имеет для него никакого значения, Брайан встал. – Не буду мешать тебе. Спасибо за отличный ремонт.
Его глаза вдруг стали печальными, и Керби обняла его лицо ладонями и легко поцеловала.
– Я выпишу тебе счет. Но медосмотр, который мы назначи­ли… это бесплатно. Брайан улыбнулся.
– Выгодная сделка!
Он уже повернулся к двери, но вдруг, не оглядываясь, заго­ворил. Слова легко слетели с его языка, словно давно ждали этой возможности.
– Я думаю, что влюбляюсь в тебя, Керби. И не знаю, что мы будем делать с этим.
Он быстро вышел, а она, не шевелясь, смотрела ему вслед. Затем медленно соскользнула с табурета и поняла, что следую­щему пациенту придется подождать минуту-другую. Пока у доктора восстановится дыхание.


Перед самым закатом Керби вышла прогуляться по пляжу. Она чувствовала, что ей необходим покой и немного времени на размышления до того, как вернется Брайан.
Он любит ее… Вернее, думает, что любит, но все равно, это уже совсем другой уровень. Она не ожидала от него ничего по­добного, и теперь ей вдруг стало страшно.
Керби подошла к краю воды. Пена прибоя окатила ее ло­дыжки. Когда волна отхлынула, высасывая песок из-под ее ног, она подумала, что такое же чувство вызывает в ней Брайан. Лег­кая, волнующая потеря равновесия, как ни пытаешься удер­жаться. Словно земля качается.
Она хотела его и упорно добивалась своего, пока не выиграла сражение. Но теперь ставки поднялись, стали гораздо выше, чем она рассчитывала вначале.
В какой-то момент ситуация изменилась, усложнилась, а она даже не заметила этого.
Такие, как Брайан, нелегко говорят о любви. Не то, что она. Ей эти слова всегда давались без труда. Но только не с Брайа­ном. Если она скажет ему, что любит, это должно быть правдой.
Впрочем, любые слова – это только фундамент, основа се­рьезных отношений. Ей придется решать, хочет ли она иметь дом, семью… и хочет ли этого с ним. А потом придется убедить его, что и он этого хочет с ней.
А это будет нелегко. Душевные травмы детства оставили свои шрамы, осложнили жизнь Брайана. Ему все дается непросто. И с ним тоже непросто…
Керби подняла лицо навстречу ветру. Но разве она уже не ре­шила? Разве в ту долю секунды, когда увидела его, истекающего кровью, когда страх победил профессиональную невозмути­мость, она не поняла, что чувствует не вожделение, а нечто го­раздо большее?
Керби осознала это только сейчас, и открытие ошеломило ее. Не стоит спешить, решила она. Сначала надо убедиться в своих чувствах. Она всегда лучше справлялась с ситуацией, когда все спокойно обдумывала, просчитывала возможные пос­ледствия. Тем более нельзя спешить, когда речь идет о таком важном решении.
Отмахнувшись от ехидного внутреннего голоса, Керби по­брела к дому, но внезапно вспышка света далеко в дюнах заста­вила ее остановиться. Когда свет мелькнул снова, она поняла, что это отражение солнечных лучей от стекла. Бинокль, поду­мала она, вздрогнув, а затем заслонила ладонью глаза от солнца и различила фигуру. На таком расстоянии невозможно было оп­ределить, мужчина это или женщина, но Керби стало не по себе. Она ускорила шаг, желая как можно скорее оказаться дома за запертыми дверями.
Глупо, говорила она себе. Просто кто-то наслаждается зака­том, а она случайно оказалась на пляже. Но неприятное ощуще­ние, что за ней следят, изучают ее, не прошло, и она поспешила к дому.


Она его заметила, и это только усилило его возбуждение. Он напугал ее одним своим присутствием! Тихо посмеиваясь, он про­должал держать Керби в поле зрения телескопического объек­тива, методично фотографируя, пока она почти бежала к дому.
Какое прекрасное тело! Он испытал наслаждение, наблюдая, как ветер словно обнажает ее, облепляя рубашкой и слаксами все изгибы. Солнечный свет мерцал на ее волосах, превращая их в горящее золото. По мере того как солнце все ниже опуска­лось за его спиной, краски сгущались, смягчались. Он был до­волен, что на этот раз воспользовался цветной пленкой.
О, а это смятение, вспыхнувшее в ее глазах, когда она поня­ла, что за ней наблюдают! Объектив приблизил ее так, что он почти различал, как расширяются ее зрачки.
Какие красивые зеленые глаза, думал он, и эта волна белоку­рых волос, и нежный, успокаивающий голос…
Интересно, каковы на вкус ее груди?
Он поспешно щелкнул в последний раз перед тем, как она исчезла за дюнами. Она должна быть страстной в постели. Та­кие изящные малышки обычно очень горячи, когда их «заве­дешь». А эта к тому же прекрасно знает анатомию, можно не со­мневаться. Только, пожалуй, он тоже сможет показать ей пароч­ку трюков. О да! Он сможет кое-чему научить милую докторшу.
Он вспомнил отрывок из дневника, прекрасно подходящий к этому моменту и его настроению.
Я экспериментировал, позволял себе делать с ней все, чего ни­когда не делал ни с одной женщиной. Она рыдала. Слезы струились по ее щекам, увлажняя кляп. Я овладевал ею снова и снова! Я не мог остановиться. Это было свыше моих сил. И это уже был не секс, даже не насилие.
Это была безграничная власть.
Да, он жаждал власти, безграничной власти, которой не ощу­тил с Джинни. Не только потому, что Джинни была порочна, несовершенна, напомнил он себе. Она была шлюхой, а не анге­лом. Неудачный выбор.
Если он решит… если он решит, что ему необходимо еще не­много попрактиковаться перед главным событием… Керби, с ее красивыми глазами и ангельскими руками, будет прекрасным объектом. Прекрасным.
Есть о чем подумать. Поразмышлять. А пока он прогуляется к «Приюту», посмотрит, как поживает Джо Эллен.
Очень скоро настанет час напомнить ей, что он о ней думает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь разбитых сердец - Робертс Нора



Очень интересная книга!Читайте,советую!
Ночь разбитых сердец - Робертс НораСария
10.07.2012, 15.06





Для тех кто любит читать хорошие вещи!
Ночь разбитых сердец - Робертс Нораива
18.07.2012, 23.26





Хороший любовно-детективный роман.
Ночь разбитых сердец - Робертс НораМари
20.02.2013, 0.55





Хороший роман, мне понравился 9/10
Ночь разбитых сердец - Робертс НораЕ
25.04.2014, 19.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100