Читать онлайн Ночь разбитых сердец, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь разбитых сердец - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь разбитых сердец - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ночь разбитых сердец

Читать онлайн

Аннотация

Спасаясь от зловещего внимания своего тайного обожателя, Джо вернулась в отчий дом, который давно считала чужим. Встреча с приятелем детских лет – притягательным, похожим на пирата Нэтаном Делани заставила девушку острее почувствовать свое одиночество, а его жаркие поцелуи пробудили чувства, о которых она не смела и мечтать. У каждого из них свои причины избегать любви и привязанности, свои шрамы в душе. Возможно, они бы не решились начать все сначала, если бы не смертельная угроза, нависшая над их жизнями.


Следующая страница

Глава 1

Ей снился «Приют». Большой белый дом, возвышавшийся на холме под сенью вековых дубов, величественно переливался в лунном свете и был похож на царственную невесту на троне. Больше столетия господствовал он над безмолвными речными водами, дюнами и болотами – великолепный символ челове­ческой мощи и тщеславия.
Между стволами деревьев золотыми огоньками мелькали светлячки, шевелились ночные существа – таинственные при­зраки охотников и жертв.
Ни в одном из высоких узких окон «Приюта» не было света. Ни один фонарь не освещал изящные веранды. Темные парад­ные двери не раскрывали объятий, не обещали сердечного при­ема. Ночь дышала, и дыхание ее было пронизано сыростью, на­поено ароматом жасмина и мускусных роз. Лишь ветер нарушал таинственное безмолвие: шелестели листья огромных дубов и сухо щелкали, словно костлявые пальцы, ветви пальм. Белые колонны, как солдаты, охраняли широкую веранду, но никто не открыл огромную парадную дверь, не вышел навстречу ей.
Приближаясь к дому, она явственно ощущала хруст песка и раковин под ногами, слышала монотонную музыку ветра и даже различала в ней отдельные ноты. На веранде качались, поскри­пывая цепями, пустые качели. Никто не наслаждался красотой лунной ночи.
Вскоре послышались новые звуки: негромкое постоянное шуршание волн – океан выплескивал их на песок и засасывал обратно в свои глубины.
Это настойчивое биение, этот ровный пульс не позволяли никому из обитателей острова позабыть о том, что океан может в любой момент – если ему так захочется – вернуть себе сушу со всеми ее плодами.
Однако капризное напоминание стихии не омрачило ее на­строения. Ведь это был звук дома, звук детства! Когда-то она, как олень, свободный и дикий, бегала по этим лесам, обследо­вала эти болота, носилась по песчаным пляжам, была беспечна и счастлива, как возможно лишь в юности.
Она вернулась домой – но теперь уже не ребенком.
Она ускорила шаг, поспешно поднялась по ступеням, пере­секла веранду и положила ладонь на большую медную дверную ручку, блестевшую, как потерянное сокровище.
Дверь была заперта.
Она дернула ручку вправо, потом влево, толкнула тяжелую панель из красного дерева. Ее сердце бешено забилось.
– Впустите меня! – взмолилась она. – Я вернулась домой… Я вернулась!
Замок не щелкнул, дверь не открылась. Все так же темнели высокие окна по обе стороны негостеприимного входа. Она прижалась лицом к стеклу, но ничего не смогла разглядеть внутри.
Ей стало страшно.
Теперь она бежала по огибавшей дом веранде между кадками с пышными яркими цветами. Музыка ветра стала резкой, не­благозвучной, ветви пальм предостерегающе заскрипели. Пла­ча, она заколотила кулаками в другую дверь:
– Пожалуйста, пожалуйста, впустите меня. Я хочу вернуться домой!
Всхлипывая и спотыкаясь, она спустилась на садовую до­рожку. Можно обойти дом, войти через заднюю затянутую мос­китной сеткой веранду. Мама говорила, что дверь в кухню всег­да открыта.
Но она не могла найти эту дверь. Деревья протягивали к ней толстые ветки со свисавшими с них клочьями мха, преграждая путь. Их развесистые кроны не пропускали лунный свет.
Когда она успела оказаться в лесу? Спотыкаясь о корни, му­чительно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, она поняла, что заблудилась. Поднялся сильный ветер, завыл и бросился на нее, нанося удар за ударом – безжалостно, наотмашь. В тело вонза­лись пальмовые колючки. Она повернулась, но там, где вилась тропинка, теперь текла река, отрезая ее от «Приюта». Под рез­кими порывами ветра волновалась высокая трава, покрывавшая скользкие берега.
И на другом берегу она увидела себя, одинокую и рыдаю­щую. И поняла, что умерла.


Джо отчаянно пыталась выбраться из цепких когтей кошма­ра, но, даже проснувшись, еще чувствовала, как они обдирают ее кожу. Лицо было залито потом и слезами. Дрожащей рукой она пошарила по ночному столику, ища выключатель лампы, чтобы поскорее рассеять мрак. Книга и полная окурков пепель­ница слетели на пол.
Когда наконец загорелся свет, Джо подтянула колени к груди, обхватила их руками и принялась раскачиваться, стара­ясь успокоиться.
Это просто сон! – уговаривала она себя. Просто плохой сон.
Она дома, в собственной постели, в своей квартире, далеко от острова, на котором стоит «Приют». Наконец, она взрослая женщина двадцати семи лет. Ее не испугает какой-то глупый сон.
Но когда Джо потянулась за сигаретой, пальцы ее все еще дрожали. Только с третьей попытки ей удалось зажечь спичку.
Часы на ночном столике показывали три пятнадцать. В пос­леднее время это стало обычным явлением, казалось бы, можно было привыкнуть. Но нет ничего хуже паники в три часа ночи. Джо свесила ноги с кровати и замерла на краешке в задравшей­ся на бедра длинной футболке, служившей ей ночной рубаш­кой.
Почему сны постоянно возвращают ее на остров, в дом, ко­торый она покинула почти десять лет назад? Впрочем, она знала ответ. Любой первокурсник, изучающий психологию, смог бы истолковать значение этих образов. Дом заперт потому, что она понимает: вряд ли кто-то ждет ее возвращения. И неудивитель­но, что этот кошмар начал мучить ее именно сейчас: она при­ближалась к возрасту, в котором ее мать сбежала с острова. Сбе­жала, не оглянувшись, бросив мужа и троих детей.
Мечтала ли Аннабелл когда-нибудь вернуться? И снилась ли ей запертая дверь?
Джо не хотелось думать об этом, не хотелось вспоминать женщину, двадцать лет назад разбившую ее сердце. Давно сле­довало бы забыть о прошлом. Она научилась жить без матери, без «Приюта», без семьи; даже преуспела в этой жизни – во вся­ком случае, преуспела в своей профессии.
Джо рассеянно обвела взглядом комнату. Все здесь было просто и практично. О ее многочисленных путешествиях напо­минали только фотографии на стенах. Джо сама сделала рамки для черно-белых отпечатков, выбрав для украшения спальни те образцы своей работы, которые считала самыми успокаиваю­щими, приятными для глаз.
Пустая скамья в парке, витая кованая решетка. А вот одино­кая ива, низко свесившая кружевные листья над блестящей гла­дью маленького пруда. Залитый лунным светом сад мог бы по­служить наглядным пособием по изучению светотеней и кон­трастирующих форм. Пустынный пляж с едва показавшимся над горизонтом солнцем манил зрителя – хотелось войти в фо­тографию, почувствовать грубый песок под босыми ногами.
Джо повесила этот морской пейзаж всего лишь неделю назад, вернувшись из командировки на Внешний Риф в Север­ной Каролине. Вероятно, отсюда и воспоминания о доме, ре­шила она. Ведь она была так близко. Очень близко. Можно бы­ло проехать чуть южнее, в Джорджию, и переправиться на ост­ров на пароме.
Но Джо не поехала на юг. Она выполнила задание, вернулась в Шарлотт и с головой ушла в работу.
И в свои ночные кошмары.
Джо загасила сигарету, встала и натянула спортивные брюки. Она знала, что больше не заснет. Лучше заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.
А может, во всем виновата книга? – думала Джо, шлепая бо­сиком в маленькую кухню, чтобы сварить себе кофе. Это все-таки огромное профессиональное достижение! Хоть она и знала цену своему мастерству, предложение ведущего издательства о выпуске альбома ее фотографий оказалось неожиданным и вол­нующим.
Надо бы придумать подходящее название… «Изучение при­роды»? Нет, похоже на научный проект. «Картины жизни»? Слишком высокопарно.
Джо улыбнулась, откидывая назад темно-рыжие волосы. Ее дело – фотографии, а выбор названия можно оставить специа­листам.
В конце концов, кому, как не ей, знать, когда следует насто­ять на своем, а когда отступить! Большую часть своей жизни она делала или то, или другое. Может, послать один экземпляр домой? Интересно, что подумают о ее альбоме родные? Скорее всего бросят его равнодушно на один из журнальных столиков в холле, где случайный постоялец лениво полистает страницы, гадая, приходится ли Джо Эллен Хэтуэй родственницей Хэтуэям, владеющим гостиницей «Приют»?
Откроет ли альбом отец, чтобы посмотреть, чему она научи­лась? Наверное, даже не дотронется до него, а просто пожмет плечами и пойдет бродить по своему острову. Острову Аннабелл.
Вряд ли он вообще интересуется теперь своей старшей доче­рью. И глупо этой дочери надеяться на его внимание.
Джо отмахнулась от грустных мыслей, сняла с крючка про­стую синюю кружку и стала ждать, пока закипит чайник.
В ночном бодрствовании есть свои преимущества, решила она. Телефон не зазвонит. Никто не заглянет, не пошлет факс. И никто ничего не ждет от нее. Несколько часов ей не надо быть ни кем и можно ничего не делать. А если дрожат поджилки и раскалывается голова, никто не узнает о ее слабости, кроме нее самой.
Джо заварила кофе по особому турецкому рецепту и выгля­нула в маленькое кухонное окно. Темная пустынная улица, скользкая от дождя. Под уличным фонарем мерцает бледное пятно света. Какой одинокий свет, подумала Джо. Некому вос­пользоваться им. В одиночестве столько тайн. Столько беско­нечных возможностей. Соблазнов. Притяжения.
Как часто случалось в подобных случаях, она почти маши­нально схватила свой «Никон» и босиком бросилась из уютной, наполнившейся ароматом кофе кухни в промозглую ночь фото­графировать безлюдную улицу.
Работа успокаивала ее, как ничто другое. С камерой в руке, с роящимися в голове образами она забывала обо всем.
Шлепая длинными ногами по холодным лужам, Джо мета­лась по улице в поисках наиболее удачного ракурса, то и дело отбрасывая спутанные волосы, падавшие на глаза. Надо было завязать хвост. А лучше – подстричься. Но где взять время?
Удовлетворение пришло лишь после дюжины снимков. Джо повернулась и подняла глаза на свои окна. Когда она успела за­жечь столько света, пока брела из спальни в кухню?
Так или иначе, зрелище было впечатляющее. Джо задумчиво поджала губы, пересекла улицу и, почти припав к земле, наце­лила объектив на освещенные окна темного здания. «Логово страдающего от бессонницы» – очень подходящее название. Ее тихий смех жутким эхом отразился от безмолвных домов и за­ставил ее вздрогнуть.
Господи, похоже, она сходит с ума! Разве нормальная женщина выскочит полуодетой из дома в три часа ночи, чтобы фо­тографировать собственные окна?!
Однако, чтобы быть нормальной, необходимо спать, а она не спала, как следует уже больше месяца. Необходимо регулярно питаться, а Джо за последние несколько недель потеряла десять фунтов и видела, как постепенно ее стройное тело становится просто костлявым. Необходим душевный покой, но она не могла даже вспомнить, претендовала ли когда-нибудь на душевный покой.
Друзья? Конечно, у нее есть друзья, но ни одного достаточно близкого, чтобы утешать ее посреди ночи.
Семья? Ну, семья-то у нее есть. В некотором роде. Брат и се­стра, живущие совершенно отдельной жизнью, ничуть не похо­жей на ее собственную. Отец, почти незнакомец. Мать, которую она не видела и о которой ничего не слышала двадцать лет.
«Я не виновата», – напомнила себе Джо. Все изменилось, когда Аннабелл сбежала из «Приюта», оставив семью, сокру­шенную недоумением и горем. Беда была в том, что все осталь­ные так и не свыклись с происшедшим, не похоронили прош­лое. Но она-то похоронила! Она не осталась на острове, чтобы целыми днями бродить по нему, вглядываясь в каждую песчин­ку, как отец. Она не посвятила свою жизнь заботам о «Приюте» и управлению гостиницей, как брат Брайан. И она не нашла забвение в глупых фантазиях и грезах об очередных приключе­ниях, как сестра Лекси.
Она училась, работала. Строила свою собственную жизнь. И если сейчас у нее разгулялись нервы, то только из-за пере­утомления. Нужно просто добавить немного витаминов в раци­он, и все вернется в норму.
Даже можно было бы взять отпуск, размышляла Джо, копа­ясь в кармане в поисках ключей. Ведь она не отдыхала уже года четыре. Поехать в Мексику, в Вест-Индию… В любое место, где жизнь течет медленно, а солнце светит ярко. Притормозить. Расслабиться. Отвлечься. Вот он – прекрасный способ спра­виться с этим ерундовым осложнением!
Входя в квартиру, Джо наступила на маленький квадратный конверт, лежавший на полу, и на мгновение застыла, уставив­шись на него, – одна рука на ручке открытой двери, в другой – фотокамера.
Был ли конверт здесь, когда она выходила? Неужели она могла не заметить его? Первый такой конверт, на котором было напечатано только ее имя, пришел месяц назад. Она нашла его в своей почте. Затем последовало еще два…
У нее снова задрожали руки, но она приказала себе сначала запереть дверь. И лишь потом, прерывисто дыша, она наклони­лась, подобрала конверт. Осторожно отложила камеру, распеча­тала послание и тихо, протяжно застонала.
Черно-белая фотография была сделана профессионально, как и три предыдущие. Женские глаза, миндалевидные, с тяже­лыми веками, опушенные густыми ресницами. Изящно изогну­тые брови. Джо знала, что цвет этих глаз должен быть синим, темно-синим. Ведь это были ее собственные глаза! И в них за­стыл смертельный страх.
Когда это было снято? Как и зачем? Джо прижала ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от фотографии, прекрасно пони­мая, что сейчас в ее глазах то же самое выражение. Ужас охватил ее, погнал через всю квартиру в маленькую лабораторию, заста­вил судорожно дергать ящики, быстро шарить в них. Она нашла спрятанные там конверты. В каждом был черно-белый снимок два на шесть дюймов.
Кровь стучала в ее висках, когда она раскладывала снимки по порядку. На первом глаза были закрыты, как будто ее сфото­графировали спящей. Остальные отражали процесс пробужде­ния: на втором – едва приподнятые ресницы, на третьем – глаза открыты, но еще не сфокусированы, затуманены сном.
Да, первые три снимка встревожили ее, но не испугали. На этом, последнем, глаза ее были наполнены смертельным стра­хом.
Дрожа, тщетно пытаясь успокоиться, Джо отступила от стола. Почему только глаза? Каким образом кому-то удалось подойти к ней так близко без ее ведома? Тот, кто сделал это, должен был сначала попасть в ее квартиру.
Охваченная новой волной паники, Джо бросилась в гости­ную, судорожно проверила замки и тяжело привалилась к две­ри. Сердце словно стучало по ребрам. А затем в ней разгорелся гнев.
Ублюдок! Он хочет запугать ее! Хочет заставить прятаться в этой квартире, шарахаться от собственной тени, бояться высу­нуть нос на улицу. И она, никогда не знавшая страха, сейчас иг­рает ему на руку.
Джо столько раз бродила одна по незнакомым иностранным городам, по бедным, убогим, безлюдным улицам. Она поднима­лась в горы и пробиралась сквозь джунгли без всякой защиты, с одним фотоаппаратом, и никогда не думала о страхе. А теперь из-за какой-то пачки фотографий у нее подкашиваются ноги!
Однако следует признать, что этот страх возник не сейчас.
Он разрастался и поглощал ее неделями, шаг за шагом. Застав­лял чувствовать себя беспомощной, уязвимой, ужасно одино­кой.
Джо оттолкнулась от двери. Она не может так жить и не бу­дет! Отбросит страх. Наплюет на него. Глубоко закопает. Видит бог, она великий специалист по захоронению душевных травм, больших и маленьких. Это просто еще одна.
Она выпьет кофе и пойдет работать.


К восьми часам утра Джо прошла полный цикл – преодоле­ла усталость, испытала вспышку вдохновения и период созида­тельного покоя, а затем снова скользнула в изнеможение.
Она не умела работать механически и считала, что ко всем стадиям фотопроцесса необходимо относиться с полным вни­манием и самоотдачей. Ей удалось кое-что отпечатать, про­явить последнюю пленку. За первой чашкой кофе она даже убе­дила себя, что поняла, почему ей присылают эти фотографии. Просто неизвестный поклонник ее мастерства пытается при­влечь к себе внимание, чтобы потом использовать ее влияние в своих личных интересах.
В этом предположении был смысл.
Время от времени она читала лекции и проводила семинары. К тому же за последние три года у нее прошли три персональ­ные выставки. И в том, что кто-то сумел сфотографировать ее – пусть даже несколько раз, – нет ничего из ряда вон выходящего.
Кто бы он ни был, этот человек явно подошел к своей задаче творчески: увеличивал фотографии, кадрировал верхнюю часть лица, посылал отпечатки в определенной последовательности. Жаль, что невозможно установить, когда и где были сделаны снимки. Отпечатаны фотографии недавно, но негативам может быть и год, и два, и пять.
Так или иначе, неизвестный отправитель достиг своей цели. Просто она слишком остро реагирует.
В последние несколько лет Джо часто получала по почте фо­тографии. Хотя обычно к ним прилагалось письмо. Сначала ав­торы рассыпались в похвалах ее работам, затем переходили к восхвалению собственных или просили ее совета и помощи, а в некоторых случаях даже предлагали совместные проекты.
Джо не так давно добилась профессионального успеха и еще не привыкла к сопутствующему ему напряжению и чужим ожи­даниям, которые иногда бывали довольно обременительными.
Приходилось признать, что она не слишком хорошо справляется со своим новым положением. Нормальный человек по­лучал бы от собственного успеха гораздо больше радости, реши­ла она, прихлебывая ледяной кофе и пытаясь не обращать вни­мания на неприятные ощущения в желудке.
Она справлялась бы гораздо лучше, если бы ее просто оста­вили в покое и позволили делать то, что она умеет делать лучше всего!
Голова раскалывалась, плечи ныли. Не вставая с вращающе­гося табурета, Джо разложила на рабочем столе лист контакт­ных отпечатков с последней пленки и, включив белый фонарь, начала изучать отпечатки через лупу один за другим.
На мгновение ее охватила паника: все отпечатки были рас­плывчатыми, мутными. Черт побери, как это могло случиться?! Неужели испорчена вся пленка? Джо потрясла головой, замор­гала и тут же увидела четкое изображение холмистых дюн, по­росших травой.
Она вздохнула с облегчением и расправила напряженные плечи.
– Идиотка! – пробормотала она вслух. – Не снимки не сфокусированы, а твои глаза.
Джо отложила лупу и зажмурилась, чтобы дать глазам отдых. У нее не было сил даже встать и сварить себе еще кофе. Конеч­но, нужно было бы пойти на кухню и поесть как следует. А по­том – поспать. Вытянуться в постели, закрыть глаза и отклю­читься от всего…
Но Джо боялась заснуть, потому что знала: во сне она поте­ряет даже этот хрупкий контроль над ситуацией. Наверное, стоит все-таки показаться врачу. Надо подлечить нервы, пока они не расстроились необратимо. Но это значит, что придется обратиться к психиатрам. А они, несомненно, за­хотят покопаться в ее мозгах и вытащить на свет божий то, что она решила забыть.
Ничего, она справится сама. Она всегда прекрасно со всем справлялась. И пусть Брайан говорит, что для этого она умело расталкивала всех на своем пути. А какой у нее был выбор? Какой выбор был у любого из них, когда они остались одни и барахтались на этом проклятом клочке суши вдали от всего мира?
Вспыхнувшая в ней ярость оказалась слишком мощной и не­ожиданной для нее самой. Джо задрожала и сжала руки в кула­ки. Ей пришлось закусить губу, чтобы не выплеснуть резкие слова на брата, которого даже не было рядом.
«Я просто устала, – сказала она себе. – Устала, вот и все».
Необходимо отложить работу, принять снотворное, отключить телефон и поспать. А проснется она спокойной и сильной!
Внезапно на ее плечо опустилась чья-то рука. Джо дерну­лась, вскрикнула и выронила кружку.
– Боже, Джо! – Бобби Бэйнз, ее ассистент, отскочил, рас­сыпав принесенную почту. – Что с тобой? Чего ты так испуга­лась?
– Что ты здесь делаешь? Что ты здесь делаешь, черт побери? Джо соскочила с табурета, и он полетел на пол вслед за круж­кой.
– Я… ты сказала, что хочешь начать работу в восемь. Я опоз­дал всего на пару минут.
Джо схватилась за край рабочего стола, чтобы не упасть, и с трудом вдохнула воздух.
Бобби в недоумении уставился на нее, оставаясь на безопас­ном расстоянии: казалось, она готова наброситься на него в любую секунду. Он работал с ней второй семестр и считал, что научился предвосхищать ее приказы, оценивать ее настроения и избегать ее взрывов. Но он понятия не имел, как реагировать на этот безумный страх, горящий сейчас в ее глазах.
– Почему ты не постучал? – выкрикнула она.
– Я стучал, но не дождался ответа. А поскольку я знал, что ты здесь, то воспользовался ключом. Ты сама мне дала его перед последней командировкой.
– Верни! Немедленно!
– Конечно. Пожалуйста. – Продолжая смотреть ей в глаза, Бобби покопался в переднем кармане по-модному выцветших джинсов. – Я не хотел пугать тебя.
Судорожно цепляясь за остатки самообладания, Джо взяла протянутый ключ. К страху приметалось смущение, и она – чтобы выиграть время – наклонилась и подняла опрокинутый табурет.
– Извини, Бобби. Ты действительно меня напугал. Я не слышала, как ты стучал.
– Ничего. Хочешь, принесу тебе еще кофе?
Джо отрицательно покачала головой и, почувствовав, что ноги ее не держат, опустилась на табурет, выдавив улыбку. На­прасно она так набросилась на Бобби: он-то уж, во всяком слу­чае, ни в чем не виноват. Бобби очень серьезно относился к ра­боте с ней, а ведь ему всего лишь двадцать один год. С белоку­рыми волосами до плеч, завязанными в «конский хвост», и с золотым кольцом в одном ухе, он походил скорее на художника, чем на студента, специализирующегося на фотографии. Узкое длинное лицо, идеально ровные зубы… Его родители, очевидно, свято верили в ортодонтические пластинки, решила Джо, про­бежав языком по собственному, не совсем правильному прику­су. И у него хороший глаз и вкус, а Джо никогда не отказыва­лась поделиться своими знаниями с талантливыми людьми.
Большие карие глаза Бобби все еще настороженно следили за ней, и она постаралась вложить в свою улыбку максимум теп­лоты.
– У меня была плохая ночь.
– Это видно. – Заметив ее удивленно изогнутые брови, Бобби сам попытался улыбнуться. – Ты ведь сама говорила, что ис­кусство фотографа заключается в умении видеть. А что случи­лось? Опять не могла заснуть?
Джо не любила и не желала притворяться. Она пожала плеча­ми и потерла усталые глаза.
– Почти не спала.
– Попробуй мелатонин. Моя мать просто молится на него. – Бобби присел на корточки и стал собирать осколки кружки. – И, наверное, тебе не стоит пить столько кофе.
Бобби поднял глаза и увидел, что Джо не слушает. Снова ушла в себя, подумал он. Раньше у нее не было этой привычки. Он уже хотел отбросить менторский тон и не читать ей очеред­ную лекцию о необходимости здорового образа жизни, но ре­шился еще на одну попытку.
– Опять весь вечер сидела на кофе и сигаретах?
– Да, – ответила Джо словно, в полусне.
– Это убьет тебя! Тебе необходима специальная программа: правильное питание, прогулки на свежем воздухе. За последние недели ты потеряла фунтов десять, а у тебя тонкие кости – так ты наживешь себе остеопороз. Для костей и мышц нужен стро­ительный материал.
– Угу.
– Джо, тебе обязательно надо сходить к врачу. По-моему, у тебя малокровие. Ты бледная, а под глазами такие мешки, что туда можно засунуть половину твоего фотооборудования.
– Как мило, что ты заметил.
Бобби собрал самые большие осколки и выкинул их в мусор­ную корзину. Конечно, заметил! Ее лицо трудно не замечать, хотя она как будто специально трудится над тем, чтобы сделать его незаметным. Бобби никогда не видел на ее лице и намека на макияж, а волосы она стягивала на затылке, вместо того чтобы позволить им обрамлять это нежное овальное лицо с тонкими чертами, экзотическими глазами и волнующим ртом.
Бобби почувствовал, что краснеет, и взял себя в руки. Джо посмеялась бы над ним, если бы знала, что вначале он чуть не потерял из-за нее голову. Потом он, правда, убедил себя, что это – профессиональное восхищение, а не только физическое влечение. И с влечением справился. В основном…
Однако несомненно, что, если бы Джо слегка подкрасила губы и оттенила глаза, она была бы сногсшибательной красот­кой.
– Я мог бы приготовить тебе завтрак, – заметил Бобби. – Если у тебя есть хоть что-нибудь, кроме шоколадных батончи­ков и заплесневелого хлеба.
Глубоко вздохнув, Джо постаралась сосредоточиться на его словах.
– Нет, спасибо. Может, успеем что-нибудь перехватить по дороге. Мы уже опаздываем.
Она соскользнула с табурета и присела на корточки собрать рассыпанные конверты. Бобби продолжал что-то говорить, но Джо уже не слушала. Тошнотворный страх, затаившийся в ней, перерос в ужас, когда она подняла коричневый конверт со своим именем, написанным печатными буквами.
Этот конверт был толще остальных, тяжелее. «Выбрось его! – завопил рассудок. – Не открывай! Не заглядывай внутрь!»
Но ее пальцы уже разорвали конверт, и на этот раз на пол об­рушилась целая лавина фотографий. Джо схватила верхнюю – отличный профессиональный черно-белый отпечаток.
Теперь на снимке были не только ее глаза, но вся она. Джо узнала фон – парк около ее дома, где она часто гуляла. Другой снимок – она в центре Шарлотта, стоит на обочине с репортер­ской сумкой через плечо.
– Послушай, отличный снимок.
Бобби наклонился за фотографией, но Джо резко ударила его по руке и зарычала:
– Прочь! Не смей! Не трогай их!
– Джо, я…
– Не приближайся ко мне.
Тяжело дыша, Джо упала на колени, судорожно перебирая снимки. На всех фотографиях была она, занятая повседневны­ми делами. Вот она выходит с покупками из магазина, вот са­дится в свою машину…
«Он повсюду, он следит за мной! Куда бы я ни шла, что бы ни делала… Он охотится за мной».
Джо знобило, у нее стучали зубы. А когда она подняла оче­редную фотографию, ей показалось, что внутри щелкнул какой-то выключатель. Фотография в ее руке задрожала, как от резко­го порыва ветра. Джо даже закричать не смогла, словно в легких совсем не осталось воздуха. Она просто не чувствовала больше свое тело.
Отличный снимок: профессиональное освещение и исполь­зование светотеней. Джо обнажена, кожа излучает некое жуткое сияние. Тело непринужденно раскинуто, голова чуть склонена, изящный подбородок опущен. Одна рука лежит на талии, дру­гая закинута за голову, как в спокойном сне.
Но глаза… Глаза открыты, вытаращены. Кукольные глаза. Мертвые глаза.
Мгновение Джо казалось, что ее отбросило назад, в ночной кошмар, и она снова смотрит сама на себя, беспомощная, не­способная найти выход из тьмы.
Но даже охваченная ужасом, она смогла увидеть различия. У женщины на фотографии волосы светлые, пышные и волнис­тые, а тело более зрелое.
– Мама?! – прошептала Джо, схватив фотографию обеими руками. – Мама!
– Что с тобой, Джо? – Бобби ошеломленно уставился в ее остекленевшие глаза. – Что происходит, черт побери?
– Где ее одежда? – Джо обхватила руками голову, разры­вающуюся от грохота и гула, и начала раскачиваться. – Где она сама?
– Успокойся.
Бобби сделал шаг вперед и протянул руку, чтобы взять у Джо фотографию, но она резко вскинула голову.
– Не подходи! – Кровь прилила к ее щекам, в глазах запля­сали огоньки безумия. – Не прикасайся ко мне! Не прикасайся к ней!
Испуганный, озадаченный, Бобби выпрямился и поднял руки.
– Хорошо, Джо. Хорошо.
Джо снова опустила глаза на фотографию Аннабелл. Как же ей холодно, как холодно! Молодая, загадочно прекрасная… и холодная, как смерть.
– Она не должна была бросать нас, не должна была уходить. Почему она это сделала?
– Наверное, у нее не было другого выхода, – тихо сказал Бобби.
– Нет, она должна была остаться с нами! Она была необхо­дима нам, но мы оказались ей не нужны. Она так красива… – Слезы покатились по щекам Джо, и фотография задрожала в ее руке. – Как сказочная принцесса. Я всегда думала, что она – принцесса. Она бросила нас. Бросила нас и ушла. А теперь она мертва…
Прижимая фотографию к груди, Джо свернулась в клубочек и разрыдалась.
– Полно, Джо, – Бобби ласково потянулся к ней. – Пой­дем со мной. Тебе нужна помощь.
– Я так устала, – прошептала Джо и не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки, как ребенка. – Я хочу домой.
– Хорошо. А сейчас просто закрой глаза.
Фотография тихо спорхнула на пол лицевой стороной вниз… на все другие лица. Джо увидела надпись на обратной стороне. Большие четкие буквы: «СМЕРТЬ АНГЕЛА».
И последняя ее мысль – когда тьма уже сомкнулась вокруг нее – была о «Приюте».



загрузка...

Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь разбитых сердец - Робертс Нора



Очень интересная книга!Читайте,советую!
Ночь разбитых сердец - Робертс НораСария
10.07.2012, 15.06





Для тех кто любит читать хорошие вещи!
Ночь разбитых сердец - Робертс Нораива
18.07.2012, 23.26





Хороший любовно-детективный роман.
Ночь разбитых сердец - Робертс НораМари
20.02.2013, 0.55





Хороший роман, мне понравился 9/10
Ночь разбитых сердец - Робертс НораЕ
25.04.2014, 19.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100