Читать онлайн Наивная смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

– Симпатичный прикид, – заметила Пибоди, входя в вестибюль в тот самый момент, когда Ева спускалась по лестнице. – Рорк, верно?
– Кто же еще? Ведь мне же нельзя доверить столь ответственный процесс! Дай мне волю, и я совершу ряд тяжких уголовных преступлений против мира моды. Распугаю маленьких детей своим видом и вгоню в краску взрослых!
– Ну это еще не уголовка, а так… проступок. А мы не поднимемся к тебе в кабинет, а? К твоему автоповару?
– Нет. – Ева рывком натянула на себя пальто. Соммерсет стоял рядом – мрачный, молчаливый стражник. – Что-то все сегодня как сговорились – подниматься спозаранку, черт бы их побрал. Надеюсь, моя машина стоит там, где я ее оставила. – Накинулась на него Ева. – А если нет, я возьму ее сама, выволоку тебя из дома и перееду пару раз.
– То, что вы называете машиной, в настоящий момент позорит своим видом фасад дома.
– Пибоди! – Ева знаком велела напарнице идти вперед и выждала, пока та не скрылась за дверью. – Если она придет сюда, я хочу знать. Я хочу быть в курсе, если она придет в этот дом. Тебе ясно?
– Да.
Ева вышла на ледяную стужу – без шапки, без перчаток. Она села за руль.
– Первый адрес.
Пибоди продиктовала адрес и робко откашлялась.
– Тяжелая выдалась ночка?
– В жизни таких полно.
– Слушай, если хочешь поговорить, просто излить душу, напарники для того и существуют.
– Появилась женщина.
– Да ни в жисть!
Это было сказано с такой железной уверенностью, что при любых других обстоятельствах Еве сразу стало бы легче.
– Появилась женщина, – повторила она. – Когда-то давным-давно у него был с ней роман, у них все было серьезно. И вот она вернулась и подбивает клинья, а он не понимает. Не видит, что это клинья, не видит, что она собой представляет под всем этим глянцем. У нас проблема.
– А ты уверена… – Стоило Еве бросить взгляд на Пибоди, как та сразу смолкла. – Ладно, ты уверена. Первое, что я хочу сказать: он не станет гулять от тебя налево с кем бы то ни было. Но видеть, как какая-то сучка к нему принюхивается, все равно хреново. Может, пойти потолковать с ней? Не въедет – прижать. Мы могли бы запросто ее вздуть, запихнуть в самолет и отправить в Сибирь.
– Было бы здорово, но я ничего не могу с ней сделать. Пальцем ее тронуть не могу, не могу забить ее до смерти молотком и где-нибудь закопать.
– Закопать ее надо подальше от Нью-Йорка, а не где-нибудь.
Эти слова вызвали у Евы слабый смешок.
– Я не знаю, что с этим делать. Не знаю, могу ли я на него давить или лучше отойти подальше. Насколько дальше? Не знаю, как в таких случаях действуют. По-моему, я уже все изгадила.
– По-моему, тебе следует сказать ему, что это причиняет тебе боль.
– Мне до сих пор не приходилось говорить ему ничего подобного. Я еще и рта не открою, а он уже сам все видит. – Ева сокрушенно покачала головой. – Меня это убивает. Это нас убивает. А теперь мне надо выбросить это из головы и начать работать. Все!
Ева пересказала напарнице свой разговор с Лиссет Фостер, объяснила, что в термосе, изъятом с места преступления, не хватало решающего ингредиента.
– Можно сделать вывод, что яд был добавлен в питье после прихода в школу, а скорее всего, речь идет о подмене термоса.
– Что ж… – Пибоди обдумала сказанное. – К яду чаще прибегают женщины, а не мужчины.
– Да, так говорит статистика.
– По словам Лиссет, Мирри Хэлливелл знала о секретном рецепте. Допустим, она вычислила, что мы узнаем рецепт, и нарочно не положила шоколад в питье. Таким образом, Лиссет невольно составила бы ей алиби.
– Слишком сложно, – задумчиво отозвалась Ева. – Но не исключено.
– А может, сама Лиссет не положила шоколад в питье по причинам, известным только ей одной. Да, знаю, – торопливо добавила Пибоди, – звучит не слишком убедительно.
– Если мячик не бросать, он не запрыгает. Не будем пока исключать эти варианты.
Ева свернула к тротуару. Когда она вышла из машины, настроение у нее чуть-чуть улучшилось: она заметила презрение в зорком взгляде привратника.
– Эй, леди, вы не можете оставить тут эту груду железа.
– Знаешь, сколько обещаний сексуальных услуг пришлось раздать моей напарнице, чтобы заполучить эту груду железа?
– Оказывать сексуальные услуги должна была ты, – напомнила Пибоди.
– У меня пока руки не дошли, но, может, еще придется. Ну а пока… – Ева извлекла жетон. – Придется тебе глаз не сводить с этой груды железа, как будто это шикарный «Икс-Эр-5000» прямо из салона. А сейчас звони наверх и предупреди… Пибоди, к кому мы там идем?
– К Фергюсонам.
– Передай Фергюсонам, что мы пришли с ними поболтать.
– Мистер Фергюсон уже покинул здание, у него деловой завтрак. Миссис Фергюсон еще дома.
– Вот и позвони ей. И поживее.
Его эта перспектива не слишком обрадовала, но он позвонил в квартиру и пропустил их в дом.
Они попали в хаос. Эйлин Фергюсон держала на руках ребенка неопределенного возраста. Весь рот у него был облеплен какой-то липкой розовой дрянью. Он был в ползунках, украшенных скалящимися динозаврами.
Ну, раз динозавры скалятся, значит, сейчас их будут кормить, решила Ева. И с какой это радости взрослые украшают своих отпрысков изображением голодных хищников? Ей этого никогда не понять.
Откуда-то из задних комнат доносились вопли не то восторга, не то ужаса вперемешку с пронзительным лаем. На хозяйке дома был свитер цвета ржавчины, широкие черные брюки и пушистые тапочки цвета сахарной ваты. Ее каштановые волосы были стянуты сзади в «конский хвост», а зеленовато-карие глаза хранили удивительное – с учетом уровня шума – спокойствие.
Ева даже подумала: а не нюхнула ли она чего-нибудь, перед тем как открыть дверь?
– Вы, наверно, по поводу Крейга Фостера. Заходите, если не боитесь. – Эйлин отступила на шаг назад. – Мартин Эдвард Фергюсон, Диллон Уайетт Хэдли! – Она не стала кричать, но ее приятный голос разнесся по всей квартире. – Или вы сию же минуту успокоитесь, или я разберу этого пса на запчасти и спущу в утилизатор мусора. Простите, кофе? – обернулась она к Еве и Пибоди.
– Спасибо, не беспокойтесь.
– Заводной терьер, – пояснила Эйлин. – В припадке полного безумия я купила его Мартину на день рождения. Теперь приходится за это расплачиваться.
Но Ева заметила, что уровень шума заметно снизился. Похоже, Эйлин в прошлом уже приходилось пускать в ход свою угрозу насчет утилизатора мусора.
– Присядьте. Я только усажу Энни на стульчик.
Стульчик представлял собой сложное сооружение, расписанное яркими красками, снабженное множеством разноцветных кнопочек и каких-то крутящихся штучек, чтобы занять любопытные пальчики. Стульчик бибикал и жужжал, издавал зловещие, по мнению Евы, смешки. Но Энни мгновенно занялась делом.
– Ходят слухи, что мистер Фостер был отравлен, – Эйлин опустилась в кресло. – Это правда?
– Да, мы установили, что мистер Фостер проглотил ядовитое вещество.
– Просто скажите мне: могу я без страха отправить детей в школу?
– У нас нет причин полагать, что детям угрожает какая-то опасность.
– Слава тебе, господи! Не хочу, чтобы с Мартином – да с кем угодно из детей! – что-то случилось. И в то же время – видит бог! – не хочу целый день сидеть с четырьмя детьми.
– Четырьмя? – переспросила Ева, ощутив прилив ужаса и сочувствия. – Но в школьных записях числится только Мартин Фергюсон…
– На этой неделе я дежурная мамаша.
– Что это значит?
– На мне группа. Мартин, Диллон с верхнего этажа, Колли Йост – будет здесь с минуты на минуту, и Мэйси Пинк. Ее мы забираем по дороге, она живет в соседнем квартале. Отвозим их в школу, привозим обратно после уроков. Если в школе каникулы или почему-то нет занятий, я сижу со всеми. А в обычные дни мы меняемся: каждую неделю дежурит кто-то один.
– Вы были в школе в день смерти мистера Фостера. Вы отметились на входе вскоре после восьми и пробыли в школе сорок минут.
– Да, в тот день я привезла их пораньше, сдала во внеклассную группу, а потом мне пришлось пройти в диетцентр: надо было получить разрешение на дюжину кексов.
– Родители или дети часто приносят в школу еду из дома?
– Это жуткая морока. У Мартина был день рождения, отсюда и кексы. У меня было предварительное разрешение. Нельзя приносить извне еду для школьников без предварительного разрешения. Приходится заполнять бланк, – объяснила Эйлин, – указать тип пищи и все ингредиенты на случай, если у кого-то из детей есть аллергия или религиозный запрет на употребление той или иной пищи. Если им родители запрещают.
Эйлин ненадолго замолчала, принялась вынимать из корзины и складывать неправдоподобно крошечные одежки.
– По-моему, это заноза в заднице, но правила очень строги, и тут уж ничего не поделаешь. Заявление должны подписать директор и диетсестра. Как будто речь идет о национальной безопасности. Я получила разрешение, да еще и штраф заплатила: забыла сок принести – запивать кексы. Потом я заметила, что схватила школьную сумку Колли вместо сумки с памперсами Энни. Пришлось возвращаться во внеклассную группу и менять их. А тут Энни как раз и выдала мне по полной программе: я поняла, что ей срочно нужен новый памперс. Я сменила памперсы. Думаю, это могло занять сорок минут.
– И за эти сорок минут кого вы видели, с кем говорили?
– Ну, с Лейной, конечно, это диетсестра. С Лидией Крамп, воспитательницей внеклассной группы, и с Митчеллом, ее помощником. Я видела директрису Моузбли, но мельком. Мы встретились в коридоре, перекинулись парой слов. Как поживаете, поздравьте Мартина с днем рождения… что-то в этом роде. А знаете, я ведь видела Крейга Фостера, он входил в учительскую столовую. С ним я не говорила, только помахала на ходу. Теперь жалею, что не задержалась на минутку, но ведь всегда думаешь, что это еще успеется как-нибудь в другой раз.
– Вы его хорошо знали?
– Наверно, также, как и других учителей. Видела его иногда в школе, ну и, конечно, на родительских собраниях. Родительские собрания проводятся дважды за четверть, а то и чаще, если надо. Мне приходилось ходить из-за Мартина, – добавила Эйлин с виноватой улыбкой.
– У Мартина были проблемы с мистером Фостером? – спросила Ева.
– Наоборот, у Мартина сложились прекрасные отношения с Крейгом. Крейг был им доволен, это было видно.
– Но вас тем не менее вызывали на собрания?
– Ах вот вы о чем! – рассмеялась Эйлин. – На своем вежливом учительском языке они называют Мартина «энергичным», на самом деле это означает, что он чертенок. Мы выбрали частную школу, потому что тут больше дисциплины, больше индивидуального общения один на один с учителем. И это работает.
Раздался грохот, восторженный хохот и безумный лай.
– По большей части, – уточнила Эйлин.
– Как насчет других учителей? Рида Уильямса, например.
– Конечно, я его знаю.
Ответ был дан небрежно, но Эйлин на секунду отвела взгляд.
– Вы встречались с ним вне школы, миссис Фергюсон?
– Нет. Только не я.
– То есть другие встречались.
– Возможно. Не понимаю, какое отношение это имеет к Крейгу.
– Детали очень важны. Насколько мы понимаем, мистер Уильямс имел значительное число сексуальных связей.
– О боже! – Эйлин тяжело вздохнула. – Он вел игру, если можно так сказать. Очень тонко, почти незаметно. Я не смогла бы поймать его за руку, если бы захотела. Но когда мужчина раздает авансы, женщина не может этого не почувствовать. И большинство мужчин чувствует, когда женщина не проявляет интереса. Он сразу отстал. У меня с ним никогда не было неприятностей. Получив отпор, он не пытался вымещать на мне досаду.
– А как насчет других? У других были неприятности?
– Послушайте, я знаю, что он приударял за Джуд Хэдли. Она мне сама рассказывала. Сказала, что встретилась с ним за коктейлем. Она разведена, вот и соблазнилась. Но потом она передумала, решила, что, нет, не стоит в это ввязываться. Тем более что я видела Уильямса с Алликой Страффо.
– Вы их видели? – переспросила Ева.
– На вечеринке в школе. Это было просто… – Эйлин замялась. – Я видела, как они смотрели друг на друга. А в какой-то момент он до нее дотронулся, просто провел рукой по ее руке. Но она покраснела. Он вышел из зала, и через минуту она тоже вышла. Вернулись они тоже порознь – прошло минут десять, может, пятнадцать. У нее был такой взгляд, знаете, рассеянный, как будто блуждающий. И если они не перепихнулись по-быстрому, я съем этого проклятого заводного пса.
– Любопытно, – протянула Ева, когда они вышли на холодную зимнюю улицу. – Аллика Страффо, мать одной из девочек, обнаруживших труп, якобы трахается с Уильямсом, имевшим возможность убить Фостера.
– А Фостер пригрозил разоблачить Уильямса из-за его связи с Алликой Страффо? Допустим, но я тебе сразу говорю, не вижу я, чтобы Уильямсу хватило злости отравить Фостера только из-за угрозы разоблачения. Только за то, что у него была связь с матерью ученицы.
– Допустим. Но вот Аллика Страффо – это совсем другое дело. Она замужем, причем замужем за человеком весьма влиятельным. Она могла решиться.
– Нет записей о том, что в день убийства она была в школе.
– Ее дочь была.
– Ее… Даллас, я тебя умоляю! Думаешь, она сделала из своей дочки наемного убийцу? Убийца-малолетка. Супер!
– А может, дочка пыталась прикрыть свою мамочку.
– Ладно, погоди. – Пибоди забралась в машину. – Во-первых, не забывай, что мы говорим о десятилетней девочке.
– Дети умеют убивать. Такое бывало, и не раз.
Самой Еве было всего восемь, когда она убила своего отца. Всего его исколола ножом.
– Да, но обычно дети убивают в панике, в страхе, ради самозащиты. Приличная, хорошо воспитанная девочка из состоятельной семьи не станет подливать рицин в термос учителю. Это уж ни в какие ворота не лезет.
– А может, она не знала, что убивает его. Мамуля ей говорит: «Давай сыграем в игру. Разыграем мистера Фостера».
– Нет, – покачала головой Пибоди, – мне как-то не верится, что мать могла заставить дочку убить учителя, потому что сама брала «частные уроки» у его коллеги.
Мысленно Ева была согласна с напарницей. И все-таки…
– Стоит заглянуть к ней и немного поболтать.
Семья Страффо жила в пентхаусе на вершине сверкающего сталью круглого небоскреба. Из всех окон и широких балконов открывался вид на излучину реки.
И швейцар, и охранники вели себя как особы королевской крови. Но дело свое они знали: мигом проверили полицейские удостоверения и пропустили Еву и Пибоди внутрь.
Дверь пентхауса открыла молодая женщина со здоровым румянцем на усыпанном веснушками лице под пышной рыжей шевелюрой. Она говорила с густым, как крестьянская похлебка, ирландским акцентом.
У Евы сердце сжалось, когда она услышала этот говор и вспомнила о Рорке.
– Хозяйка сейчас к вам выйдет. Они с Рэйлин завтракают, но уже заканчивают. Хотите, я вам что-нибудь принесу? Чаю, кофе?
– Нет, спасибо, мы обойдемся. Вы из какой части Ирландии?
– Я из Майо. Слыхали?
– Честно говоря, нет.
– Ой, там так хорошо, вот будет случай, поезжайте, сами увидите. Позвольте, я возьму ваши пальто?
– Ничего, нам и так хорошо. – Ева прошла следом за ней по просторному холлу. Справа была изогнутая лестница, уходящая наверх, слева – арочные проемы без дверей, ведущие в открытые комнаты с окнами от пола да потолка. – Давно вы работаете у Страффо?
– Да вот уже полгода. Вы располагайтесь, будьте как дома. – Она широко повела рукой в сторону двух кожаных диванов-близнецов.
В комнате был отделанный белым мрамором камин с газовыми горелками. Призрачный голубоватый огонек по цвету гармонировал с обивкой мебели. Комната была уставлена столиками, представлявшими собой кубы прозрачного стекла, внутри которых вились ползучие растения.
– Точно не хотите, чтоб я принесла вам чего-нибудь горяченького? На улице-то холодно. А вот и хозяйка. И наша принцесса.
Аллика была блондинкой, как и ее дочь, но ее волосы были умело мелированы, что придавало короткой стрижке рельефность и объем. У нее была молочно-белая кожа, а глаза напоминали цветом спелую голубику. На ней был тонкий свитер под цвет глаз и темно-серые брюки, подчеркивающие длину ног.
Она держала за руку свою дочь.
Лицо Рэйлин разрумянилось от возбуждения.
– Мамочка, это полицейские, они приходили в школу. Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Вы пришли нам сказать, что случилось с мистером Фостером? Вы узнали?
– Мы еще над этим работаем.
– Рэйлин, ты должна пойти с Корой, тебе пора одеваться. Ты же не хочешь опоздать в школу?
– А можно мне остаться и поговорить? Это будет отсутствие по уважительной причине, мне не снизят оценку по поведению.
– Не сегодня.
– Но это же я его нашла! Я свидетель.
Аллика обхватила лицо дочери ладонями и расцеловала в обе щеки.
– Будь хорошей девочкой и иди с Корой. Увидимся, когда ты вернешься из школы.
Рэйлин надула губки и испустила тяжелый вздох.
– Мне так хотелось остаться и поговорить, – сказала она Еве, но послушно ушла с Корой.
– Она так мужественно переживает всю эту ужасную историю. И все-таки прошлой ночью ей снились кошмары. Наверно, это страшно эгоистично с моей стороны, но я все думаю: лучше бы его нашла вместе с Мелоди какая-нибудь другая девочка. Есть что-то еще? Вы о чем-то хотели спросить в отсутствие Рэйлин?
– У вас, вашей дочери или у вашего мужа когда-нибудь были неприятности с мистером Фостером?
– Неприятности? Конечно, нет! Он был любимым учителем Рэйлин. Она была его лучшей ученицей. Рэйлин вообще прекрасно учится, прекрасно успевает по всем предметам. Крейг сделал ее старостой класса. Она стала старостой и в классе по литературе, и по вычислительной технике. Она обожает школу.
– Когда вы в последний раз видели мистера Фостера?
– Во время последней встречи родителей с учителями. Когда же это было? В ноябре. Нет-нет, простите, я все перепутала. На празднике перед каникулами в декабре. В последний день перед каникулами в школе отменяют два последних урока, родителей и опекунов приглашают повеселиться. Играет школьный оркестр, поет школьный хор, это бывает любопытно, – добавила Аллика с улыбкой. – После концерта подают угощение. Я видела его на празднике, говорила с ним. Рэйлин подарила ему сувенир. Кофейную кружку своего собственного изготовления. Она сама слепила эту кружку на уроке по прикладному искусству. Все это так трагично. Как бы мне хотелось оставить ее дома…
Аллика принялась нервно ломать пальцы.
– Рэй твердо намерена не пропускать уроки, и мой муж настаивает, чтобы она продолжала учиться, жить как обычно. Я осталась в меньшинстве, – Аллика грустно улыбнулась. – Полагаю, они оба правы, но так страшно посылать ее в школу после того, что случилось.
– Мистер Фостер когда-нибудь говорил с вами о мистере Уильямсе?
– О мистере Уильямсе?
Вот оно, заметила Ева. Мгновенная вспышка у нее на лице. Шок, смущение и, пожалуй, страх.
– Что-то не припоминаю, – продолжала между тем Аллика. – А почему он должен был говорить со мной о мистере Уильямсе?
– Вы дружны с мистером Уильямсом?
– Я стараюсь держаться по-дружески со всем персоналом школы.
– Но с некоторыми вы дружите больше, чем с другими, не так ли?
– Мне не нравится ваш намек. Я не понимаю. – Аллика поднялась на ноги, но в ее движениях сквозила паника, а не властность. – Я думаю, вам лучше уйти.
– Мы, конечно, можем уйти. Просто заедем на работу к вашему мужу, обсудим это с ним.
– Погодите, – Аллика протянула руку, увидев, что Ева встает. – Постойте! Не знаю, что вы слышали, что вы думаете… – Она бросила взгляд в сторону, прихожей и успокоилась, услышав щебечущий голосок Рэйлин, что-то говорившей Коре уже в дверях. – Это не ваше дело, вас это не касается.
– Все, что имеет отношение к Крейгу Фостеру, касается нас.
– Моя личная жизнь… У вас нет оснований обсуждать с Оливером сплетни.
– Фостер знал о ваших отношениях с Ридом Уильямсом? Он грозил вам или, может быть, Уильямсу разоблачением?
– Не было никаких отношений! Это было… это была просто минутная слабость. Я с этим давным-давно покончила.
– Почему?
– Потому что пришла в себя. Опомнилась. – Аллика нервно поправила волосы. – Я… всякий раз на Рождество у меня наступает депрессия. Три года назад рождественским утром умер наш сын Тревор.
– Мне очень жаль, миссис Страффо, – вставила Пибоди. – Как он умер? Отчего?
– Он… – Аллика снова села. – Мы проводили праздники в нашем загородном доме… У нас был дом в Коннектикуте. Трев… ему еще и двух лет не было. И он так ждал Санту! Вылез из кроватки ранним утром. Было еще темно. Он упал, скатился по ступенькам. Лестница была высокая, а он такой малыш… Наверно, он торопился, спешил посмотреть, что принес ему Санта-Клаус. Упал и…
– Мне очень жаль, – повторила Пибоди. – Мне кажется, нет ничего страшнее для родителей, чем потеря ребенка.
– Я развалилась на куски. Пришлось лечиться месяцами, чтобы эти куски снова склеить. Думаю, я никогда не стану прежней. Даже не знаю, стоит ли мне становиться прежней. Но у нас уже была Рэйлин. У нас уже была дочь, она в нас нуждалась. У нас больше нет дома в Коннектикуте, но у нас есть Рэй, она заслуживает нормальной жизни.
– И вы вступили в связь с Ридом Уильямсом, – вновь заговорила Ева, – потому что были в депрессии.
– Я понимаю, это меня не оправдывает. Я с самого начала знала. С приближением Рождества мне становится плохо, а когда мне становится плохо, что-то во мне просто отключается. Рид… это помогло мне вытеснить воспоминания, вот и все. Это пощекотало мне нервы, но это было очень глупо. Мы с мужем оба уже не те, какими были до смерти Тревора. Но мы стараемся, мы очень стараемся. Я поступила глупо и эгоистично. Если он узнает, ему будет больно. Я не хочу причинять ему боль.
– А если бы Фостер ему об этом сообщил?
– Он не знал. – Аллика прижала ладонь к горлу, принялась растирать его, словно оно болело. – Не понимаю, как он мог узнать. Мне он никогда ничего не говорил, хотя мы с ним общались на празднике – я вам говорила. Я совершила ошибку, но это был всего лишь секс. Только дважды, всего лишь дважды. И для меня, и для Рида это был всего лишь секс. Ничего больше.
– Уильямс говорил вам что-нибудь о Фостере?
– Да мы вообще почти не разговаривали. Это был чисто физический контакт. Без души, без разговоров. Все закончилось, едва начавшись.
– Он был расстроен, когда вы прервали отношения?
– Вовсе нет! Честно говоря, из-за этого я почувствовала себя совсем уж полной дурой. – Аллика расправила плечи. – Если по какой-то причине вы считаете нужным рассказать об этом Оливеру, я хотела бы поговорить с ним первой. Попытаюсь объяснить, прежде чем он услышит об этом от полиции.
– В данный момент у меня нет никаких причин обсуждать это с ним. Если причины появятся, я дам вам знать.
– Спасибо.
Они сумели опросить всех, кто был в школе в день смерти Фостера, но ничего существенного не узнали. Ева повернула машину обратно в центр.
– Как ты думаешь, сколько раз Аллика Страффо делала глупости за время своего брака?
– Думаю, это первый раз. Она показалось мне такой виноватой, такой напуганной… Она так раскаивалась… В общем, вряд ли у нее это вошло в привычку. Хочешь знать мое мнение? Уильямс почувствовал, что она уязвима, и сделал ход. И я не думаю, что Фостер знал.
Ева покосилась на напарницу.
– Почему?
– Потому что… Судя по тому, что мы о нем знаем, он человек бесхитростный и честный. Я просто не вижу, как он мог вести нормальный светский разговор с Алликой на детском утреннике, если бы знал, что у нее были шашни с Уильямсом. А она обязательно догадалась бы, что он знает. Даже если бы он сам ничего об этом не сказал. Мне кажется, повышенная сексуальность обостряет инстинкты. Она была возбуждена, чувствовала себя виноватой. Если бы он знал, она поняла бы, что он знает. Я думаю, она просто совершила опрометчивый поступок.
– Это так ты называешь супружескую измену? – спросила Ева.
Пибоди слегка смутилась.
– Ну ладно, измена есть измена. Это оскорбительно. Она предала и оскорбила своего мужа. И теперь ей придется с этим жить. Но Рорк не собирается предавать и оскорблять тебя подобным образом.
– Речь не обо мне.
– Нет, но мысленно ты сопоставляешь одно с другим. И совершенно напрасно.
Напрасно или нет, она невольно сравнивала и ничего не могла с этим поделать. И ей это не нравилось. Но она продолжала делать свою работу. В лаборатории не нашли ни малейших следов рицина в сухой смеси и в жидком шоколаде, изъятых в квартире Фостера. Таким образом, подтвердилась ее гипотеза: яд был введен на месте.
Ева вернулась к своей хронологической шкале, добавила детали, почерпнутые из утренних опросов. «Входят и выходят, – подумала она. – Люди входят и выходят, бродят, останавливаются, встречаются друг с другом и снова расходятся».
А ей нужна связь с отравой.
Она еще раз оглядела доску, вернулась за стол и села. Закрыла глаза. Потом выпрямилась и перечитала свои отчеты и заметки. Встала, прошлась по кабинету.
Но ее разум просто отказывался сосредоточиться. Чтобы его подстегнуть, Ева открыла заднюю стенку компьютера, сунула руку внутрь… К полости в задней стенке она приклеила скотчем шоколадный батончик.
Его не было на месте.
– Вашу мать… – пробормотала Ева.
Она видела кусочек липкой ленты, приставший к стенке, когда кто-то выдернул батончик из тайника. Злостный похититель сладостей нанес ей новый удар.
Уже не в первый раз она обдумала возможность установить у себя в кабинете «глаза» и «уши». Что-то вроде мышеловки с шоколадной приманкой. Хоп! – и она накроет ублюдка.
Но не так ей хотелось бы победить. Это должна быть битва воли и разума, а не технологии, считала Ева.
Несколько минут она только о том и думала, что ее шоколадную заначку увели у нее из-под носа. Потом вспомнила, что есть дела поважнее, позвонила в кабинет доктора Миры и, пустив в ход шантаж и запугивание, добилась, чтобы строгая секретарша Миры записала ее на прием к психологу.
Она отправила доктору Мире копии своих отчетов, отправила те же отчеты своему начальнику майору Уитни, приложив записку о том, что собирается проконсультироваться с Мирой на предмет составления психологического портрета убийцы.
Ева закрыла глаза, спросила себя, не сварить ли кофе. И заснула.


Она была в комнате мотеля в Далласе. Ледяной холод, мутный красный свет рекламы секс-клуба на другой стороне улицы мигает в окне. В руке у нее нож, все руки в крови. А он лежит – человек, который дал ей жизнь. Который бил, мучил, насиловал ее.
Сделано, сказала она себе. Уже взрослая женщина, а не ребенок, держит в руке нож. Сделано то, что надо было сделать. Взрослая женщина, чья рука до сих пор болит, хотя кость ломали ребенку.
Она слышала запах крови, запах смерти.
Обхватив сломанную руку, она попятилась, потом повернулась. Надо бежать с места преступления.
Дверь спальни была открыта, на постели двигались две обнаженные фигуры. Двигались красиво и плавно. Текуче. А красный свет все мигал, то вспыхивал, освещая их, то гас и опять вспыхивал. У него были темные блестящие волосы, ослепительно яркие глаза. Ей были знакомы овал его лица, разворот плеч, линия спины, игра мышц.
Женщина, которой он овладел, застонала от наслаждения. Ее золотистые волосы блеснули в мутном красном свете.
А боль все разрасталась – она была сильнее, чем когда ей ломали руку, сильнее, чем тогда, когда насиловали. Боль пульсировала в каждой клеточке ее тела, в каждой мышце, в каждой поре.
Мертвый отец Евы тихонько засмеялся у нее за спиной.
– Ты же не думала, что он на самом деле останется с тобой? Взгляни на него, взгляни на нее. Ты даже сравниться с ней не можешь. Все изменяют, малышка.
И опять она превратилась в маленькую девочку. Ей было дурно от боли, ее тошнило, и она ничего не могла поделать. Она была беспомощна.
– Ну давай, чего ты стоишь? Иди, поквитайся с ними. Ты же знаешь, как это делается.
Она опустила взгляд. В руке у нее был нож. Лезвие красное и липкое.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная смерть - Робертс Нора



истоия просто ошедевр,очень интригующе,захватывает=)оторватся просто невозможно...Автору большая благодарность!=)
Наивная смерть - Робертс Норакарина=*
21.01.2011, 14.30





Обожаю всю серию про Даллас! Безумно интересно наблюдать за ходом мыслей Евы, и тем как Рорк поддерживает её)))!
Наивная смерть - Робертс НораАнжела
21.05.2013, 21.04





Мне нравятся все книги с участием Евы Даллас.Спасибо автору =)
Наивная смерть - Робертс НораСаша
4.01.2014, 15.50





из всей серии про Еву Даллас больше всего хотелось перечитать именно эту книгу, потому что именно здесь появляется коварная разлучница, которая угрожает семейному счастью Евы и Рорка. и пусть некоторые дамы назовут эту серию скорее детективами, нежели традиционными романами про любовь, я позволю себе не согласиться. от истории к истории раскрывается глубина чувств главных героев, а всякого рода расследования придают более человеческую окраску, что ли... не знаю, все ли правильно поймут мою мысль... просто в обычных романах зачастую сюжетная линия выглядит нереальной, а книги Норы Робертс - подлинное удовольствие, основанные на всех человеческих эмоциях и пороках, и все же главной остается Любовь...
Наивная смерть - Робертс НораОльга Сергеевна
29.01.2014, 13.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100