Читать онлайн Наивная плоть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная плоть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная плоть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная плоть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная плоть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Но кто-то причинил боль Анджеле.
Кто-то убил ее Дина продолжала кричать высоким пронзительным голосом, от которого горло горело, словно обожженное кислотой. В глазах у нее потемнело, но она все равно не могла отвести взгляда от кошмара рядом с собой. Дина чувствовала запах крови, горячей и густой, как расплавленная медь.
Надо убежать до того, как Анджела протянет к ней свою тонкую мертвую руку и схватит за горло.
Тихо постанывая от ужаса, Дина сползла с кресла. Она боялась двигаться слишком быстро, боялась и отвести глаза от того, что прежде было Анджелой Перкинс. Каждое движение, каждый звук отражался на мониторе, а камера равнодушно продолжала снимать, глядя своим круглым темным глазом. Что-то дернуло Дину назад. Открыв рот в беззвучном крике, она взмахнула рукой, чтобы отбиться от чего-то невидимого, и пальцы запутались в проводах микрофона.
– О Боже! О Боже! – Рванувшись вперед. Дина освободилась, швырнула микрофон в сторону и в слепой панике бросилась бежать со сцены.
Мельком заметив свое жуткое отражение в большом настенном зеркале, она даже споткнулась. Горячий хохот клокотал в ее горле. «Я похожа на сумасшедшую», – дико подумала Дина. И попыталась подавить начинавшуюся истерику, пока та не вырвалась наружу безумным смехом. Она чуть было не упала, зацепившись ногой за ногу, пока бежала по темному коридору. Кто-то дышал ей в затылок. Дина знала, чувствовала позади себя звуки горячего, жадного дыхания.
Рыдая, она ввалилась в свою костюмерную, захлопнула дверь, закрыла защелку и замерла в темноте, прислушиваясь к быстрому, как у зайца, стуку сердца.
Она на ощупь включила свет и опять взвизгнула, испугавшись собственного отражения в зеркале. Блестящая золотая гирлянда вилась по краю рамы. «Как петля, – мелькнуло в голове у Дины. – Как блестящая петля». Ослабев от ужаса, Дина прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз. Все вокруг кружилось, кружилось, и ее желудок неприятно напрягся. Чувствуя, как от тошноты на теле выступил холодный пот, Дина поползла к телефону. От звука собственных рыданий у нее мурашки бежали по коже. Дрожащими пальцами она набрала номер полиции.
– Пожалуйста, помогите! – Голова кружилась, тошнота становилась все сильнее. Дина легла на пол, прижала трубку к груди. – У нее нет лица! Помогите мне! Здание Си-би-си, студия "Б". Пожалуйста, быстрее, – прошептала она, и темнота поглотила ее.


Был ровно час ночи, когда Финн приехал домой. Он мечтал только о горячем душе и рюмке теплого бренди. Финн ожидал, что Дина появится не позднее чем через час, после какой-то там срочной встречи. Она не стала объяснять подробно, когда дозвонилась ему в промежутке между двумя дублями, и у Финна не было ни времени, ни желания что-либо выпытывать. Они оба уже слишком давно работали в телебизнесе, чтобы расспрашивать друг друга о полночных встречах.
Он отпустил шофера и пошел вверх по дорожке к дому, озадаченный и смущенный лаем Кронкайта, который легко мог перебудить соседей в округе.
– Ладно, ладно, Кронкайт. Постарайся вести себя хоть немного приличнее. – Подходя к двери, Финн достал ключи, удивляясь, почему Дина забыла оставить включенным фонарь над входом. Как правило, такие мелочи никогда не ускользали от нее.
«Да-а, ее мысли заняты подготовкой к свадьбе», – довольно подумал он.
Что-то треснуло у него под ногами. Финн опустил взгляд и заметил слабый блеск разбитого стекла. Его первоначальное недоумение сменилось яростью, когда он увидел зазубренные осколки узорных стеклянных панелей с двух сторон от двери.
Потом у него пересохло во рту. Что, если ее встреча не состоялась? Что, если она пришла домой? В безумном страхе Финн бросился вперед, выкрикивая ее имя.
В задних комнатах что-то с треском упало, и неистовый лай собаки перешел в отчаянный вой. Думая только о Дине, Финн ударил рукой по выключателю, потом метнулся к источнику шума.
Он не нашел ничего, кроме разрушения – результатов бессмысленного и жестокого нападения на их имущество. Лампы и столы были перевернуты, стеклянная посуда была разбита. Когда Финн добежал до кухни, его голова была холодна как лед. Ему показалось, что он заметил очертания бежавшего по лужайке человека. Финн кинулся было к разбитой двери, чтобы пуститься вдогонку, но Кронкайт завыл опять, жалобно царапаясь в запертую дверь хозяйственной комнаты.
Финн очень хотел броситься в погоню. Его жгло изнутри желание догнать того, кто это сделал, повалить на землю и задушить, сжав горло руками. Но то, что Дина могла быть где-то в доме, раненая, остановило его.
– Хорошо, Кронкайт. – Он отпер дверь и отшатнулся назад, когда пес радостно прыгнул на него. Его плотное тельце дрожало.
– Он испугал тебя, да? Меня тоже. Пошли поищем Дину.
Он осмотрел все комнаты, с каждым мгновением чувствуя, как сильнее и сильнее холодеет у него внутри. Разрушение было таким же полным, как после торнадо. Все подряд было уничтожено – и ценное, и пустяковое.
Но самым худшим, самым страшным было послание, наспех написанное Дининой губной помадой на стене над их общей постелью.
Я любил тебя. Я убил из-за тебя. Я ненавижу тебя.
– Слава Богу, что ее здесь не было. Слава Богу. – Он мрачно взял телефон и позвонил в полицию.


– Успокойтесь. – Лейтенант Дженнер помог Дине отпить воды.
– Я уже в порядке, – проговорила она, но ее зубы часто стучали о края стакана. – Извините меня. Я понимаю, что была не в себе.
– Это понятно. – Он уже успел внимательно осмотреть тело Анджелы Перкинс и действительно считал состояние Дины вполне понятным. Дженнер не осуждал ее за то, что она притаилась в запертой костюмерной и ему пришлось долго уговаривать ее открыть дверь. – Надо будет, чтобы вас посмотрел доктор.
– Я прекрасно себя чувствую, в самом деле. «Шок, – догадался Дженнер. – Естественная реакция защиты организма, при которой возникает иллюзия спокойствия». Но глаза у Дины оставались такими же стеклянными, и, хотя он набросил свое пальто ей на плечи, она дрожала.
– Вы можете рассказать мне, что случилось?
– Я нашла ее. Я вошла в студию и нашла ее.
– Что вы делали в студии после полуночи?
– Она попросила меня о встрече. Она позвонила… Она… – Дина отпила еще воды. – Она позвонила.
– И вы договорились встретиться с ней здесь.
– Она хотела… поговорить со мной. Она сказала, что у нее есть информация о… – Дина вовремя остановилась, – о том, что мне следует знать. Я не собиралась приходить, но потом подумала, что, возможно, будет лучше, если мы все выясним.
– Во сколько вы пришли сюда?
– Ровно в полночь. Я посмотрела на часы внизу, на стоянке. Была полночь. Я подумала, что, может быть, она еще не приехала, хотя Анджела могла просто отпустить шофера. Так что я пошла в студию. Там было темно, и я решила, что ее еще нет, и это было хорошо. Я хотела прийти первой. Потом, когда я повернулась, чтобы включить свет, меня что-то ударило. Когда я пришла в себя, то сидела в кресле на сцене. Сперва я не могла думать. Камера работала. О Боже, камера работала, и я увидела на мониторе, я увидела ее!.. – Дина прижала руку ко рту, чтобы сдержать рыдания.
Вдалеке сияли разноцветные огни рождественского веселья.
– Отдохните минутку. – Дженнер откинулся назад.
– Я больше ничего не знаю. Я вбежала сюда и заперла дверь. Позвонила в полицию и потеряла сознание.
– Вы заметили кого-нибудь по дороге в студию?
– Нет. Никого. Уборщики уже ушли. Наверняка кто-нибудь был в комнате новостей, они дежурят там даже ночью, но обычно здание пустеет после последней передачи.
– Чтобы войти в здание, вам нужен пропуск, не так ли?
– Да. Они установили новую систему безопасности примерно с год назад.
– Это ваша сумка, мисс Рейнольдс? – Он протянул ей шикарную сумку из мягкой черной кожи с длинным ремнем.
– Да, моя. Должно быть, я уронила ее, когда… когда вошла.
– А это пропуск. – Дженнер держал в руках прозрачный целлофановый пакет. Внутри была узкая пластиковая карточка с ее инициалами в углу.
– Да, это мой пропуск.
Он отложил сумку в сторону и продолжал записывать.
– Во сколько мисс Перкинс связалась с вами насчет этой встречи?
– Примерно в пять. Она позвонила мне в офис.
– Трубку сняла ваша секретарша?
– Нет, она уже ушла домой. Я ответила сама. – Что-то задрожало внутри у Дины, несмотря на защиту шока. – Вы думаете, что это я убила ее? Вы думаете, что это я сделала с ней такое? Почему? – Она вскочила на ноги, шатаясь, как пьяная; пальто соскользнуло с ее плеч на пол. – Как я смогла бы? Зачем? Вы думаете, что я заманила ее сюда, убила и записала все это на пленку, чтобы утром показать своим преданным зрителям?
– Успокойтесь, мисс Рейнольдс. – Дженнер осторожно встал. Дина выглядела так, что казалось, она растворится в воздухе от его прикосновения. – Никто ни в чем вас не обвиняет. Я только пытаюсь выяснить факты.
– Сейчас я сообщу вам факты. Кто-то убил ее. Кто-то уничтожил ее лицо и усадил на сцене. О Боже! – Она прижала ладонь ко лбу. – Не может быть, чтобы это была правда!
– Сядьте и переведите дыхание! – Дженнер взял ее за руку. В коридоре у него за спиной послышался какой-то шум, и он повернулся к двери.
– Черт побери, я хочу ее видеть! – Финн оттолкнул с дороги полицейского, который пытался его удержать, и влетел в дверной проем. – Дина! – Он бросился вперед, а она качнулась к нему. – Ты в порядке. – Он обхватил ее руками, зарылся лицом в ее волосы. – Ты в порядке.
– Финн, – она прижалась к нему, отчаянно желая почувствовать его тело, тепло, надежность, – кто-то убил Анджелу. Я нашла ее, Финн. Я нашла ее.
Но он уже отодвинул ее от себя, напуганный шишкой на затылке и засохшей в волосах кровью. Вместо облегчения пришла темная, пронзительная жажда мести.
– Кто тебя ударил?
– Не знаю. – Она опять забилась в его объятиях. – Не видела. Они думают, что это сделала я. Финн, они думают, что я убила ее!
Финн поднял голову от ее дрожавшего плеча и ошеломленно посмотрел на Дженнера.
– Вы что, не в своем уме?
– Мисс Рейнольдс ошибается. Мы не намерены обвинять ее в убийстве. Ни сейчас, ни, как мне кажется, в будущем.
– Тогда она может идти. Дженнер потер подбородок.
– Да. Надо будет, чтобы она подписала свои показания, но это можно сделать и завтра. Мисс Рейнольдс, я знаю, что у вас шок, и прошу извинения за то, что пришлось побеспокоить. Советую сейчас поехать в больницу, чтобы вас осмотрел врач.
– Я отвезу ее. – Финн нежно усадил Дину обратно на стул. – Подожди меня здесь одну минутку. Мне надо поговорить с лейтенантом Дженнером.
Она вцепилась в его руку.
– Не уходи!
– Нет, я буду за дверью. Только на одну минуту. Детектив!
Дженнер вышел вслед за Финном в коридор и знаком показал полицейскому отойти.
– У нее была тяжелая ночь, мистер Райли.
– Я знаю. И не хочу, чтобы вы еще подливали масла в огонь.
– Я тоже не хочу. Но машина обязана прийти в движение. Произошло грязное убийство, и, насколько я понимаю, она единственная свидетельница. Вы не могли бы сказать, где были сегодня ночью?
Взгляд Финна похолодел.
– Да, могу. Я был на съемках передачи на Южной стороне. Думаю, есть не меньше дюжины свидетелей, которые это подтвердят. Я был там примерно до полуночи. Потом водитель отвез меня и высадил около дома сразу после часа ночи. Я позвонил в полицию в час двадцать.
– Почему?
– Потому что весь мой дом был перевернут вверх дном. Если хотите проверить, свяжитесь с вашим начальством.
– Я не сомневаюсь в ваших словах, мистер Райли. – Дженнер опять потер подбородок, прикидывая, совпадает ли время. – Вы говорите: в час двадцать?
– Плюс-минус одна минута. Тот, кто ко мне вломился, оставил для Дины послание на стене спальни. Все подробности вы можете выяснить у своих сотрудников. А сейчас я должен увезти Дину.
– Я все выясню. – Дженнер сделал пометку в блокноте. – Мистер Райли, прошу вас вывести ее отсюда так, чтобы она не проходила через студию.
– Эй, Арни! – Еще один полицейский в гражданской одежде махнул Дженнеру рукой со стороны студии. – Медэксперт уже закончил.
– Скажи ему, пусть минутку подождет. Я свяжусь с вами, мистер Райли.
Ничего не говоря. Финн вернулся в костюмерную, снял с себя пальто и просунул вялые руки Дины в рукава. Он не хотел тратить время на поиски ее одежды.
– Пошли, малышка, давай уйдем отсюда.
– Я хочу домой. – Она тяжело повисла на нем, пока он вел ее к выходу.
– Ни в коем случае. Я отвезу тебя в больницу.
– Не оставляй меня там.
– Я тебя не оставлю.
Он выбрал долгий путь, обходя студию, и они вышли к угловой лестнице, которая вела прямо к стоянке. Финн знал, чего следовало ждать еще до того, как открыл дверь, поэтому он поцеловал Дину в висок и обнял ее за плечи.
– Там будет целый рой репортеров и операторов. Она крепко зажмурилась и вздрогнула.
– Я знаю. Все в порядке.
– Держись за меня крепче. – Держусь.
Когда он толчком открыл дверь, ее ослепили вспышки фотоаппаратов. Она прикрыла рукой глаза и уже не видела ничего, кроме жадно бросившихся к ней людей, стремительных, как копья, микрофонов и широкого, требовательного ока камеры.
Дина ссутулилась, чтобы укрыться от сыпавшихся на нее вопросов, пока Финн тянул ее вперед сквозь волнующееся море репортеров.
Она знала почти их всех, вдруг поняла Дина. Любила многих из тех, кого знала. Когда-то раньше они соревновались друг с другом из-за сюжетов. Когда-то раньше она была среди них, тоже рвалась вперед и суетилась из-за одной красноречивой фотографии, одного невнятного ответа. А потом летела в комнату новостей, чтобы выпустить сюжет в эфир на несколько минут, даже секунд раньше конкурентов. Теперь она сама стала сюжетом.
Но она больше не была соглядатаем. Она была человеком, в чью жизнь они хотели заглянуть. Как она могла объяснить им то, что чувствовала? Как могла рассказать то, что знала? Ее голова казалась стеклянной и пульсирующей от какого-то смертоносного, пронзительного воя. И если бы все вокруг сейчас не затихло, то Дина просто взорвалась бы и разлетелась вдребезги.
– О Господи, Ди!
Протянутая к ней рука нерешительно остановилась, а Дина отпрянула в сторону. И увидела, что это был Джо с камерой на плече и в сбитой набок бейсбольной кепке.
– Извини меня, – сказал он и выругался. – Правда, мне так жаль.
– Все в порядке. Я тоже бывала такой, помнишь? Это просто работа. – Она с благодарностью влезла в машину Финна, закрыла глаза. И отключилась. Дженнер передал студию группе экспертов. Так как он уже отправил двоих человек опросить всех, кто находился в здании, то решил, что до утра ему здесь делать нечего. Вместо того чтобы дожидаться результатов, он уехал из здания Си-би-си и направился к дому Финна Райли.
Он не был ни удивлен, ни раздосадован, когда позади него к тротуару припарковалась машина Финна.
– Как мисс Рейнольдс?
– У нее сотрясение, – сдержанно ответил Финн. – Они оставили ее на ночь под наблюдением в больнице. У меня было предчувствие, что я найду вас здесь.
Дженнер кивнул, и они вместе пошли вверх по дорожке.
– Прохладная ночь, – дружелюбно сказал он. – Диспетчер подтвердил, что вы позвонили в час двадцать три. Первая группа приехала в час двадцать восемь.
– Да, они быстро откликнулись, – сказал Финн, хотя тогда ему не показалось, что быстро. Те бесконечные пять минут он провел, осматривая разрушения в своем доме. – Вы что же, лейтенант, занимаетесь всеми делами подряд?
– Я люблю разнообразие. И, по правде говоря, – он помедлил перед дверью, – кажется, меня это заинтересовало. За то время, которое прошло с событий в Гриктауне до расследования в связи с письмами, которые получала мисс Рейнольдс, меня это, кажется, заинтересовало. Вы возражаете?
Финн внимательно посмотрел в лицо Дженнеру. Тот выглядел усталым, но бдительным. Финн великолепно понимал это сочетание.
– Нет.
– Ну, тогда, – Дженнер проскользнул под ленту, натянутую полицейским поперек поврежденной двери, – может быть, вы устроите для меня небольшую экскурсию?
«Райли всегда одевался как живой и весьма энергичный человек, – размышлял Дженнер, когда они вошли в дом. – Он отдавал явное предпочтение кожаным курткам и вытертым джинсам». Дженнер тоже однажды пробовал носить кожаную куртку. И выглядел в ней как полицейский. Он всегда выглядел как полицейский.
– Вы рассказали мисс Рейнольдс о том, что здесь произошло?
– Нет.
– Не могу вас осудить. У нее была тяжелая ночь. – Он осмотрелся. Дом выглядел так, будто его бомбили. – У вас тоже.
– Да, вы правы. Практически все комнаты перевернуты вверх дном. – Финн показал рукой в сторону гостиной за широким холлом. – У меня даже не было времени, чтобы все осмотреть.
Дженнер хмыкнул. Ему сообщили, что в ту же минуту, когда Финн узнал о случившемся в Си-би-си, он бросился туда, забыв о разгромленном доме.
– Должно быть, вы были вне себя. – «Это если мягко выразиться», – мысленно добавил Дженнер. То, что он видел сейчас на лице у Финна, называлось холодным бешенством. Если бы мерзавец попался к нему в руки, то Финн разорвал бы его в клочья. Хотя это и было непрофессионально, но Дженнер с удовольствием понаблюдал бы за этой сценой.
– Вещи я смогу заменить, – ответил Финн, пока они поднимались наверх.
– Ага. – Дженнер вошел в спальню и кивнул, глядя на стену. – Так, значит, наш приятель принялся писать на стенах. – Достав блокнот, Дженнер скопировал почерк на чистую страницу. Тайный Динин поклонник впервые проявил себя подобным образом. – Сделал заявление. – Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы оценить разгром в комнате. – Экспертам придется немало повозиться, пока они с этим разберутся. – Он подтолкнул носком разбитый пузырек духов и прокомментировал:
– «Тиффани». Сто пятьдесят долларов унция. Моя жена любит этот запах. Я купил ей туалетную воду на день рождения. А простыни? Ирландское полотно. У моей бабушки такая скатерть. Я любил тереться об нее лицом, когда был маленьким. Почти развеселившись, Финн прислонился к двери и внимательно посмотрел на Дженнера. – Вот как вы ведете расследование, лейтенант. Или попутно подрабатываете для страховой компании?
– Всегда обожал качественные вещи. – Он засунул свой блокнот обратно в карман, как раз над привычной тяжестью револьвера. – Значит, мистер Райли, я должен сказать, у нас есть нечто общее.
– Значит, лейтенант, я должен согласиться с вами. – Убийство произошло примерно в полночь. – Дженнер почесал затылок. – Дорога от Си-би-си до вашего дома занимает четырнадцать минут, если ехать с максимальной разрешенной скоростью. Он потратил, скажем, минут десять, чтобы все расставить на сцене и включить оборудование. Еще десять минут, чтобы добраться сюда. Вы приехали сюда примерно в час двадцать. Да, я сказал бы, что у него было достаточно времени.
– Вы не сказали мне ничего такого, чего я не знал бы, лейтенант. Что дальше?
– Завтра мы опросим соседей. Может, кто-нибудь что-нибудь видел.
– У вас еще не было времени поговорить с Дэном Гарднером?
– Нет. – Призрак улыбки мелькнул на губах у Дженнера. – Моя следующая остановка.
– Моя тоже.
– Мистер Райли, вам лучше бы вернуться обратно в больницу и присмотреть за леди. А это предоставьте мне.
– Я и так буду охранять Дину, – отозвался Финн. – Но с Гарднером я тоже поговорю. Я собираюсь использовать все и вся, что смогу, лишь бы найти причину происходящего. Я могу поехать с вами, лейтенант, или могу поехать один.
– Это не особенно дружелюбно с вашей стороны, мистер Райли.
– А я и не чувствую себя дружелюбно, лейтенант Дженнер.
– Я этого и не ожидал, но ведь это дело полиции.
– Гриктаун тоже был делом полиции. Приподняв брови, Дженнер изучающе посмотрел на Финна. «Этот парень знает, на какие кнопки нажимать», – подумал он.
– Вы мне нравитесь, – наконец сказал Дженнер. – Мне понравилось, как вы вели себя в Гриктауне. Я видел, как вас ранили. – Он потер подбородок, задумался. – А вы продолжали вести репортаж.
– Это моя работа.
– Ага, а у меня есть моя. Но я согласен немного нарушить правила, мистер Райли, по нескольким причинам. Во-первых, я действительно восхищаюсь вашей леди, а во-вторых… Я думаю, что в этом городе есть одна десятилетняя девочка, которая, возможно, обязана вам жизнью. Наверное, я этого не говорил, но у меня есть внучка такого же возраста.
– Нет, вы не говорили.
– Ну, – Дженнер опять просто кивнул, – вы можете ехать за мной на своей машине.


Когда Дина выплыла из забытья, уже наступило утро. Но ей не пришлось вспоминать, где она и что с ней: все и так слишком ясно отпечаталось в ее памяти. Она была в больнице под наблюдением. Хотелось бы ей рассмеяться над этим выражением!
Дина понимала, что ей придется еще долго оставаться под наблюдением самого разного толка.
Она повернула голову, чувствуя, как внутри плещется тупая боль, и посмотрела на Финна. Он дремал в кресле рядом с кроватью, накрыв ее ладонь своей. Небритый, уставший и бледный, Финн был самым ободряющим зрелищем, которое она только могла представить.
Не желая тревожить его, Дина тихонько пошевелилась. Но ее слабое движение разбудило Финна.
– У тебя что-нибудь болит?
– Нет. – Ее голос был еще слаб, но Дина постаралась, чтобы он прозвучал нормально. – Ты не должен был сидеть здесь всю ночь. Им надо было найти для тебя какую-нибудь койку, чтобы ты мог лечь.
– Я могу спать где угодно. Ведь я репортер, помнишь? – Он потер руками глаза, потом потянулся, чтобы размять затекшую спину. – Попробуй поспать еще немного.
– Я хочу домой. Легкого сотрясения недостаточно, чтобы удержать меня в больнице. – Дина осторожно села, зная, что если она хотя бы чихнет, то финн помчится за санитаркой. – В глазах не двоится, провалов в памяти нет, тошноты тоже.
– Дина, ты же белая как мел.
– Ты и сам выглядишь не особенно крепким и здоровым. Хочешь забраться сюда ко мне?
– Попозже. – Он быстро пересел на край кровати И погладил Дину по щеке. – Я люблю тебя.
– Знаю. Наверное, без тебя я не смогла бы пережить прошлую ночь.
– Тебе ничего не придется переживать без меня. Дина улыбнулась, но перевела взгляд с его лица на телевизор, укрепленный на стене в изножье кровати.
– Полагаю, ты не слушал утренних новостей.
– Нет, – повернувшись. Финн напряженно посмотрел на нее. – Нет, – повторил он. – С этим мы потом разберемся.
«Да, – подумала Дина. – Лучше потом».
– Это ужасно, как она умерла. Ужасно, как тщательно все было установлено на сцене. Мне надо об этом подумать, но я еще не могу.
– Тогда не надо. Не заставляй себя, Дина. – Он перевел взгляд на дверь, услышав звенящий от возмущения голос Фрэн. Та яростно спорила с охранником, стоявшим у входа. – Я скажу ей, что ты отдыхаешь.
– Нет, пожалуйста! Я хочу ее видеть.
Финн только направился к двери, чтобы отдать распоряжение, как Фрэн ворвалась в палату. Как пуля она бросилась к кровати и сжала Дину в объятиях.
– О Боже, я не могла прийти в себя с того момента, как узнала!.. С тобой все в порядке? Тебя сильно ударили?
– Только шишка на голове, и все. – Дина тоже обняла Фрэн, крепко прижавшись к ней. – Я уже собиралась вставать и одеваться.
– Ты уверена? – Фрэн отодвинулась; у нее был такой вид, словно она осматривала одного из своих детей в поисках симптомов болезни. – Ты такая бледненькая. Финн, позови доктора. Я думаю, что ему надо осмотреть ее еще раз.
– Нет. – Ди сильно сжала руки Фрэн. – Они решили оставить меня на ночь под наблюдением. Ну вот, я и была под наблюдением. Как там офис? Что там происходит?
Что-то быстро промелькнуло у Фрэн в глазах, потом она пожала плечами.
– Хаос. Что же еще? Копы берут показания у всех подряд.
– Я должна пойти туда, что-нибудь сделать.
– Нет! – быстро и решительно воспротивилась Фрэн. – Я серьезно, Ди. Ты все равно ничего не сможешь сделать, а если сейчас ты появишься, то от этого беспорядок станет еще больше. Как только я вернусь на работу, всем передам, что с тобой все в порядке, и суматоха понемногу начнет успокаиваться. – Ее губы дрогнули, и она опять обхватила Дину руками. – С тобой действительно все в порядке? Как это все ужасно! Когда я думаю, что могло случиться с тобой…
– Я знаю. – Успокоившись, Дина положила голову Фрэн себе на плечо. – Анджела!.. Господи, Фрэн, я все еще не могу в это поверить! Кто мог так сильно ее ненавидеть?
«Да кто угодно», – подумала Фрэн.
– Дорогая, не волнуйся из-за шоу или офиса. Сегодня мы пустили повтор. Кесси сейчас обзванивает гостей, которых мы запланировали на следующую неделю.
– Это необязательно!
– Я продюсер, и я говорю, что обязательно. – Сжав Дину в последний раз, Фрэн отпрянула и повернулась к Финну за помощью. – Ты ведь поддержишь меня, правда?
– Кажется, в этом нет необходимости, но вообще – конечно. Я увезу ее в хижину на некоторое время.
– Я не могу уехать! Дженнер наверняка захочет опять поговорить со мной. И я должна все обсудить с Лореном, со своими людьми.
Финн молча посмотрел на Дину. В ее глазах были боль и следы от пережитых ужаса и потрясения.
– Вот как я себе это представляю, – наконец мягко сказал он. – Я могу забрать тебя отсюда во второй половине дня и отвезти в хижину. Или договориться, чтобы ты осталась здесь, в постели, еще на несколько дней.
– Это абсурдно. – Дина хотела бы рассердиться, но она слишком устала. – То, что мы собираемся пожениться, еще не означает, что ты можешь распоряжаться моей жизнью.
– Означает, если ты слишком упряма и не хочешь делать то, что для тебя же лучше. – Ну, – Фрэн удовлетворенно кивнула и поцеловала Финна в щеку, – теперь, когда я знаю, что она в надежных руках, пойду и сама найду этого доктора. Нам надо поговорить, – шепотом добавила она, потом опять повернулась к Дине. И с облегчением увидела, что ее подруга слабо улыбнулась. – Ни о чем не беспокойся. Мы с ребятами сами справимся. Сейчас вернусь, через несколько минут.
– Хорошо. Отлично. – Дина откинулась обратно на подушки и вздрогнула: от резкого движения у нее застучало в висках. – Скажи всем, что я решила поехать на рыбалку.
– Превосходная идея. – Финн шагнул к двери и открыл ее для Фрэн. – Пойду посмотрю, может, я найду кого-нибудь, кто читал сегодняшнюю прессу. Оставайся в постели, – приказал он и вышел. – Что ты не хотела сказать при ней?
– На шестнадцатом этаже полным-полно полицейских, – Фрэн бросила последний беспокойный взгляд через плечо, пока они шли к лифту. – Ее офис просто разнесли на куски, словно там носился бешеный бык. Стулья валяются где попало, все стекла разбиты. Все списки, которые она составила для свадьбы, все рисунки свадебных платьев разодраны в клочки. Все стены исписаны красными чернилами. – Финн не сводил с нее взгляда; ее щеки побелели, на них неестественно контрастно выделялись веснушки. – Только «Я люблю тебя», опять, опять и опять. Я не хочу, чтобы она это видела, Финн.
– Она не увидит. Я об этом позабочусь.
– Я знаю. – Фрэн прижала руки к глазам. – Но боюсь. Тот, кто убил Анджелу, помешался на Ди. Кажется, он никогда не оставит ее в покое.
Взгляд Финна казался острым, как клинок.
– Он и близко к ней не подойдет. И я очень хочу с ним встретиться. Останься с ней, пока я не вернусь.


Вздремнув пару часов, Дженнер постучал в дверь гостиничного номера Дэна Гарднера. Рядом с ним Финн мысленно повторял список вопросов, на которые ему хотелось получить ответ.
– Надеюсь, на этот раз он будет в настроении, чтобы с нами побеседовать.
Дженнер только пожал плечами. Он ничего не имел против длинных дорог в обход, лишь бы они вели туда, куда нужно.
– Трудно беседовать, если накачался успокоительным.
– Вовремя, – пробормотал Финн.
– Человек, у которого убили жену, имеет право на нервный срыв.
– А вы не заметили, что он вначале выяснил все необходимые подробности и только потом испытал нервный шок? Мне кажется, что чем дольше он отказывается от разговора с вами, тем дольше он придумывает себе алиби. Анджела Перкинс была обеспеченной женщиной. Не догадываетесь, кто ее главный наследник?
– Тогда, если Гарднер действительно убил ее, он просто дурак, что не начал с алиби. У меня такое чувство, что вы человек, привыкший все решать самостоятельно.
– И?..
– Но сейчас вам придется занять заднее сиденье. У меня есть предчувствие, мистер Райли, что нам еще пригодятся ваши мозги, поэтому я и разрешил вам ездить со мной. Но вы должны запомнить, кто ведет это расследование.
– У копов и репортеров много общего, лейтенант. Мы далеко не первые, кто использует друг друга.
– Нет. – Дженнер услышал за дверью звяканье цепочки. – Но это не меняет ваш порядковый номер. Пока дверь открывалась. Финн неохотно кивнул.
Дэн Гарднер был похож на человека после дикого двухдневного запоя. Лицо было серым, глаза запали, волосы свалялись и торчали дыбом. Элегантные халат и пижама из черного шелка лишь подчеркивали его неряшливость, как свежая позолота на полустертой картине.
– Мистер Гарднер?
– Ага. – Дэн поднес к губам сигарету, глотая дым, как воду.
– Я детектив Дженнер. – Он протянул свой значок.
Дэн посмотрел на значок, потом заметил Финна.
– Погодите. А он что здесь делает?
– Расследование, – ответил Финн.
– Я не разговариваю с репортерами, особенно с этим.
– Забавно слышать, особенно от того, кто бегает за прессой, как больной от любви воздыхатель. – Финн положил руку на дверь до того, как Дэн успел ее захлопнуть. – Я не собираюсь об этом писать. Но могу сказать, что тебе лучше поговорить со мной, когда рядом есть коп. У меня действительно опасное настроение.
– Я плохо себя чувствую.
– Сочувствую вам, мистер Гарднер, – вступил в разговор Дженнер, не дожидаясь ответа Финна. – Конечно же, вы не обязаны говорить в присутствии мистера Райли, но у меня есть предчувствие, что он наверняка вернется. Почему бы нам не попробовать побеседовать вместе и как можно короче? Для вас будет легче, если все пройдет здесь и вам не надо будет являться в участок.
Дэн мгновение смотрел на них обоих, потом пожал плечами, повернулся и вошел в дверь, оставив ее открытой.
Шторы все еще были опущены, отчего гостиная номера выглядела несколько угрюмо. Сильный запах сигарет неприятно смешивался с ароматом роз, стоявших в двух гигантских вазах по обе стороны от диванчика.
Дэн сел между ними, заморгав, когда Дженнер включил лампу.
– Извините, что беспокою вас в такое время, мистер Гарднер, – начал Дженнер, – но мне нужна ваша помощь.
Дэн промолчал, только еще раз жадно затянулся сигаретой. «Любимая марка Анджелы», – подумал он и почувствовал, как дым горько обжег горло.
– Можете ли вы рассказать, что делала вчера ваша жена?
– Кроме того, что стала жертвой убийства? – Безжалостно усмехнувшись, Дэн встал, подошел к бару и щедро налил себе виски.
Финн только поднял брови, когда Дэн выпил все до дна и налил еще. Было всего десять часов утра.
– Нам может помочь, – продолжал Дженнер, – если мы будем четко представлять, что она делала в течение дня. Куда она ходила, с кем встречалась.
– Она встала примерно в десять. – Дэн вернулся к дивану. «Виски помогло», – понял он. Он чувствовал себя так, словно скользил на высоте одного дюйма над полом. – У нее был массаж, потом парикмахер, макияж, маникюр. Все здесь, в номере. – Он выпил, затянулся, держа бокал в одной руке, сигарету в другой. Его движения казались автоматическими и как-то странно ритмичными. – Она просмотрела гранки интервью для «Чикаго трибюн», потом спустилась вниз, в ресторан, на обед. Потом у нее были и другие встречи: интервью, разговоры. Почти все здесь же, в номере.
Он раздавил сигарету в пепельнице и откинулся назад. Синеватая завеса табачного дыма колебалась над его головой, как грязный ореол.
– Ты был с ней? – спросил Финн. Дэн бросил на него обиженный взгляд, потом пожал плечами.
– Я то приходил, то уходил. Большей частью меня здесь не было. Анджела не любила, когда ее отвлекали во время встреч с прессой. Во время ужина у нее было интервью с «Премьерой», для рекламы следующего специального выпуска. – Нервным движением он наклонился вперед и вытащил еще одну сигарету из пачки, лежавшей на журнальном столике. – Она сказала мне, что не знает, насколько это затянется, и что после этого у нее еще одна поздняя встреча, поэтому мне лучше пойти в джаз-клуб и отдохнуть.
– Вы так и сделали? – спросил Дженнер.
– Я заказал бифштекс, несколько коктейлей и слушал пианино в «Памп Рум».
Дженнер отметил это в блокноте.
– Вы были одни?
– Я был не в том настроении, чтобы развлекаться в компании. За последние несколько месяцев у нас было очень мало свободного времени, так что я воспользовался возможностью расслабиться. – Его покрасневшие глаза сузились. – Вы выясняете, что делала Анджела или что делал я?
– И то, и другое, – дружелюбно ответил Дженнер. Он машинально водил ручкой, и в блокноте появились быстрый набросок комнаты, лицо Дэна Гарднера. – Нам необходимо ясно представлять, что происходило в тот день. Когда вы в последний раз видели свою жену, мистер Гарднер?
– Еще не было семи часов, она как раз собиралась на ужин.
– Она сказала вам, что поздно вечером должна встретиться с Диной Рейнольдс в здании Си-би-си?
– Нет! – злобно огрызнулся Дэн. – Если бы сказала, я попытался бы ее отговорить. – Теперь он наклонился вперед. В какой-то мере тоже шоумен, Дэн знал, на какие кнопки надо жать. – Он тоже это знает, – проговорил Дэн, кивнув головой в сторону Финна. – Поэтому хочет участвовать в расследовании, чтобы направить его по ложному пути. Не секрет, что Дина Рейнольдс ненавидела мою жену, завидовала ей и стремилась ее уничтожить. Я не сомневаюсь, что она убила Анджелу или сделала так, чтобы ее убили!
– Интересная теория, – заметил Финн. – Именно эту линию ты собираешься скармливать прессе? Дженнер откашлялся.
– Известны ли вам случаи, когда мисс Рейнольдс угрожала вашей жене?
Дэн опять уставился на Дженнера, сверля его взглядом.
– Я говорил вам: однажды она уже открыто напала на нее. И Бог свидетель, за много лет она не одну дюжину раз нападала на мою жену психологически. Она хотела убрать Анджелу со своей дороги. Она этого добилась! Кажется, все достаточно ясно. Что вы собираетесь теперь предпринять?
– Мы это анализируем, – мягко ответил Дженнер. – Мистер Гарднер, во сколько вы вернулись в отель вчера вечером?
– В полпервого или в час.
– Вы кого-нибудь встретили, говорили с кем-нибудь, кто смог бы это подтвердить?
– Меня обижают ваши вопросы, лейтенант. Погибла моя жена. – Сломав сигарету пополам, он отшвырнул ее в сторону. – И, как мне рассказали, с ней был только один человек. – Дэн посмотрел на Финна, уверенный, что может безнаказанно говорить все, что хочет. – Человек, у которого было сколько угодно причин желать ее смерти. Не понимаю, почему меня просят предоставить алиби!
– А можешь? – нанес ответный удар Финн. Дэн щелкнул зубами.
– Блефуешь, да, Райли? Неужели ты думаешь, что сможешь отвлечь полицию от Дины и направить на меня?
Финн приподнял брови.
– Кажется, ты не ответил на вопрос.
– Может быть, кто-то из ночных дежурных видел, как я пришел. Возможно, официантка в клубе запомнила меня и во сколько я ушел. А что за алиби у Дины Рейнольдс?
«Была ли это ярость? – подумал Дженнер. – Или голос Дэна Гарднера зазвенел от страха?»
– Боюсь, что сейчас я не могу это обсуждать. Как вы думаете, каким образом ваша жена проникла в здание Си-би-си и в студию "Б"?
– Она когда-то там работала, – сухо отозвался Дэн. – Думаю, что ногами. Она знала дорогу.
– Там теперь установлена система безопасности.
Ее еще не было в то время, когда ваша жена работала в этом здании.
– Тогда я думаю, что ее впустила Дина. А потом убила ее. – Он наклонился вперед, положив одну руку на обтянутое черным шелком колено. – Представляете, как это отразится на ее рейтинге, лейтенант Дженнер? Он-то знает. – Дэн показал пальцем на Финна. – Сколько семей включат свои телевизоры, чтобы посмотреть на хладнокровную убийцу, а, Райли? Она убила конкуренцию. – Он засмеялся, потирая рукой лицо. – Точно так же, как убила Анджелу!
– Кто бы ни убил вашу жену, ему это не пойдет на пользу. – Дженнер бросил взгляд на Финна, довольный, что внешне тот выглядел спокойным. Детектив решил, что у них неплохо получалось работать вместе. Не что-нибудь такое затасканное, как «хороший коп и плохой коп». Просто работа вместе. – Был ли у мисс Перкинс еженедельник или календарь, в котором она записывала свои встречи?
– Календарь вела ее секретарша, но у Анджелы была маленькая книжечка-еженедельник. Она всегда носила ее с собой, в сумочке.
– Вы не возражаете, если мы осмотрим ее комнату? Дэн закрыл глаза руками.
– Черт побери, делайте что хотите!
– Вы бы заказали себе завтрак, мистер Гарднер, – сказал Дженнер, вставая.
– Угу. Так и сделаю.
Дженнер достал свою визитку и положил ее на журнальный столик рядом с полной раздавленных окурков пепельницей.
– Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне – буду вам признателен. Мы уйдем ровно через несколько минут.
Первое, что сделал Финн в спальне номера, – раздвинул шторы. В комнату проник безжалостный утренний свет. Весь стол был загроможден баночками и флакончиками – дорогими игрушками тщеславной женщины, которая могла позволить себе все самое лучшее. В центре стоял высокий бокал для шампанского с бледно-розовой линией помады у ободка. Разноцветный шелковый халат был небрежно переброшен через подлокотник кресла, его подол опускался на домашние тапочки в балетном стиле.
Единственным свидетельством того, что в этой комнате жил еще и мужчина, был висевший на плечиках костюм.
– Вы не говорили, что в ее сумочке была книжечка-еженедельник, лейтенант.
– Потому что ее там не было. – Дженнер оглядел спальню, принюхиваясь, как гончая. – Косметика, ключ от номера, сигареты, зажигалка, шелковый платок, пакетик леденцов «Сертц», бумажник из кожи угря с удостоверением, кредитными карточками и больше трех сотен наличными. Но никакой записной книжки.
– Интересно. – Финн кивнул на бокал из-под шампанского. – Я сказал бы, что это ее, а вам как кажется?.. Вот здесь, среди ее духов и кремов…
– Более чем вероятно.
– В гостиной был еще один, на баре. На том тоже была помада. Темно-красная, горячего оттенка.
– У вас хороший глаз, мистер Райли. Давайте проверим, не знает ли горничная, с кем Анджела пила шампанское.


Карла Мендез никогда в жизни не испытывала большего возбуждения. Она была старшим ребенком из пятерых отпрысков продавца обуви и официантки и вела простую, бесхитростную жизнь. В тридцать три года у Карлы было трое детей и по-рабски преданный, обычно безработный муж.
Она ничего не имела против работы горничной в отеле. Не то чтобы ей это особенно нравилось, но Карла хорошо, хоть и автоматически, выполняла свои обязанности, пряча в карманы маленькие бутылочки с шампунем и увлажняющим кремом с такой же религиозной ритуальностью, как прятала чаевые.
Она была маленькой крепкой женщиной, сложенной как огнетушитель, с кудрявыми от химической завивки черными волосами и небольшими темными глазками, почти что затерявшимися под тяжелыми веками. Но сейчас они ярко блестели, стреляя то в полицейского, то в репортера.
Карла не любила копов и, если бы Дженнер пришел к ней один, захлопнулась бы, как устрица в раковине, просто из принципа. Но она не могла устоять против Финна Райли. Против очаровательных ямочек на щеках, когда он ей улыбался, или того, как он по-джентельменски взял ее руку.
– И он хотел взять у нее интервью!
Для Карлы это был звездный час в ее жизни.
Почувствовав ее настроение, Дженнер отодвинулся назад и позволил Финну перехватить мяч.
– Миссис Мендез, во сколько вы вошли в номер мисс Перкинс, чтобы сменить постельное белье?
– В десять часов. Обычно я меняю белье намного раньше, но она сказала мне не входить и не беспокоить ее до десяти. У нее были встречи в номере. – Карла чопорно одернула свой форменный передник. – Я не люблю работать так поздно, но она была очень милой. – Чаевые в двадцать долларов были еще милее. – К тому же я видела ее по телевизору. Но она не была высокомерной или что-то в этом духе. Нет, она была очень вежливой. Хотя неаккуратной, – добавила Карла. – Она и ее муж вдвоем каждый день использовали целых шесть банных полотенец. В каждой пепельнице у нее было полно окурков. Везде тарелки. – Она быстро окинула взглядом гостиную. – Когда убираешь за людьми, то много про них знаешь, – подытожила Карла и замолчала.
– Конечно, конечно. – Финн ободряюще улыбнулся. – А когда вы меняли белье в их номере, то мисс Перкинс была там со своим мужем?
– Не могу сказать. Я его не видела и не слышала. Но я слышала ее и другую.
– Другую?
– Другую женщину. Они орали друг на друга, как кошки. – Карла опять дернула передник, потом внимательно посмотрела на свои туфли. – Не то чтобы я слушала. Я просто делала свое дело. Я работаю в этом отеле уже семь лет. Если совать нос в частную жизнь клиентов, то на этом месте долго не удержишься. Но когда я узнала, как ее убили, мисс Перкинс значит, то сказала Джино – это мой муж, – я сказала, что слышала, как мисс Перкинс ссорилась с той женщиной в своем номере всего за несколько часов до того, как ее убили. Он сказал, что, наверное, я должна обо всем рассказать старшему, я подумала, что из-за этого могут возникнуть неприятности.
– Поэтому вы ничего никому не говорили? – подсказал Финн.
– Нет. А когда вы пришли и спросили про женщину из номера 2403, я было подумала, что вы уже все знаете. – Карла потупила взор. – Может быть, вы и не знали.
– Миссис Мендез, что вы можете сказать о той женщине, которая была вместе с мисс Перкинс?
– Я не видела ее, но я хорошо ее слышала. Я слышала их обеих. Женщина сказала: «Я устала и не могу больше играть в твои игры, Анджела. Так или иначе, но они должны прекратиться». Тогда мисс Перкинс засмеялась. Я знала, что это она, потому что, я уже говорила, видела ее по телевизору. И она смеялась так, как будто сердилась. И сказала что-то вроде «О, ты будешь играть и дальше, дорогуша. Ставки… – сосредоточившись, Карла сморщила нос. – Ставки слишком высоки, чтобы ты решилась на что-нибудь другое». Потом они стали обзывать друг друга. Потом та женщина сказала:
«Я могла бы убить тебя, Анджела. Но, может быть, я придумаю кое-что получше». Потом я услышала, как хлопнула дверь и мисс Перкинс опять засмеялась. Я быстро закончила и вышла в коридор.
– Знаете, миссис Мендез, думаю, что вам надо попытать счастья в репортерской работе. – Она приосанилась и опять одернула передник. – Вы очень наблюдательны, – добавил Финн.
– Да, кажется. Это происходит само собой. Когда работаешь в отеле, видишь много всего чудного.
– Конечно, конечно. А вот интересно… Вы видели ту женщину, которая ушла?
– Нет. В коридоре никого не было, но я потратила еще несколько минут, раскладывая свежие полотенца, так что она могла уже уехать на лифте. Это была моя последняя комната, и потом я пошла домой. А на следующее утро услышала, что мисс Перкинс убили. Вначале я подумала, что, может быть, та женщина вернулась и убила ее прямо здесь, в номере. Но потом узнала, что это случилось вообще не в отеле. Это случилось на телестанции, где Дина Рейнольдс ведет свое шоу. Ее шоу мне больше нравится, – простодушно добавила Карла. – У нее такая славная улыбка.


Дина попыталась улыбнуться этой самой улыбкой, когда Финн нерешительно остановился в дверях хижины.
– Я в полном порядке, – сказала она. Дина то и дело повторяла эту фразу уже в течение трех дней, с тех пор, как ее выписали из больницы. – Финн, ты всего лишь едешь в супермаркет за покупками и оставляешь меня не в крепости, осажденной мародерствующими врагами. К тому же, – она наклонилась и почесала пса между ушей, – со мной остается чемпион.
– Чемпион по пряткам. – Он взял лицо Дины в свои ладони. – Разреши мне беспокоиться о тебе, ладно? Для меня это все еще совершенно новое чувство. – Финн усмехнулся. – Мне нравится волноваться о тебе, Дина.
– Ладно, только не увлекайся, а то забудешь купить мне шоколадный батончик.
– Большой шоколадный батончик «Хершез», без миндаля. – Он поцеловал ее, с радостью заметив, как губы ее нежно и сладко приоткрылись от его поцелуя. Финн знал, что в тот день, когда он привез Дину в хижину, ощущение пережитого ею ужаса притупилось, но она все еще плохо спала и вздрагивала от любого резкого звука. – Почему бы тебе пока не вздремнуть, Канзас?
– Почему бы тебе не поехать и не привезти мне батончик? – Она отпрянула от него и снова, теперь уже уверенно, улыбнулась. – А потом ты мог бы вздремнуть вместе со мной.
– Звучит очень даже неплохо. Я быстро вернусь.
«Да, – подумала Дина, глядя, как Финн шел к машине. – Он быстро вернется». Он терпеть не мог оставлять ее одну. Хотя она никак не могла понять, чего он боялся. Что она забьется в истерике и свалится в обморок? – удивлялась Дина, помахав Финну рукой, пока тот съезжал на дорогу. Или с воплями убежит из дома?
Вздохнув, она опять присела на корточки около скулившего и царапавшегося в дверь пса. «Он любит ездить на машине, – вспомнила Дина. – Но Финн оставил его здесь, на страже».
Дина не могла упрекнуть Финна в том, что он перегибал палку, так сильно беспокоясь за нее. Действительно, она оставалась наедине с убийцей. С убийцей, который мог бы отобрать ее жизнь так же быстро и жестоко, как он сделал это с Анджелой. Теперь все переживают о бедной Дине, подумала она. Ее родители, Фрэн, Саймон, Джеф, Маргарет, Кесси, Роджер и Джо и все остальные из студии новостей. Даже Лорен Бач звонил, чтобы выразить сочувствие и предложить помощь.
– Ты можешь отдыхать столько, сколько понадобится, – сказал Лорен, даже не заикнувшись о рейтинге или расходах. – И не думай возвращаться, пока не почувствуешь себя сильнее.
Но она не была слабой, решила Дина. Она была живой.
Никто не пытался убить ее. Конечно, все должны понять эту простую мысль. Да, она была наедине с убийцей, но осталась жива.
Выпрямившись, она прошлась по хижине, поправляя то, что и так лежало на своих местах. Заварила чай, который ей не хотелось пить, опять прошлась по гостиной с согревавшей руки чашкой. Помешала кочергой весело горевший огонь.
Посмотрела в окно. Села на диван.
Ей хотелось, отчаянно хотелось работать.
Это не был один из их украденных выходных, до краев наполненных смехом, любовью и спорами из-за газетных передовиц. Сейчас в доме даже не было газет, разочарованно подумала Дина. И Финн сказал, будто что-то случилось с кабелем, поэтому телевизоры тоже не работали.
Он делал все что мог, чтобы внешний мир не нарушил ее уединения, понимала Дина. Он спрятал ее под защитную пленку, где ничто и никто не мог причинить ей страданий.
И она не сопротивлялась, потому что случившееся в Чикаго было таким ужасным, что о нем невозможно было даже думать, поэтому она позволила Финну спрятать ее от действительности.
Но теперь ей нужно было что-то делать.
– Мы возвращаемся в Чикаго, – сказала она псу, который отозвался глухим стуком хвоста по полу. Дина повернулась к лестнице, собираясь паковать чемоданы, но услышала шум подъехавшей к дому машины.
– За это время он не смог бы даже добраться до магазина, – пробормотала она, направляясь к двери за счастливо лаявшим псом. – Послушай, Кронкайт, я тоже его люблю, но еще и десяти минут не прошло, как он уехал.
Дина открыла дверь и засмеялась, потому что пес стремглав вылетел наружу. Но, когда она подняла голову и увидела машину, смех застрял у нее в горле.
Она не узнала машину – темно-коричневый седан с вмятинами на обоих крыльях. Но узнала Дженнера, и ее рука машинально потянулась к горлу, вцепилась в воротник фланелевой рубашки. Дина должна была бы обрадоваться, ведь его приезд означал, что полиция продолжала поиски убийцы. Но вместо этого она почувствовала, как напряглись нервы, сжав ее в капкане страха и покорности.
Дженнер усмехнулся, явно очарованный тем, что Кронкайт тявкал и плясал у его ног. Он наклонился и безошибочно почесал нужную точку между ушами песика, отчего тот забился в судорогах удовольствия.
– Ну что, парень? Ты хорошая собачка. – Дженнер захихикал, когда Кронкайт шлепнулся на задницу и протянул ему лапу. – Знаешь хорошие манеры, правильно! – Держа в руке пыльную собачью лапу, он посмотрел вверх, заметив, что Дина вышла на порог. – Какой замечательный охранник, мисс Рейнольдс.
– И к тому же свирепый. – Резкий декабрьский ветер пронизал ее до костей. – Вы проделали долгий путь из Чикаго, лейтенант.
– Это была приятная поездка. – Предоставив псу обнюхивать свою руку, Дженнер огляделся вокруг. Снег растаял, и вечнозеленые кусты глянцевито блестели. Ветер шелестел в обнаженных ветвях деревьев, грозясь разгуляться по-настоящему. – Славное местечко. Должно быть, это здорово – время от времени уезжать из города.
– Да, здорово.
– Мисс Рейнольдс, извините, что отвлекаю вас, но у меня есть несколько вопросов, связанных с убийством Анджелы Перкинс.
– Пожалуйста, входите. Я только что заварила чай, но могу сделать кофе, если вы предпочитаете. – «В самом деле, как можно говорить об убийстве без привычной, милой чашечки?!» – подумала Дина, чувствуя, как сжался желудок.
– Чай? Отлично! – Дженнер подошел к двери, а пес затрусил вслед за ним.
– Присаживайтесь. – Дина впустила его в дом и провела в гостиную. – Одну минуточку.
– А мистера Райли нет? – Дженнер обошел комнату, с интересом присматриваясь к скрытой от посторонних глаз атмосфере жизни богатых людей.
– Он уехал в магазин. Вот-вот вернется. Дженнер заметил столик у стены и стул с резной спинкой. Ковер работы американских индейцев. Навахо, скорее всего. Ирландские стеклянные вазы. Вотерфорд.
– У вас хороший глаз. – С непроницаемым лицом Дина внесла в комнату поднос с чаем.
Он даже не понял, что говорил вслух, поэтому слегка улыбнулся. Дженнера не волновало, что его застали за разглядыванием. Ведь за это он получал свою зарплату.
– Я люблю дорогие вещи. Даже когда сам не могу их себе позволить. – Кивнул в сторону вазы на камине, в которой стояли ранние весенние цветы:
– Стаффордшир?
– Дрезден. – Дина раздраженно, с шумом поставила поднос. – Уверена, что вы проделали эту дорогу не для того, чтобы разглядывать безделушки Вы выяснили, кто убил Анджелу?
– Нет. – Дженнер уселся на диван, а собака все так же вертелась у его ног. – Мы постепенно начинаем собирать необходимую информацию.
– Это успокаивает. Сахар, лимон? «Притворяется, что ей наплевать», – подумал Дженнер.
– Лимона не надо, спасибо – Может быть, он и поверил бы Дининой игре, если бы не темные круги у нее под глазами. – С сахаром. И побольше.
С извиняющейся улыбкой Дженнер принялся ложка за ложкой сыпать сахар в свою чашку.
– Я сладкоежка. Мисс Рейнольдс, не хочу еще раз заставлять вас повторять ваши показания…
– Спасибо вам за это. – Дина поймала себя на том, что ее слова прозвучали излишне резко, и вздохнула. – Я хотела бы помочь, лейтенант. Просто не понимаю, что еще могу вам сказать. У меня была назначена встреча с Анджелой. Кто-то ее убил.
– Вам не показалось странным, что она назначила встречу на такой поздний час?
Отпивая чай, Дина посмотрела на Дженнера поверх чашки.
– Анджела обожала странные просьбы.
– А вы обожали их исполнять?
– Нет. Я вообще не хотела с ней встречаться. Не секрет, что мы не были друзьями, и я знала, что мы поругались бы. Я это предчувствовала и поэтому нервничала. – Дина поставила чашку, поджала под себя ноги. – Я не люблю конфронтации, лейтенант, но, как правило, я от них и не бегу. Уверена, что вы знаете, как развивались наши с Анджелой отношения.
– Вы были конкурентками. – Дженнер слегка кивнул. – Вы не любили друг друга.
– Нет, мы не любили друг друга, и обе по личным причинам. Я была готова раз и навсегда выяснить наши с ней отношения. Какая-то часть меня надеялась, что мы сможем обо всем договориться по-дружески. Другая часть мечтала выдрать пару клочьев волос из ее прически. Не отрицаю, я хотела, чтобы она убралась с моей дороги, но я не хотела, чтобы она умерла. – Дина опять посмотрела на Дженнера, уже спокойнее и тверже. – Так почему вы здесь? Вы меня подозреваете?
Дженнер потер подбородок ладонью.
– Кажется, муж жертвы, Дэн Гарднер, действительно думает, что вы ненавидели ее так сильно, что могли убить. Или сделать так, чтобы ее убили.
– Сделать так, чтобы ее убили? – От этого Дина прищурилась и чуть не засмеялась – Так, значит, я нашла подходящего человека, наемного убийцу, и заплатила ему, чтобы он убил Анджелу, ударил меня так, чтобы я потеряла сознание, и снял все это на пленку? Надо же, какая я изобретательная. – Она вскочила, ее щеки порозовели. – Я даже не знаю Дэна Гарднера. Очень лестно, что он считает меня такой умной. А мотив? Очки в рейтингах? Кажется, мне и без этого удалось не проиграть ноябрьские конкурсы.
Дина больше не выглядит усталой и беспомощной, отметил Дженнер. Она кипела от негодования и отвращения.
– Мисс Рейнольдс, я не говорил, что мы согласны с мистером Гарднером.
Мгновение она смотрела на него горящими глазами.
– Просто хотели увидеть мою реакцию? Надеюсь, я вас не разочаровала?
Дженнер приподнял брови.
– Мисс Рейнольдс, вы были у мисс Перкинс в отеле в тот вечер, когда ее убили?
– Нет. – Дина расстроенно провела рукой по волосам. – Почему я должна была быть там? Мы договорились встретиться в студии.
– Может быть, вам не терпелось ее увидеть. – Дженнер знал, чего добивался. Динины отпечатки пальцев не были обнаружены в номере, и, уж конечно, их не было на втором бокале с шампанским.
– Даже если бы и так, Анджела сказала мне, что будет занята до самой полуночи. У нее были какие-то встречи.
– Она не упомянула, с кем?
– Мы с ней не болтали, детектив, и мне не были интересны ее личные или деловые планы.
– Вы знали, что у нее были враги?
– Я знала, что ее не особенно любили. Частично, по-видимому, из-за ее характера, а частично из-за того, что Анджела обладала огромной властью. Она умела быть жестокой и мстительной. Еще она умела быть очаровательной и великодушной.
– Не представляю, что вы сочли очаровательным то, как она подстроила, чтобы вы вошли и наткнулись на нее с доктором Пайком в компрометирующих обстоятельствах.
– Это уже старые новости.
– Но вы были влюблены в него?
– Я была почти что влюблена в него, – поправила Дина. – Это очень большая разница. – «Да, но зачем это все?» – удивилась она и потерла лоб, чувствуя, как медленно начинается неумолимая головная боль. – Не отрицаю, что это меня потрясло, взбесило и навсегда изменило мои чувства к ним обоим.
– Доктор Пайк пытался восстановить ваши отношения.
– Он рассматривал этот инцидент иначе, чем я. Но я не собиралась больше с ним общаться и ясно дала ему это понять.
– Но он достаточно долго настаивал.
– Да.
Лаконичный ответ не скрыл от Дженнера ее волнения.
– А записки, те, которые вы довольно регулярно получали в течение многих лет? Вам не приходило в голову, что это он мог их присылать?
– Маршалл? – Дина покачала головой. – Нет. Это не в его стиле.
– А что в его стиле?
Дина закрыла глаза. Она вспомнила фотографии, отчет детектива.
– Возможно, вам лучше спросить его самого.
– Спросим. Встречались ли вы с кем-нибудь еще, кроме доктора Пайка? С кем-нибудь, кто принял бы объявление о вашей помолвке с мистером Райли настолько близко к сердцу, что даже мог бы разгромить ваш офис или квартиру мистера Райли?
– Нет, такого не было… Что вы имеете в виду – разгромить? – Она схватилась за спинку стоявшего рядом стула.
– Мне кажется логичным, что тот же человек, который писал вам записки, несет ответственность за разгром вашего офиса и квартиры, в которой вы жили вместе с мистером Райли… – начал Дженнер. И хотел добавить: «за убийство Анджелы».
– Когда? – с трудом прошептала Дина. – Когда это произошло?
Удивившись, Дженнер даже перестал постукивать карандашом по блокноту. Пунцовый румянец негодования, пылавший у Дины на щеках, бесследно исчез. Теперь ее лицо было белым как мел. Райли до сих пор ничего ей не сказал, догадался Дженнер. И он будет не в восторге от этого разоблачения.
– В ту ночь, когда застрелили Анджелу Перкинс, квартира Финна Райли была разгромлена.
– Нет. – Все еще держась за стул, Дина сделала движение вперед и села, пока у нее не подогнулись ноги. – Финн не сказал… никто мне ничего не сказал. – Она крепко зажмурилась, борясь с подступающей тошнотой. Но когда Дина открыла глаза, они были темными, как смола, и обжигающе сухими. – Но вы скажете. Я хочу знать, что произошло. В подробностях.
«Да, когда Финн Райли вернется, меня будет ждать не просто небольшая нахлобучка», – решил Дженнер. Излагая факты, он наблюдал за выражением лица Дины. Один раз она вздрогнула, словно слова ранили как стрелы, потом сидела не шевелясь. Она не опускала глаз, и они казались странно безразличными, пока Дженнер не закончил.
Вначале она ничего не сказала. Наклонившись вперед, твердой рукой опять наполнила чашки. Дженнер, заметивший мимолетное выражение ужаса на Динином лице, восхищался ее спокойствием и самообладанием.
– Вы думаете, что тот, кто посылал письма и разгромил мой дом и мой офис, убил Анджелу?
Это был голос репортера, отметил Дженнер, Холодный, уравновешенный, без модуляций. Но ее глаза больше не были пустыми. В них был ужас. Почему-то ему вспомнился репортаж, который Дина сделала много лет назад, про женщину из предместья, убитую своим мужем. Тогда ее глаза тоже были пустыми.
– Это только предположение, – ответил он. – Если все это сделал один и тот же человек, то происшедшее становится более понятным.
– Тогда почему не меня? – Ее голос дрогнул, и она нетерпеливо тряхнула головой. – Почему Анджелу, а не меня? Если он разозлился на меня, то почему убил ее, а меня оставил в живых?
– Она стояла у вас на пути, – быстро отозвался Дженнер, не сводя глаз с Дины. Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.
– Он убил ее для меня?! О Боже, он сделал это для меня?!
– Мы не можем быть в этом уверены… – начал Дженнер, но Дина уже встала со своего стула.
– Финн! О Господи, он может охотиться за Финном! Он вломился в наш дом. Если бы Финн был там, он мог бы… – Она прижала руки к животу. – Вы должны что-то предпринять!
– Мисс Рейнольдс…
Но Дина услышала хруст гравия под колесами. Резко развернувшись и выкрикивая имя любимого, она бросилась к двери наперегонки с собакой.
Финн уже объезжал чужую машину по дорожке, когда услышал Динин голос, звавший его по имени. Раздражение из-за непрошеного гостя было забыто, как только он увидел стрелой вылетевшую из дома Дину. Дрожа и задыхаясь от рыданий, она упала ему в объятия.
Финн крепко прижал ее к груди, а его горящий, убийственный взгляд скользнул за Динино плечо, к порогу, на котором стоял Дженнер.
– Что, черт побери, ты наделал?
– Мне очень жаль. – Это было лучшее, что Финн мог придумать, глядя Дине в глаза с противоположного конца гостиной. Дженнер оставил их одних. «После того, – с горечью подумал Финн, – как сбросил свою бомбу».
– Почему? Потому, что я все узнала от Дженнера? Или потому, что ты недостаточно верил в меня, чтобы сразу все рассказать?
– Потому, что все это вообще случилось, – осторожно ответил он. – И дело не в доверии, Дина. Ты и так попала в больницу.
– И ты не хотел нарушать мое шаткое умственное равновесие. Вот почему, кстати, не работают телевизоры! Вот почему ты хотел поехать в магазин один и не привез с собой газет! Мы не хотим, чтобы бедная маленькая Дина узнала новости, которые могут ее расстроить.
– Примерно так. – Финн засунул руки в карманы. – Я подумал, что тебе надо некоторое время, чтобы прийти в себя.
– Ты подумал. Ну что ж, ты подумал не правильно. – Резко повернувшись, Дина направилась к лестнице. – Ты не имел права скрывать это от меня!
– Но я скрыл это от тебя. Черт побери, если мы будем драться, то по крайней мере давай делать это лицом к лицу! – Он догнал ее на площадке, схватил за руку, повернул к себе.
– Я не могу одновременно драться и складывать чемодан. – Дина оттолкнула его и шагнула в спальню.
– Ты хочешь вернуться? Прекрасно. Поедем, когда обо всем поговорим.
Дина выхватила из шкафа чемоданчик для туалетных принадлежностей.
– Мы никуда не должны ехать. Я еду. – Она швырнула чемоданчик на кровать и с размаху открыла крышку. – Одна. – Быстрыми резкими движениями она сгребла флаконы и баночки с туалетного столика. – Я возвращаюсь обратно в свою квартиру. То, что осталось у тебя в доме, я заберу потом.
– Нет, – очень спокойно произнес Финн, – этого не будет.
Дина бросила флакон духов в открытый чемоданчик. Не долетев, он весело шлепнулся на кровать.
– Это именно то, что будет – Глядя Финну в лицо, она заметила краем глаза, что у него дрожат руки. – Ты лгал мне, Финн. Если бы Дженнер не приехал сюда ради нескольких дополнительных вопросов, я не знала бы о разгроме в доме и офисе и о том, что вы беседовали с Дэном Гарднером и горничной из отеля. Я ничего не знала бы.
– Нет, и может быть, ты хоть поспала бы несколько ночей спокойно.
– Ты лгал, – повторила она, отказываясь видеть еще что-нибудь, кроме этого. – И не говори, что скрывать правду – не то же самое, что лгать. Это то же самое. Я не стану продолжать отношения с человеком, который мне лжет.
– Ты хочешь, чтобы все было честно? Прекрасно. – Он повернулся и захлопнул дверь с тихим щелчком. Итоговым щелчком. – Я сделаю все, все, что смогу, лишь бы защитить тебя. Это факт. – Не отводя глаз, Финн вернулся обратно, к Дине. – Ты не уйдешь от меня. Дина. Это тоже факт. И не надо использовать всякое дерьмо о правах и доверии как аварийный выход. Если хочешь уйти, то, по крайней мере, говори все честно.
– Хорошо. – Она подвинулась так, чтобы Финну не было видно, как тряслись ее руки, пока она собирала вещи. – Я допустила ошибку, согласившись выйти за тебя замуж, и у меня было время, чтобы все обдумать. Мне надо сосредоточиться на карьере и на своей собственной жизни. Не смогу этого сделать, если выйду замуж и начну думать о семье. Я убедила сама себя, что смогу справиться со всем одновременно, но я ошибалась. – Бриллианты на пальце насмешливо подмигнули ей. Дина не могла заставить себя снять кольцо. Еще не могла. – Я не хочу выходить за тебя замуж, Финн, и будет несправедливо по отношению к нам обоим, если наши отношения останутся прежними. Самое главное для меня сейчас – работа и чтобы все опять вернулось в свое русло.
– Посмотри на меня, Дина. Я сказал: посмотри на меня. – Крепко сжав ее плечи, он повернул Дину лицом к себе. Ощущение паники исчезло, и к Финну вернулась железная уверенность. – Ты лжешь.
– Понимаю, что тебе не хочется верить…
– Ради Бога, Дина, разве ты не знаешь, что я это вижу по твоему лицу? Ты никогда не умела лгать. Зачем ты это делаешь?
– Я не хочу больше причинять тебе неприятности, Финн, – Дина непреклонно стояла перед ним, глядя куда-то в сторону. – Отпусти меня.
– Ни в коем случае, черт побери!
– Я не хочу тебя! – Ее голос дрогнул. – Я этого не хочу. Достаточно ясно?
– Нет. – Внезапно он привлек ее к себе и прижался губами к губам. Она тотчас же задрожала, едва их тела соприкоснулись, ее губы потеплели. – Но вот это – да.
– Это не ответ, – настаивала она, но ее тело томилось по нему, по его теплу и силе.
– Ты хочешь, чтобы я еще раз извинился? – Теперь уже нежно Финн провел рукой по ее волосам. – Прекрасно. Извини меня, но я опять сделал бы то же самое. Если хочешь называть это ложью, то я опять солгал бы. Я сделал бы все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности.
– Я не хочу, чтобы меня защищали! – Она вырвалась, бессильно сжав руки в кулаки. – Мне не нужна защита. Неужели ты этого не видишь? Неужели ты не понимаешь? Он использовал меня, чтобы убить ее. Он использовал меня. Он не причинит мне вреда; меня не надо защищать. Но Бог знает, кого еще он захочет убить из-за меня!
– Меня, – с тихой яростью произнес Финн. – В этом все дело. Ты думаешь, что он может попытаться убить меня. Лучший способ избежать этого – бросить меня, правильно? И сделать так, чтобы все знали, что наши отношения прекратились.
Ее губы задрожали раньше, чем она успела их крепко сжать.
– Я не буду спорить с тобой, Финн.
– В этом ты совершенно права. – Он схватил чемоданчик и перевернул его кверху дном. – И никогда больше не пробуй спорить со мной! Никогда больше не играй моими чувствами к тебе так, как сейчас!
– Он попытается убить тебя, – вяло ответила Дина. – Я знаю.
– Значит, ты лгала, потому что хотела защитить меня? – Она открыла было рот, но промолчала, а Финн усмехнулся. – Зуб за зуб, Дина. Можем считать, что мы квиты. Значит, ты не хочешь, чтобы тебя защищали. Я тоже не хочу. А чего ты хочешь?
Она подняла сжатый кулак к щекам, потом бессильно уронила руки.
– Я хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня так, будто я вот-вот развалюсь на части!
– Есть. Что еще?
– Хочу, чтобы ты поклялся, что больше ничего не будешь от меня скрывать, независимо от того, насколько сильно это меня расстроит!
– Договорились, но к тебе это тоже относится. Она медленно кивнула, глядя ему в глаза.
– Ты все еще злишься.
– Ага, я все еще злюсь. Это результат того, что любимая женщина режет меня без ножа.
– Ты все еще хочешь меня?
– О Боже, да, я все еще хочу тебя.
– Мы не занимались любовью с тех пор, как все это случилось. Когда я начинала приставать к тебе, ты меня только утешал и обнимал, но больше ничего.
– Да. – Финн почувствовал, как кровь забурлила в его жилах. – Я хотел дать тебе время. – Мне не надо времени! – заорала она на него, ощущая первый свежий порыв облегчения. – Я не хрупкая, не слабая, не изнеженная! Немедленно прекрати смотреть на меня, словно я фарфоровая кукла и сейчас разобьюсь на кусочки! Я живая! Я хочу чувствовать себя живой! Сделай так, чтобы я почувствовала себя живой.
Финн протянул к ней руку, провел костяшками пальцев по ее щеке. – Тебе надо было попросить чего-нибудь посложнее.
И поцеловал ее. Дина ощутила искры неистовой страсти, которую он пытался сдержать, вкус горячего разочарования, опаляющее желание.
– Не надо, – прошептала она. – Не надо нежности. Не теперь.
Финн хотел быть нежным. Но Дина потянула его вниз, на кровать, с яростной силой срывая с него одежду. И он не смог больше сдерживать своих чувств, не смог оставаться нежным. Ее поцелуй заставил его забыть об осторожности, ввергая в пучину безумия.
Ее тело вибрировало, изгибалось дугой, напрягалось и корчилось. Еще – было единственной мыслью, оставшейся у нее в голове. Еще больше Финна. Еще больше кипящего неистовства, которое, понимала Дина, ему приходилось сдерживать в течение нескольких дней. Дина хотела, чтобы теперь он дал своей энергии вырваться наружу, в нее.
Она слышала, как тяжело и глухо колотилось собственное сердце, чувствовала, как пульсировала кровь в ее жилах. И торжествующе вскрикнула, когда Финн рывком распахнул рубашку, спеша к ее телу.
В окнах дрожали стекла от набиравшего силу ветра. Ветер выл в каминной трубе, стараясь загнать дым обратно в комнату. Но огонь ярко пылал в очаге и даже сильнее разгорелся от угроз приближающейся бури.
Финн и Дина метались по кровати, как грозовые молнии.
Его губы были хищно прижаты к ее, зубы царапали уже повлажневшую от страсти кожу. Горячо и быстро дыша, Финн грубо сжимал ее тело, спеша овладеть им.
Дина выгибалась ему навстречу, запрокинув голову назад; из ее горла вырвался долгий и дикий стон.
Быстрее. Быстрее. Безрассудство достигло высшей точки, когда он вцепился в ее джинсы, спускаясь голодным ртом все ниже и ниже по туловищу, к пылающему жару. Дина запустила руки в его волосы, прижала его к себе, сильнее, сильнее. Финн не почувствовал, как ее ногти впились ему в спину от безжалостного удара первого оргазма.
– Сейчас, – рыдающим голосом произнесла Дина и потянула Финна к себе, страстно желая, чтобы он заполнил ее тело. Руки сжались на его бедрах, ноги поднялись и сцепились вокруг его талии. – Сейчас, – опять повторила она и громко закричала, когда Финн вошел в нее.
– Еще! – Он рывком приподнял ее тело, погружаясь глубже, напирая сильнее, еще сильнее, пока его не разорвет на части от свирепой волны наслаждения. Он словно бы стал снарядом, неутомимым и нацеленным только вперед. Их тела казались сталью, покрытой живым бархатом, и вместе они качались все быстрее, и каждый раз Финн чувствовал, как ее мышцы сжимались влажным кулаком вокруг него Когда она изогнулась и напряглась, он прижался к ней, тело к телу. Ее зубы вонзились ему в плечо, а кожа скользила, как мокрый шелк, по его коже. И опять она замерла, ее тело оцепенело, а потом обрушилось от дрожи. Сразу ослабев. Дина распахнула затуманенные глаза, посмотрела на него…
– Я не могу.
Финн толкнул ее назад, схватил за руки, завел их ей за голову.
– Я могу.
Он пожирал ее, отпустив на волю зверя, скрытого в человеке, нетерпеливыми укусами требовал от нее нового отклика, разжигал новый огонь языком и губами.
Собственное дыхание обжигало его горло, кровь стучала в висках и чреслах. Последняя волна ощущений обрушилась на Финна, заливая светом – белым и ослепительным. Ему показалось, что она опять закричала, и он излил в нее свое семя




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная плоть - Робертс Нора



много лишнего,но очень интересный!
Наивная плоть - Робертс НораЕлена
11.03.2012, 17.20





От Робертс в восторге, понравился и этот роман, динамично, герои похожи на реальных людей, а не на персонажей из сказки
Наивная плоть - Робертс НораТатьяна
17.04.2012, 1.51





Очень хороший роман, не нашла в нем ничего лишнего: все, что написано, помогает погрузится в атмосферу за кулисами телепередач. Много второстепенных персонажей со своими историями, это радует. Главный герой выписан в духе Робертс - надежный, немного мальчишка в душе, с хорошим чувством юмора. И героиня не безмозглая дура, не истеричка, а вполне уравновешенная дама. В общем, все вполне в стиле автора. 10/10
Наивная плоть - Робертс НораЯя
19.03.2014, 12.05





Наверное впервые главные герои не ссорятся и не расходятся. Нормальные отношения взрослых людей. Не понравились фамилии звездных леди))) Но 10ку роман заслужил.
Наивная плоть - Робертс НораВиталия
28.07.2015, 13.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100