Читать онлайн Наивная смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Луиза поднялась в отделение интенсивной терапии, а Ева повернулась к Мире.
– Ну как?
– Она превосходная актриса.
– В драмкружок ходит.
– Меня это не удивляет. Мне нужно провести с ней больше времени, вероятно, не один сеанс, чтобы прийти к окончательному заключению, но я склонна согласиться с вашими выводами. Ей чрезвычайно льстило мое внимание, хотя она ни на минуту, ни на секунду не забывала о вас. Хотела быть точно уверена, что вы не пропустили ни одного сказанного ею слова.
– Я не пропустила. Она весьма подробно описала якобы состоявшийся разговор с матерью. «Я – лучшее, что у нее было в жизни», «Я буду сильной и храброй». И не забыла вставить, что ее мать иногда болеет. Все отрепетировала, все спланировала. Ей пришлось импровизировать, потому что Кора испортила ей финальную сцену.
– Возможно, только отсрочила. Аллика Страффо, возможно, никогда не проснется. Ева, она наслаждается спектаклем. Больницей, кризисом, тем, что больничный персонал обращается с ней так бережно. Страхом и горем своего отца, вниманием няни.
– О, да, она выдоила из этого все, что могла. Но скоро ручеек иссякнет. Я прошу вас и Луизу употребить влияние, бросить весь ваш вес на то, чтобы Страффо и Рэйлин сегодня вечером оказались тут в больнице в одной из семейных комнат. Девчонка не должна подходить близко к матери.
– В такой ситуации, когда мать лежит в палате интенсивной терапии, персонал больницы всячески поощряет общение родных с пациентом. – Как и Ева, Мира взвесила все «за» и «против». – Если вы предупредите персонал, они не смогут это скрыть. Она может заметить.
– Да уж, она заметит. – Ева прошла несколько шагов по коридору и повернула назад. – Ладно. Я хочу, чтобы ее охраняли круглосуточно. Найду кого-нибудь с опытом в медицине, но ее должен охранять мой человек.
– Думаете, Рэйлин захочет закончить то, что начала?
– Может, и нет. На данном этапе – вряд ли. Но рисковать я не хочу. Я предупрежу Луизу, а она сумеет довести до сведения девчонки, что ее мать будет находиться под круглосуточной охраной по медицинским показаниям. А мне придется воткнуть нож в Страффо: сказать ему, что Аллика находится под подозрением в совершении двух убийств, и я ставлю охрану на дверях.
– Он и так еле держится.
– Я на это и рассчитываю, – возразила Ева. – И я надеюсь, что он отпустит вожжи. Рэйлин никогда ничего не делает от отчаяния или импульсивно, поэтому, я думаю, на данный момент Аллике ничто не угрожает. Это просто предосторожность.
– Как вы собираетесь справиться с Рэйлин?
– Пусть думает, что ей опять сошло с рук. Пусть успокоится, пусть думает, что ей удалось заморочить мне голову. Бедная девочка, ее мать убила двоих и решила наложить на себя руки. Мне придется выложить это Оливеру Страффо. Это будет нелегко.
– Он вам не поверит.
– Ну, не знаю, может, и не поверит. Я пока над этим размышляю.
Папочка был вне себя от ярости. Рэйлин не могла услышать все, что он говорил и что ему говорила лейтенант Даллас, но она видела, что слова лейтенанта приводят его в бешенство. Ей удавалось подслушать только отдельные кусочки, когда он повышал голос, но и этого было довольно, чтобы доставить ей удовольствие.
Дурацкая полиция, думала она, свернувшись клубочком на диване в зоне ожидания и притворяясь спящей. Думают, они такие умные? Да она гораздо умнее!
Если бы не вмешалась эта настырная дура Кора, ее мать была бы уже мертва. Хотя, подумала Рэйлин, может, так даже лучше. Мама все равно умрет, она видела это по окружавшим ее напряженным и мрачным лицам взрослых. Все они думают, что она умрет. Зато так гораздо интереснее.
Вот мисс Хэлливелл объясняла про то, как вести себя на сцене. Если кто-то из партнеров забудет свою реплику или скажет что-нибудь не то, надо все равно оставаться «в образе» и действовать, как персонаж, которого играешь. Так и тут.
По-прежнему лежа с закрытыми глазами, Рэйлин внутренне усмехнулась, когда до нее донесся голос отца:
– Моя жена борется за свою жизнь.
– Ваша жена покушалась на свою собственную жизнь. Мне очень жаль. – Голос лейтенанта звучал так спокойно. – Надеюсь, она выкарабкается. Я говорю искренне.
– Чтобы вы могли обвинить ее в двух убийствах? Да Аллика в жизни пальцем бы никого не тронула.
– Кроме себя самой? Слушайте, говорю еще раз: мне очень жаль. Я не говорила, что мы предъявим ей обвинение. Говорю вам сейчас – считайте, что я оказала вам услугу, – но я вам прямо говорю: мы не можем сбросить со счетов попытку самоубийства. Мы обязаны принять это во внимание. Если она когда-нибудь сможет заговорить, я обязана допросить ее. Понимаю, как вам тяжело, и, видит бог, это тяжко отразилось на вашей дочери. Я стараюсь дать вам время, чтобы подготовиться.
– Просто уходите. Просто уйдите и оставьте меня наедине с моей семьей.
– Я ухожу. Я вернусь, если она выйдет из комы. Оливер, берегите себя и дочь. Девочка прошла через такое… Дети не должны через это проходить. Не каждый взрослый выдержит.
Не открывая глаз, Рэйлин почувствовала, как отец садится рядом с ней. Очень осторожно, очень бережно он погладил ее по волосам. Она так и не открыла глаз, услышав, как он тихонько заплакал.
Сколько же ей еще ждать? Когда уже можно будет попросить пиццу и банку шипучки?


Ева вынула рацию, выходя из больницы. Рация ожила у нее в руке, прежде чем она успела вызвать Пибоди.
– Даллас.
– Говорить можешь? – спросила Пибоди.
– Да, как раз выхожу. Аллика в критическом состоянии, на аппаратах. Шансов мало. Я поставила охрану на дверях и еще одного с медицинским опытом у нее в палате. Ведущий врач – Луиза.
– Удобно.
– Да. Я слышала, как она сказала Страффо, что он должен проводить с ней как можно больше времени, говорить с ней, говорить ей, чтобы держалась, чтобы боролась. Может, это поможет. Откуда нам знать? Девчонка играет бесподобно, но Миру ей обмануть не удалось. Не в этот раз. Так что у нас есть поддержка.
– У нас есть нечто большее. Я нашла дневник.
Еве хотелось сплясать, она еле сдержалась. Она толкнула дверь и вышла из больницы.
– Я знала, что не зря держу тебя при себе.
– Тебе легко говорить. Я часами его искала.
– И где нашла?
– В кухне, в утилизаторе мусора. Я прочесала весь пентхаус, задержала патрульных, чтобы они мне помогли. И почему я сразу не подумала об утилизаторе мусора?
– Ну и что от него осталось?
– Целехонек. Он был в таком шикарном металлическом футляре с ее именем. Я сразу поняла, что там внутри – книга. Слышу, как она там стукается, когда трясу футляр. Да и по форме, и по весу… Футляр покорежен, но он успел пройти всего один цикл, как мне кажется. Заперт наглухо. Замок слишком мал для универсального ключа, да и погнулся он. Наверно, придется его резать.
– Я заеду и захвачу его. Рорк сумеет справиться с замком.
– Отлично. Я позвоню Макнабу, скажу, что празднование Валентина придется отложить.
– Нет. – Ева села в машину. – Мне потребуется время, чтобы все свести воедино. Чертовски мудреное дело. Я возьму дневник, зарегистрирую его как вещественное доказательство.
– Я уже зарегистрировала удаленным доступом.
– Тем лучше. Поезжай домой, расслабься, выпей, займись сексом с Макнабом, если уж без этого нельзя.
– Без этого нельзя, – тут же откликнулась Пибоди. – Без этого никак нельзя.
– Если мне придется тебе позвонить, не забудь блокировать видео. Не хочу ослепнуть. Мы соберем это дело и закроем его. – Ева отключила связь. – Ну, Рэйлин, маленькая дрянь, – пробормотала она, – теперь не уйдешь.
Пока Ева ехала, по дороге информируя Миру и Уитни о последних событиях, Рорк выбирал шампанское для ужина.
Почти весь день он работал и теперь надеялся, что очень скоро они с Евой отложат все свои дела. И будут просто наслаждаться обществом друг друга.
Он знал, что ей понравится выбранное им меню ужина. Она посмеется от души. Для их интимного домашнего ужина с глазу на глаз он выбрал пиццу со сладким перцем. Ее любимое блюдо.
Кроме того, он выбрал для нее то, что весьма условно можно было бы назвать вечерним нарядом. Над этим она тоже посмеется. А он с удовольствием посмотрит на свою жену в ночной сорочке красного шелка с белой горностаевой опушкой.
Поскольку она не позвонила и не сказала, что задерживается, Рорк понял, что, скорее всего, им действительно удастся поужинать в восемь. Он решил поужинать с ней в Праге. В Прагу их перенесет голографическая комната. Старинная архитектура, густой и мягкий снег за окнами, романтические цыганские скрипки, наполняющие воздух страстью…
Конечно, это немного чересчур, думал Рорк, но, черт побери, кто ему запретит?
– Рорк.
– Да? – спросил Рорк, не оборачиваясь к Соммерсету. Он выбрал наконец шампанское, поставил бутылку в холодильник и ввел команду охладить ее до нужной температуры.
– Магдалена у ворот.
– Что?
– Она у ворот, – повторил Соммерсет. – Просит ее впустить. Она в слезах. Уверяет, что ей надо с тобой поговорить. Что это займет всего минуту. Сказать ей, что тебя нет дома?
Это было бы слишком просто, подумал Рорк. И, будь он проклят, искушение выбрать легкий путь было чертовски велико. Но если он не разберется с этим прямо сейчас, разбираться придется в другой раз. Но все равно придется. К тому же он готов был признать, что его одолевает любопытство. Интересно, как Мэгги будет оправдываться на этот раз.
– Нет, впусти ее. Проводи в гостиную. Я с ней разберусь.
– Я полагаю, лейтенант вернется в течение часа.
– Вот и давай покончим с этим по-быстрому.
Смутьянка, сказал себе Рорк, когда Соммерсет удалился, чтобы впустить Магдалену. Он всегда знал, что она – нарушительница спокойствия. Если уж честно, ему это даже нравилось. Но раньше он был слеп. Он только теперь понял, как глубоко сидит в ней эта страсть подливать масла в огонь.
Он знал, как справляться со смутьянами. Как только он с ней разберется, она уйдет навсегда. Он позаботится, чтобы она все поняла верно. И тогда можно будет подвести черту.
Рорк спустился не сразу. Пусть немного подождет, решил он. Это охладит ее пыл. А Соммерсет проследит, чтобы она не прикарманила ничего из серебра.
Как он и ожидал, Соммерсет остался в гостиной. Он уже успел налить Магдалене, казавшейся изысканной и бледной в атласном платье цвета слоновой кости, бокал вина.
Она стояла у камина, на оптимальном расстоянии, в самом удачном ракурсе, чтобы пламя подсвечивало ее кожу и играло в складках атласа.
Она всегда умела идеально подготовить мизансцену для объекта. Только на этот раз объектом стал Рорк. Он понимал, что она до сих пор считает его объектом.
– Рорк! – Она опустила голову, словно сгорая от стыда. Но сначала подпустила слезу, блеснувшую в глазах. – О, Рорк, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
– Прошу нас извинить, – обратился Рорк к Соммерсету.
Когда Соммерсет удалился, она поставила свой бокал слегка дрогнувшей рукой.
– Я чувствую себя просто ужасно из-за того, что случилось. Я просто… Рорк, меня пару дней не было в городе, я только что вернулась. Но до меня дошли слухи, я видела. Я пыталась связаться с тобой, как только… Но…
– Я был занят.
– Ты избегал меня, – сказала она со слезами в голосе. – Я даже не была вполне уверена, что ты захочешь меня видеть. Проклятые папарацци! Их всех следует повесить.
– Они всего лишь зарабатывают себе на хлеб.
– Но намекнуть, что нечто столь невинное было… было чем-то незаконным. Нам следовало бы подать на них в суд. Но, конечно, я знаю, от этого будет только хуже. – Магдалена в отчаянии всплеснула руками. – Мне даже подумать страшно, как ты, наверно, расстроен. А твоя жена? Она сильно рассердилась?
Рорк рассматривал ее, чуть склонив голову набок.
– А ты как думаешь?
– Я на ее месте была бы в ярости! Они все так представили, как будто мы… Да мы же всего-навсего прощались. Мы-то с тобой знаем, Рорк, мы всего лишь прощались.
– Да, мы знаем, да, мы прощались.
– Может, если бы я ей объяснила… Я могла бы попытаться. Где она? Я могла бы попробовать.
– Ты прекрасно знаешь, что ее здесь нет.
Магдалена закрыла полные слез глаза. «Перегруппировка, – подумал Рорк. – Перестроение».
– Ну хорошо, признаюсь. Мне хотелось первым делом переговорить с тобой наедине, поэтому я позвонила в полицейское управление. Мне сказали, что она работает в полевых условиях, вот я и приехала сюда. О боже, какая же я трусиха! – Магдалена поднесла дрожащие пальцы к губам. – Но если это поможет – хотя бы чуть-чуть! – я попыталась бы ей объяснить.
– Нет, не думаю. Она и так прекрасно осведомлена обо всех обстоятельствах.
– Что ж, отлично. Отлично. Какое облегчение!
– Она прекрасно знает, что ты все это подстроила, инсценировала и заплатила оператору за съемку.
– Что? Да это абсурд! Это… Рорк! – Магдалена произнесла его имя с легкой дрожью и изобразила оскорбленное достоинство. Точно отмерила дозу изумления и негодования. – Как тебе в голову могло прийти, что я способна на нечто подобное? Я понимаю, ты рассержен и расстроен – я тоже, – но обвинять меня, будто я нарочно пыталась навредить тебе и твоей жене? С какой целью?
Неудивительно, что у них все так отлично получалось с профессиональной точки зрения в те месяцы, что они работали в паре. Магдалена блестяще вела свою роль.
– Я бы сказал, для развлечения. Для тебя и этой цели вполне достаточно.
– Как можно говорить мне подобные вещи? – Магдалена взяла свой бокал. – Это просто омерзительно.
– Ты думаешь, я не могу отследить оператора? Думаешь, я хуже тебя умею давать взятки? Ты меня недооцениваешь, Мэгги. Я знаю все. Во всех подробностях.
Магдалена отнесла свой бокал к окну. Она отвернулась, постояла спиной к Рорку.
– Нет. Конечно, нет, – сказала она тихо. – Я никак не могла бы тебя недооценить. Может быть, я даже хотела, чтобы ты знал. Я не сомневалась: рано или поздно ты все узнаешь. Это ты меня недооцениваешь, Рорк. Мои чувства к тебе. Сожаление. Раскаяние. – Магдалена повернула голову и бросила на него взгляд через плечо. – Желание. Да, я это признаю. Я не горжусь тем, что сделала, но и стыдиться этого не желаю. Я сделала то, что считала нужным. Я пошла бы на что угодно, лишь бы тебя вернуть. Все остальное для меня не имеет значения. Только снова быть с тобой.
Рорк выждал небольшую паузу.
– Чушь.
– Как ты можешь смеяться над моими чувствами? – Магдалена швырнула бокал. Вино расплескалось, бокал разбился. – Как ты смеешь так вести себя, когда я стою тут, обнажив свою душу?
– Я не смеюсь над ними, я просто и ясно говорю: нет у тебя никаких чувств. И никогда не было. Ни ко мне, ни к кому-либо другому. Ты любишь только себя, – добавил он. – Надо было мне раньше догадаться. – Его голос стал ледяным. – Ты приехала сюда, в Нью-Йорк, чтобы прощупать почву. Я сегодня гораздо богаче, чем был когда-то, и ты надеялась отщипнуть себе кусочек. А знаешь, она видела тебя насквозь. С первого взгляда.
Магдалена вскинула голову и подошла к нему.
– А я с первого взгляда на тебя поняла, что ты у нее под каблуком. Как же мне стало смешно! Богатый и могущественный Рорк укрощен. Прыгает через обручи по команде тощей полицейской шавки без намека на красоту и стиль.
– Странно! Вот с того места, где я стою, я вижу, что в ней и стиля, и красоты, и шика – видит бог! – больше, чем тебе когда-либо снилось.
Рорк глазом не моргнул, когда Магдалена дала ему пощечину.
– Не стоит даже пытаться это повторить, – сказал он тихо и грозно.
Магдалена опустила голову.
– Рорк…
– Это ты хотела надеть на меня ошейник, Мэгги. Это ты думала, что справишься со мной, что я побегу к ноге, стоит тебе только щелкнуть пальцами. Но я не побежал к ноге, и тогда ты сделала все от тебя зависящее, чтобы доставить мне неприятности и разрушить мой брак. Причинить боль моей жене.
– Ну, допустим, и что с того? Это же просто игра. Когда-то у тебя было чувство юмора, но, очевидно, она выбила из тебя и это тоже.
– Тебе никогда не понять ни ее, ни меня. Тебе никогда не понять того, что нас связывает. Тем хуже для тебя. У тебя этого никогда не будет, ты на это не способна. А теперь послушай меня внимательно, и я расскажу тебе, что будет дальше. Ты никогда больше не переступишь порог моего дома. Ты никогда больше не переступишь порог любой моей собственности, а это включает в себя все отели, магазины, рестораны, самолеты и другие транспортные средства, банки, которыми я владею или которые я контролирую. А их много, чрезвычайно много.
– О, ради всего святого! Ты не можешь отрезать меня от…
– Могу, – возразил Рорк таким холодным тоном, что она побледнела. – И сделаю это. Тебе придется покинуть Нью-Йорк и страну не позже чем через три часа.
– Ты не можешь контролировать всю эту чертову страну, – бросила в ответ Магдалена.
– По правде говоря, я постарался бы получить контроль над всей страной хотя бы для того, чтобы заставить тебя убраться отсюда. Но мне это не нужно. Если ты не уедешь, если не покинешь страну через упомянутые три часа, начиная, – Рорк бросил взгляд на часы у себя на запястье, – с этой минуты, Интерпол и глобальная полиция получат весьма любопытные и чрезвычайно подробные сведения о тебе.
На этот раз Магдалена побелела, как полотно.
– Ты готов предать меня подобным образом?
– Опять-таки слушай внимательно. Я готов раздавить тебя, как букашку, за один миг боли, причиненной моей жене. Поверь этому. Бойся этого.
– Только попробуй, и я утащу тебя вниз вместе с собой.
Рорк улыбнулся:
– Как ты сама говоришь, только попробуй. У тебя ничего не выйдет. Сил и влияния у меня неизмеримо больше, чем у тебя. И запомни кое-что еще, Мэгги. Тюремные удобства тебе не понравятся. Они весьма ограничены и совсем не в твоем вкусе.
Губы у нее задрожали. Ей с трудом удалось сдержать эту дрожь. Она не сразу сумела оправиться от шока, когда правда наконец дошла до нее. Потом она небрежно пожала плечами.
– Ты мне не нужен. Никогда и не был нужен. – Магдалена отвернулась, обошла кругом комнату. – Я всего лишь подумала, что мы могли бы вместе повеселиться, но теперь вижу, что ты давно уже забыл, как это делается.
– Часы тикают, – напомнил Рорк. Магдалена повернулась волчком.
– Все равно я предпочитаю Европу. Мне скучно в Нью-Йорке, мне скучно с тобой.
Тут она заметила промелькнувшие в окне огни фар и мгновенно сменила тактику.
– Какого черта! – Магдалена рассмеялась, как ни в чем не бывало. – Ты меня раскусил. Ты меня прогоняешь. Нет смысла плакать об этом. Пора подвести черту и двигаться дальше. В океане полно рыбы. – Она повернулась к нему и улыбнулась. – Все равно я никогда не пойму, как ты мог предпочесть ее мне.
– Ты никогда этого не поймешь.
Плавным движением Магдалена подхватила небрежно брошенную на спинку кресла соболью шубку и протянула ее Рорку. И, идеально рассчитав время, в самый нужный момент бросилась ему на шею. Соболя упали – Рорк схватил ее за плечи, чтобы оттолкнуть.
Ева вошла в гостиную и замерла на пороге, увидев Магдалену, обвившую руками шею Рорка, и его руки на ее обнаженных плечах: одна из атласных лямок цвета слоновой кости уже скользила от плеча к локтю.
– Сукин сын, – сказала Ева.
Как по сигналу, Магдалена повернулась кругом. На ее лице, полном страсти, проступил ужас.
– О боже! Это не то, что вы думаете.
– Держу пари. – Ева двинулась вперед.
Рорк залюбовался ее воинственной походкой, но долго любоваться ему не пришлось. Ева заехала ему кулаком по лицу.
– Чтоб мне сгореть! – Его голова откинулась, он ощутил во рту кровь.
Магдалена вскрикнула, но даже глухой уловил бы за этим возгласом ужаса сдержанный смешок.
– Рорк! О, мой бог, у тебя кровь идет. Постой, позволь мне только…
– А теперь не смотри, – как ни в чем не бывало продолжала Ева. – Но он не один. – Она достала Магдалену коротким прямым ударом по корпусу. – Сука, – добавила Ева, когда глаза Магдалены закатились, и она рухнула на пол без сознания.
Рорк взглянул на поверженную Магдалену.
– Чтоб нам всем сгореть.
– Убери этот мусор из моего дома. – С этими словами Ева удалилась той же воинственной походкой.
В вестибюле она поравнялась с Соммерсетом. Наверное, это выражение на его лице можно считать улыбкой, подумала она, хотя и не была твердо уверена.
– А тебе советую быть поосторожнее. Так растягивать губы – лицо напополам треснет.
– Мне хотелось аплодировать, но я решил, что это уж слишком.
Ева не удержалась от короткого смешка, но продолжила путь.
У Рорка все лицо пульсировало болью, его чувства были оскорблены. Он переступил через безжизненное тело Магдалены. Выйдя в вестибюль, он бросил ледяной взгляд на Соммерсета.
– Приберись там.
– С величайшим удовольствием. – Но Соммерсет выждал еще секунду, провожая взглядом Рорка, пока тот поднимался наверх вслед за своей женой.
Он нашел ее в спальне.
– Черт меня побери со всеми потрохами, ты же прекрасно знаешь, это была подстава! Ты прекрасно знаешь, что я бы к ней не прикоснулся даже пальцем!
– Да-да, как же, как же. – Ева движением плеч сбросила пальто и отшвырнула его в сторону. – Я подставу за милю чую, а уж твое лицо я изучила отлично. Я не увидела на нем удовольствия. Я увидела досаду.
– Правда? Ты говоришь правду, черт бы тебя побрал? Что ж, если ты знала, что это подстава, и видела, что мне это не нравится, какого черта ты мне врезала?
– Хочешь знать, да? – Ева повернулась к нему. – Потому что ты мужчина.
Прищурившись, не сводя с нее глаз, Рорк прижал руку к разбитым губам в попытке остановить кровь.
– Может, заодно скажешь, как часто мне следует ожидать, что ты расквасишь мне нос из-за моей злосчастной принадлежности к мужскому полу?
– Честно говоря, не знаю. – Он был в такой ярости, у него был такой оскорбленный вид, что ей хотелось сорвать с него одежду и впиться в него зубами. – Честно говоря, я просто считаю, что ты заслужил хорошей трепки.
– К чертям собачьим! Я вообще уже женщинами сыт по горло. – Нелепость ситуации начала доходить до него сквозь гущу злости и обиды. – Вы – непредсказуемые и опасные существа.
Ева покачалась с носка на пятку, согнула колени.
– Боишься дать мне сдачи? Давай, лихой парень. Тебе врезали за то, что ты мужчина. Вот и веди себя соответственно.
– А тебе нужен мужчина, да? – Они оба одновременно начали кружить, стараясь зайти друг другу за спину. – Ладно, получишь. Послушаем, что ты запоешь, когда я тебя свалю.
– Смотри, как мне страшно. Аж вся трясусь. – Ева сделала ложный выпад левой рукой, перевернулась и выбросила ногу. – Со смеху, – добавила она.
Рорк блокировал предплечьем первый толчок, потом второй, провел подножку, но она перепрыгнула через его ногу. Он оттеснил Еву к кровати, оценил на глазок расстояние, сделал стремительный поворот и опрокинул ее.
Ева упала на спину, прямо на кровать, но, когда Рорк нырнул за ней следом, откатилась в сторону и опять вскочила на ноги.
– Так легко не выйдет!
– Кто сказал, что я хочу легко?
Он тоже скатился с кровати и вскочил на ноги, и ей пришлось признать, что двигается он стремительно и ловко. Ева, танцуя, отпрыгнула назад, попыталась нанести длинный удар по корпусу. Он блокировал. Тогда она двинула локтем и ощутила контакт. Ева отступила. В конце концов, она вовсе не горела желанием уложить своего мужа на больничную койку. Ей нужно было от него кое-что другое.
Но если он слегка охромеет, она будет не против. Так ему и надо. Ева начала опускать пятку ему на ногу, но Рорк бросился на нее и сбил с ног.
Они сцепились, вместе скатились с невысокого возвышения, на котором стояла кровать, пересчитав ребрами ступеньки, и оказались на полу. Ева сверху.
– Готов выбросить полотенце? – спросила она, задыхаясь.
– Нет. – Рорк скрестил ноги ножницами, захватил ее и поменял местами с собой. – А ты?
– Черта с два. – И Ева разорвала на нем рубашку.
– Придется тебе за это заплатить.
– А ты заставь меня.
Рорк сгреб ее за ворот рубашки и разорвал спереди до самого пояса. Под рубашкой у нее висели на цепочке подаренные им огромный бриллиант и медаль с изображением святого. Рукава рубашки повисли на ремнях плечевой кобуры.
– Чертов коп, – пробормотал Рорк, расстегивая кобуру.
– Чертов уголовник.
– Бывший. Судимостей нет. – Рорк прижался разбитыми губами к ее губам и выругался, заново ощутив боль. – Рука у вас тяжелая, лейтенант. – Он чуть-чуть приподнялся и заглянул ей в лицо – нахально-дерзкие карие глаза, вызывающая улыбка на губах. – Ты моя чертова Валентина!
Ева засмеялась, схватила обеими горстями его волосы.
– Надеюсь, ты не шутишь, приятель.
Ей хотелось съесть его. Не торопясь, смакуя каждый кусочек. Ева сорвала с него остатки рубашки и вцепилась ногтями ему в спину. Она видела нечто большее, чем недовольство на его лице, когда Магдалена бросилась ему на шею.
Она увидела то, чего могла бы и не увидеть, если бы они с Рорком в свое время оказались настолько глупыми, безумными, слепыми, чтобы пройти мимо друг друга.
– Я люблю тебя.
Ева вонзила зубы ему в плечо и ахнула, когда его зубы оцарапали кожу у нее на горле. Она обхватила ногами его талию и толкнула так, что они опять поменялись местами. Она прилипла к нему, как лихорадка.
Значит, не будет романтического вечера со снегопадом за окном и цыганскими скрипками, наполняющими воздух пением. Будет вот так – грубо, лихорадочно, поспешно. И так же реально и бурно, как биение их сердец.
Ему казалось, что сама его жизнь зависит от вкуса и нежности ее кожи. Он тянул и дергал ее одежду, как человек, одержимый демонами.
– Ты отдашь мне всю себя. Всю.
– Бери, – прохрипела в ответ Ева.
Опять она оказалась под ним. Его губы пожирали ее грудь, а его руки… руки…
Ева вскрикнула и вскинулась всем телом: оргазм вспыхнул в ней, как шаровая молния. Она слышала, как он что-то шепчет ей на ухо по-ирландски. Чувствовала, как он дрожит и сдерживается. Нет, этого она допустить не могла.
– Ты отдашь мне всего себя. Всего.
Ей удалось сломить его волю, подчинить его себе, ее руки и губы брали его, как до этого он брал ее. За гранью рассудка, скорее в бреду. Она впилась губами ему в губы и поглотила его.
Губы, зубы, языки, пальцы… Требующие и берущие. К черту разбитые губы. К черту синяки и кровоподтеки. Ее дыхание обжигало, пока она давала и брала. Его кровь горела в ее крови.
– Давай, давай, давай, – шептала она, выгибаясь. Когда он вонзился в нее, она опять вскрикнула.
Это был пронзительный, тонкий крик, почти визг. Ее бедра двигались сильно и ритмично, втягивая его в ослепительную тьму.
Ее руки разжались, отпустили его бедра, соскользнули и мягко стукнулись об пол. Внутри у нее все было избито, стянуто, узлом завязано, а потом снова размягчено и разглажено. Ей хотелось подогнуть пальцы ног от наслаждения, только сил уже не было шевельнуть пальцем. Пальцем ноги.
– Господи, – еле выговорила она. – Господи.
– Когда я смогу подняться – предупреждаю, это случится не скоро, – я позволю тебе еще раз вмазать мне по физиономии, но только с одним условием: чтобы дальше все было так же, как в этот раз.
– Ладно.
– А может, все-таки попробуем романтический ужин? А потом ты мне вмажешь. – Тут Рорк заметил, как она поморщилась. – Проблемы? – Он поднял голову и прочел ответ у нее на лице. – В чем дело?
– Прости меня. Мне очень, очень жаль.
– Я думаю, с учетом нашего теперешнего положения и общего состояния, извинения излишни. – Но он понял ее взгляд правильно. – Ты извиняешься не за то, что вмазала мне, это я вижу. Все дело в работе?
– Я не позвонила, чтобы ты отложил ужин, хотела сказать напрямую, лицом к лицу. И вот сейчас мы лицом к лицу, не говоря уж о том, что телом к телу. Придется сказать. У меня есть кое-что, с чем надо разобраться, и мне не помешала бы твоя помощь.
– Ладно.
– Может, втиснем ужин при свечах и так далее ближе к полуночи. Но…
– Это не важно, Ева. Честное слово.
«Да, нам повезло», – подумала она. Господи, как же им повезло!
– Я купила тебе подарок.
– Правда?
– Это сборник стихов – всякая такая романтическая ерунда. Я подумала: «До чего же это сентиментально!» Значит, в самый раз. А потом я все испортила и забыла книжку в столе на работе.
Рорк улыбнулся и поцеловал ее.
– Спасибо.
Ева приложила ладонь к его щеке.
– Мне надо душ принять и заняться этим. Я собиралась сразу приступить к делу, чтобы мы потом успели устроить романтический ужин, но потом мне пришлось вмазать тебе и твоей белобрысой шлюхе, а дальше уж все пошло само собой.
– Да, я понимаю. Что ж, мы вместе примем душ, и ты введешь меня в курс дела.
Рорк слушал, почти не задавая вопросов, пока Ева рассказывала.
– Итак, – сказал он, пока она натягивала широкие фланелевые брюки и мягкую фуфайку, – ты была права насчет девочки.
– Нет никакой девочки, но, да, я была права. И дневник станет тому доказательством. Я могла бы попросить, чтобы футляр разрезали…
– Уверяю тебя, в этом нет необходимости.
– Давай пойдем ко мне в кабинет. – Ева подняла сумку. – Я хочу все записать. Можешь хоть немного повозиться с замком?
– Этого я, безусловно, делать не буду.
– Ладно, ладно.
– Я хотел бы объяснить, что здесь делала Магдалена.
Ева покосилась на него.
– Помимо того, что собиралась присосаться к твоим губам?
– Я имел в виду нечто другое. А именно, – пояснил Рорк, пока они выходили из спальни, – почему я позволил ей войти в наш дом.
– Да я это и так поняла. Тебе надо было с этим разобраться. С ней разобраться. Объяснить ей по слогам, что к чему. Сказать ей, чтоб выметалась, нагнать на нее страху божьего. Точнее, страха Рорка.
– До чего же я везучий сукин сын! Моя женщина понимает меня без слов. Как ты сказала? Страх Рорка? – переспросил он.
– Можно, конечно, и страху божьего, но, видишь ли, он же невидимка. Большинство людей в глубине души не верит, что он их – как это называется? – покарает. А вот ты, наоборот, очень даже из плоти и крови. Ты не то что покараешь, ты можешь сделать гораздо хуже. Ты гораздо страшнее бога.
– Не знаю, принять ли это за комплимент, – задумчиво улыбнулся Рорк. – Ну а пока хочешь узнать, как я с ней разобрался?
– Да я, в общем-то, не против.
Он рассказал ей, пока они шли в ее кабинет, пока она ставила сумку, вынимала дневник. Пока она просто стояла и слушала, не сводя с него глаз.
– Вот видишь? Видишь? Бог – это полная мура. Бог не смог бы заставить ее так трястись. А она – можешь смело ставить на кон свою распрекрасную ирландскую задницу! – она тряслась, как желе. А ты действительно можешь запретить ей вход во все твои владения? Это же… сколько? Процентов восемьдесят разведанной вселенной?
– Ты преувеличиваешь, не больше пятидесяти. А ответ на твой вопрос – да. – На его лице молнией промелькнула свирепая ухмылка. – Конечно, могу.
– И у тебя есть на нее данные, которые заинтересуют Интерпол?
– Ты меня за кого принимаешь? За дешевку? Конечно, есть. – Рорк замолчал на миг, вглядываясь в лицо Евы. Он читал это лицо, как открытую книгу. – Тебе я эту информацию не отдам, Ева. По двум причинам.
– Надеюсь, они будут вескими.
– Во-первых, это тебя не касается, и даже не вздумай поднимать на меня этот кулак. Это моя проблема – ее приезд сюда, все эти неприятности, которые она причинила. Во-вторых, она ночей спать не будет какое-то время, пытаясь просчитать, что у меня на нее есть и что я могу с этим сделать. Она долго еще будет оглядываться через плечо.
– Я думаю, твоя первая причина – полное дерьмо, а вот вторая – это да. Настоящая изощренная жестокость. Мне это очень нравится. Ладно, будем считать, что разошлись по нулям.
– Вот и хорошо. Ну что ж, давай я открою это для тебя, и мы все-таки отметим День святого Валентина, пока смотрим, что там внутри.
– Гм…
– Это пицца. Вообще-то я планировал пиццу с шампанским.
– Серьезно?
– Я знаю свою жену не хуже, чем она знает меня. – Рорк шутливо щелкнул ее по носу. – Но придется есть пиццу со сладким перцем под кофе. Шампанское отложим до другого раза.
– А знаешь, ты действительно мой Валентин.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная смерть - Робертс Нора



истоия просто ошедевр,очень интригующе,захватывает=)оторватся просто невозможно...Автору большая благодарность!=)
Наивная смерть - Робертс Норакарина=*
21.01.2011, 14.30





Обожаю всю серию про Даллас! Безумно интересно наблюдать за ходом мыслей Евы, и тем как Рорк поддерживает её)))!
Наивная смерть - Робертс НораАнжела
21.05.2013, 21.04





Мне нравятся все книги с участием Евы Даллас.Спасибо автору =)
Наивная смерть - Робертс НораСаша
4.01.2014, 15.50





из всей серии про Еву Даллас больше всего хотелось перечитать именно эту книгу, потому что именно здесь появляется коварная разлучница, которая угрожает семейному счастью Евы и Рорка. и пусть некоторые дамы назовут эту серию скорее детективами, нежели традиционными романами про любовь, я позволю себе не согласиться. от истории к истории раскрывается глубина чувств главных героев, а всякого рода расследования придают более человеческую окраску, что ли... не знаю, все ли правильно поймут мою мысль... просто в обычных романах зачастую сюжетная линия выглядит нереальной, а книги Норы Робертс - подлинное удовольствие, основанные на всех человеческих эмоциях и пороках, и все же главной остается Любовь...
Наивная смерть - Робертс НораОльга Сергеевна
29.01.2014, 13.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100