Читать онлайн Наивная плоть, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наивная плоть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наивная плоть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наивная плоть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Наивная плоть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Холодными ночами в пустыне было трудно вспомнить ослепляющий дневной зной. Точно так же, как после первых взрывов бомб забылась смертельная скука долгих недель «Щита пустыни».
Финн был и на других войнах, но никогда еще не чувствовал, чтобы военные правила так сильно подрезали ему крылышки. Но для предприимчивого репортера всегда найдется способ обойти ограничения. Финн никогда не отрицал, что нельзя передавать информацию, представлявшую ценность для вражеской разведки, чтобы не поставить под удар свои же войска. Но он не был дураком или слепым честолюбцем. Он видел свою работу и свой долг в том, чтобы выяснить, что происходит вокруг на самом деле, а не по сводкам официальных сообщений.
Дважды они с Кертом забирались во взятый напрокат фургончик с переносной спутниковой антенной, вмонтированной в кровать, и уезжали куда глаза глядят. По едва обозначенным дорогам и песчаным барханам им удавалось добраться до расположений американских войск. Финн выслушивал солдатские жалобы и надежды, а потом возвращался на базу, чтобы передать сообщение и о том, и о другом.
Он наблюдал, как летали «Скады» и как их перехватывали «Патриоты». Он спал урывками и жил в постоянном ожидании химической атаки.
Когда война спустилась с небес на землю, он был готов и страстно желал идти за солдатами в столицу Кувейта.
Позднее это сражение назовут решающим – сотни часов ожесточенной борьбы за освобождение Кувейта. Когда войска союзников заняли позиции вдоль реки Евфрат и дорог, связывавших столицу с другими городами, иракские части обратились в бегство. Торопясь, как сказал Финну один военный, «поскорее унести ноги от американцев».
На дорогах были гигантские пробки, застрявшие танки, брошенное имущество. Двигаясь в сторону города на своем пыльном фургончике, Финн обозревал результаты отступления. Миля за милей вдоль дороги стояли разбитые вдребезги машины. В воронках от бомб валялись перевернутые, полуразобранные на запчасти автомобили. Везде были разбросаны личные вещи – матрасы, одеяла, сковородки и предметы амуниции. Невероятно, но однажды он заметил на песке люстру – ее стеклянные кристаллы сверкали на солнце, как раздавленные драгоценности. Но страшнее, намного страшнее, было наткнуться на труп.
– Давай здесь немного поснимаем. – Финн вышел из фургончика, и под его сапогом треснула одна из видеокассет, разбросанных прямо по проезжей части.
– Похоже на распродажу вещей из ада, – прокомментировал Керт. – Кажется, чертовы мерзавцы ограбили город перед тем, как смыться.
– Как всегда, они решили подумать о себе. – Финн показал на трепетавший на ветру ярко-розовый лоскут, выбившийся из кузова перевернутого грузовика. Это было сверкающее блестками вечернее платье. – Где, черт побери, она собиралась его носить?
Он выбирал место для съемки, пока Керт устанавливал оборудование. Финн не думал, что что-нибудь еще сможет его удивить Особенно после того, как на его глазах жалкие, изможденные иракские солдаты безропотно сдавались войскам союзников. После того, как он видел на их лицах страх, усталость и облегчение, когда они вылезали из своих лисьих нор в пустыне. Нет, он не думал, что что-нибудь еще сможет задеть его на этой войне – ни разорванные тела, ни жестокость мародеров, ни смрад смерти под безжалостным солнцем.
Но от этого трепетания розового шелка, соблазнительно шелестевшего на ветру пустыни, его чуть не вырвало.
В городе оказалось еще хуже: нервы на взводе, гнев, опустошенность. Все было покрыто слоем маслянистой сажи от пожаров, пожиравших нефтяную кровь Кувейта.
Когда ветер дул в сторону города, небо становилось черным от дыма. Полдень превращался в полночь. Побережье было усеяно минами, и несколько раз на дню город содрогался от взрывов Орудийный огонь продолжался, и не отдельными залпами, а волнами свирепых атак на кувейтских солдат. Уцелевшие жители искали на кладбищах останки любимых и близких, не выдержавших пыток или подвергнутых мучительной казни.
И хотя Финн все это видел и рассказывал в своих репортажах, но он постоянно думал о том блестящем вечернем платье, рвавшемся прочь из-под песка.
Как и весь остальной мир, Дина видела конец войны по телевизору. Она следила за репортажами об освобождении Кувейта, официальном прекращении огня, статистике победы У нее вошло в привычку каждый день забегать в комнату новостей перед уходом из здания Си-би-си, надеясь застать там клочки новой информации, которая еще не попала в эфир Но ежедневные работа и ответственность не давали ей отвлечься. Если выпадал свободный вечер, она смотрела поздние новости, потом ставила кассету с записью своего утреннего шоу. Уединившись в квартире, она могла критически взглянуть на себя, размышляя, как улучшить свой стиль или как и в чем подтянуть все шоу.
Скрестив ноги. Дина сидела на полу в свитере и джинсах, с открытым блокнотом на коленях. Сережки выбраны не правильно, заметила она. Всякий раз, когда она поворачивала голову, сережки раскачивались – и отвлекали зрителей, решила Дина, записав: нельзя надевать серьги с подвесками.
И руками она размахивала слишком широко. Если не следить за своими жестами, то кончится тем, что на нее покажут пародию в «Субботней ночной жизни». Если ей так повезет, с усмешкой подумала Дина и что-то нацарапала в блокноте.
Не слишком ли часто она прикасалась к людям? Покусывая нижнюю губу. Дина наблюдала. Возникало впечатление, что она постоянно брала гостя за руку или обнимала за плечи зрителей из аудитории. Может быть, ей надо…
Послышался стук в дверь, и Дина выругалась. Ее расписание не позволяло принимать неожиданных гостей после десяти. Она неохотно выключила видеомагнитофон, подошла к двери, посмотрела в «глазок». Потом набросилась на замки, рывком отшвырнула цепочку.
– Финн! Я не знала, что ты вернулся!
Она не поняла, кто сделал первое движение. В одно мгновение их тела слились вместе, он сильно прижался губами к ее губам, она запустила ладони в его длинные волосы. Вспышка желания оглушила их обоих – как облако жара, как мощная волна энергии. Внутри се словно взорвалась бомба, и все ее чувства хлынули наружу, обнажая сердце и душу. Он пинком захлопнул за собой дверь, и они оба опустились на пол.
Дина не думала. Она просто не могла думать. Не теперь, когда его рот жег ее губы, а руки нетерпеливо охватывали тело. Как дерущиеся дети, они катались по ковру, издавая только невнятные звуки и напряженно дыша.
Это не было похоже на сон, нет, только на правду. На ту самую единственно важную правду. Его руки грубо пытались содрать с нее рубашку, свирепо впивались в бедра, все крепче прижимая ее к себе.
Ее тело содрогалось под ним короткими резкими толчками, как от взрывов энергии. Ее кожа была горячей, гладкой, непереносимо мягкой. Ему хотелось искусать ее, сожрать, поглотить аромат ее плоти и крови. Губ было уже недостаточно – он кусал ее шею, плечо, с которого стянул рубашку. Финн чувствовал себя животным, голодным бешеным зверем, и наслаждался этим ощущением. Но он уже понимал, что мог сделать ей больно, что он наверняка сделает ей больно, если не сдержит своего желания.
– Дина. – Он искренне хотел найти хоть искру нежности в том пламени, которое пожирало его изнутри. – Дай мне… – Финн поднял голову, стараясь привести в порядок свои мысли. Он вдруг понял, что толком даже не посмотрел на нее. В то мгновение, когда Дина открыла дверь и произнесла его имя, он сразу потерял всякий контроль над собой.
Теперь она дрожала, как натянутая струна, глядя на него огромными темными глазами. Ее губы припухли, а кожа… Он дотронулся кончиками пальцев до ее щеки, горячей и влажной.
Слезы. Финн всегда считал их самым сильным женским оружием. Потрясенный, он вытер ее щеку и откашлялся.
– Ты ударилась?
– Не знаю. – Она растерялась, чувствуя внутри спутанный клубок из нервов и искр. – Мне все равно. – На ее лице медленно и прекрасно расцвела улыбка. Она взяла его лицо в свои ладони. – Добро пожаловать домой. – И они оба утонули в долгом, нежном, успокаивающем поцелуе.
– Мне говорили, что я умею обращаться с женщинами. – Взяв ее ладонь, он сложил пальцы в слабый кулачок и прижал его к своим губам. – Наверное, тебе сейчас трудно в это поверить.
– На твоем месте я не стала бы ждать подтверждения.
Финн ослепительно улыбнулся.
– Послушай, может, мы… – Он внезапно замолчал, проведя рукой по ее волосам. Потом, растерявшись, отпрянул и, прищурившись, внимательно посмотрел на Дину. – Черт побери, что ты сделала со своими волосами?
Автоматически защищаясь, она пригладила растрепавшуюся стрижку.
– Обрезала. Перед Новым годом. – Дина неуверенно улыбнулась. – Зрителям понравилось: троим против одного. Мы провели опрос.
– Они теперь короче моих. – Усмехнувшись, он отодвинулся назад и встал на четвереньки. – Ну-ка, дай мне получше тебя рассмотреть. – Не дожидаясь согласия. Финн рывком поднял ее.
Теперь Дина сидела на полу, немного нахмурившись, но вызывающе глядя ему в глаза. Гладкая черная шапка волос блестела под электрическим светом.
– Я устала с ними возиться, – прошептала она, а Финн все так же молча смотрел на нее. – Стрижка экономит мне несколько часов времени в неделю, к тому же она подчеркивает форму лица. И хорошо смотрится на пленке.
– Ага. – Словно зачарованный, он протянул к Дине руку, погладил по мочке уха, потом провел пальцем по шее. – Или несколько месяцев воздержания играют дурацкие шутки с моим либидо, или ты самая сексапильная женщина в мире.
Восхищенная и взволнованная, Дина обхватила колени.
– Ты тоже неплохо выглядишь. Знаешь, теперь все зовут тебя Героем Пустыни.
Он вздрогнул. После всех насмешек, которые ему довелось выслушать от своих коллег. Финн с трудом находил хоть каплю юмора в таком прозвище.
– Это пройдет.
– Не знаю. В Чикаго уже образовался клуб твоих поклонников. – Его смущение только позабавило Дину. – Ты и правда классно смотрелся на фоне «Скадов», которые летали над тобой в небе, или танков, которые шли по песку у тебя за спиной. Особенно если несколько дней перед этим не брился.
– Когда началась война на земле, вода стала как премия.
Ее веселье исчезло.
– Что, было так плохо?
– Довольно плохо. – Финн опять взял ее руку, теперь уже нежно, обходительно, даже изящно. Именно это и нужно было ему сейчас – чувствовать ее тепло, знать, что она рядом. Может быть, через день-другой то, что он видел и слышал, начнет постепенно стираться из его памяти.
– Ты хочешь мне рассказать?
– Нет.
– У тебя усталый вид. – Только теперь она поняла, насколько он изможден, хоть это и не бросалось в глаза благодаря загару. – Когда ты вернулся?
– Час назад. Я приехал прямо сюда. Ее сердце опять забилось быстрее, но Дина уже не могла не видеть усталости в его глазах.
– Давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть. А ты пока немного отдохнешь.
Он не отпускал ее руку, не зная, как объяснить и ей, и себе, насколько легче ему стало здесь, просто рядом с ней.
– Я не отказался бы от сандвича, особенно вместе с пивом.
– Кажется, это я смогу организовать. – Она встала и потянула его за руку. – Пошли, ляжешь на диване, расслабишься вместе с Карсоном. Пока ты будешь есть, я расскажу тебе все новости и сплетни Си-би-си.
Он встал на ноги, подождал, пока она нажмет на дистанционный пульт.
– Дина, ты разрешишь мне остаться на ночь? Она повернулась к нему. Ее глаза казались огромными, но взгляд был твердым.
– Да.
Быстро отвернувшись, она ушла на кухню. «У меня дрожат руки», – вдруг поняла Дина. И это было замечательно. Все ее тело трепетало в ответ на его последний долгий взгляд перед тем, как она убежала. Дина не знала, как все это будет, но знала, что ничего другого ей не надо. Месяцы разлуки не ослабили тех чувств, которые росли у нее в душе.
А тот первый жадный поцелуй, когда они безрассудно упали на пол, был еще более ошеломляющим, более эротическим, чем любая из фантазий, сочиненных Диной с тех пор, как она ждала его возвращения.
Он пришел к ней! Дина прижала руку к животу. Как нервы разыгрались, подумала она. Но это было приятное волнение, сильное и горячее, а не холодное, трусливое.
Сегодня ночью она сделает этот шаг. Она изменится. Потому что сама этого хотела, думала Дина. Потому что сделала свой выбор.
Положив на деревянную тарелку сандвич с ветчиной и сыром, она добавила к нему банку пива. Поднимая поднос. Дина улыбнулась своим мыслям. Страсть – такое же основное человеческое желание, как и голод. Как только они разберутся со вторым, она пустит его в свою постель и в свое тело.
– Я могу приготовить и что-нибудь горячее, – сказала она, внося поднос в гостиную. – У меня есть банка консервированного супа и… – Увидев его, Дина внезапно замолчала.
Карнак Великолепный придуривался на экране, и Эд улюлюкал ему в ответ. А Финн Райли, Герой Пустыни, спал как ребенок.
Он стащил с ног свои стоптанные башмаки, но даже не снял куртки. Беспощадная работа, перелет и опоздание самолета в конце концов дали о себе знать. Финн лежал на животе, уткнув лицо в одну из атласных подушечек Дины, одна рука вяло свисала с дивана.
– Финн! – Дина поставила поднос рядом и прикоснулась к его плечу. Она легонько встряхнула его, но он даже не пошевелился – измученный спящий мужчина в сто шестьдесят фунтов весом.
Уступив, Дина пошла за одеялом и завернула в него Финна. Потом заперла входную дверь, повесила цепочку. Выключив верхний свет, села на пол перед диваном.
– Вот оно, наше время, – тихонько сказала она, целуя его в щеку. – Его все так же не хватает. – Вздохнув, Дина взяла сандвич и попыталась заполнить пустоту сексуального разочарования едой и телевидением.


Финн вырвался из сна, обливаясь холодным потом. Меркнувшее перед его глазами видение было ужасно – изрешеченное пулями тело у его ног, пятна свежей и запекшейся крови на розовом шелке и блестках изорванного вечернего платья. Вокруг тихий утренний свет. Он рывком сел, растирая лицо руками.
Не узнавая места, Финн попытался сообразить, что с ним стряслось. Номер в гостинице? В каком городе? В какой стране? Самолет? Такси?
Дина. Вспомнив вчерашний вечер, Финн упал обратно на подушки и застонал. Вначале он столкнул ее на пол, потом отключился. Бурная часть увлекательного дневника их романа.
Финн удивлялся, что она еще не выволокла его за ноги из квартиры и не оставила храпеть на лестничной площадке. Сбросив одеяло, он встал, шатаясь. Мгновение покачивался, чувствуя усталость во всем теле. Сейчас ради чашки кофе он был готов на убийство. Наверное, поэтому ему показалось, что откуда-то доносился запах свежесваренного напитка. После стольких месяцев в пустыне Финн хорошо знал, что миражи – это результат не только жары, но и отчаянных человеческих желаний.
Он пошевелил затекшими плечами и выругался. Боже, сейчас ему нельзя было думать о желаниях.
Но может быть, еще не поздно? Быстрая инъекция растворимого кофе, и они могли бы завалиться в постель вместе с Диной, чтобы наверстать упущенное вчера.
С затуманенными глазами, спотыкаясь, он бросился на кухню.
Она не была миражом. Стоя в лучах солнца, свежая и прекрасная в брюках и свитере, Дина наливала фантастически пахнувший кофе в красную керамическую чашку.
– Дина.
– Ой! – Она вздрогнула, чуть не пролив кофе. Ты меня испугал. Я задумалась о вопросах для сегодняшнего шоу. – Поставив кофейник, Дина вытерла внезапно вспотевшие ладони о бедра. – Как ты спал?
– Как мертвый. Не знаю, что лучше: смущаться или извиняться, но, если ты поделишься со мной кофе, я сделаю все, что прикажешь.
– Тебе не надо ни смущаться, ни извиняться. – Она не осмелилась встретиться с ним глазами, доставая еще одну чашку. – Ты так устал.
Он легонько погладил ее по волосам.
– Ты сильно сердишься?
– Я не сержусь, – ответила Дина, хотя продолжала отводить глаза, передавая ему чашку. – С молоком? С сахаром?
– Нет, не надо. Если не сердишься, то что тогда?
– Трудно объяснить. – Как тесно на кухне, вдруг поняла Дина. Но Финн стоял в дверях, закрывая ей выход. – Мне в самом деле уже пора идти. Финн. Через несколько минут приедет мой шофер.
Он не шелохнулся.
– Постарайся объяснить.
– Это не так просто, – огрызнулась Дина, совершенно лишившись самообладания, и отвернулась. – У меня нет опыта в утренних объяснениях.
– Но ничего же не было.
– Дело не в этом, не совсем в этом. Вчера вечером я ни о чем не думала. Не могла. Когда я увидела тебя, то была просто потрясена тем, что происходило, тем, что я чувствовала. Никто и никогда не хотел меня так, как ты вчера вечером.
– И я все испортил. – Уже забыв о кофе, он осторожно поставил чашку на стол. – Извини меня. Может быть, не надо было прекращать тот первый сумасшедший натиск, но я боялся сделать тебе больно.
Дина медленно повернулась, в ее глазах ясно читалось смущение.
– Ты не сделал бы мне больно.
– Сделал бы. Господи, Дина, я мог бы сожрать тебя живьем. А наброситься на тебя на полу, это было… – он с горечью подумал об Анджеле, – это было слишком легкомысленно.
– Дело во мне, Финн. Не в тебе, а во мне. Вчера я была легкомысленной, а это так не похоже на меня. – Она совершенно не знала, что делать со своими руками. Наконец подняла их вверх, потом безвольно опустила. Финн стоял на прежнем месте и внимательно смотрел на нее. – Ты возбудил во мне чувства, о которых я раньше и не подозревала. Но то, что было потом… – она дернула себя за мочку уха, – дало мне время подумать.
– Замечательно. – Он опять схватил чашку и сделал большой глоток. – Потрясающе!
– Я не передумала, – проговорила Дина, видя, как потемнели его глаза. – Но вначале нам надо поговорить. Когда я все объясню, а ты все поймешь, тогда, надеюсь, все пойдет своим чередом.
Она смотрела на него умоляющими глазами. Видимо, и в самом деле это было важно для нее. Чтобы ответить, Финну не обязательно было знать, о чем шла речь. Подойдя к Дине, он взял ее за подбородок и нежно поцеловал.
– Хорошо. Мы поговорим. Сегодня вечером? Ее нервное напряжение исчезло.
– Да, сегодня вечером. Кажется, сама судьба заботится о нас. Это мой первый выходной за последние два месяца.
– Приезжай ко мне. – Она мягко прижалась к нему всем телом, и он поцеловал ее еще, медленно, настойчиво. – Угадай, чего я хочу больше всего? – Он ущипнул ее за нижнюю губу; опущенные ресницы Дины дрогнули.
– Ну?
– Я очень, м-мм, очень хочу… – он провел языком по ее губам, между ними, глубже, чтобы насладиться вкусом поцелуя, – приготовить для тебя ужин…


– Ну и что же он собирается готовить?.
– Я не спросила. – Дина быстро пробежалась по списку своего гардероба, обращая внимание на даты, когда она надевала какие юбки, пиджаки, блузки, аксессуары. Ассистент продюсера отмечал каждую ее вещь, и не только когда ее надевали, но и в сочетании с какими другими предметами.
– Это очень серьезно, когда мужчина собирается для тебя готовить, особенно в пятницу вечером. – Одним глазом Фрэн присматривала за Обри, мирно посапывавшей в переносной люльке. – Очень продуктивный способ ухаживания.
– Может быть. – От этой мысли Дина улыбнулась. И начала тщательно подбирать костюмы для следующей недели. – Надеюсь, что мне это понравится.
– Моя интуиция подсказывает, что он – то, что тебе надо. Жаль, у меня мало времени, чтобы познакомиться с ним поближе, но выражение твоего лица, когда ты вошла сегодня утром, было достаточно красноречиво.
– Какое еще выражение?
– Счастливое. Просто по-женски счастливое. Совсем не такой блеск в глазах, как когда «Делакорт» продлил с нами контракт или когда к нам подключились еще шесть новых станций.
– А как насчет того раза, когда мы поднялись на первое место в «Колумбусе»?
– И опять не такое. Это все важные события. Это шоу, и то, что ты можешь для него сделать. Точно так же, как ты все здесь переставила, чтобы я могла приносить Обри на работу.
– Я хотела, чтобы она была здесь, – напомнила ей Дина. – Никто из персонала не должен выбирать между детьми и карьерой. Кстати, на эту тему у меня возникла одна идея.
Фрэн взяла в руки блокнот.
– Давай.
– Надо выяснить, как можно организовать дневные ясли прямо на рабочем месте. В здании с офисами или на фабрике. Я прочитала одну статью про ресторан, так вот он принадлежит семье, и они организовали нечто вроде дошкольной группы прямо рядом с кухней. Я уже отдала эту статью Маргарет.
– Я проверю.
– Хорошо. Теперь давай расскажу тебе, что я думаю о Джефе.
– О Джефе? А что с ним такое?
– Он хорошо работает, правда?
– Я сказала бы, что отлично. – Обри вздохнула в своей люльке, и Фрэн бросила на нее быстрый взгляд. – Он полностью предан тебе и шоу и просто волшебник, когда надо что-нибудь достать.
– Он хочет руководить. – Довольная, что смогла удивить Фрэн, Дина откинулась на спинку стула. – Он ничего не говорил ни мне, никому. Он и не скажет. Но Я наблюдала за ним. Об этом можно легко догадаться, если посмотришь, как он ходит по студии, как разговаривает с операторами, техниками. Всякий раз, когда у нас появляется новый директор, Джеф только что не допрашивает его.
– Но его дело – монтаж.
– Я тоже была когда-то репортером, – заметила Дина. – Я хочу дать ему шанс. Одному Богу известно, как нам нужен постоянный директор, причем такой, чтобы вписался в коллектив, чтобы принял наш ритм работы. Мне кажется, он подошел бы на эту должность. Что ты думаешь – как исполнительный продюсер?
– Я поговорю с ним, – задумавшись, ответила Фрэн. – Если его это заинтересует, то на следующей неделе у нас будет шоу про знакомство по видеообъявлениям. Это легкая тема. Мы могли бы устроить ему проверку.
– Хорошо.
– Дина. – У двери стояла Кесси, крепко сжимая в руке газету.
– Нет, ничего не говори. У меня только двадцать минут до съемок нового ролика, а потом надо лететь через весь город и очаровывать чикагское отделение НАУ
l:href="#note_3" type="note">[3]
. Клянусь, босс, что не пытаюсь уклониться от работы.
– Дина, – повторила Кесси. В ее глазах не было смеха, только печаль. – Мне кажется, ты должна это увидеть.
– Что там такое? О нет, только не эти бульварные сплетни. – Приготовившись к очередной газетной «утке», она взяла у Кесси газету, развернула ее и бросила взгляд на кричащий заголовок. – О Боже мой! – Ее колени подогнулись, словно ватные; она нащупала стоявший сзади стул. – Боже мой, Фрэн!
– Не волнуйся, солнышко. Дай мне посмотреть. – Фрэн помогла Дине сесть и забрала газету.
«ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ АМЕРИКАНСКОЙ СОСЕДСКОЙ ДЕВЧОНКИ». «ЛЮБИМИЦА СРЕДНЕГО ЗАПАДА – ЗАВСЕГДАТАЙ ПЬЯНОК В КОЛЛЕДЖЕ». «БЫВШИЙ ЛЮБОВНИК ДИНЫ РАССКАЗЫВАЕТ ВСЕ!»
В углу большими красными буквами было напечатано: «ЭКСКЛЮЗИВ!», а сбоку – «ДИКИЕ НОЧИ! ПЬЯНЫЕ ОРГИИ! СЕКС НА ЛИНИИ ПЯТИДЕСЯТИ ЯРДОВ!» под недавней фотографией Дины. А рядом была мелкая фотография мужчины, которого она так старалась забыть.
– Вот сукин сын! – взорвалась Фрэн. – Врун и ублюдок! Какого черта он пошел с этим в газету? У него же полно денег.
– Разве можно понять другого человека! – слабо произнесла Дина, не сводя глаз с жирных заголовков. Она опять, как много лет назад, превратилась в испуганную, сломленную девочку. – Зато они напечатали его фотографию… вот и причина…
– Солнышко, – Фрэн быстро перевернула газетный лист, – никто не поверит этой грязи.
– Конечно, поверят, Фрэн. – Ее взгляд был блестящим и тяжелым. – Поверят, потому что это такой яркий выпуск. Большинство людей ни за что не пройдут мимо этих заголовков. Они их заметят, потом просмотрят еще раз, в супермаркете. Может быть, они прочитают то, что на первой странице, даже заглянут вовнутрь. Затем они пойдут домой и обсудят эту историю со своими соседями.
– Дерьмо! Дешевое дерьмо, и это поймет любой, у кого есть хоть грамм мозгов!
– Я просто подумала, что тебе лучше быть в курсе. – Кесси протянула Дине стакан воды. – Я не хотела, чтобы ты узнала это от кого-нибудь чужого.
– Ты правильно сделала. Кесси сжала губы.
– Тебе уже несколько раз звонили из-за этой статьи. – В их числе был и Маршалл Пайк, о котором она не собиралась даже упоминать.
– Я потом с ними разберусь. Дай мне посмотреть, Фрэн.
– Я сейчас сожгу этот вонючий лист!
– Дай мне посмотреть, – повторила Дина. – Как я смогу с этим справиться, если даже не знаю, что они написали?
Фрэн неохотно протянула ей газету. Как и полагается самым худшим газетным «уткам», это была не только ложь, но полуложь-полуправда, ровно настолько, чтобы вся история производила соответствующее впечатление. Она действительно училась в Йельском университете. И встречалась с Джеми Томасом, похожим на киноактера. И действительно пошла вместе с ним на веселую вечеринку в конце своего первого учебного года. Она танцевала, кокетничала. И выпила больше, чем требовалось для девушки ее возраста.
И действительно она пошла с ним гулять на футбольное поле в тот прохладный, свежий вечер. И смеялась, когда он носился по траве, энергично сражаясь с воображаемыми противниками. Она смеялась, даже когда он столкнул ее на землю. Но в газете не говорилось, что очень скоро ей стало не до смеха. Там не было ни слова о ее ужасе, о насилии и слезах.
По воспоминаниям Джеми, она не отбивалась. Не кричала. По его версии, он не оставлял ее одну на поле в разорванной одежде и с саднившим телом. Он не сказал ни слова о том, как она, ничего не соображая, рыдала в этой холодной траве, грубо и жестоко лишенная девственности.
– Ну, – Дина смахнула слезу со щеки, – за эти годы его версия не изменилась. Возможно, он ее немного приукрасил, но этого следовало ожидать.
– Думаю, нам надо обратиться в суд. – Фрэн требовалось все ее самообладание, чтобы говорить спокойным голосом. – Тебе надо возбудить дело против Джеми Томаса и газеты за клевету, Ди. Ты же не допустишь, чтобы он остался безнаказанным?
– Я допустила, чтобы он остался безнаказанным после гораздо худшего, разве нет? – Очень аккуратно, очень медленно она сложила газету и убрала ее в сумочку. – Кесси, пожалуйста, отмени все мои встречи после НАУ. Я понимаю, могут возникнуть проблемы…
– Никаких проблем, – тотчас же сказала Кесси. – Я все улажу.
– Отмени все, – повернулась к ней Фрэн.
– Нет, я сделаю то, что обязана сделать. – Дина взяла свитер. Хоть голос ее звучал твердо, но глаза и движения выдавали полное смятение чувств.
– Тогда я поеду с тобой. Одну я тебя домой не отпущу.
– Я и не еду домой. Мне надо поговорить с одним человеком. Все будет в порядке. – Она сжала руку Фрэн. – Правда. Увидимся в понедельник.
– Черт побери, Ди, я хочу тебе помочь!
– Ты всегда помогаешь, Фрэн. Но с этим я должна справиться одна. Я позвоню.


Она не думала, что объяснение будет легким. Но не ожидала, что так долго просидит в машине перед красивым старинным домом Финна, пока не наберется мужества, чтобы подойти к двери и постучать.
Дина сидела и смотрела на голые ветви раскидистых каштанов, дрожавшие от резкого мартовского ветра. Она не могла отвести взгляда от высоких изящных окон, в которых то и дело отражались яркие белые солнечные лучи, от блеска искр, вспыхивавших на чешуйках слюды в выветренных камнях стен.
Какой крепкий старый дом, думала она, с изогнутыми фронтонами и прямыми, как стрелы, каминными трубами. Он казался надежным прибежищем от бурь и ветра. Интересно, спрашивала себя Дина, не потому ли Финн выбрал этот дом, что здесь, вдали от хаоса своей работы, чувствовал себя спокойно и уютно?
Интересно, сможет ли она здесь успокоиться?
Взяв себя в руки, она вышла из машины, прошла по выложенной камнем дорожке к подъезду с навесом, который он выкрасил темно-синей блестящей краской.
Стучать в дверь надо было латунной ручкой в форме ирландской арфы. Дина долго смотрела на нее, потом наконец постучала.
– Дина! – Он улыбнулся, приветливо протягивая ей руку. – Немного рано для ужина, но я сейчас соображу что-нибудь для позднего обеда.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Я помню. – Его рука опустилась, так и не дождавшись Дининого пожатия. Финн запер дверь. – Ты немного бледная. – «Черт, – подумал он, – да она выглядит такой хрупкой, словно из стекла». – Проходи и садись.
– Да, я лучше сяду. – Она пошла за ним в первую от холла комнату.
Ее первый рассеянный взгляд отметил только то, что здесь жил мужчина. Никаких оборок и цветочков, лишь крепкие, солидные вещи, свидетельствовавшие о неплохом достатке и мужественном вкусе. Дина выбрала кресло с высокой спинкой перед камином, в котором слабо теплился огонь. От тепла она почувствовала себя уютнее.
Не спрашивая, он подошел к изогнутому шкафчику и достал графин с бренди. Дине необходимо было хоть немного отвлечься от того, что так сильно терзало ее ум.
– Вначале выпей вот это, а потом расскажешь, в чем дело.
Она отпила, потом открыла было рот…
– Допей до конца, – нетерпеливо прервал ее Финн. – Я видел раненых солдат, которые смотрелись здоровее, чем ты сейчас.
Дина выпила еще, побольше, и почувствовала, как тепло растопило льдинки, дрожавшие у нее в желудке.
– Я хочу тебе кое-что показать. – Она открыла сумочку и достала газету. – Сперва прочитай вот это. Финн посмотрел вниз.
– Это я уже видел, – презрительным жестом он отшвырнул газету в сторону. – Ты достаточно разумна, чтобы не обращать внимания на подобную дрянь.
– Ты читал эту статью?
– Я еще в десять лет перестал читать плохо написанную фантастику.
– Прочти сейчас, – настаивала Дина. – Пожалуйста.
Он внимательно посмотрел на нее, серьезную и смущенную.
– Хорошо.
Она не могла усидеть на месте. Пока он читал, Дина вскочила и принялась расхаживать по комнате, нервно трогая руками стоявшие кое-где сувениры и безделушки. Она слышала, как шелестела бумага в его руках, как он тихо и зло ругался, но ни разу не повернулась.
– Знаешь, – сказал Финн, – в конце концов они начали нанимать людей, которые в состоянии составить нормальное предложение. – Бросив взгляд на ее окаменевшую спину, он вздохнул и опять бросил газету в сторону. Встав, он подошел к ней и положил руки ей на плечи. – Дина…
– Не надо! – Она быстро отступила, тряся головой.
– Да ради Бога, ты слишком разумна, чтобы позволить каким-то грязным писакам выворачивать тебя наизнанку! – Он едва сдерживал возмущение, чувствуя смутную досаду из-за ее бурной реакции. – Ты у всех на виду. Ты сама сделала выбор. Держи себя в руках, Канзас, или увольняйся и возвращайся обратно читать дневные новости!
– Ты веришь?.. – Она резко повернулась, руки крест-накрест сложены на груди.
Финн никак не мог сообразить, как должен себя вести, чтобы она побыстрее успокоилась. Он попробовал пошутить:
– Что ты была кем-то вроде юной нимфоманки?
Если это правда, то как же ты смогла так долго сопротивляться моему обаянию?
Он надеялся услышать ее смех, но на крайний случай приготовился к сердитому отпору. Ответом было ледяное молчание.
– Там не все ложь, – медленно проговорила она.
– Ты хочешь сказать, что действительно была на нескольких вечеринках в колледже? Выпила пару бутылок пива и веселилась с каким-нибудь парнишкой? – Он покачал головой. – Ну, я потрясен и разочарован. И рад, что узнал это до того, как предложил тебе выйти за меня замуж и стать матерью моих детей.
И опять его шутка не рассмешила Дину. Вместо этого ее оцепеневший взгляд вдруг стал растерянным, и она зарыдала.
– О Господи! Не надо, малышка. Ну, перестань же, Дина, не надо. – Ничто другое не могло бы обезоружить его сильнее, чем женские слезы. Ругая себя в душе, он неловко обнял ее и крепко прижал, решив не обращать внимания на ее сопротивление. – Извини меня, – хоть и сам не знал за что. – Извини меня, малышка.
– Он изнасиловал меня! – выкрикнула Дина, вырываясь из его ослабевших рук. – Он изнасиловал меня, – повторила она, закрыв лицо руками, а из ее глаз текли жгучие слезы. – А я ничего не стала предпринимать против него. И теперь не буду. Потому что мне так больно! – Ее голос дрожал, а тело сотрясалось от рыданий. – Эта боль никогда, никогда не прекращалась.
Финн и представить себе не мог, что это его так потрясет и ужаснет. На мгновение все в нем замерло, и он только стоял и смотрел на истерически рыдавшую Дину на фоне окна, освещенного солнцем, и весело потрескивавшего огня в камине.
Затем лед внутри его треснул, взорвался вспышкой ярости такой мощной, что даже в глазах потемнело. Руки сжались в кулаки, словно рядом находилось нечто осязаемое, что он мог тотчас же измолотить.
Но рядом не было никого, кроме плачущей Дины. Его руки опять безвольно опустились, и Финн почувствовал себя жалким и беспомощным. Полагаясь только на интуицию, он подхватил Дину, отнес к дивану и сел, покачивая ее на коленях, пока она не начала успокаиваться.
– Я собиралась тебе все рассказать, – наконец проговорила Дина. – Думала об этом прошлой ночью. Я хотела, чтобы ты все узнал до того, как мы попробуем… быть вместе.
Финну надо было как-то справиться со своей яростью. Но его челюсти были все так же сжаты, и слова прозвучали слишком резко:
– Ты думала, что это отразится на моих к тебе чувствах?
– Не знаю. Но я знаю, что от этого на моей жизни остался шрам и, что бы я ни делала, он всегда будет со мной. С тех пор, как это случилось… – она взяла из его рук платок и вытерла глаза, – я никак не могу этого забыть или притвориться, будто ничего не было, и почувствовать себя в состоянии заниматься любовью с мужчиной.
Рука, гладившая ее волосы, замерла лишь на мгновение. Он ясно вспомнил, как набросился на нее накануне вечером. И понял, что на этом их отношения закончились бы, если бы что-то не остановило его.
– Я не ледышка, – сдавленно и горько произнесла она. – Нет, не ледышка.
– Дина, – он слегка запрокинул ее голову, чтобы они встретились глазами, – ты самая горячая женщина из тех, кого я знаю.
– Вчера вечером не существовало ничего, кроме тебя; у меня даже не было времени подумать. Сегодня утром мне показалось несправедливым ничего тебе не рассказать. Потому что если бы у нас ничего не получилось, то виновата была бы только я. Не ты.
– Кажется, вот первая настоящая глупость, которую я от тебя слышу. Но давай пока что это отложим. Если ты хочешь все мне рассказать, то я слушаю.
– Да, хочу. – Она отодвинулась и теперь сидела рядом с ним на диване. – Все в университете знали Джеми Томаса. Он был на год старше меня, и, как большинство женщин в университете, я была в него влюблена. Так что когда он вдруг начал ухаживать за мной, я была польщена и ослеплена. Он был звездой футбольной команды и еще чемпионом по бегу. Я восхищалась этим, как и его планами работать в семейной фирме. Он неплохо соображал, был честолюбивым, с хорошим чувством юмора. Он всем нравился. И мне тоже.
Дина вздохнула, чтобы успокоиться и получше все вспомнить.
– Мы часто встречались в том семестре. Мы вместе учились, часто подолгу гуляли и вели глубокие философские споры, которые типичны для студентов. Я сидела на трибуне во время футбольных матчей и подбадривала его.
Она замолчала.
– Мы пошли на вечеринку после самой решающей игры сезона. В тот день он потрясающе играл. Все отмечали победу, и мы немного напились. Мы вернулись обратно на поле, только он и я, и он начал бегать, показывая мне разные футбольные движения и хитрости.
Просто дурачился. Внезапно он перестал дурачиться и повалил меня на землю. Вначале мне показалось, что это очередная шутка. Но он был таким грубым, что я испугалась. Я сказала, чтобы он прекратил. Только он совсем не собирался прекращать.
Хватит кокетничать, Ди. Ты сама этого хочешь. Ты весь вечер на это напрашивалась.
Она вздрогнула, крепко сжав руки.
– И я закричала, заплакала, стала умолять его. Но он был таким сильным, что вырваться и убежать было невозможно. Он разорвал на мне одежду. Мне было так больно.
Чертова дразнилка.
– Я звала на помощь, но рядом никого не было. Я завопила изо всех сил. И тогда он закрыл мне рот рукой. У него были такие широкие ладони. Я видела только его лицо.
Тебе это понравится, малышка.
– У него были мутные, словно стеклянные глаза. И он вошел в меня. Было так больно, что я подумала: сейчас он убьет меня. Но он не останавливался. Он не остановился, пока не кончил. А потом – казалось, что прошла целая вечность, – он скатился с меня и засмеялся.
Ну брось, Ди, ты же знаешь, что тебе повезло. Спроси у кого хочешь. Никто не может так осчастливить женщину, как славный старик Джеми.
– Потом он перестал смеяться и разозлился, потому что я ревела. Я ревела и никак не могла остановиться.
Не подумай вывалять меня в дерьме. Мы оба этого хотели. Попробуй только рассказать что-нибудь другое, и пол футбольной команды скажет, что ты трахалась и с ними, прямо здесь. Прямо здесь, черт тебя побери, на пятидесятиярдовой линии.
– Он рывком поставил меня на ноги и уперся лицом в мое лицо. И пригрозил: если я буду настаивать, что не хотела, то мне никто не поверит. Потому что он был Джеми Томасом. И все любили Джеми Томаса. Потом он бросил меня там, на поле, и я не стала ничего предпринимать. Потому что мне было стыдно.
Перед глазами Финна возникло лицо с мелкой газетной фотографии, и он почувствовал, как в нем закипает ярость. Но постарался говорить спокойно:
– И тебе не к кому было пойти?
– Я рассказала Фрэн. – Ее ногти глубоко впились в ладонь, но она заставила себя расслабить руку. – Прошло две недели, я больше не могла скрывать это от нее. Она хотела пойти к декану, но я не разрешила. – Она смотрела вниз, на свои руки, покраснев от горячего, удушающего стыда. – В конце концов она силой отвела меня к психоаналитику. Через некоторое время я постепенно пришла в себя. Я не хочу, чтобы это влияло на всю мою жизнь, Финн. – Теперь она смотрела на него опухшими горестными глазами. – Я не хочу, чтобы это испортило все, что могло бы быть между нами.
Он боялся ответить – сейчас любые слова прозвучали бы ложью.
– Дина, я не могу сказать, что это не имеет значения, потому что это не так. – Она опустила взгляд, и он дотронулся до ее щеки, чтобы она опять посмотрела на него. – Потому что я не могу смириться с мыслью, что кто-то причинил тебе такую боль. И еще потому, что теперь, возможно, ты не будешь доверять мне.
– Дело не в этом, – быстро отозвалась она. – Дело во мне.
– Тогда я знаю, как тебе помочь. – Он нежно поцеловал ее в лоб. – Поехали вместе в мою хижину. Сейчас. Сегодня. За выходные мы сможем там расслабиться.
– Финн, не знаю, могу ли я дать тебе то, что ты хочешь.
– Мне все равно, что ты можешь мне дать. Гораздо важнее – что мы сможем дать друг другу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наивная плоть - Робертс Нора



много лишнего,но очень интересный!
Наивная плоть - Робертс НораЕлена
11.03.2012, 17.20





От Робертс в восторге, понравился и этот роман, динамично, герои похожи на реальных людей, а не на персонажей из сказки
Наивная плоть - Робертс НораТатьяна
17.04.2012, 1.51





Очень хороший роман, не нашла в нем ничего лишнего: все, что написано, помогает погрузится в атмосферу за кулисами телепередач. Много второстепенных персонажей со своими историями, это радует. Главный герой выписан в духе Робертс - надежный, немного мальчишка в душе, с хорошим чувством юмора. И героиня не безмозглая дура, не истеричка, а вполне уравновешенная дама. В общем, все вполне в стиле автора. 10/10
Наивная плоть - Робертс НораЯя
19.03.2014, 12.05





Наверное впервые главные герои не ссорятся и не расходятся. Нормальные отношения взрослых людей. Не понравились фамилии звездных леди))) Но 10ку роман заслужил.
Наивная плоть - Робертс НораВиталия
28.07.2015, 13.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100