Читать онлайн Наивная смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Рорк опять потянулся к телефону и выругался. Какой же он идиот! Он решительно повернулся спиной к аппарату. Не будет он больше обзванивать ее друзей и знакомых, ее любимые забегаловки, не будет звонить ей самой.
Пошло оно все к чертям!
Когда придет, тогда и придет. Или не придет.
Господи, да где же она?
Какого черта она заставляет его проходить через все это? Он же ничего плохого не делал! Ничем не заслужил. Видит бог, он много чего делал раньше. Много такого, за что она могла на него разозлиться. Но только не в этот раз.
И все же ее взгляд, брошенный на него утром, врезался ему в память и в сердце. Он не мог вытравить из себя это воспоминание.
Ему уже приходилось видеть у нее такой взгляд раньше – раз или два. Но никогда раньше этот взгляд не был обращен на него самого.
Он видел этот взгляд, когда они оказались в той проклятой комнате в Далласе, где она в детстве испытала адские муки. Он видел этот взгляд, когда она, просыпаясь, вырывалась из кошмара.
Неужели она не понимает, что он скорее даст отрезать себе руку, чем сам вызовет этот взгляд на ее лице?
Ей следовало бы знать, черт бы ее побрал. Ей следовало бы лучше знать своего мужа.
Она сама во всем виновата, и лучше бы ей вернуться домой, чтобы они могли поговорить. Она может что-нибудь попинать ногами или врезать кулаком, черт, да пусть ему врежет, он согласен. Лишь бы положить конец этому безумию. Да, пусть лучше взбесится и врежет ему. Но с этим вздором пора кончать.
Да где же она, черт побери?
Свой собственный гнев Рорк считал праведным и справедливым. Он изо всех сил старался не признаваться самому себе в том, что за гневом скрывается тошнотворное паническое опасение: вдруг она не вернется? Вдруг она вообще не собирается возвращаться к нему?
К черту, сказал он себе в ярости, никуда она не денется. И если она думает, что может от него уйти, у него для нее есть новость. Бог свидетель, он ее разыщет, затравит собаками и приволочет назад, туда, где ей место.
Черт возьми, она нужна ему. Здесь ее место.
Рорк метался по гостиной, как тигр в клетке. Он редко молился, но сейчас начал просить бога, чтобы пульт у него в кармане подал сигнал об открытии ворот. О том, что Ева возвращается домой.
– Принести тебе что-нибудь поесть? – спросил появившийся в дверях Соммерсет.
– Нет.
– От нее ни слова?
– Нет. И не седлай своего любимого конька, пожалуйста. Я тебе не позволю гарцевать на нем здесь. Я ни в чем не виноват. Я ничего такого не делал.
Но его ярость разбилась о невозмутимость Соммерсета, как волна об утес.
– Ты ничего не сделал, чтобы это предотвратить.
– Что предотвратить? – Рорк повернулся волчком. Наконец-то можно на кого-то излить свое бешенство. – Помрачение рассудка у моей жены? Ее внезапное превращение в одержимую ревностью фурию?
– Вполне разумную реакцию твоей жены на махинации коварной интриганки. Которые ты бы и сам распознал, не будь ты так твердо уверен, что ты всегда и во всем прав.
– Бред! Думать, что я могу предпочесть ей Мэгги, – это, по-твоему, разумно? И никаких махинаций не было, не морочь мне голову.
– Съемка была проведена в нужное время в нужном месте.
– Что, черт побери, это значит?
– Безупречно спланирована, безупречно выполнена, – все так же холодно и невозмутимо продолжал Соммерсет. – Она всегда это умела.
– Ты хочешь сказать, она все это подстроила? С какой целью?
– Ты здесь. Один. В бешенстве. Сходишь с ума, не знаешь, где твоя жена, что будет с твоим браком. – Соммерсет не обращал внимания на кота, хотя тот вился у его ног. – Смею полагать, лейтенант пребывает где-то точно в таком же состоянии. Рорк, это называется «математическая точность».
– Это чушь собачья. – Но слова Соммерсета заронили зернышко сомнения в его душу. – В этом нет никакого смысла. Что она выигрывает?
– Возмездие и развлечение.
– Возмездие за что? – Рорк почувствовал, что и впрямь сходит с ума. – Может, ты забыл, но это она меня бросила. Она меня предала и бросила в подвешенном за яйца состоянии.
– Нет, я этого не забыл. Рад, что ты тоже не забыл.
– Хватит с меня разговоров о Магдалене в этом доме. И заметь, не я их начинаю.
Весь кипя от бешенства, Рорк вышел и спустился в спортзал, чтобы выместить злость в спарринг-матче со спортивным роботом. Он выбился из сил, но легче ему не стало. Внутри у него все было одной саднящей раной. Он смыл с себя пот, смыл кровь с содранных костяшек пальцев, переоделся и поднялся на лифте к себе в кабинет. Надо заняться работой, сказал он себе. Он поработает, и если ее не будет дома через час, тогда он…
Он понятия не имел, что делать.
И когда он увидел свет под дверью ее кабинета, его охватила такая слабость, весь мир накренился и чуть не рассыпался у него перед глазами, а потом снова встал на место. Но эта минута слабости заставила его снова полыхнуть гневом. Как будто все батареи у него внутри получили мощную подзарядку. Рорк ворвался в кабинет. Мысленно он уже сжимал кулаки, готовясь к бою.
Ева сидела за столом. Компьютер гудел, на экране мелькали перелистываемые данные. Ее глаза были закрыты. Под глазами на бледном лице залегли глубокие черные тени усталости.
Это измученное лицо с черными кругами под глазами чуть было не остановило его. Но тут ее глаза открылись.
– Лейтенант!
– Я работаю.
– Работа подождет. Отключить компьютер.
– Эй!
– Думаешь, так надо себя вести? Наказывать меня за преступления, которые я, по-твоему, совершил? Даже не пригласив меня на допрос?
– Слушай, я устала. Мне нужно…
– Как и я, разрази меня гром.
А ведь у него усталый вид, сообразила Ева. Такое с ним бывало нечасто.
– Ну так иди спать. Я собираюсь…
– Если ты собираешься опять от меня удрать… – Ева начала подниматься с кресла, и в голосе Рорка зазвучал металл, – советую тебе подумать хорошенько.
Ева расслышала угрозу в его голосе. Все-таки она хорошо его изучила, знала, как он опасен в гневе. Смертельный холод пробрал ее до костей.
– Я собираюсь сварить кофе.
– Ничего, подождешь. Я же ждал тебя полночи. Вот и ты подождешь. – Рорк шагнул к ней. Его глаза превратились в острые кинжалы. – Откуда мне знать, что ты не лежишь мертвая в каком-нибудь переулке? Откуда мне знать, что, открыв дверь в следующий раз, я не увижу на пороге копа и психолога, консультанта по преодолению утраты?
Неужели он боится, что она падет смертью храбрых, исполняя свой служебный долг? Еве такое ни на минуту в голову не приходило. Она вовсе не собиралась его наказывать. Ей просто хотелось как-нибудь дотянуть до конца дня. Поэтому она покачала головой.
– Тебе следовало бы мне доверять. Я могу позаботиться о себе.
– Правда? Я должен тебе доверять? А с какой такой радости? После того, как ты оказала мне столь безграничное доверие? Ты не имела права пропускать меня через все это. Не говоря уж о том, что у тебя не было никаких причин.
– Могу сказать тебе то же самое.
– Что я тебе сделал? Через что тебе пришлось пройти из-за меня? – Рорк оперся руками о стол и наклонился к ней: – Что я такое сделал, черт меня побери? Только поконкретнее, пожалуйста.
– Ты смотрел на нее.
В его глазах плавился синий лед, но на миг в них отразилось полное изумление.
– Что ж, поскольку за последние пару дней меня не поразила слепота, я смотрел на многих женщин. Можешь меня кастрировать.
– Только не надо делать из меня идиотку. Я же не слепая. Я вижу. Я кое-что знаю. И не смей подшучивать надо мной по этому поводу. Ты смотрел на нее. И на секунду, в тот первый миг, когда ты снова ее увидел, ты отдал ей то, что должно принадлежать мне.
– Ты ошибаешься.
– Нет, не ошибаюсь! – Ева вскочила, теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. – Я опытный наблюдатель, и я знаю твое лицо, знаю твои глаза. Я знаю, что видела.
– И твоя полицейская подготовка подсказывает тебе, что я взглянул на нее – сама же говоришь, что это длилось всего секунду! – и это достаточная причина, чтобы вызвать у тебя безумный приступ ревности?
– Это не ревность. Хотела бы я, чтобы это была просто ревность. Хотела бы я, чтобы все было так глупо, так примитивно и определенно. Но это не ревность. Это страх. – Ева рухнула обратно в кресло. В ее голосе послышались слезы. – Это страх.
Это его остановило, заставило выпрямиться.
– Неужели ты действительно в это веришь? Что я мог отказаться от того, что у нас есть? От того, что мы есть? Что я мог променять тебя на нее? Хоть на миг, хоть мысленно? Неужели я тебе не говорил, неужели не доказал, что ты для меня – все?
Ева отчаянно старалась успокоиться, найти нужные слова.
– Она не такая, как другие. Между вами есть связь, и это важно. Ты это знаешь, и я это знаю. А хуже всего то, что она это знает. У вас есть своя история. Это же видно. Это настолько очевидно, что, когда я сегодня пришла на работу, люди смотрели на меня с жалостью. Через свой собственный «загон» к своему кабинету я шла, как сквозь строй. Мне было стыдно.
– А как насчет связи между нами, Ева? Между тобой и мной? Как насчет нашей истории?
Ее глаза были полны слез. Она никогда не пользовалась слезами, как другие женщины. Он это знал.
Вот и сейчас она пыталась подавить, сдержать слезы. И от этого ему стало еще хуже.
Рорк отошел к окну и слепо уставился в пустоту. Значит, им не суждено выплеснуть свои чувства, крича друг на друга. Было бы здорово просто накричаться всласть и обо всем забыть. Но этого не будет. Он только теперь это понял. Им придется пробираться через все это, копаться в мелочах. А там видно будет.
– Тебе непременно нужно знать, что было, как было и как обстоят дела сейчас?
– Я знаю…
– Тебе только кажется, что ты знаешь, – перебил ее Рорк. – Может быть, ты не совсем не права, но и не совсем права. Ну как? Хочешь услышать?
– Нет. – Бог свидетель, ей не хотелось ничего слушать. – Но мне это необходимо.
– Ну что ж, я тебе скажу. Мне было тогда двадцать три года, и, так получилось, что я тогда жил и работал в Барселоне. К тому времени я был уже преуспевающим бизнесменом, и в игре мне тоже сопутствовал успех. Мне всегда нравилось сидеть верхом на заборе – заниматься и легальным, и нелегальным бизнесом. Свет и тень, если можно так сказать. Такая вот любопытная смесь.
Рорк помолчал, потом снова заговорил:
– Именно там, в Барселоне, наши с ней пути пересеклись. Мы охотились на одну и ту же дичь.
Глядя в темное окно, Рорк словно увидел заново все то, что было тогда. Шумный клуб, мигающие огоньки. В сентябре в Барселоне было жарко и душно. Музыка пульсировала в крови.
– Я наблюдал за объектом, и тут вошла она. В красном платье. Вошла как королева. Бросила взгляд на меня и двинулась к моему объекту. Минуты не прошло, как он уже предложил угостить ее выпивкой. Она была хороша. Я едва успел заметить, как она свистнула у него кодовый ключ. – Рорк отвернулся от окна. – Речь шла о рубинах, понимаешь? О кроваво-красных рубинах. Главный экспонат в галерее. Требовались три кодовых ключа. Два из них у меня уже имелись. Она украла у него ключ, смылась в туалет и сделала копию. Потом вернулась и сунула ключ обратно ему в карман. Он так ничего и не заметил. Ситуация зашла в тупик: теперь ни она, ни я не могли достать проклятые камешки. Я здорово разозлился.
– Не сомневаюсь, – кивнула Ева.
– Я ждал, что она сама придет ко мне. Что она и сделала на следующий день. Мы провернули дело вместе, да так и не расстались. На какое-то время. Она была молода. Юная, страстная и бесстрашная. Нам обоим нравился быстрый темп, мы путешествовали налегке. Оседлали гребень волны, можно сказать.
– Ты любил ее?
Рорк прошел в кухню, чтобы налить им обоим по бокалу вина.
– Мне так казалось. Она была капризна, непредсказуема. Не давала мне ни минуты покоя. Мой легальный бизнес казался ей скучным. – Рорк поставил бокал с вином на стол перед Евой. – У нее в голове не укладывалось, зачем мне это нужно. Из-за чего я бьюсь. А я не мог ей объяснить. Она понимала только игру, жаждала денег, жаждала блеска. Она не понимала, что это такое – подняться с самого дна. Сама-то она была из приличной семьи, из хорошего дома. Ей хотелось взять побольше. Потом переехать куда-то еще и взять еще больше.
– А чего хотелось тебе?
– Ее, разумеется. – Рорк нахмурился. – Я не хочу, чтобы это причиняло тебе боль.
– Не причиняет.
– Мне тоже хотелось большего. По другим причинам, конечно, но мне тоже хотелось сорвать банк. – Рорк заглянул в свой бокал. – Мне хотелось респектабельности. Мне нужно было влияние. Щиты, стены, оружие – защита, гарантия того, что я никогда больше не вернусь на дно. Ты понимаешь?
– Да, я понимаю.
– А вот она не понимала. Не могла понять. Полагаю, это можно назвать дефектом алмаза. – «Порок», – подумал Рорк. Он видел это уже тогда. – И все-таки этот алмаз сиял так ярко, что мы вместе работали, вместе играли, оставались вместе. И так продолжалось вплоть до того случая в Ницце. У объекта была чрезвычайно богатая коллекция картин. Среди прочих там были два Ренуара. Мы хотели взять именно Ренуаров, у нас уже был на них покупатель. Мы потратили на подготовку несколько недель. Мэгги проникла внутрь: соблазнила объект.
Ева вскинула руку, чтобы его остановить.
– Она с ним спала? И тебя это не смущало? Ты знал, что она с другим парнем, и ничего?
– Это была работа, а он был гораздо старше ее. И не забывай о Ренуарах. Они того стоили.
– Она не была твоей, – прошептала Ева, и какой-то узел у нее внутри развязался. – И ты никогда не считал ее своей.
– Ты так думаешь?
– Да.
– Ты не совсем права, – повторил Рорк и присел на краешек ее стола. – Я испытывал к ней смешанные чувства. Я думал, что и она питает чувства ко мне. Я думал, из-за этих чувств, из-за того, что мы с ней оседлали волну, я могу ей доверять. И в этом я был совершенно неправ.
Он выпил вина, и Ева видела, что он вспоминает.
– Вечером накануне дела она не вернулась на виллу, где мы вместе жили. Потом до меня дошли слухи, что она сбежала с объектом, променяла меня на него. Мало того, если бы я пошел на дело, как было условлено, на месте меня поджидали бы жандармы.
– Она тебя заложила.
– Как я уже сказал, она была капризна. Я взбесился, я был оскорблен в лучших чувствах. Моя гордость была уязвлена. Она меня обыграла, надула, как мы с ней много раз надували других.
– Почему ты не погнался за ней?
Рорк посмотрел на свою жену, заглянул в эти усталые глаза и отпил еще вина.
– Я об этом даже не думал. Мне это и в голову не пришло. У меня с ней все было кончено. И я не хотел доставлять ей такое удовольствие. Тут я должен забежать на годы вперед и сказать, что, если бы ты сегодня не вернулась домой, я собирался разыскивать тебя с собаками, если бы понадобилось. Я собирался тебя затравить и силой вернуть обратно. Мне бы и в голову не пришло не погнаться за тобой.
Еве пришлось перевести дух, чтобы голос не дрожал:
– А как же Ренуары? Ты их так и не получил?
– Ну почему же, получил. – Его губы изогнулись в усмешке. – Конечно, получил. Три года спустя. Кстати, за эти три года, да и после, у меня было много женщин. Я получал от них удовольствие и ни разу не причинил боли ни одной из них. Во всяком случае, преднамеренно. Я давал им то, что мог дать, и брал то, что они готовы были дать взамен. И в этом не было ничего особенного.
– Но ты ее не забыл.
– Ты не совсем не права, – признался Рорк. – Нет, я ее не забыл. Она оставила во мне дыру, Ева, дыру, которую я не мог заполнить. Да и не хотел. Мне не хотелось рисковать, понимаешь?
– Она… – Еве хотелось подобрать правильные слова. – У нее была власть над тобой. Пожалуй, это часть того, что я чувствую. Часть того, что я вижу.
– То, что она сделала, то, что я позволил ей сделать с собой, оказало влияние на меня. На то, как я стал подходить к отношениям с женщинами. Я не хочу и не стану это отрицать. Я ее не забыл, но прошло несколько недель, и я перестал о ней думать. Ты это понимаешь?
– Да.
– У меня была работа. Мне нравилось работать. У меня были деньги. Потом стало еще больше денег. У меня были женщины, но они доставляли минутное удовольствие, больше ничего. Я был им благодарен.
– А она причинила тебе боль. Сильную боль.
– Это правда. Увидев ее снова, я вспомнил, как испытывал к ней смешанные чувства и как это позволило ей причинить мне боль.
– Мне становится легче, – с трудом проговорила Ева. – Мне становится легче, когда ты мне рассказываешь, а не отмахиваешься от меня.
– Мне трудно в этом признаваться. Тебе, себе… Но я не лгал, когда сказал, что с этим покончено. И все же… Ладно, я и об этом расскажу. Я помню, как красивая женщина в красном платье вплыла в переполненный людьми клуб. Это воспоминание живо во мне до сих пор. Может быть, именно это я увидел – на секунду, – когда она вошла. Воспоминание о том, что могло бы быть… Я не могу стереть из памяти то, что было, Ева.
– Нет, не можешь. Ладно. Ладно. Давай просто…
– Это еще не все. Выслушай меня до конца. – И Рорк накрыл ее руку ладонью, словно стараясь удержать ее на месте. – Во мне была дыра, пустота. Я мог прожить с этим всю жизнь и был бы вполне доволен. Я не был несчастлив. – Он смотрел ей прямо в глаза и гладил ее руку. – А потом однажды я что-то почувствовал – покалывание, жжение в затылке. Я был на поминальной службе. Обернулся и увидел тебя. – Рорк сплел свои пальцы с ее пальцами. – Я увидел тебя, и земля дрогнула у меня под ногами. Ты была всем, чего у меня не должно было быть, всем, чего я не должен был хотеть, в чем не должен был нуждаться. Коп! Ради всего святого! И твои глаза смотрели прямо мне в душу.
Рорк протянул руку и легко, словно шепотом, коснулся кончиками пальцев ее лица. Но это легкое прикосновение почему-то показалось ей безумно страстным, отчаянно взывающим.
– Коп в скверном сером костюме и пальто с чужого плеча. С этой минуты дыра во мне начала затягиваться. Я не мог это остановить. Оно росло во мне, оно пустило корни. Она проделала во мне дыру, а ты заполнила ее. Вот ты говоришь, между нами есть связь, и тебя это беспокоит. Ты – часть этой связи. Ты можешь это понять? Можешь понять, что все мои чувства к ней остались в прошлом? Что бы я к ней ни чувствовал, это больше ничего не значит. Это выцвело, побледнело, ослабело, это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе.
Вот теперь пришли слезы. Рорк следил, как они катятся по щекам, и видел, что сама она их даже не замечает. Он снова заговорил:
– Она была частью моей жизни. Ты и есть моя жизнь. Если я о чем и сожалею, так только о том, что ты хоть на миг могла вообразить, будто может быть по-другому. Что я позволил тебе это вообразить.
– Когда я видела тебя с ней на экране…
– Я прощался с девушкой, которая мне когда-то нравилась, и, мне кажется, с парнем, которым я когда-то был. С парнем, которому она нравилась. Только и всего. Не плачь. Ну же, ну же. – Рорк вытер слезы с ее щек. – Не плачь.
– Я чувствую себя такой дурой…
– Вот и хорошо. Я тоже чувствую себя дураком.
– Я люблю тебя. Это так страшно. – Ева опять вскочила из-за стола, но на этот раз – прямо в его объятия. – Жутко страшно!
– Я знаю. – Ева чувствовала, как он дрожит. Он прижался лицом к ее шее. – Не бросай меня больше. Не уходи от меня!
– Да никуда я не ухожу. Мы никуда не уходим. – Еве хотелось успокоить его, и она выжала из себя улыбку. – И потом, если бы я ушла, ты бы силой приволок меня назад.
– Чертовски верно.
– Может, и не сумел бы, но хоть попробовал бы… – Ева накрыла ладонями его руки и нащупала содранную кожу на костяшках пальцев. Она высвободилась и осмотрела их. – Bay! Из кого это ты выбил всю дурь?
– Да всего лишь из робота. Тебе же помогает, когда ты на меня злишься.
– Тебе бы следовало засадить свой научный отдел за разработку биоробота. Чтобы он регенерировался или что-то в этом роде. – Ева коснулась разбитых костяшек губами. – Надо бы их чем-нибудь обработать.
– Ты их только что обработала. Смотри, какая ты измученная, – заметил Рорк, поглаживая ее по щеке. – Моя Ева. Сработалась до костей. И, держу пари, ты сегодня весь день не ела.
– Я не могла. У Морриса было домашнее печенье со сливочной тянучкой. А я не смогла.
– Мы поедим супа.
– Я слишком устала. Не могу есть.
– Ну ладно. Но тогда ты слишком устала, чтобы работать. Ни супа, ни работы. Будем просто спать. – Рорк обнял ее за талию. Ева тоже обвила рукой его талию, и они вместе двинулись к двери. – Ты пустишь меня обратно? В свою работу?
А ведь она действительно отгородилась от него, сообразила Ева. Нет, они оба отгородились друг от друга. Позакрывали дверки.
– Да, мне бы не помешала помощь. Начать хоть с системы охраны в школе.
– Я – твой человек.
Ева бросила на него взгляд и улыбнулась:
– Это точно.
Она погрузилась в сон, а потом, перед самым рассветом, погрузилась в любовь. Ее разбудили его теплые губы. Теплые, сладкие, зовущие ее. И ее губы ответили на зов. Его руки взволновали ее. Сердце Евы как будто вздохнуло с облегчением. Ощутив его жар и ритм, она раскрылась.
В полной тишине, в мягкой, успокаивающей темноте их тела сомкнулись.
Они искали и находили утешение. Давали друг другу безмолвные клятвы. Насыщали друг друга.
Она уютно устроилась в сгибе его руки и задремала.
– Надо было дать тебе поспать.
– Мне так хорошо, что можешь не сомневаться: ты все сделал правильно. – «Все было бесподобно», – подумала она про себя. Она могла бы пролежать, свернувшись рядом с ним, до начала следующего тысячелетия. – А который час? – спросила Ева.
– Около шести.
– Тебе пора вставать?
– А мне нравится быть тут.
Ева улыбнулась в темноте.
– Я умираю с голоду.
– Да неужели?
– Серьезно. Умираю с голоду. Зря я вчера не взяла это чертово печенье со сливочной тянучкой.
– Нет, твоему организму нужно кое-что получше сливочной тянучки.
– Если хочешь трахнуть меня еще раз, имей в виду, – сначала кофе.
«Ну вот, – подумал он, – наконец-то мы вернулись».
– Вчера кот сожрал полтора ирландских завтрака. Почему бы нам не повторить? Только на этот раз съедим их сами.
– Ты тоже не ел?
– Нет, не ел.
Ева опять улыбнулась. Приятно было сознавать, что он тоже мучился вместе с ней. Она поднялась на локтях и нависла над ним.
– Давай поедим. Много.
Они поели прямо в постели, сидя по-турецки и поставив между собой тарелки. Ева поедала яйца с таким аппетитом, словно их должны были поставить под запрет с минуты на минуту.
Рорк заметил, что она уже не так бледна. И черные круги под глазами, свидетели душевных ран, исчезли. Она взглянула на него, и он понял, что у нее еще что-то на уме.
– Что? – спросил он.
– Не хочу опять все портить, но еще одна вещь меня точит.
– Ну валяй, я слушаю.
– Красное платье.
– Да иди ты!
– Нет-нет. – Ева взмахнула вилкой, полная решимости пройти через этот разговор без ссоры и обид. – Просто выслушай меня, хорошо? Ты сказал, что, когда впервые ее увидел, она была в красном платье. Ты веришь в совпадения? Как это получилось, что она опять оказалась в красном платье, когда вдруг снова свалилась тебе как снег на голову?
– Ну, вряд ли она ходила в красном все эти годы на случай, если наши пути опять пересекутся.
– Ты не работаешь головой. У тебя все еще шоры на глазах, когда ты думаешь о ней. Только не злись.
– Стараюсь, но мне это дается с трудом. – Рорк с раздражением насадил на вилку кусочек жареной картошки. – Что ты, собственно, пытаешься доказать?
– Я пытаюсь доказать, что она все это подстроила. Она не случайно появилась в ресторане в тот самый момент в красном платье, Рорк. Она знала, что ты там будешь, и хотела подстегнуть твою память. «Помнишь, любимый? Помнишь меня?»
– Да нет, откуда ей было знать…
Его голос смолк на полуслове, и Ева увидела, что шоры спали с его глаз.
Ей понадобилось значительное усилие воли – она с гордостью отметила, что воли ей хватило, – чтобы не вскочить на ноги и не сплясать победный танец прямо на кровати.
– Ты сам сказал, что она была хороша в игре, а я добавлю, что с тобой она еще больше поднаторела. Ты знаком с парнем, который был с ней в тот вечер. У вас с ним общие дела. Не так уж трудно, если приложить старание, установить, где Рорк собирался поужинать в тот вечер, в каком ресторане он зарезервировал столик.
– Да, она могла это узнать.
– Потом она позвонила тебе домой ранним утром, потом ленч… «Мне нужен твой совет, помоги мне ради старой дружбы». Держу пари, она рассыпалась в извинениях и сокрушалась, что подставила тебя двенадцать лет назад.
Ева замолчала, но решила, что рана загноится, если не вскрыть ее сразу.
– И не говори мне, что она не делала тебе авансов. По крайней мере, чтобы прощупать почву.
– Почва, – откликнулся Рорк, – оказалась неплодородной.
– Если бы почва оказалась другой, я давно уже закопала бы ее в эту самую почву.
– Дорогая, это так похоже на тебя.
– Не забывай об этом, – сказала Ева. Поскольку у нее бекон уже кончился, она стянула кусочек с его тарелки. – Бьюсь об заклад, ей это не понравилось. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что она – это анти-я.
– Прости, не понял, она – что?
Ева покачала головой, прожевывая бекон.
– Слишком сложно объяснять. Забудь. Но когда ты отказался от предложенных ею сисек…
– Они у нее очень хороши, насколько мне помнится.
– А ну заткнись. – Но когда Рорк ухмыльнулся в ответ, Еве стало тепло. – Итак, когда ты отклонил ее щедрое предложение, что она сделала?
– Утопила свое горькое разочарование в мартини с водкой.
– Неужели? Нет, она этим не ограничилась. Пришла ко мне, навесила пару неплохих ударов. А под конец состряпала эту съемку. Мэвис сказала…
– Мэвис?
Ева нацепила на вилку то, что еще осталось от ее яичницы.
– Я вчера вечером заглянула к ней. Про медвежонка совершенно забыла.
– Про меня тоже.
– Нет, про тебя я не забыла. Мне нужно было повидаться с Мэвис. Поговорить с ней.
– Ну ладно. – Рорк протянул руку и коснулся ее колена. – Я этим удовлетворюсь.
– Мэвис долгое время занималась мошенничеством. И у нее неплохо получалось. Она поняла, что задумала Магдалена, а я не поняла. Но когда Мэвис сунула мне это прямо под нос, я тоже увидела. Она подстроила эту съемку, Рорк. Если посмотришь запись, ты сам увидишь. Мэвис говорит, что она пережала – специально развернулась на камеру, чтобы ее сняли под правильным углом. Но она сделала это слишком явно. В общем, это не было случайным совпадением. Не думай, что какой-то хрен просто поймал вас двоих в объектив и сумел протолкнуть это в эфир. Продюсером была она.
– Соммерсет тоже об этом говорил, а я от него отмахнулся. Отмахнулся, хотя в глубине души подумал: «Это точно она».
– Она хочет тебя вернуть. – Ева яростно взмахнула вилкой. Несмотря на то, что она уже все знала, несмотря на то, что уже вернула себе мужа, эта мысль приводила ее в бешенство. – Магдалена прошла через пару богатых мужей, скопила неплохую заначку. Но ты… Она поняла, что ошиблась, главным призом был ты. А она бросила тебя ради какой-то там птицы в руке. А теперь ты… Как эта большая птица называется?
– Страус?
– Нет, другая какая-то.
– А-а, журавль!
– Точно! Ты и есть журавль в здоровущем золотом гнезде, и ей тоже хочется устроиться рядом с тобой. Надо только убрать меня с дороги. Может, если бы вы начали с того места, где расстались двенадцать лет назад…
– Как я уже сказал, она могла намекнуть на такую возможность, но я, будучи верным мужем, отверг ее с порога. И я должен согласиться, – кивнул Рорк, – после этого она пошла повидаться с тобой, прощупать почву, посеять сомнения в твоей душе. Это было отлично сыграно, причинило нам много неприятностей и горя. Но, я тебя уверяю, я ясно дал ей понять, что мы с тобой – семья. И будем оставаться семьей.
– А она могла подумать, что рано или поздно ей, возможно, удастся убедить тебя в обратном. Ну а пока она будет причинять нам как можно больше неприятностей и горя. Ей-то терять нечего.
– Да, – согласился Рорк, – для нее это нечто вроде развлечения. Обыденность – или то, что она принимает за обыденность, – нагоняет на нее скуку.
– Тем не менее в обоих своих браках она продержалась необходимый срок, чтобы получить свою долю, – заметила Ева.
– Для нее брак был средством достижения цели. А может, и просто забавой.
– Ну и как мне этим воспользоваться? – спросила Ева. – Как избавиться от нее?
– Прости. Прости, что я был так слеп. Я не сразу понял.
– Да нет, это она просчиталась. – Ева взяла его за руку.
Рорк переплел их пальцы.
– Да, она просчиталась.
– И все равно мне хочется пнуть ее в зад.
– А это будет очень неприлично, если я скажу, что хочу посмотреть?
– Мужчинам всегда хочется посмотреть. Проблема в том, что, если мы хоть что-нибудь предпримем, это только даст пищу свиньям-сплетникам. Придется нам удовольствоваться тем, что она злится, когда ее игнорируют. Давай просто забудем о ней.
– Согласен.
– А пока мне нужно ответить на звонок, – сказала Ева, потому что в этот самый миг засигналила ее рация. – Блокировать видео. Даллас.
– Опять Рио. Получила ордер на обыск у Страффо. Жуткая заноза в заднице. В качестве любезности судья сказал мне, что ордер будет действителен только после восьми утра.
– Ничего, я это переживу. Спасибо, Рио.
– Добудь мне что-нибудь, Даллас. Иначе Страффо поднимет скандал в прессе.
– Я что-нибудь добуду.
– Оливер Страффо? – спросил Рорк, когда Ева отключила связь. – Ты его подозреваешь в убийстве этого учителя?
– Этих учителей – со вчерашнего дня. Наш главный подозреваемый был убит вчера утром.
– Вот как?! – Рорк понял, что сильно отстал и пора бы уже нагнать. – Что ж, почему бы нам не начать день с того, чем мы так часто его заканчиваем?
– Мне казалось, мы только что начали. Это же ты скатился с меня совсем недавно?
– Если память мне не изменяет, это был я. Но сейчас я имел в виду не секс, лейтенант, хотя секс – прекрасный способ начать и кончить что бы то ни было. Расскажи мне о деле.
Ева рассказала, пока они принимали душ, одевались и шли к ней в кабинет.
На этом последнем этапе у него в кармане зазвонил телефон. Рорк взглянул на дисплей и сунул телефон обратно в карман.
– Вот так ты собираешься ее игнорировать? – спросила Ева.
– На данный момент. Итак, твоя теория в том, что Страффо убил Фостера, потому что Фостер знал о шашнях его жены.
– Я не стала бы называть это теорией. Это одна из возможностей. Другая: это сделала жена Страффо по той же причине. Или это сделала Моузбли, потому что Фостер знал о ее шашнях.
– Это не школа, а просто какой-то рассадник внебрачного секса!
– Нельзя исключить, что все-таки Уильямс убил Фостера, чтобы сохранить свою карьеру и репутацию. А потом либо кто-то из Страффо, либо Моузбли ликвидировала Уильямса. Я собиралась прокачать вероятности вчера вечером, но пока мы толковали о том о сем.
– И ты хочешь, чтобы я проверил, мог ли Страффо обойти школьную систему сигнализации и совершить оба убийства?
– Если стрелка начнет указывать на него, мне хотелось бы иметь ее в кармане.
– В колчане, – рассеянно поправил ее Рорк. – Стрелы держат в колчане. Я проверю систему, но, мне кажется, убивать Фостера – это ставить телегу впереди лошади. Во всех трех случаях первичной угрозой был Уильямс.
– Да я и сама понимаю, но у меня нет никаких улик, указывающих на то, что Уильямс угрожал разоблачением. Он использовал эту угрозу только с Моузбли в то утро, когда его убили. Возможно, Фостер на него надавил. Уильямс говорит: «Надоел мне этот ублюдок» – и убивает его. Или…
– Кто-то из Страффо впадает в панику и убивает Фостера. Или это делает Моузбли. – Рорк выстроил в уме всех игроков. – Слишком много индейцев, и ни одного вождя.
– Чего-чего?
– Куча подозреваемых, но не похоже, чтобы кто-то из них был настоящим исполнителем.
– Верно подмечено. Это основная проблема – Фостер. Не могу найти сильный и ясный мотив для его устранения. Приходится иметь дело с мотивами туманными. Он был честным и порядочным парнем. Более того, он был человеком принципиальным. У меня есть свидетель, видевший его с Уильямсом в последний день его жизни. Они дружески болтали о кино в учительской столовой. Как мне кажется, Фостер не мог так поступить, если у него с Уильямсом были серьезные разногласия.
– Ты говоришь, что Фостер сообщил о приставаниях Уильямса к Суарес, – напомнил Рорк.
– Да, но для Уильямса это был всего лишь легкий шлепок по рукам. Фостер сказал ему, чтобы оставил в покое диетсестру. И он оставляет ее в покое. Конец истории. Теперь я знаю, что Фостер застукал Уильямса и Моузбли, пока они кувыркались в школьном бассейне. Фостер сказал жене, что видел Уильямса с кем-то неподобающим. Но он не сказал, с кем. Он не говорил, что собирается бросить кому-то обвинение по этому поводу.
Обойдя доску, Рорк изучил фотографию Моузбли.
– Внушительная женщина. Властная. Настоящая директриса. А диетсестра – вспомогательный персонал. Приставания расстраивали ее. А Арнетту Моузбли – нет.
– Вот именно. Она утверждает, что ее изнасиловали, но это сплошной фальшак. Так зачем же ей было убивать Фостера, если он решил не вмешиваться? Зачем вызывать в любимой школе такой скандал? – Ева раздраженно покачала головой. – Приходится рассматривать месть, стремление себя защитить и просто обычную злость. Все эти картинки мне не нравятся.
– Ничего, ты еще получишь ясную картинку. Ты была выбита из колеи.
– Это еще мягко сказано. Ладно, посмотрим, что нам даст обыск в пентхаусе Страффо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная смерть - Робертс Нора



истоия просто ошедевр,очень интригующе,захватывает=)оторватся просто невозможно...Автору большая благодарность!=)
Наивная смерть - Робертс Норакарина=*
21.01.2011, 14.30





Обожаю всю серию про Даллас! Безумно интересно наблюдать за ходом мыслей Евы, и тем как Рорк поддерживает её)))!
Наивная смерть - Робертс НораАнжела
21.05.2013, 21.04





Мне нравятся все книги с участием Евы Даллас.Спасибо автору =)
Наивная смерть - Робертс НораСаша
4.01.2014, 15.50





из всей серии про Еву Даллас больше всего хотелось перечитать именно эту книгу, потому что именно здесь появляется коварная разлучница, которая угрожает семейному счастью Евы и Рорка. и пусть некоторые дамы назовут эту серию скорее детективами, нежели традиционными романами про любовь, я позволю себе не согласиться. от истории к истории раскрывается глубина чувств главных героев, а всякого рода расследования придают более человеческую окраску, что ли... не знаю, все ли правильно поймут мою мысль... просто в обычных романах зачастую сюжетная линия выглядит нереальной, а книги Норы Робертс - подлинное удовольствие, основанные на всех человеческих эмоциях и пороках, и все же главной остается Любовь...
Наивная смерть - Робертс НораОльга Сергеевна
29.01.2014, 13.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100