Читать онлайн Наивная смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Когда предметы, изъятые из квартиры Страффо, были доставлены в управление, Ева захватила комнату для совещаний. Там они с Пибоди все разложили на большом столе и рассортировали по помещениям, из которых те или иные вещи были изъяты, а также по персонам, которым они принадлежали.
Ева притащила в комнату для совещаний свою доску, прикрепила фотографии различных предметов.
Изучила, обошла доску кругом, походила взад-вперед.
– Прошу прощения, лейтенант. Мне нужно поесть.
Ева рассеянно оглянулась.
– Что?
– Даллас, мне надо поесть, а не то я начну жевать собственный язык. Я могу заказать что-нибудь или сбегать в столовую.
– Валяй.
– Блеск. Чего ты хочешь?
– Зацапать этого сукина сына.
– Поесть, Даллас. Чего тебе принести?
– Не имеет значения, лишь бы запивать кофеином. У нее был целый сундук фотографий.
– Прошу прощения?
– У Аллики. В ее комнате. Хорошенький такой сундучок на верхней полке в шкафу. Не то чтобы спрятан, но не на виду. Там полно снимков умершего сына, локон его волос, его игрушки, кусок одеяльца.
– О боже! – Нежное сердце Пибоди сжалось от жалости. – Несчастная женщина. Как это, должно быть, ужасно.
– Ни единой фотки на открытых местах, а у нее в сундуке их кучи. – Ева прошлась вдоль стола, остановилась возле горки предметов, изъятых из кабинета Оливера Страффо. – Ни в кабинете Страффо, ни в спальне, ни в семейных зонах ничего подобного нет.
Пибоди подошла и встала рядом с Евой. Она попыталась увидеть то, что видела ее лейтенант.
– У меня был троюродный брат, он утонул, когда был еще ребенком. Его мать избавилась от всех его вещей. Сохранила только одну рубашку. Рубашку она держала в своей швейной корзинке. Я думаю, никто не может предсказать, как люди будут реагировать на смерть ребенка. Принесу еду и кофеин.
Пибоди покинула комнату, пока Ева не успела ее остановить.
Оставшись одна, Ева обогнула стол, снова подошла к доске. Она думала о погибшем мальчике.
Мальчишечка был хорошенький и забавный. На него приятно было смотреть. На всех фотографиях, кроме разве что снятых в младенчестве, на лице у него была широкая наивная улыбка. Счастливая здоровая семья, размышляла Ева, изучая фотографии, которые скопировала в комнате Аллики: члены семьи Страффо, все четверо, улыбаются в объектив. Дети в середине, родители по краям.
Все касаются друг друга, выглядят очень симпатично. Настоящая семья.
Она сравнила эту фотографию с той, что скопировала в комнате Рэйлин. В середине только один ребенок на этот раз – между отцом и матерью. И тут, хотя Аллика улыбалась в объектив, ее взгляд оставался пустым, а губы были заметно напряжены.
Чего-то не хватало.
Может, она пыталась заполнить пустоту светскими вечеринками, мероприятиями, встречами? Плотным расписанием? Лекарствами и мужчинами?
«Не грусти, мамочка!»
Шустрая девчонка эта Рэйлин. Смышленая, наблюдательная, злющая. Ну, в злости Ева не могла ее упрекнуть. Итак, Рэйлин отыскала ее в Интернете, прочитала ее послужной список, изучила дела. Сделать это, в общем-то, нетрудно, решила Ева, но интересно для десятилетней соплячки.
Ей вспомнилась Никси – еще одна смышленая и наблюдательная девочка. Храбрая девочка. Она тоже потеряла брата, и не только брата – всю семью, весь свой мир, – в одну кошмарную ночь.
Никси была полна любопытства, как и Рэйлин. Может, теперь они на свет такими появляются – шустрыми и любопытными.
В их возрасте Ева только начала учиться в настоящей школе. Была ли она тогда любопытной? Может быть, может быть… Но она была не из тех, кто задает вопросы. Не в то время. И еще какое-то время после того. Долгое время. Ведь первые восемь лет ее жизни задать лишний вопрос означало получить кулаком в лицо. Или еще кое-что похуже. Лучше промолчать. Наблюдать, пытаться понять, сообразить самостоятельно. А то подашь голос не вовремя и кровью умоешься.
Что-то в этом доме происходит, думала Ева. Что-то слегка накренилось в этой безупречно составленной конструкции. Она больше не боялась задавать вопросы. Знать бы только, какой вопрос правильный.
Ева съела то, что некогда было цыпленком, а теперь зажато в листах, притворявшихся хлебом, и провела серию вероятностных тестов.
Она знала, что забрасывает удочку наугад, строит предположения, следует инстинкту.
Компьютер сказал ей, что ее инстинкт – полное дерьмо, но это ее ничуть не удивило. Тогда Ева провела гипотетический тест, опустив некоторые детали, и компьютер сказал ей, что она гений.
– Да, вот это было бы здорово.
Ева откинулась на спинку кресла. Глупо было проводить гипотетический или даже вероятностный тест, опуская отдельные детали. Но она удовлетворила свое любопытство.
Заинтригованная, Ева переслала все материалы Мире и запросила ее мнение. Кроме того, она переслала все на свой домашний компьютер, собрала все, что хотела взять с собой, и, проходя через «загон», остановилась у стола Пибоди.
– Я буду работать дома.
– Уже почти конец смены.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Ровным счетом ничего.
– Заеду по дороге в школу. Хочу еще раз осмотреться на месте. Передай Макнабу, чтобы электронику Страффо копал поглубже. О любых сомнениях, любых подозрениях докладывать мне.
– Э-э-э… завтра выходной. Для меня, для тебя, для всех нас. День святого Валентина.
– Господи боже! Считайте себя дежурным по вызову, детектив. Если я вам позвоню, приготовьтесь натянуть что-нибудь приличное поверх того непристойного наряда, в который вы намерены облачиться ради ублажения нездоровых инстинктов Макнаба.
Пибоди торжественно кивнула.
– У меня на этот случай плащ-палатка припасена, лейтенант.
Ева задумалась.
– Вынуждена признать, что меня тошнит. Ты не покинешь свое рабочее место, пока не закончишь отчет и не пошлешь мне его на компьютер. Здесь и дома. Твои записи мне тоже нужны. Впечатления, мнения.
– У тебя что-то есть?
– Сама не знаю. Между непристойными схватками, о которых мне даже думать противно, выбери время и просмотри школьные журналы обоих убитых и другие школьные записи. Отметки, протоколы встреч с родителями, словом, все.
– И что мне искать?
– Вот найдешь, тогда и дашь знать.
С этими словами Ева вышла из «загона».
Она спустилась по эскалаторам на первый этаж, бросила пару тоскливых взглядов на автомат с напитками. Ей хотелось пепси, но не хотелось вступать в контакт с проклятыми автоматами.
Они ее ненавидели.
Вместо того чтобы втискиваться в лифт, Ева спустилась в гараж по лестнице, на ходу вытаскивая телефон.
Она позвонила Каро, и деловитая секретарша Рорка приветливо улыбнулась ей с экрана.
– Как поживаете, лейтенант?
– Неплохо. Нельзя ли… – Ева затормозила на полпути. Когда тебя спрашивают, как поживаешь, полагается задать тот же вопрос в ответ. Все время она об этом забывала. – Как вы поживаете?
– Прекрасно. Хочу поблагодарить вас за приглашение погостить в вашем доме в Мексике. Мы с Ривой прекрасно провели там выходные. Там так красиво, и погода была прекрасная. Так приятно было немного отдохнуть от зимы и пообщаться с дочерью, нам этого не хватало.
– Гм!.. – Ева понятия не имела о том, что Рорк пригласил Каро и ее дочь погостить пару дней в Мексике. – Я очень рада. – Теперь полагалось спросить, как поживает Рива. – Как поживает Рива?
– Спасибо, очень хорошо. Она опять начала ходить на свидания… время от времени. Так приятно видеть ее опять в норме. Вы, конечно, хотите поговорить с Рорком?
Ева мысленно перевела дух. Кажется, ей удалось пройти сквозь обмен любезностями без потерь.
– Если он занят, просто передайте ему пару слов от меня, когда освободится.
– Я проверю.
Экран телефона засветился синим светом: Каро переключила ее в режим ожидания.
Телефонный обмен любезностями слегка утомил Еву. Она села в машину. И тут синий свет на экране сменился синим взглядом Рорка.
– Лейтенант!
Господи, до чего же он хорош!
– Прошу прощения, если прерываю совещание по захвату власти на земле.
– Это было утром. Сейчас мы уже планируем захват власти над спутниками и малыми планетами.
– Ну ладно. Я как раз выхожу. Собираюсь заглянуть в школу.
– А зачем?
– Сама не знаю. Просто хочу еще раз осмотреть место преступления.
От его беспечной улыбки у нее все таяло внутри.
– Составить тебе компанию?
– А как же захват власти над спутниками и малыми планетами?
– По-моему, это уже под контролем. Встретимся на месте.
– Вот и хорошо. Отлично. – По правде говоря, это было просто бесподобно. – Увидимся.
– Лейтенант?
– Чертов трафик, – пробормотала Ева, не без борьбы вливаясь в поток машин. – Что?
– Я люблю вас.
Вот уж это точно было бесподобно.
– Где-то я уже это слышала. А знаешь, ходят слухи, что я тоже тебя люблю. Чертов автобус! Извини, договорим после.
Ева запихнула телефон в карман и бросила все свои душевные силы на борьбу с дорожным движением. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Добравшись до верхней части города, она вступила в другую смертельную схватку: нашла место для парковки и заняла его, после чего оставшийся путь в полтора квартала до школы проделала пешком.
Он вылезал из машины, когда ей осталось пройти полквартала. Высокий и стройный. Его длинное черное пальто ветер надувал, как парус. Его машина отъехала: он, конечно, прибыл сюда с шофером, чтобы вернуться домой вместе со своей женой.
Рорк обернулся. В точности как в самый первый раз. Обернулся, как будто почувствовал ее приближение, как будто знал, что она там. Обернулся и встретился с ней взглядом. И в точности как в первый раз, в тот самый первый раз, сердце подпрыгнуло у нее в груди.
Это было ей несвойственно, обычно она так себя не вела, но иногда приходилось просто отдаваться на волю момента. Ева подошла к нему, ухватила за лацканы пальто и овладела его ртом. Сильным и горячим.
Он обнял ее. Он всегда ее обнимал. Так они и стояли, слившись в жарком поцелуе, а вокруг них задувал ледяной ветер, ревели и гудели транспортные средства города Нью-Йорка.
– Вот и она, – прошептал Рорк.
– Да, вот и я. – Ева отстранилась. – Хорошо целуешься, умник. Насколько мне известно, пальчики у тебя тоже ловкие. Сделай так, чтобы мы попали внутрь.
Он демонически заломил бровь.
– Вы предлагаете мне вломиться в школу, лейтенант?
– Приказываю, раз уж ты мой гражданский эксперт и консультант.
– Обожаю, когда ты начинаешь использовать служебное положение. Это так возбуждает.
– Да тебе стоит палец показать, и ты уже возбужден. Давай попробуй, приятель.
Рорк подошел к двери, вынул из внутреннего кармана пальто миниатюрное устройство. Набрав код, он направил устройство на щиток системы сигнализации.
Замки открылись как по волшебству, даже не пикнув.
– Хвастун и задавака.
– Ну, у меня действительно нашлась минутка, чтобы взглянуть на систему еще вчера вечером. А в ожидании приказа я запрограммировал небольшой обходной маневр. – Рорк открыл дверь и плавным жестом пригласил ее внутрь. – После вас, лейтенант.
– А сигнализация?
– Не надо меня обижать.
Пожав плечами, Ева вошла.
– А внутренняя сигнализация? Сканирование на входе?
Рорк взглянул на сканер, ввел в свое устройство какой-то другой код.
– Вот, прошу. Поскольку ты сама могла открыть своим универсальным ключом, полагаю, твоя цель была в том, чтобы убедиться, насколько легко и просто было бы проникнуть сюда без разрешения и остаться незамеченным.
– Типа того. Допустим, кто-то, не имеющий твоих ресурсов и навыков. Насколько быстро этот «кто-то» сумел бы проделать то, что ты только что проделал?
– Он, безусловно, провозился бы дольше. Все-таки я был первым учеником в классе, если можно так сказать. Но это несложная система. У вечно прогорающих и все распродающих магазинов на Пятой авеню и то лучше. – Рорк хлопнул ее по бедру, где под пальто была скрыта кобура. – Однако вот с этим могут быть проблемы. Мне потребуется минутка, чтобы отключить металлодетектор.
– Валяй.
Еву эта процедура не интересовала. Никто не пытался пронести в школу бластер или электрошокер, насколько ей было известно.
– Сканер не обнаруживает яды. Да и с какой стати? – задумчиво проговорила она. – То же самое со шприцем. Убийца или убийцы могли спокойно пронести в школу и то, и другое. В любое время.
– Можешь проходить. – Сам Рорк на минуту остановился и огляделся. – Ну и что мы тут делаем?
– Сама не знаю.
– Может, сыграем в нерадивого ученика и строгую учительницу? Строгая учительница задерживает нерадивого ученика после уроков.
– Нет, – ответила Ева. – Пустые школы на меня жуть нагоняют. Полные тоже, но пустые еще хуже.
На ходу Ева сунула руки в карманы.
– Призраки погибших учеников, – замогильным голосом проговорил Рорк. – На самом деле они тут пленники.
Ева засмеялась и толкнула его локтем в бок.
– Точно!
– Сам-то я в таких местах почти не бывал, по крайней мере, пока за меня не взялся Соммерсет. Он настаивал на посещении.
– А мне приходилось учиться в государственных школах, и они были совсем не такие. Не было всей этой роскоши, зато охрана была прямо тюремная. Я их ненавидела. – Ева остановилась возле открытой двери одного из классов. Для нее это была тюремная камера. – Первые несколько лет я просто пребывала в страхе и сама себе казалась круглой дурой. Потом решила: «Ладно, я все уже поняла. Как отсюда выбраться?»
– А как только выбралась, тут же побежала в полицейскую академию.
– Это совсем другое дело.
– Потому что ты сама ее выбрала. – Рорк взял Еву за руку. – Ты сама этого хотела.
– Верно. И в полицейской академии всем было наплевать, знаешь ли ты, что такое деепричастный оборот, и сумеешь ли написать сочинение о социально-политических последствиях Городских войн. И потом была еще такая вещь, как геометрия.
– Геометрия – это вещь?
– Ну, всякие там линии – прямые, кривые и прочая муть. Площадь, радиус и все такое, у меня от них голова болела. Но я тоже думаю геометрией – расстояние, угол, кратчайший путь между двумя точками. – Ева начала подниматься по лестнице. – Кабинет первого убитого. Это… Черт, да это же середина всей этой штуки!
– Какой штуки?
– Середина всего пространства. – Ева подняла руку и изобразила в воздухе нечто, долженствующее обозначать пространство.
– Ну, это зависит от пространства, не так ли? Если ты имеешь в виду окружность, тогда это просто центр. Или, если мы все еще говорим об окружности, это может быть центральный угол, то есть угол, вершина которого находится в центре.
Ева остановилась, когда он произнес слово «вершина».
– И тогда, поскольку центральный угол разрезает окружность на две дуги, будет малая дуга – меньше ста восьмидесяти градусов – и большая дуга, которая всегда больше ста восьмидесяти градусов.
– Абсолютно верно. – Рорк улыбнулся и пожал плечами. – Я всегда любил геометрию.
– Псих. – Ева нахмурилась, вглядываясь в глубь коридора. – Ну вот, теперь я забыла, куда шла.
– Или, может, тебе нужна касательная? – невозмутимо продолжал Рорк. – Точка касания – это такая точка, где прямая пересекается с окружностью. Одна-единственная точка.
– Заткнись.
– Ты же сама спросила. Конечно, твоя фигура может быть и треугольником. И в этом случае…
– Ровно через пять секунд, если ты не прекратишь, я в тебя выстрелю и оглушу до полного бесчувствия.
– А знаешь, что мне нравится еще больше, чем геометрия? Отыскивать мертвые зоны, недосягаемые для камер наблюдения. Но геометрия мне при этом помогала. И еще мне нравилось поймать молоденькую девчоночку и…
Рорк схватил ее, повернул лицом к себе, прижал к стене и, усмехаясь, поцеловал от всей души. Его губы сумели сделать то же самое, что всегда делала с ней геометрия. У нее помутилось в голове.
– Мне надо работать. А удалять мне гланды будешь потом.
– Эх ты, романтическая дурочка. Но я, кажется, знаю, что ты ищешь. Это касается пересечений и отношения промежуточности.
Еве пришлось прижать палец к веку, чтобы остановить начинающийся тик.
– Нет такого слова – «промежуточность». Нет и быть не может.
– Представь себе, такое слово есть. В языке математики. И я думаю, это кабинет твоего первого убитого. Это промежуточная точка между другими точками. А также точка пересечения линий в первой теореме.
– Давай оставим геометрию, потому что у меня мозги от тела отделяются, а я лучше приберегу это для секса. Кабинет Фостера. – Она указала рукой. – Он был пуст в течение по крайней мере пятидесяти минут дважды в тот день. До начала уроков и во время четвертого урока, что давало убийце полную возможность влить отраву в термос или просто подменить его. Сегодня я собираюсь отработать версию с подменой. Может, мне повезет. Кружка-термос была надписана его именем. В общем… – Ева подошла к двери, декодировала печать и открыла дверь. – В других классах шли уроки, в том числе и в классе второго убитого. Вот здесь. – Она открыла дверь в кабинет литературы. – Во время второго пятидесятиминутного интервала, когда в кабинете Фостера никого не было, Уильямс покидает свой кабинет примерно на десять минут. По его словам, он был в туалете.
– И это дает тебе отрезок от одной точки до другой. Возможность и мотив.
– Угу. Было ли у него средство, еще предстоит доказать. Не могу связать Уильямса с ядом. Откуда он его взял, как он его выбрал? Тем временем в коридоре есть движение. Сантехник работает в уборной для мальчиков. Он чист. Досье нет, мотива нет, прекрасный послужной список, женат, трое детей, двое внуков учатся в этой школе.
– Но он представляет собой еще одну точку пересечения.
– Точно. Он видел, и его видели. Моузбли, Хэлливелл, Уильямс и Доусон. Потом Рэйлин Страффо и Мелоди Бранч. Все они в какой-то момент пересекаются с Доусоном. На нижнем уровне Хэлливелл пересекается с двумя другими учениками.
– И еще есть неизвестный член уравнения. – Рорк быстро подставил данные. – Возможность того, что неустановленное лицо двигалось параллельным курсом. Отрезок, не пересекшийся с другим отрезком, но добравшийся до центральной точки.
– Посторонний. Аллика или Оливер Страффо, например. Любой из них мог, заранее подготовившись, обойти проверку системой безопасности, добраться до центральной точки, когда Фостера не было на месте, – это известная информация, – отравить или подменить термос и уйти. Меньше шести минут, чтобы войти, добраться до кабинета истории, отравить напиток или подменить термос и уйти. Я засекла время.
Ева опять остановилась, повернулась кругом. Тяжело вздохнула.
– Кто-то из них мог это сделать и остаться незамеченным. Риск невелик, даже если бы кто-то их заметил: их дочь учится в этой школе. Что они здесь делают? Любое объяснение приняли бы, не моргнув глазом.
– Но их никто не видел.
– Да, их никто не видел. В этот день Страффо был у себя на работе. Входил и выходил несколько раз. Дверь была закрыта. Мог он выскользнуть оттуда, добраться сюда и сделать это? Мог. Вероятность крайне мала, но исключать ее нельзя. Аллика ходила по магазинам. Тот же случай. А вот в день второго убийства Аллика точно была в школе. Отметилась на входе, задержалась на какое-то время.
Опять Рорк подхватил логику ее рассуждений:
– Если она вознамерилась устранять учителей, зачем ей в первом случае следовать параллельным курсом, а во втором – пересекаться?
– Вот именно, – кивнула Ева. – У меня есть и другие доводы за и против, но этот меня цепляет по-настоящему. Никто бы ничего не заподозрил, если бы она пришла в школу в день убийства Фостера. Под любым предлогом.
Ева вернулась к кабинету истории и вспомнила, как Фостер лежал на полу в лужах собственных исторгнутых масс.
– Оба убийства совершены не импульсивно, не в порыве страсти, они просчитаны, все сделано чертовски умно. Со стороны Аллики было бы умнее прийти открыто. Я не верю, что это она. Она слишком эмоциональна, ей такое просто не потянуть. Сам Страффо – да, у него есть и самообладание, и целеустремленность, а вот у его жены нет. И все же…
– Что-то в ней тебя смущает.
– Да, кое-что есть. Но мне надо сперва самой все хорошенько обдумать, а потом уж выкладывать. А тем временем Фостер возвращается, входит, закрывает дверь. У него перерыв на завтрак, и он готовит план следующего урока. Пьет свой отравленный горячий шоколад. Если бы медики пришли ему на помощь в первые несколько минут, его могли бы спасти. Он был бы жив. Но убийца поставил на то, что все пройдет именно так, как оно и прошло.
Ева вошла в кабинет и как будто снова увидела Фостера. На этот раз живого. Вот совершает обычные, привычные действия.
– Садится. Отсылает шутливое и нежное письмецо жене по электронной почте. Начинает работать над контрольным вопросником, как и планировал. Пьет шоколад, умирает.
– В мучениях, – вставил Рорк, догадавшись, что она разыгрывает в уме всю сцену.
– В мучениях. Потом две девочки уходят со своего классного часа на первом этаже, поднимаются сюда, видят сантехника, общаются с Доусоном, показывают пропуска и входят в кабинет истории.
– Можно вопрос? Почему твой радар не засек Доусона?
– Нет мотива, нет смысла, нет флюидов. Учительствует двадцать с лишним лет, из них пятнадцать здесь. Никаких подводных течений. Он это… Как это называется? По типу напоминает черепаху.
– Неторопливый и устойчивый.
– Точно, – кивнула Ева.
– Второй вопрос. Ты далеко ушла от директора Моузбли, хотя сама же доказала, что у нее был мотив.
– Верно. – На ходу ероша пальцами волосы, Ева вышла из кабинета истории. – Может, я жестоко ошибаюсь, но не вижу я ее в этой роли. Убийства на ее священной территории, в ее смену? Для нее это худший из кошмаров, страшнее разоблачения ее сексуальных похождений. У нее на глазах из школы утекают ученики, пресса говорит бог знает что. Может, она это сделала, может, думала, что сумеет как-то все развернуть, чтоб по ней не ударило, минимизировать ущерб. Но не похоже. И все-таки мне хочется ее поджарить за то, что прикинулась изнасилованной. Сука. – Ева нахмурилась. – На чем я остановилась?
– Две девочки входят в кабинет истории.
– Точно. Приди они на четверть часа раньше, у Фостера был бы шанс. А теперь он мертв, и они выбегают из класса с воплями. Доусон бросается на крик, видит, что случилось, вызывает директора.
– Вполне предсказуемая цепь событий.
– Вот именно. Теперь возьмем Уильямса.
Ева провела Рорка вниз, через фитнес-центр в зону бассейна.
– Неплохо, – заметил Рорк.
– Да, совсем неплохо. И для детей, и для учителей. Вот здесь Уильямс пересекается с Моузбли. Аллика Страффо тоже здесь, хотя и не пересекается. Согласно ее показаниям, она пришла повидаться с Уильямсом и, используя твою терминологию, прошла параллельным курсом по отношению к нему и Моузбли. Невольно подслушала их ссору.
Со своего места Ева видела выходы и входы в зону бассейна. Учителей. Учащихся.
– Она уходит, Моузбли уходит, тут есть пересечения между ней, Хэлливелл и Доусоном. Доусон входит и видит Уильямса. Во второй раз за одну неделю натыкается на труп.
– Поразительное совпадение.
– Знаю, знаю. Но и он, и медсестра, которую тоже вызывали на место в обоих случаях, находятся на периферии. Кто-то еще дошел до центра обоих кругов и остался незамеченным. – Ева сосредоточенно уставилась на поверхность воды. – Оба раза.
– Ты уверена, что это один и тот же человек?
– О, да, я уверена. Я даже уверена, что знаю, кто убийца, но у меня нет мотива. А в этом деле мотив важен, как ничто другое.
– Ну давай уже, колись.
Ева чуть было не сказала, но покачала головой:
– Давай не сейчас, хорошо? Мне хотелось бы посмотреть, как электронный гений вроде тебя докажет эту теорему, не подглядывая ответ в конце задачника. И с Мирой хочу все это обговорить. Пока что у меня ничего нет, кроме того, что я нутром чую. Первым делом надо накопать вещественные доказательства, прокачать версию с «походной кружкой».
– Мы пойдем за покупками?
– Просто проверим несколько мест, где такие модели продаются, в радиусе десяти кварталов.
– Смотри-ка, ты сказала «в радиусе». И кто из нас псих?
– Остряк-самоучка.
Рорк взял ее за руку.
– Вот это больше похоже на правду.
Для Евы это был не поход по магазинам, а обычная полицейская работа. Обычная полицейская работа, монотонная и скучная.
Она беседовала с продавцами, с менеджерами. С болтливыми и немеющими при виде полицейского, не понимающими, что к чему. Модель, о которой она расспрашивала, была популярной, пользующейся спросом. Не самой дешевой, но и не самой дорогой. Прекрасного качества, повторяли все подряд. Практичной, удобной, не знающей сносу и внешне привлекательной.
– За две недели до Рождества нам пришлось заказать новую партию, – сказал Еве жаждущий помочь молодой помощник менеджера. – Подходящий предмет для рождественского чулка, прекрасный подарок, если вы не успели подготовиться заранее. Они были у нас на распродаже. Расходились, как горячие пирожки. До сих пор прекрасно продаются. День святого Валентина. Бесплатная монограмма в сердечке или просто украшение в виде сердца.
– Замечательно! У вас есть записи? Я ищу проданный термос с гравировкой имени Крейг. – Ева произнесла имя по буквам.
– Сейчас проверю. Если куплено в кредит или на карточку, мы это фиксируем. Если за наличные – нет. Большинство людей наличными не пользуются: стоит им сюда прийти, как они не могут удержаться и начинают покупать множество вещей.
– Ясно.
Пока он проверял, Ева огляделась и заметила, что Рорк бродит по магазину, присматривается, изучает. То есть ведет себя именно так, как большинство людей, посещающих магазины.
– Мне очень жаль. – Похоже, помощник менеджера говорил искренне. Вид у него был сокрушенный. – У нас не зарегистрирована продажа данной модели – или любой другой модели – с гравировкой «Крейг» в любом написании за последние тридцать дней.
– Проверьте за предпоследние тридцать дней.
– О… – Теперь он расстроился. – Это займет несколько минут. Проверить можно только по основному компьютеру в конторе. Это ведь уже прошлый год. Вам придется подождать.
– Договорились. Я подожду.
Обернувшись, Ева увидела, что Рорк уже не просто осматривается в магазине, он покупает. Она стремительно пересекла магазин, лавируя среди прилавков с товарами.
– Ты что это творишь?
– Делаю покупку.
– Как? Зачем? – «Наверно, это своего рода болезнь», – решила она. – У тебя уже есть по шесть пар всего на свете.
Рорк лишь улыбнулся в ответ и забрал у продавца пакет с покупкой.
– Спасибо. А теперь, – он повернулся к Еве, – похоже, у меня будет на одну пару больше всего на свете. Что-нибудь нашла?
– Нет. Все еще проверяю. Я так и знала, что в конечном счете все сведется к наличным. Убийца все рассчитал. Он не оставит бумажный след. Чего проще – войти в один из этих магазинов, купить термос, доплатить за гравировку, расплатиться бумажными деньгами и выйти. Никто тебя не запомнит.
Помощник менеджера вернулся, рассыпаясь в извинениях.
– Мне очень жаль, я не смог найти то, что вы ищете. Могу поспрашивать, вдруг кто-нибудь из продавцов помнит.
– Да, это было бы здорово. Спасибо. Свяжитесь со мной, если что-то обнаружите.
Ева протянула свою визитную карточку.
– Вычеркиваем, – сказала она, выходя из магазина. – Но сделать это было необходимо.
– Вот, держи. – Рорк вынул из фирменного пакета пару перчаток. – Взамен тех, что ты успела потерять после Рождества.
– Я их не теряла. – И почему она вечно теряет перчатки? – Просто они где-то в другом месте.
– Да, конечно. Вот эти ты можешь надеть прямо сейчас. А вот эти, – он похлопал по пакету, – будут лежать у тебя в машине на случай, если ты потеряешь те, что сейчас у тебя на руках.
– А когда я и эти потеряю?
– Вернемся к исходной позиции. И что теперь? Пойдем поужинаем или вернемся к работе?
– Мы могли бы поработать за ужином.
– Удивительно, как это нам подходит. – Рорк обнял ее за плечи. – Я сяду за руль.
Поскольку Ева выбрала место, где заказать ужин на дом, она позволила Рорку выбрать меню. Следовало догадаться, что это будет рыба. Может, это у него от того, что родился на острове? Хотя она знала: скорее всего, он выбрал рыбу, потому что для нее будет полезно.
Но рыба оказалась вкусной, как и гарнир из риса со специями и овощами. А с бокалом белого вина все прошло в желудок легко и гладко.
Ева рассказала Рорку об обыске в пентхаусе Страффо. И теперь она ждала от него замечаний, наблюдений, комментариев, догадок. Она рассказала ему о том, что знала, видела, слышала, заметила. Опустила только пока еще крошечное зернышко уверенности, уже пустившее корни у нее в душе.
– Печально, – сказал он.
– Что именно?
– Не что, а кто. Жена Страффо. На нее больно смотреть. Держит ежедневники мужа и дочери вместе со своим собственным. Она должна знать, кто и где находится, кто и что делает, не так ли? Не хочет, чтобы ее собственное расписание, ее желания и интересы вступили в противоречие с их планами. И потом, есть еще и ее памятный сундучок.
– Я тоже подумала о памяти. О воспоминаниях.
– Так и есть. Она хочет, чтобы воспоминания о сыне были всегда свежи в памяти, хочет увековечить его. Ради себя. Только ради себя. Это очень печально. Для матери это должно быть просто ужасно. И потом, ты говоришь, что она прятала кое-что из лекарств. Не хочет, чтобы муж о них знал. Не хочет расстраивать его? Разочаровывать? Беспокоить? Вот она и хранит от него свои маленькие секреты.
– О, да, – согласилась Ева. – Секреты у нее есть.
– Думаешь, они имеют касательство к этим убийствам? Каким образом?
– Для нее жизненно важно сохранить статус-кво. – Поскольку Еве легче было рассуждать, имея перед глазами видеоряд, она вывела фото Аллики с удостоверения личности на стенной экран. – Она порвала с Уильямсом. Но мужу с ним изменила, тут двух мнений быть не может. – Разделив экран, она вывела рядом с лицом Аллики лицо Оливера Страффо. – Но тем самым она опасно накренила свою собственную лодку. Ее это напугало. Ей надо, чтобы воды успокоились. А они никак не желают успокаиваться. Во всяком случае, у нее в душе. Но надо делать вид, что все в порядке. Поэтому ей нужны лекарства.
– Не понимаю, какое отношение это имеет к твоему расследованию.
– Все связано. Она потеряла ребенка.
Ева добавила к изображениям снимок невинного и обреченного маленького мальчика.
– Он очарователен, – заметил Рорк.
– Да, на него приятно смотреть. На Аллику тоже. Но ее фотографии четко делятся на «до» и «после». Вот что меня больше всего поразило в этом доме. На снимках это видно. В глазах. Они оба – и муж, и жена – ранены и истекают кровью. Они ходят, они заняты делами, делают вид, что все в порядке. Вот она споткнулась, завела эту интрижку на стороне. Он знает. По крайней мере догадывается. Думаю, он знает, что она порвала с любовником. Он не устраивает ей сцену. Поддерживает видимость, статус-кво. Они уже потеряли одного ребенка. Они не могут провести себя и свою дочь через испытание разводом.
Ева добавила на экран фотографию Рэйлин.
– А теперь у нас есть два убийства, и оба совершены прямо у них на заднем дворе. Затрагивают их напрямую. Она напугана, вся дрожит. Он замкнут и рассержен.
– А девочка?
Ева взглянула на экран.
– Зачарована.
– Вот оно что. Дети бывают очень жестоки. Смерть для них – это то, что касается только других. Она так далека от них самих. Они так невинны, что верят, будто смерть их не затронет. Поэтому она кажется такой притягательной и интригующей.
– И ты называешь это невинностью? Это больше похоже на наивность.
– Наверно, это лучше назвать просто детством. – Рорк подлил вина ей и себе. – Просто их детство не похоже на твое или мое.
– Да уж. Совсем не похоже. Рорк?
– Да?
Ева начала говорить, но передумала и продолжила уже о другом:
– Мне кажется, мы с тобой просто не можем объективно судить о такой семье, как эта. – Ева указала на экран. – Но я точно знаю, что в этом доме есть ответы на мои вопросы. И я их найду. Каждый из них, каждая сторона этого квадрата, ставшего треугольником – отец, мать, дочь, – она нарисовала треугольник в воздухе, – что-то знает. Что-то их соединяет и в то же время держит на расстоянии друг от друга. И мне придется изучать каждый отрезок по отдельности, чтобы понять.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная смерть - Робертс Нора



истоия просто ошедевр,очень интригующе,захватывает=)оторватся просто невозможно...Автору большая благодарность!=)
Наивная смерть - Робертс Норакарина=*
21.01.2011, 14.30





Обожаю всю серию про Даллас! Безумно интересно наблюдать за ходом мыслей Евы, и тем как Рорк поддерживает её)))!
Наивная смерть - Робертс НораАнжела
21.05.2013, 21.04





Мне нравятся все книги с участием Евы Даллас.Спасибо автору =)
Наивная смерть - Робертс НораСаша
4.01.2014, 15.50





из всей серии про Еву Даллас больше всего хотелось перечитать именно эту книгу, потому что именно здесь появляется коварная разлучница, которая угрожает семейному счастью Евы и Рорка. и пусть некоторые дамы назовут эту серию скорее детективами, нежели традиционными романами про любовь, я позволю себе не согласиться. от истории к истории раскрывается глубина чувств главных героев, а всякого рода расследования придают более человеческую окраску, что ли... не знаю, все ли правильно поймут мою мысль... просто в обычных романах зачастую сюжетная линия выглядит нереальной, а книги Норы Робертс - подлинное удовольствие, основанные на всех человеческих эмоциях и пороках, и все же главной остается Любовь...
Наивная смерть - Робертс НораОльга Сергеевна
29.01.2014, 13.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100