Читать онлайн Наказание – смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наказание – смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наказание – смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наказание – смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наказание – смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 9

Надин Ферст приехала в Управление полиции точно в назначенный срок и через несколько минут уже была гото­ва к выходу в прямой эфир. Насчет прямого эфира они, правда, не договаривались, но Ева, проявив широту души, не стала спорить, и Надин оценила этот благородный жест.
Надин и Ева дружили не первый год и уже не удивляли друг друга, как это бывало прежде.
Интервью в рабочем кабинете Евы шло гладко и профессионально. Никаких сенсаций оно не содержало. Надин прекрасно знала, что если Ева Даллас решила поделиться с ней информацией, то она, во-первых, преследует какую-то определенную цель, а во-вторых, скажет ровно столько, сколько сочтет нужным. Но тем не менее Надин Ферст получит хоть какие-то сведения из первых рук – и раньше своих конкурентов.
– Согласно сведениям, которыми располагает наш канал, – говорила Надин, обращаясь к Еве, – детектив Коли и лейтенант Миллз были убиты совершенно разными способами. Что же заставляет вас думать, что два эти убийства связаны между собой? Тот факт, что оба эти че­ловека работали в одном отделе?
«Умно!» – подумала Ева. Она не сомневалась в том, что Надин уже успела выяснить о причастности обоих убитых копов к расследованию махинаций Рикера. Но у нее хватает ума не называть его имени до тех пор, пока Ева сама не сделает это.
– Вы правы, именно этот факт, а также некоторые улики, которые мы пока не можем обнародовать, дают нам основания считать, что оба полицейских погибли от руки одного и того же убийцы. Оба офицера не только служили в одном и том же отделе, они еще и работали вместе над расследованием некоторых дел. Сейчас мы пытаемся отследить возможную связь этого факта с их гибелью. Полиция Нью-Йорка использует все имеющиеся в ее распоряжении средства для того, чтобы вычислить и отдать в руки правосудия убийцу двоих наших коллег.
– Благодарю вас, лейтенант. – Журналистка поверну­лась к телекамере. – С вами была Надин Ферст. Мы вели репортаж из Управления полиции Ныо-Йорка для «Канала-75». До свидания.
Затем она отдала микрофон ассистентке, кивнула опе­ратору и села напротив Евы.
«Прямо как кошка, приготовившаяся полакомиться жирной канарейкой!» – подумала Ева.
– Итак… – начала Надин.
– Слушай, у меня нет ни секунды времени. Мне нуж­но идти в суд.
Надин вскочила как ужаленная.
– Даллас! – возмущенно воскликнула она.
– Почему бы тебе меня не проводить? – равнодуш­ным тоном обронила Ева и рассеянно взглянула на чле­нов съемочной группы, которые суетились, собирая аппаратуру.
– И то верно! – Надин просияла. – Нынче прекрас­ная погода для прогулки. Люси, – обратилась Надин к своей ассистентке, – поезжайте обратно в студию, а я по­том доберусь своим ходом.
– Как скажете. – Сообразительная Люси поняла, что ее начальница рассчитывает узнать что-то более сущест­венное, и, возглавив маленькую процессию, вывела теле­визионщиков из кабинета Евы.
– Ну давай же, говори! – взмолилась Надин, когда они с Евой остались вдвоем.
– Не здесь. Пойдем пройдемся.
– Ты это что, серьезно насчет прогулки? – Надин окинула страдальческим взглядом свои модные туфли на высоченном каблуке, совершенно неприспособленные для того, чтобы ходить в них по улице. – На какие муки приходится идти, отстаивая право общества быть в курсе событий!
– Не притворяйся. Ты носишь эту пыточную обувь только для того, чтобы мужики заглядывались на твои ноги.
– Тут ты права, – со вздохом согласилась Надин и вышла следом за Евой из кабинета. – Как дела на личном фронте?
На секунду Ева почувствовала искушение рассказать Надин о своей ссоре с Рорком. В конце концов, она была женщиной, и иногда у нее тоже появлялось желание обсу­дить дела сердечные с подругой. Однако затем Ева вспом­нила, что у самой Надин «дела на личном фронте» посто­янно обстоят далеко не самым лучшим образом, поэтому рассчитывать на дельный совет с ее стороны не приходится.
– У меня все нормально, – уклончиво ответила она, нажимая кнопку лифта.
– Не прикидывайся, у тебя все на физиономии напи­сано. Что, проблемы в семейном раю?
В голосе Надин прозвучало неподдельное сочувствие, и Ева воздержалась от резкого ответа, который уже про­сился на язык.
– Просто я устала, – сказала она.
Выйдя из здания, Ева вздохнула полной грудью. Ей хо­телось идти долго-долго, дышать, смотреть вокруг себя и наслаждаться одиночеством, которое дарит уличная толпа.
– Запомни, Надин: в твоем репортаже должна ис­пользоваться информация, полученная как бы из двух ис­точников. Первый, официальный источник – это я, поскольку ты брала у меня интервью. Но, как видишь, я от­делалась общими словами. Второй, главный, – это якобы твой анонимный источник из Управления полиции. Ссы­лаясь на него, ты можешь сказать гораздо больше – то, о чем я тебе сейчас расскажу.
– Но послушай, Даллас! Когда репортаж будет готов, заинтересованным лицам не составит труда вычислить, что «анонимный источник» – это тоже ты.
– Неужели? – равнодушно обронила Ева.
Надин остановилась и внимательно посмотрела на нее.
– Извини, может, у меня слишком медленно работа­ют мозги, но мне начинает казаться, что тебе именно это и нужно – чтобы тебя вычислили. Так? Чтобы кто-то на те­бя сильно разозлился? Давая мне информацию, ты созна­тельно вызываешь огонь на себя, правильно я угадала?
Ева в ответ только пожала плечами.
– То, что я намерена тебе рассказать, – это даже не конкретная информация, а скорее предположения, а уж ты делай с ними, что пожелаешь. Ты ведь наверняка уже знаешь, что и Коли, и Миллз в свое время участвовали в охоте на Макса Рикера. Если тебе это неизвестно, значит, я только зря трачу на тебя время.
– Конечно, я уже выяснила это. Но ведь, помимо них двоих, за Рикером гонялась еще добрая дюжина копов. Рикер, конечно, полная мразь, но он не дурак. Не думает же он, что, пришив двух полицейских, сумеет отомстить целой бригаде копов? Да и зачем ему это делать? Из-за того, что он потерял кучу денег? Но зато он остался на свободе!
– У меня есть основания думать, что по крайней мере один из убитых копов был связан с Рикером. – Ева стара­лась говорить как можно более обтекаемо: пусть Надин сама раскапывает факты. – А сейчас в суде состоятся предварительные слушания по делу четырех мужчин, ко­торых, как я предполагаю, нанял Рикер. Им будут предъ­явлены различные обвинения, включая незаконное пре­следование офицера полиции. Мне кажется, что, если Рикеру хватило наглости послать четырех костоломов в погоню за полицейским, да еще среди бела дня, он не ос­тановится и перед тем, чтобы отправить полицейского на тот свет.
– Он пустил их по твоему следу, Даллас? Это просто потрясающе! Как репортера меня такая информация при­водит в восторг, но как подруга я посоветовала бы тебе взять отпуск и уехать куда-нибудь далеко-далеко.
Ева остановилась у ступеней здания суда.
– Твой «анонимный источник» не может сообщить тебе о том, что Рикер подозревается в убийстве или орга­низации убийства двух нью-йоркских полицейских. Но зато он вполне может тебе сказать, что следствие намерено самым тщательным образом разобраться в деятельности и связях мистера Макса Эдварда Рикера.
Надин тяжело вздохнула:
– Тебе ни за что не удастся припереть его к стенке, Даллас. Он как дым. Рассеивается в воздухе и исчезает.
– А вот это мы еще увидим, – бросила Ева и стала подниматься по ступеням.
– Увидим, – пробормотала Надин. – Но я буду очень волноваться.


Ева толкнула тяжелые двери здания суда и чуть не взвыла, увидев длинные очереди, выстроившиеся к про­пускным пунктам с металлодетекторами. Однако делать было нечего, и она пристроилась в хвост той, что была по­короче, – здесь пропускали не обычных посетителей, а работников суда и полицейских. Очередь двигалась со скоростью пьяной улитки, так что в здание суда Ева про­никла лишь спустя четверть часа.
Когда она проходила сквозь металлодетектор, тот от­реагировал на ее пистолет возмущенным писком и мига­нием красных огоньков. Ева предъявила постовому полицейский значок и пошла к эскалатору. В этот момент со второго этажа, где находился нужный ей зал заседаний, послышались громкие крики. Почуяв неладное, Ева кину­лась вверх по эскалатору, перепрыгивая через три ступени, а затем локтями проложила себе путь через толпу зевак, собравшихся у дверей зала.
Льюис лежал, распростершись на полу. Лицо его было серым, глаза закатились.
– Он только что упал! – закричал кто-то. – Только что! Вызовите врача!
Бормоча проклятия, Ева пробилась к телу и опусти­лась рядом с ним на корточки.
– Мэм, вам придется уйти! – строго проговорил воз­никший рядом полицейский в форме.
– Я – лейтенант Ева Даллас. Это мой арестованный.
– Извините, лейтенант. Я уже вызвал врачей.
– Он не дышит! – Ева рванула рубашку на груди уми­рающего и стала ритмично надавливать ладонями на об­ласть сердца. – Уберите отсюда зевак! – приказала она. – Перекройте доступ в эту зону!
– Но, лейтенант…
– Выполнять! – рявкнула Ева и, зажав Льюису нозд­ри, начала делать искусственное дыхание «рот в рот», по­нимая, что это уже бесполезно.
Она не прекращала своих усилий до тех пор, пока не появились врачи и не констатировали смерть. Гадливо сплюнув на пол, Ева выпрямилась и, взяв за рукав кон­воира, отвела его в сторонку.
– Докладывайте! – приказала она. – Я хочу знать обо всем, что произошло, с той самой минуты, когда вы забра­ли его из камеры.
– Все делалось обычным порядком, лейтенант. – Кон­воир не мог понять, почему вышестоящий офицер ведет се­бя по отношению к нему так агрессивно только из-за того, что у какого-то подонка остановилось сердце. – В соответствии с инструкциями на арестованного надели наручники, а затем он спецтранспортом был доставлен сюда.
– Кто находился в машине?
– Я и мой напарник. Мы получили приказ не допус­кать контактов между этим арестованным и тремя осталь­ными, поэтому его везли отдельно. Подъехав к зданию суда, мы вошли внутрь и поднялись сюда.
– Вы воспользовались специальным служебным лиф­том?
– Нет, лейтенант. Там было столько народу, что не протолкнуться, поэтому мы поднялись по лестнице. У нас не было с ним никаких проблем, уверяю вас. Его адвокат уже находился здесь и попросил нас обождать пару минут, пока он разговаривает по сотовому телефону с другим сво­им клиентом. Вот мы и стояли. А потом арестованный по­шатнулся и упал. Он начал хрипеть, как будто ему не хва­тает воздуха; мой напарник наклонился – хотел выяснить, что с ним, а я в это время отгонял зевак. И почти сразу вслед за этим появились вы.
– В каком подразделении вы служите… – Ева по­смотрела на значок с именем у него на груди, – …офицер Хармон?
– В дивизионе охраны, лейтенант.
– К арестованному кто-нибудь подходил? С ним кто-нибудь общался?
– Никто, лейтенант. Мы с напарником постоянно на­ходились по обе стороны от него, как того требует инст­рукция.
– Вы хотите убедить меня в том, что перед тем, как этот парень повалился на пол, к нему не приближалась ни одна живая душа?
– Именно так, лейтенант. Мы действовали строго в соответствии с инструкцией. Здесь было довольно много людей, но никто не заговаривал с арестованным и тем бо­лее не вступал с ним в физическое соприкосновение. С нами тоже никто не общался, только один раз кто-то ос­тановил моего напарника и спросил, как пройти в зал, где слушаются дела по гражданским искам.
– Этот человек, который спросил дорогу… Насколько близко он подошел к арестованному?
– Она, лейтенант. Это была женщина. Она, видно, была очень расстроена и остановила нас, когда мы прохо­дили мимо.
– Вы хорошо ее рассмотрели, Хармон?
– О да, лейтенант! Лет двадцати с небольшим, блон­динка, глаза голубые, хорошо сложена… Она так горько плакала, что даже выронила сумочку, и оттуда высыпались все вещи.
– А вы с напарником, готова поспорить, были столь галантны, что бросились ей на помощь и стали эти вещи собирать?
Тон, которым Ева это произнесла, насторожил Хармона. Он почувствовал, что находится на пороге крупных не­приятностей, и не ошибся.
– Лейтенант, на это ушло не больше десяти секунд, и арестованный все это время находился в поле нашего зре­ния.
– Пойдемте-ка со мной, Хармон, я вам кое-что пока­жу. А вы потом расскажете об этом вашему придурку-на­парнику. – Ева подвела охранника к лежащему на полу Льюису, жестом велела санитару отойти и наклонилась над телом. – Видите эту круглую розовую отметину на груди?
Хармон, которого уже трясло от страха перед неминуе­мым наказанием, едва не уткнулся носом в волосатую грудь трупа.
– Д-да, л-лейтенант…
– Вы знаете, что это такое?
– Н-нет, л-лейтенант…
– Это отметина от шприца. Ваша рыдающая блондин­ка убила арестованного, которого вам было поручено охранять, прямо у вас под носом!


В поисках блондинки, которая отвечала бы описанию, данному конвоиром, здание суда было прочесано от чер­дака до подвала, но, как и ожидала Ева, поиски оказались безрезультатными. Поручив оперативно-следственной бригаде начать работу по возбуждению уголовного дела о новом убийстве, она позволила себе удовольствие допро­сить Кенарда.
– Вы ведь знали, что он готов согласиться сотрудни­чать с нами, не так ли?
– Не имею ни малейшего представления, о чем идет речь, лейтенант. – Они уже находились в Управлении по­лиции, в комнате для допросов, и Кенард, развалившись на стуле, с безразличным видом разглядывал свои ногти. – Хочу напомнить вам, что я не обязан здесь находиться и, согласившись приехать сюда, сделал вам одолжение. Сего­дня утром я даже не виделся с моим несчастным клиен­том, А вам, между прочим, еще только предстоит устано­вить, является ли его смерть насильственной или она была вызвана естественными причинами.
– Здоровенный сорокалетний мужчина ни с того ни с сего падает и умирает от сердечного приступа? И это при том, что накануне офицер полиции предложил ему защиту полиции в обмен на свидетельские показания против дру­гого вашего клиента, мистер Кенард. Замечательная полу­чается картина!
– Даже если вы предложили ему защиту, лейтенант, мне об этом ничего не известно. Вы, видимо, забыли вве­сти меня в курс дела. А между тем закон требует, чтобы подобное предложение было сделано подзащитному с ве­дома и в присутствии его адвоката. – Кенард обнажил в улыбке мелкие острые зубы. – Вы нарушили процессу­альные правила, лейтенант, и это, как видите, обернулось для моего клиента трагической гибелью.
– Вы все правильно понимаете, Кенард, и можете пе­редать вашему основному клиенту, что этот его шаг окон­чательно вывел меня из себя. А когда я злюсь, я начинаю работать еще усерднее.
Кенард одарил Еву еще одной змеиной улыбкой:
– За моего клиента можете не волноваться, лейтенант, он умеет о себе позаботиться. А сейчас я, с вашего позво­ления, выполню свой долг по отношению к бедному мис­теру Льюису. Насколько мне известно, у него остались же­на и брат. Я должен выразить им свои соболезнования. А если по странной прихоти судьбы вы окажетесь правы и выяснится, что ему действительно помогли сойти в могилу, я посоветую его родственникам подать в суд на Управ­ление полиции. Ведь в таком случае окажется, что он погиб в результате вашей халатности! Для меня будет огромным счастьем представлять в суде их интересы.
– Знаете, Кенард, чем дольше я с вами общаюсь, тем сильнее крепнет во мне убеждение, что Рикеру даже не нужно платить вам гонорар. Ему вполне достаточно про­сто кидать палочку в лужу, а вы будете прыгать в грязь и со счастливой мордочкой приносить ее хозяину. Это и станет вам лучшей наградой.
Адвокат продолжал улыбаться, но глаза его стали хо­лодными и злобными. Не говоря ни слова, он встал, резко повернулся и вышел из комнаты.


– Я должна была это предвидеть! – мрачно говорила Ева, сидя в кресле напротив стола Уитни, хотя ей хотелось вскочить и заметаться по комнате. – Я была обязана сооб­разить, что у Рикера есть источники информации в управ­лении!
– Ты все сделала правильно. О том, что Льюису нужно предоставить защиту, были проинформированы очень не­многие – только те, кого это касалось напрямую.
В голосе майора Уитни клокотал гнев, но не на Еву, а на сложившиеся обстоятельства. Она знала, что этот гнев еще долго будет подпитывать его, как дрова питают огонь в очаге.
– И все-таки утечка произошла! А теперь, когда Льюиса убили, мне ни за что не удастся склонить кого-ли­бо из оставшихся троих дать показания против Рикера. Я уже и сама не совсем уверена в том, что мы действитель­но можем кого-то от него обезопасить. Мне нужна какая-то зацепка, босс! Однажды я уже смогла схватить его за жабры и смогу еще раз. Но мне необходим любой – пусть даже самый незначительный – повод для того, чтобы вы­звать его на допрос!
Уитни почесал в затылке.
– Не так это просто. Рикер – тертый калач. Кстати, я хотел спросить тебя относительно Миллза. Ты уверена в том, что он брал в лапу?
– На все сто процентов, сэр. Но я не могу с той же уверенностью утверждать, что он брал именно у Рикера. Это сейчас пытается выяснить Фини. Мы работаем сразу по нескольким направлениям.
– Начиная с сегодняшнего дня я хочу получать еже­дневные отчеты о каждом шаге, который предпринимает ваша группа. О каждом шаге, лейтенант!
– Так точно, сэр!
– Я хочу знать имена всех полицейских, которые при­влекают ваше внимание, даже тех, честность которых под­твердится в результате ваших проверок.
– Так точно, сэр!
– Если вы обнаружите, что список полицейских-взя­точников не ограничивается именами Коли и Миллза, не­обходимо будет проинформировать отдел внутренних рас­следований.
Некоторое время Ева и Уитни глядели друг на друга в упор, словно соревнуясь в том, кто кого пересмотрит. За­тем Ева заговорила, тщательно подбирая слова:
– Сэр, я воздержалась бы от этого шага до тех пор, по­ка в нашем распоряжении не окажутся доказательства го­раздо более веские, нежели мы имеем сейчас. Пока у нас нет ничего конкретного – одни только подозрения.
– И сколько еще времени вам понадобится для того, чтобы ваши подозрения переросли в уверенность?
– Двадцать четыре часа, майор. Это все, о чем я прошу.
– Ну что ж, в вашем распоряжении одни сутки, Дал­лас, – помолчав, ответил Уитни. – Топтаться на месте дольше нам никто не позволит.


Не тратя времени даром, Ева позвонила Мартинес и договорилась о немедленной встрече. Подумав, что им бу­дет проще разговаривать, если встретиться на нейтральной территории, она пригласила коллегу в небольшое кафе в центре города. Оно находилось на половине пути между управлением и штаб-квартирой Сто двадцать восьмого от­дела, поэтому можно было не беспокоиться, что столики оборудованы полицейскими «жучками».
Мартинес немного опоздала, и, наблюдая, как она идет к столику, Ева поняла, что эта женщина всерьез при­готовилась обороняться.
– Я встречаюсь с вами в свое свободное время, а у ме­ня его не так много, – сказала она, усаживаясь напротив Евы, и та заметила, что ее голос столь же напряжен, как и все тело.
– Мои часы тоже тикают, – сказала Ева. – Хотите кофе?
– Я его не пью.
– Не пьете кофе? На что ж тогда похожа ваша жизнь?
Мартинес кисло улыбнулась и знаком подозвала маль­чишку-официанта.
– Сделай-ка мне чаю, – велела она, когда парень по­дошел, – да не из этих ваших дурацких пакетиков, а зава­ри, как полагается, иначе я поджарю твою тощую задни­цу! – Покончив с указаниями относительно чая, Марти­нес повернулась к Еве: – Вы, видимо, обратились ко мне в надежде на то, что я помогу вам повесить что-нибудь на Коли и Миллза? Так вот, учтите, этого не будет! Вам, оче­видно, нравится копаться в грязи не меньше, чем геста­повцам из отдела внутренних расследований, а меня от этого мутит.
Ева спокойно поднесла к губам чашку и взглянула по­верх нее на свою собеседницу.
– Я поняла вашу мысль. А теперь скажите, откуда вы все это взяли?
– Когда один коп начинает охотиться на других, слу­хи об этом разносятся быстро. Теперь под удар попал Сто двадцать восьмой отдел. Двое наших уже убиты, а вы… Вы бы лучше попытались выяснить, кому выгодно очернить этих бедняг еще до того, как их успели опустить в могилу!
Ева уважала женщин с таким непреклонным, бунтар­ским характером, но сейчас она подумала, что вряд ли эта черта помогает Мартинес в продвижении по служебной лестнице.
– Что бы вы ни слышали, что бы вы ни думали, моей главной задачей является найти тех, кто их убил.
– Ну конечно! Охотно верю! – с нескрываемым сарказмом фыркнула Мартинес. – Вашей главной задачей является прикрыть задницу своего муженька!
– Простите, что вы сказали? Я вас не поняла.
– А что тут непонятного? «Чистилище» принадлежит вашему мужу. Вполне возможно, что там творились какие-то грязные делишки, о которых пронюхал Коли: они ведь не подозревали о том, что их бармен на самом деле являет­ся полицейским. И, когда он подобрался слишком близко, взяли да и кокнули его, чтобы спрятать концы в воду!
– А как вы в таком случае объясните смерть Милл­за? – поинтересовалась Ева.
– Это только вы считаете, что убийства Коли и Милл­за связаны друг с другом, – передернула плечами жен­щина.
– Знаете, Мартинес, когда я впервые повстречала вас с Миллзом, я сразу решила, что если в вашем тандеме и есть придурок, то это именно Миллз. А теперь вы подры­ваете мою веру в себя: заставляете меня усомниться в моих способностях разбираться в людях.
Глаза детектива Мартинес и так были темными, теперь же они пылали, как два черных солнца.
– Вы не являетесь моим непосредственным начальни­ком, лейтенант Даллас, – отчеканила она. – Поэтому я не обязана выслушивать от вас оскорбления!
– В таком случае выслушайте хотя бы совет человека, который прослужил в полиции гораздо дольше вашего. Для начала научитесь соображать, когда можно говорить, а когда необходимо молчать. Не прошло и пяти минут, как мы здесь находимся, а вы наговорили уже в пять раз боль­ше, чем я хотела узнать. Вы рассказали мне все.
– Черта с два! Ничего я вам не рассказала!
– Ну как же! Вы сообщили о том, что кто-то пытается бросить тень на ваш отдел. Что, видимо, этот же «кто-то» распускает слухи, будто Коли и Миллз брали на лапу. Спросите себя: кому это выгодно? Кто хочет, чтобы все вы насторожились и стали смотреть на меня, как на злейшего врага? Подумайте, детектив!
Ева ненадолго умолкла и отпила из своей чашки, давая собеседнице время переварить услышанное, а затем вновь заговорила:
– Мне нет нужды покрывать Рорка. Он сам умеет по­стоять за себя и уже давно привык рассчитывать только на свои силы. Так кого может беспокоить тот факт, что мое расследование бросает тень на двух полицейских? Только того, у кого есть причины для беспокойства. Разве я не права?
– Обо всем рано или поздно становится известно, – сказала Мартинес, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.
– Вот именно! Особенно когда это кому-то очень нужно. Вы что, всерьез думаете, что это я положила боль­ше трех миллионов долларов на счета Коли и Миллза, для того чтобы, по вашему выражению, «прикрыть задницу моего мужа»? Что я на протяжении нескольких месяцев переводила им огромные суммы с единственной целью – скомпрометировать своих коллег-полицейских?
– Только вы одна и говорите, что на их счетах были такие деньги…
– Да, я это говорю! Причем со всей ответственно­стью!
Несколько секунд Мартинес молча смотрела в лицо Еве, затем закрыла глаза.
– Черт! О, черт! Я не могу поверить, что мои товари­щи способны на такое! Ведь я же – коп в пятом поколе­нии! В полиции служила вся моя родня на протяжении последних ста лет! Для меня все это очень много значит. Я всегда считала, что мы, полицейские, должны стоять друг за друга горой…
– Я не прошу, чтобы вы выносили кому-то приго­вор, – мягко сказала Ева. – Я прошу вас только об од­ном – подумать. К сожалению, далеко не каждый из на­ших коллег уважает свой полицейский значок так же, как вы или я. Два человека из вашего отдела убиты. У каждого из них было больше денег, чем любой обычный коп смо­жет заработать за всю жизнь. Теперь они мертвы. Вы гото­вы к тому, чтобы стать следующей жертвой?
– Следующей жертвой? – эхом откликнулась Марти­нес. – Вы думаете, мне грозит опасность? – Ее глаза сно­ва яростно вспыхнули. – Значит, по-вашему, я тоже брала взятки?
– Я проверяла, но не нашла ничего, что указывало бы на это.
– Ах вот как! – буквально взвилась Мартинес. – Я пахала день и ночь, чтобы заработать нашивки детекти­ва, а ты теперь тащишь меня на растерзание в отдел внутренних расследований?!
– Успокойтесь, никуда я вас не тащу. Но если вы не будете со мной откровенны, то тем самым подпишете свой смертный приговор. Я, правда, еще не знаю, каким спосо­бом его приведут в исполнение… – Ева резко подалась вперед. – Кто стоит за всем этим, Мартинес? Будьте же, в конце концов, детективом, раскиньте мозгами! С кем мог­ли быть связаны Коли и Миллз? У кого достаточно денег, чтобы купить полицейского и превратить его в Иуду?
– Рикер… – Пальцы Мартинес сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. – Будь он про­клят!!!
– Вы же сами выслеживали его! Когда вы отправля­лись его брать, у вас было все необходимое – и для ареста, и для обвинения, и для вынесения приговора. Улики, вещдоки, свидетельские показания. Причем вы действовали крайне осторожно, чтобы не спугнуть его. Я не права?
– На то, чтобы организовать и подготовить все это, у меня ушли месяцы работы. Я только что не спала в об­нимку с делом № 20 – 4/7! Я не спешила, перепроверяла все по десять раз, лишь бы только ничего не упустить. А потом все вдруг рассыпалось, как карточный домик! Я ничего не понимала и лишь продолжала твердить себе, что этот мерзавец просто слишком хитер и изворотлив. И все же… Что-то подсказывало мне, что у него может быть – должен быть! – сообщник из числа наших. Но я попросту отказывалась в это верить. И не верю до сих пор.
– Теперь-то уж придется поверить.
Мартинес поднесла чашку к губам: у нее пересохло в горле.
– Зачем вы установили за мной слежку?
– А, значит, заметили?
– Еще бы не заметить! Я, впрочем, так и полагала, что в качестве очередной жертвы вы выберете именно меня.
– Выберу, если узнаю, что вы коротаете ночи в постели Макса Рикера. Пока же наблюдение за вами установле­но лишь в целях обеспечения вашей безопасности.
– Снимите его. Если уж я решу помогать вам, пусть никто не дышит мне в затылок. У меня до сих пор сохра­нилась информация, которую мне удалось собрать, охотясь за Рикером, – все записи, планы, схемы, описание каждого шага, который приближал нас к цели. После такого сокрушительного поражения мне было противно да­же притрагиваться к этим бумагам, но теперь я снова зай­мусь ими.
– Мне хотелось бы иметь копию этого вашего до­сье, – сказала Ева.
– Я сделаю ее для вас. В конце концов, это моя ра­бота.
– А когда мы прижмем Рикера к стенке, я позабочусь о том, чтобы вы получили повышение, – пообещала Ева.
– Это для меня и впрямь кое-что значит. Работа для меня – все! А что касается этого дела… Капитан Рот ска­зала, что в данном случае я утратила объективность. И на­верное, она была права. – Губы Мартинес дрогнули. – Я действительно не могла быть объективной. Подумайте сами: я вставала с мыслью об этом деле, завтракала, думая о нем, и ложилась спать, размышляя о том же! Если бы я не погрузилась в него до такой степени, я могла бы во­время увидеть, откуда исходит опасность. Я обратила бы внимание на то, как агрессивно ведет себя Миллз, как он лезет во все дырки и пытается выведать каждую деталь предстоящей операции. А тогда я принимала все это за обычный мужской выпендреж.
– Каждый из нас отвечает только за самого себя. Так что не терзайтесь понапрасну – вы ни в чем не виноваты.
– Послезавтра состоятся похороны Коли. Теперь я уже не сомневаюсь в том, что он тоже был повязан с Рике­ром. Я плюну на его могилу! Мой дед, полицейский, погиб, выполняя служебный долг, – он спас двух детишек. Они давно уже взрослые – даже старше меня, – и все же каждый год присылают моей бабушке по два письма: поздравление с Рождеством и еще одно – в тот день, когда дед спас им жизнь. Они не забывают этого. Так что дело не в повышении, Даллас. Просто мы – полицейские!
Немного поколебавшись, Ева снова подалась вперед и торопливо заговорила:
– Послушайте, Мартинес! Я задержала четырех бой­цов Рикера и почти заставила расколоться одного из них. Мы заключили сделку: я предоставляю ему иммунитет от судебного преследования в рамках программы защиты свидетелей, а он «сливает» мне информацию на своего шефа. Сегодня утром должны были состояться предва­рительные слушания. Его привезли в суд, и, хотя он по­стоянно находился под присмотром двоих конвоиров, кто-то ухитрился его убить. Вот так! Откуда-то идет утеч­ка информации, и я не знаю, откуда именно. Прежде чем вы окончательно решите сотрудничать со мной, я обяза­на предупредить вас: об этом может стать известно преступникам, и тогда вам будет грозить нешуточная опас­ность.
Мартинес отодвинула пустую чашку:
– Я ведь уже сказала, Даллас: мы – полицейские.


После встречи с детективом Мартинес Ева несколько часов сидела за компьютером, считывая информацию с экрана монитора. Когда у нее наконец начали слезиться глаза, она решила сделать перерыв и нанести еще один ви­зит Пэтси Коли. Она приехала к ней под предлогом того, что должна выяснить кое-какие дополнительные подроб­ности, и уже через двадцать минут разговора была уверена, что той действительно ничего не известно о делах ее мужа. По крайней мере, такой вывод подсказывало Еве внутрен­нее чувство, когда она садилась в машину. Вот только можно ли ему доверять? Теперь Ева уже не была в этом столь же уверена, как раньше.
Сейчас, впрочем, ее больше занимало другое – список полицейских, которых усердно проверял Макнаб, пытаясь отделить зерна от плевел и в течение каждого часа сооб­щая ей о результатах своих «раскопок».
Поскольку Ева находилась неподалеку от управления, она решила заехать на работу, чтобы проверить по полицейскому архиву кое-какие имена. Она надеялась нащупать связи между полицейскими из списка и Рикером, од­нако, несмотря на все ее ухищрения, обнаружить ничего, заслуживающего внимания, ей не удалось. В конечном итоге Ева поняла, что ничего не найдет, если только не попытается копнуть глубже, а это было рискованно. Она знала, что означает стать объектом подозрений, когда ищейки из отдела внутренних расследований суетятся во­круг тебя, высунув языки и мечтая впиться зубами в ногу. И даже если ты оказываешься чист, омерзительный привкус во рту не выветривается еще очень долго.
Ева не могла копнуть глубже без риска засветиться. Если только не воспользоваться незарегистрированной – и незаконной! – аппаратурой Рорка. Однако просить Рорка о помощи после того, что случилось между ними, ей не позволяла гордость.
Внезапно ее виски пронизала острая боль. Ева обхва­тила голову руками, закрыла глаза и… обрадовалась. Луч­ше страдать от головной боли, чем от размолвки с люби­мым человеком!
Она решила ехать домой, но по дороге вдруг увидела на улице огромный рекламный щит с изображением Мэвис. Даже не надеясь застать подругу дома, Ева все же на­брала номер ее телефона, и трубку, как ни странно, сняли.
– Алло! Эй, Даллас, это ты?
– Угадай, на что я сейчас смотрю!
– На голого одноглазого пигмея?
– Ах, черт, угадала! Ладно, потом поговорим…
– Подожди! Не вешай трубку! Ну ладно, скажи, на что ты смотришь?
– На тебя. Только ты – в миллион раз больше, чем в жизни, а висишь над Таймс-сквер.
– O-o-o! Классно, правда? Я то и дело придумываю всякие предлоги, чтобы лишний раз заехать туда и по­смотреть. Учти: я намерена подарить твоему мужу затяжной поцелуй взасос. Леонардо, учитывая обстоятельства, не возражает, осталось только заручиться твоим согласи­ем. Ты как, не против?
– Мне наплевать, с кем будет целоваться Рорк.
– Ага, понятно… – Голос Мэвис посерьезнел. – По­лаялись?
– Вообще-то нет… То есть… Черт, я и сама не пойму, в чем дело! Он со мной почти не разговаривает. Слушай, ты не могла бы… А впрочем, не стоит.
– Нет уж, договаривай! Не могла бы что? – Мэвис прикрыла трубку ладонью и стала перешептываться с кем-то, находящимся рядом. – Извини, – снова заговорила она в трубку, – Леонардо работает над моим новым сце­ническим костюмом. Послушай, а почему бы тебе не за­ехать к нам?
– У вас и без меня дел невпроворот.
– Ох, Даллас! Кончай нести чушь! Ты и так не жалу­ешь вниманием свое старое гнездышко. Если ты и впрямь находишься на Таймс-сквер, то сможешь доехать до нас за пару минут. Так что – все! Возражения не принимаются! Жду!
– Нет, я… А, черт! – выругалась Ева, кладя трубку, в которой уже слышались короткие гудки.
Она подумала, не перезвонить ли Мэвис, чтобы ска­зать, что она не приедет, а потом, вспомнив, каким холод­ным, отстраненным тоном говорил с ней сегодня утром Рорк, пробормотала сквозь зубы:
– А собственно, какого черта? Заеду к ним на пару минут…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наказание – смерть - Робертс Нора



сюжет, как всегда, потрясающий, убийцу невозможно вычислить, а сама Ева Даллас, по обыкновению, неподражаема
Наказание – смерть - Робертс НораОльга Сергеевна
20.06.2012, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100