Читать онлайн Женская месть, автора - Робертс Нора, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женская месть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женская месть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женская месть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Женская месть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Филипп Чемберлен слушал глухие удары теннисного мяча и лениво цедил джин с тоником из высокого стакана. Он выглядел очень эффектно в белом спортивном костюме, так красиво оттенявшем загар, который он приобрел за три недели, проведенные в Калифорнии. Скрестив ноги, Филипп смотрел на корты сквозь зеркальные солнечные очки.
Знакомство с Эдди Триуолтером было не слишком большим удовольствие для Филиппа, но это окупилось возможностью проникнуть в загородный клуб, членом которого тот состоял. Филипп приехал в Беверли-Хиллз по делам, но немножко понежиться на солнце никогда не вредно. Оттого что он позволил Эдди одержать над ним победу в двух последних сетах матча, молодой американец был в прекрасном настроении.
– Уверен, что не хочешь пообедать, старина?
Надо отдать Филиппу должное: он не дрогнул, когда его назвали «стариной», понимая, что, по мнению Эдди, такое обращение бытует у англичан и считается высшим проявлением дружеских чувств.
– Хотел бы, но, к сожалению, мне пора бежать, иначе я опоздаю на деловое свидание.
– Чертовски неподходящий день, чтобы думать о делах. – Эдди сдвинул на лоб пижонские солнечные очки, на его запястье блеснули массивные золотые часы. Зубы, только два года назад освобожденные от выравнивавших их скоб, сверкнули в улыбке. В его украшенном монограммой кожаном чехле для ракетки находился мешочек с первоклассной колумбийской марихуаной.
Будучи сыном одного из самых успешно практикующих в Калифорнии хирургов – специалистов по пластическим операциям, Эдди ни одного дня в жизни не работал. Триуолтер-старший возвращал молодость и былую красоту кинозвездам. Его сын зевая прошел через колледж, в качестве хобби выбрав распространение наркотиков и игру в теннис в загородных клубах.
– Ты будешь сегодня на вечере у Стоунуэя?
– Да, постараюсь не пропустить его.
Эдди допил водку со льдом и сделал официанту знак, чтобы ему подали еще порцию.
– Фильмы он делает дерьмовые, но уж вечеринки устраивать мастер. Там будет с избытком и «травки», и «снежка»
l:href="#note_9" type="note">[9]
– хватит для целой армии. Понимаешь, о чем я? О, забыл, ты ведь не увлекаешься наркотиками.
– Предпочитаю увлекаться другими вещами.
– Твоя воля. Но Стоунуэй подает кокаин на серебряных подносах. Просто шикарно! – Он окинул взглядом худощавую блондинку в облегающем теннисном костюме. – Ты мог бы ею заняться. Только дай маленькой Марси «конфеток для носа»
l:href="#note_10" type="note">[10]
, и она будет трахаться с кем или с чем угодно.
– Она же еще подросток. – Филипп глотнул джина, чтобы смыть отвратительный вкус юношеского высокомерия Эдди и его же глупости, навязшей у него в зубах.
– В этом городе нет подростков. Кстати, если говорить о легкой добыче, – он кивнул в сторону роскошной рыжей женщины в открытом летнем платье, – старушка Фиби всегда под рукой. Недаром у нее такая фамилия – Спринт
l:href="#note_11" type="note">[11]
. Думаю, моему старику доводилось на ней попрыгать. Немножко потрепанная, зато сиськи классные.
Филипп подумал, что не вынесет дальнейшего пребывания в компании Эдди.
– Пожалуй, мне пора.
– Конечно. Эй, с ней тут дочь. – Эдди плотоядно облизнулся. – Она чиста и прелестна. Скоро созреет для пахоты. Сегодня мамаша не позволит девчонке прийти на вечеринку, но ей не удастся вечно держать малышку взаперти.
Скрывая досаду, Филипп поднял голову. И его будто ударило током.
Он встретился глазами с девочкой, о которой только что говорил Эдди. У нее были прекрасные тонкие черты лица и копна блестящих черных волос.
Против воли Филипп загляделся на ее ноги. Он испытал приступ отвращения к себе. Девочка была такой юной, что даже Марси по сравнению с ней казалась умудренной опытной женщиной. Он внезапно встал и повернулся к Адриенне спиной.
– На мой вкус, слишком молода, старина. Завтра вечером увидимся.
«Мерзавец, – подумал Филипп об Эдди. – Ну да наплевать». Через день-другой он отправится домой, в Лондон, и забудет об этом парне. Перед отъездом надо приобрести сувениры для матери. Она так завидовала тому, что Филипп побывает в Голливуде. Он, конечно, не станет рассказывать ей, что под позолотой скрываются уродство и грязь. Наркотики, секс и предательство. Конечно, в Голливуде далеко не все были развращены, но Филипп радовался, что его мать не попыталась осуществить свою мечту и не стала актрисой. И все же когда-нибудь он привезет ее сюда. Пригласит на ленч в Китайский театр Грамана, даст возможность встать на отпечатки ног Мэрилин Монро. Он встряхнет этот город, чтобы его мать получила от него удовольствие.
К Филиппу подкатился теннисный мячик, и он наклонился, чтобы поднять его. На девочке с потрясающими ногами были огромные солнечные очки. Она улыбнулась ему, и он снова испытал странное чувство, будто получил чувствительный удар.
– Благодарю.
– Не стоит благодарности.
Филипп сунул руки в карманы и попытался выбросить из головы юную дочь Фиби Спринг. Его ждала работа.
Двадцатью минутами позже он ехал в Бель-Эйр в белом фургоне, на дверце которого красовалась надпись «Чистка ковров». Вскоре матери Эдди Триуолтера предстоит горчайшее разочарование: ее драгоценности тоже подвергнутся чистке.
В каштановом парике и наклеенных усах Филипп совершенно преобразился. Одежда его была на специальной ватной подкладке, чтобы придать фигуре солидность. Он потратил две недели на то, чтобы изучить дом Триуолтеров и разузнать образ жизни семьи и слуг. В его распоряжении было двадцать пять минут до возвращения домоправительницы из еженедельного похода на рынок.
Пожалуй, это было даже слишком просто. За неделю до этого он снял слепок с ключей Эдди, когда парень был так одурманен наркотиками, что не мог открыть собственную дверь. Оказавшись внутри дома, Филипп отключил сигнализацию, потом разбил стекло в двери патио, чтобы создать иллюзию, будто она была взломана.
Он торопливо поднялся в главную спальню, чтобы заняться сейфом. К его облегчению, это оказалась точно такая же модель, как у Меззини в Венеции. Чтобы открыть сейф и избавить любвеобильную итальянскую матрону от самых дорогих и прекрасных изумрудов в Европе, ему оказалось достаточно всего двенадцати минут работы.
Концентрация внимания в его деле была главным, если не всем. Он услышал, как щелкнул реверсионный механизм сейфа. За этим занятием Филипп был так же хладнокровен, как за коктейлем или в постели с женщиной. Он хорошо выдрессировал себя. Научился элегантно одеваться, правильно говорить, научился соблазнять женщин. Его таланты открывали перед ним двери общества и сейфов, где хранились ценности. Филипп переселил мать в просторную квартиру, и теперь она коротала свои дни за покупками и бриджем, вместо того чтобы дрожать от холода или изнывать от жары в кассе кинотеатра Фарадея. И он собирался обеспечивать ей такой же образ жизни и дальше. У Филиппа давно появились женщины, но к матери он относился с неизменным вниманием.
Стетоскоп позволил ему услышать еще один щелчок. О своем благополучии Филипп тоже не забывал. У него был небольшой, но элегантный дом в Лондоне. И в ближайшем будущем он собирался подыскать себе другой – с садом. Филипп осторожно поворачивал тонкими пальцами диск. Глаза его были закрыты.
Сейф открылся плавно и бесшумно. Филипп достал бархатный футляр и не спеша, с помощью лупы осмотрел камни. Он знал, что не все то золото, что блестит. То же можно было сказать и о бриллиантах. Но то, что он нашел здесь, было подлинным. Вне всякого сомнения, камни русские. Он начал изучать самый крупный сапфир. В центре камня был небольшой дефект, но сапфир поражал размерами и глубиной цвета. Терпеливый, словно доктор, осматривающий пациента, Филипп разглядывал каждый браслет, каждое кольцо, каждую брошку. Он обнаружил чудовищные по своему безвкусию серьги с рубинами и решил, что было просто преступлением с эстетической точки зрения сотворить такое из столь прекрасного камня. Решив, что драгоценности потянут тысяч на тридцать пять долларов, он взял их из сейфа. При всем своем художественном вкусе Филипп прежде всего оставался дельцом.
Удовлетворенный найденным, он положил все в середину обюссонского
l:href="#note_12" type="note">[12]
ковра, который предназначался для чистки, и скатал его.
Вся операция заняла около двадцати минут. Насвистывая, Филипп уложил ковер в фургон, сел за баранку и двинулся в путь.
«Эдди был прав, – подумал Фил, включая радио, – сегодня чертовски неподходящий день в деловом отношении».


Первые впечатления Адриенны от Голливуда были восторженными. Все здесь разительно отличалось от того, что она видела в Нью-Йорке. Люди были менее торопливыми, казалось, здесь все друг друга знали. Однако они были совсем не так дружелюбны, как показалось ей вначале.
К тому времени, когда ей исполнилось четырнадцать лет, Адриенна поняла, что дружеское расположение может оказаться столь же фальшивым, как декорация на съемочной площадке. Она поняла также, что возвращение ее матери в Америку стало поражением, а не триумфом.
Они приобрели дом, девочка посещала престижную школу, но карьера Фиби была погублена, и она опускалась все ниже и ниже. Больше, чем ее красота, начавшая тускнеть уже в Якире, деградировал талант Фиби. Теряла она и самоуважение.
– Ты еще не готова?
Мать ворвалась в комнату Адриенны. Ее слишком блестящие глаза и чересчур возбужденный голос были для дочери верным признаком того, что Фиби раздобыла новый запас амфетаминов. Девочка изо всех сил старалась подавить ощущение беспомощности и ухитрилась улыбнуться. Сегодня она была просто не в силах сражаться с матерью, просить ее не употреблять наркотики, видеть ее слезы и слышать невыполнимые обещания.
Адриенна одернула на себе смокинг. Девочке хотелось сказать матери, что она выглядит прекрасно, но от вечернего платья Фиби ей стало не по себе. Вырез был вызывающе низким, и платье облегало женщину, как вторая кожа из золотой чешуи.
«Работа Ларри», – подумала Адриенна. Кертис по-прежнему был агентом матери, время от времени спал с нею и постоянно манипулировал ею.
– У нас еще уйма времени, – сказала Адриенна.
– О, знаю. – Фиби, сверкая платьем, двинулась по комнате, подпитанная энергией принятых пилюль и своим собственным непредсказуемым и постоянно меняющимся настроением, в котором теперь бывало часто нечто истерическое. – Но премьеры так волнуют. Люди, камеры.
Она остановилась перед зеркалом Адриенны и увидела себя такой, какой была когда-то, без следов болезни и разочарования.
– Там должны быть все. Как в прежние времена. Глядя на свое отражение, Фиби впала в задумчивость, как это часто с ней случалось. Она видела себя в свете прожекторов, окруженной восхищенными поклонниками. Все они любили ее, хотели быть рядом с ней, стремились поговорить с ней, послушать ее, дотронуться до нее.
– Мама. – Чувствуя неловкость оттого, что Фиби внезапно погрузилась в молчание, Адриенна положила ей руку на плечо. Бывали дни, когда ее мать теряла связь с реальностью, как теперь, и оставалась в таком состоянии часами. – Мама, – повторила она громче, опасаясь, что Фиби уже отправилась путешествовать по длинным коридорам своих фантазий.
– Что? – Фиби вынырнула на поверхность, моргая и не сразу понимая, где она, потом, сфокусировав взгляд на лице Адриенны, улыбнулась. – Моя маленькая принцесса. Ты так выросла.
– Я люблю тебя, мама.
Подавив желание заплакать, Адриенна крепко обняла мать. В прошлом году настроение Фиби вдруг начало резко меняться и прыгать то вверх, то вниз, как вагончики на американских горках, на которых они однажды катались в Диснейленде. Это было похоже на череду захватывающих взлетов и падений, которым не было конца. Девочка никогда не была уверена в настроении матери и не знала, будет ли та смеяться и обещать исправиться или разразится слезами.
– Я люблю тебя, Эдди.
Фиби провела рукой по волосам Адриенны, мысленно огорчаясь, что они напоминают ей Абду.
– Мы ведь кое-чего стоим, правда? – Она отодвинулась от дочери и закружилась по комнате. – Через несколько месяцев будет моя премьера. О, знаю, это не такой уж значительный фильм, как сегодня, но эти дешевые картины очень популярны. Он был мне нужен, как выражается Ларри, чтобы остаться на глазах. А с той рекламной кампанией, которую он планирует…
Она вспомнила о снимке, для которого позировала обнаженной неделю назад. Пока еще не наступило время, чтобы сообщить об этом дочери. Успокаивая себя, она подумала, что это бизнес. Всего лишь бизнес.
– Уверена, картина получится замечательная, – продолжала Фиби.
«Но другие так не думают», – мысленно возразила Адриенна. Журнальные статьи были просто оскорбительными. Ей тяжело было видеть, как мать снимается, все чаще используя для этой цели тело, чем талант. Даже теперь, после пяти лет в Калифорнии, Адриенна сознавала, что Фиби сменила одно иго на другое.
– Когда окажется, что картина пользуется успехом, большим успехом, мы купим тот дом на берегу моря, который я обещала тебе.
– У нас и так хороший дом.
– Эта лачуга… – Фиби выглянула из окна и посмотрела в сад, отчаянно боровшийся за выживание. У них не было ни высокой каменной стены, ни красивых ворот, ни роскошного газона. Они жили на задворках Беверли-Хиллз, на задворках успеха. Имя Фиби теперь оказалось в категории Б списков влиятельных и модных хозяек домов Голливуда. И крупные продюсеры больше не присылали ей сценариев.
Она подумала о дворце, из которого вырвала Адриенну. Теперь она чаще вспоминала о роскоши и богатстве жизни в Якире, чем о своих прежних страданиях.
– Это не то, что я хочу для тебя, совсем не то, чего ты заслуживаешь. Но для того, чтобы сделать карьеру заново, требуется время.
– Знаю.
Этот разговор повторялся у них слишком часто.
– Занятия в школе заканчиваются через пару недель. Я подумала, что стоит поехать к Селесте в Нью-Йорк. Ты могла бы там передохнуть.
– Гм-м! Надо подумать. Ларри ведет переговоры об одной роли для меня.
Адриенна почувствовала, что настроение матери падает. Фиби знала, что роль будет третьестепенной и ею будут манипулировать разные мужчины, готовые воспользоваться ее телом. Чем сильнее она старалась доказать, что способна взобраться наверх, тем быстрее скользила на дно.
Фиби мечтала о доме на побережье и о том, что ее имя снова окажется на афишах. И делала все это из любви к дочери. И Адриенне никак не удавалось переубедить мать и заставить ее понять, что она строит клетку не менее прочную, чем та, из которой бежала.
– Мама, у тебя долгие месяцы не будет свободного времени. Мы могли бы посмотреть новую пьесу, в которой играет Селеста, сходить в музей. И тебе бы это пошло на пользу.
– Мне гораздо больше будет радости от того, что я увижу, какое внимание окажут сегодня вечером принцессе Адриенне и как будут суетиться вокруг нее люди. Ты выглядишь прелестно, дорогая.
Фиби обняла Адриенну за плечи, и они направились к двери.
– Готова держать пари, что ты разобьешь сердца многим мальчикам.
Адриенна пожала плечами. Она пока еще не интересовалась молодыми людьми.
– Ладно, сегодня наш вечер. Жаль, что Ларри нет в городе и у нас не будет красивого спутника, который бы мог сопровождать нас.
– Нам никто не нужен. Вполне достаточно, что ты есть у меня, а я – у тебя.


Адриенна привыкла к тому, что их окружали толпы людей, к блеску огней, к вспышкам камер. Фиби часто волновало то, что ее дочь слишком серьезна, но у нее никогда не было повода беспокоиться о самообладании и достоинстве Эдди. Несмотря на свою крайнюю молодость, ее дочь вела себя с репортерами как царственная особа: улыбалась, когда было нужно улыбаться, отвечала на вопросы, не выдавая своих чувств. Она старалась не выделяться и умела незаметно исчезнуть, когда ее терпению приходил конец. Представители прессы обожали ее. Всем было известно, что газетчики относились к Фиби Спринг снисходительнее, чем должны были бы, потому что все были влюблены в ее дочь. Адриенна знала об этом и пользовалась своим влиянием с мастерством, которого не могла бы проявить и женщина вдвое старше.
Из машины Фиби вышла первой. Мать и дочь стояли рука об руку под вспышками камер. На любом снимке они всегда были рядом.
Фиби оживилась. Каждый раз, когда Адриенна видела это превращение, ее страстное желание разлучить мать с миром кино ослабевало. На лице Фиби сияло выражение искренней радости, которое теперь Адриенна видела так редко. В такие минуты ей не нужны были ни пилюли, ни бутылка, ни ее сны наяву. Вокруг актрисы бушевала толпа, горели огни, гремела музыка. На мгновение Фиби Спринг снова стала звездой.
Зеваки, вплотную прижатые к ограждению, ждали возможности хоть на секунду увидеть своих любимых актеров и удовлетворялись самым малым. Они радушно приветствовали каждого, а в это время в толпе обчищали карманы, наркодельцы, пользуясь моментом, передавали своим клиентам пакеты с наркотиками.
Фиби махала рукой улыбающимся людям, принимала на свой счет аплодисменты и медленно продвигалась ко входу в театр. Адриенна ненавязчиво, но твердо вела мать, пока они не оказались в фойе, заполненном приглашенными на премьеру. Сверкали украшения и плечи в глубоких декольте, повсюду смеялись и сплетничали.
– Дорогая, как великолепно ты выглядишь! – Алтия Грей, стройная, грациозная женщина, снимавшаяся в телевизионных сериалах, подошла и поцеловала воздух в дюйме от щеки Фиби. Она улыбнулась Адриенне невыразительной улыбкой и фамильярно похлопала ее по плечу. – Прелестна, как всегда. Смокинг – прекрасная идея. – Она прикидывала, как много понадобится времени, чтобы сшить такой же себе.
Фиби не ожидала столь теплого приема и теперь смотрела на Грей, недоуменно моргая. В прошлую их встречу Алтия изощрялась в колкостях на ее счет.
– Ты тоже прекрасно выглядишь, Алтия.
– Спасибо, дорогая. – Она выждала, пока один из пропущенных в театр фотографов не сфокусировал камеру, потом дружески потрепала Фиби по щеке. – Так приятно увидеть пару дружеских лиц в этом цирке.
Алтия щелкнула зажигалкой, прикуривая длинную сигарету. Изумруд на пальце блеснул в ярких лучах света.
– Я не хотела сегодня приходить, но у моего рекламного агента чуть не случился припадок. Что поделываешь, душечка? Я не видела тебя целую вечность.
– Только что закончила сниматься. – Фиби, благодарная за проявленный к ней интерес, улыбнулась, не обращая внимания на дым, раздражавший глаза. – Это триллер, – сказала о на, стараясь придать вес дешевой чепухе, в которой снялась. – Фильм выйдет зимой.
– Замечательно, я тоже собираюсь сняться в кино, после того как выкарабкаюсь из телевизионной трясины. Сценарий Дэна Биттермэна. Должно быть, ты о нем слышала. Это «Пытка». – Она бросила на Фиби ленивый взгляд, таящий намек. – Я только что подписала контракт и собираюсь сняться в роли Мелани. – Алтия сделала короткую паузу, чтобы убедиться, что стрела угодила в цель, потом улыбнулась: – Я вернусь к своему приятелю, а то он уже беспокоится. Приятно было повидаться с тобой, дорогая. Давай как-нибудь пообедаем вместе.
– Мама, в чем дело? – спросила Адриенна.
– Все в порядке.
Услышав, как кто-то ее окликнул, Фиби нацепила на лицо заученную улыбку. Мелани! Ларри обещал эту роль ей. Он сказал, что дело только за тем, чтобы уладить кое-какие формальности. Он утверждал, что эта картина наконец даст ей возможность снова стать тем, кем она была когда-то.
– Хочешь вернуться домой?
– Домой?
Фиби довела накал своей улыбки до предела, так что чуть искры не сыпались.
– Конечно, нет, но до того, как мы войдем в зал, я хочу выпить. О, Майкл!
Она махнула рукой, чтобы привлечь внимание актера, который раньше был ее первым партнером, выступившим с ней в главной роли. Майкл Адаме.
На его висках пробивалась седина, но он не пытался скрыть ее. На лице появилось несколько морщин, но он не собирался делать подтяжку. Майкл часто размышлял о том, что успех его в такой же степени объяснялся его личным обаянием, как и актерским мастерством. Он все еще играл главные роли, хотя ему было теперь около пятидесяти и он несколько пополнел.
– Фиби!
Майкл наклонился, чтобы поцеловать бывшую партнершу, с выражением искренней нежности, слегка окрашенной жалостью.
– А кто эта красивая молодая леди?
Он улыбнулся Адриенне, по-видимому, не узнавая ее.
– Привет, Майкл.
Адриенна привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Обычно она это делала крайне неохотно. Но к Майклу это не относилось. Он был единственным знакомым мужчиной, в обществе которого она чувствовала себя уютно.
– Да неужели это наша маленькая Эдди? Ты посрамишь всех начинающих актрис, всех старлеток! – Он рассмеялся и ущипнул ее за подбородок, снова заставив улыбнуться. – Она – твое лучшее творение, Фиби.
– Знаю. – Фиби прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть ее дрожь. Наконец ей удалось улыбнуться снова.
«Проблемы, – подумал он, – и достаточно серьезные». Майкл понял это по неестественному блеску глаз Фиби. Впрочем, у этой женщины проблемы были всегда.
– Не говорите, что у вас нет спутника.
– Ларри нет в городе.
– Вот как? – Сейчас было неподходящее время, чтобы снова прочесть Фиби лекцию о том, кто такой Ларри Кертис. – Не надеюсь, что мне удастся уговорить тебя составить компанию одинокому мужчине сегодня вечером.
– Вы никогда не бываете в одиночестве, – сказала Адриенна. – На прошлой неделе я читала, что в Аспене у вас завязался роман с Джинджер Фрей.
– А ты из молодых да ранних, девочка. Собственно говоря, я поехал туда на уик-энд покататься на лыжах, и мне очень повезло, что все обошлось без членовредительства. А Джинджер была рядом на случай, если мне потребуется медицинская помощь.
– Это правда? – Адриенна широко улыбнулась.
– Вот. – Майкл вытащил банкноту. – Иди купи себе чего-нибудь попить, как и полагается хорошей девочке.
Адриенна послушно удалилась.
Майкл наблюдал за ней, восхищаясь тем, как ловко она лавирует в толпе. Через год-другой все мужчины этого города, да и любого другого будут у ее ног.
– Она сокровище, Фиби. Моей дочери Марджори семнадцать, но за последние три года я не видел ее ни в какой иной одежде, кроме драных синих джинсов, и она делает все возможное, чтобы испортить мою жизнь. Я тебе завидую.
– Эдди никогда не давала мне ни малейшего повода для недовольства, не причиняла никаких неприятностей. Откровенно говоря, не знаю, что бы я делала без нее.
– Главное, Адриенна любит тебя. – Он понизил голос: – Ты больше не думала о том, чтобы сходить к тому доктору, которого я тебе рекомендовал?
– У меня не было времени. – Фиби попыталась увильнуть от прямого ответа, мечтая о том, чтобы Майкл оставил ее на несколько минут и она могла бы ускользнуть в дамскую комнату и проглотить очередную пилюлю. – И честно говоря, я сейчас чувствую себя намного лучше. Психоанализ переоценивают, Майкл. Иногда я думаю, что киноиндустрия изобретена для того, чтобы психиатры и специалисты по пластической хирургии могли безбедно существовать.
Адаме подавил вздох. Он понимал, что Фиби по-прежнему злоупотребляет наркотиками и катится по наклонной плоскости.
– Но поговорить со специалистами никогда не вредно.
– Я подумаю об этом.
Адриенна не спешила возвращаться, давая Майклу возможность убедить ее мать в необходимости лечиться. Он уже говорил об этом с Адриенной, когда нашел ее чуть ли не в истерике, потому что однажды, вернувшись из школы, она застала мать в оцепенении и не могла добиться от нее ни слова. Фиби сидела и молча смотрела в окно. Когда она наконец пришла в себя, последовали извинения: устала, заработалась, приняла слишком много транквилизаторов. Майкл говорил тогда с ними обеими о том, что Фиби нужна медицинская помощь, но она все оттягивала визит к врачу. Именно поэтому Адриенна очень хотела увезти мать в Нью-Йорк, прочь от Ларри Кертиса, постоянно пополняющего запасы наркотиков.
Ей было необязательно становиться взрослой, чтобы узнать, что в Южной Калифорнии постоянно идет кокаиновый «снег». Кокаин получил необычайно широкое распространение и стал любимым наркотиком актрис, режиссеров, продюсеров. Теперь его частенько подавали на вечеринках открыто, словно обычные блюда. Пока Фиби отказывалась перейти на кокаин, предпочитая таблетки, но Адриенна знала, что рано или поздно мать начнет принимать порошок. Поэтому ей обязательно надо было увезти Фиби отсюда. Мать стояла у последней черты.
Адриенна медленно цедила пепси и кружила по фойе. Она не могла бы сказать, что ей не нравились все без исключения люди в мире кино, обожаемом ее матерью. Многие из них были похожи на Майкла Адамса – талантливые и верные друзья, преданные избранному делу, которое зачастую требовало изнурительного труда, полностью изменяло образ жизни и далеко не всегда награждало славой и блеском. Адриенна умела наслаждаться этим миром. Ей нравилось есть в дорогих ресторанах, носить красивую одежду. Она слишком хорошо себя знала, чтобы не заблуждаться на свой счет: она никогда не удовлетворилась бы бесцветной, ординарной жизнью.
– Боже, ты видела это платье? – Алтия Грей затянулась сигаретой и кивнула в сторону Фиби. Адриенна остановилась как раз за спиной актрисы. – Видимо, ей очень хочется, чтобы все знали, что у нее все те же сиськи.
– После нескольких ее последних фильмов, – заметил ее спутник, – на этот счет ни у кого не должно оставаться сомнений. Должно быть, за это ей платят вдвойне.
Алтия рассмеялась:
– Похожа на амазонку, перешагнувшую критический рубеж. Ты знаешь, она и впрямь решила, что ей отдадут роль Мелани. Всем уже давно ясно, что она никогда больше не получит приличной роли. Если бы она не выглядела такой жалкой, то вызывала бы смех.
– Но раньше, – тихо сказал спутник Алтии, – ей не было равных.
– Право, дорогой! – Алтия раздавила недокуренную сигарету. – Эти путешествия в прошлое чертовски утомительны и скучны.
– Не так скучны, как словоизвержения второсортной актрисы, – внятно сказала Адриенна и не смутилась, когда головы повернулись в ее сторону.
– О боже! – Алтия похлопала кончиком пальца по нижней губе. – У малышей бывают большие ушки.
Отнюдь не девочка – женщина смотрела в лицо другой женщине.
– У людей с небольшим талантом обычно бывает непомерное эго, – добавила Адриенна.
Когда спутник Алтии хмыкнул, актриса бросила на дерзкую девчонку яростный взгляд и откинула назад волосы.
– Иди своей дорогой, милая, это разговор для взрослых.
– Вот как? – Адриенна с трудом подавила желание выплеснуть пепси в лицо Алтии, но вместо этого отпила небольшой глоток. – А мне ваша болтовня показалась на диво инфантильной, дорогуша.
– Невоспитанная девчонка! – Алтия пыталась вырвать руку, за которую ее потянул спутник, и сделала шаг вперед. – Кому-нибудь следует научить тебя хорошим манерам.
– Мне не нужны уроки хороших манер от такой женщины, как вы.
Адриенна окинула актрису с головы до ног, потом так же оглядела группу окружавших ее людей. Это был пристальный и спокойный взгляд, настолько холодный и презрительный, что многие съежились под ним.
– Я не вижу здесь никого, способного научить меня чему-нибудь, кроме лицемерия.
– Маленькая сучка, – пробормотала Алтия, когда Адриенна повернулась, чтобы уйти.
– Заткнись, Алтия, – одернул ее кавалер. – Ты ведешь себя недостойно.


– Детка, я хочу, чтобы ты сказала мне, в чем дело. Адриенна открыла настежь боковую дверь, которая вела в сад. В их крошечный садик. В Калифорнии было мало такого, что тронуло бы ее, но солнце она здесь научилась ценить.
– Все в порядке, у меня просто трудное домашнее задание.
Это была самая лучшая отговорка, позволявшая девочке оставаться наедине со своими мыслями, а ей предстояло многое обдумать из того, что она слышала на вечере в день премьеры. И уже знала, что Фиби позировала обнаженной для журнала, популярного среди мужчин. Слухи об этом докатились и до нее. Унижение ее матери оценивалось в двести тысяч долларов.
Адриенне было трудно оправдать этот позор и объяснить его любовью. Она уже несколько лет пыталась понять, что делать и как обрести новый путь в жизни. С готовностью и открытым сердцем она принимала женское равноправие, свободу выбора, право быть самостоятельной личностью, а не символом слабости и желания. Девочка хотела верить – ей это было необходимо, – что мать все делает ради нее. Однако не могла примириться с тем, что Фиби раздевалась, выставляла напоказ свое тело и любой мужчина мог открыть журнал на нужной странице и мысленно овладеть ею.
Частная школа, в которой Адриенна училась, была очень дорогой. Девочка смотрела на распустившиеся розы, ронявшие лепестки, и думала о том, сколько платит ее мать, чтобы она могла посещать это престижное учебное заведение. Фиби продавала свою гордость, чтобы дать образование дочери. Кроме того, мать старалась покупать ей только самые красивые и дорогие вещи. А сколько стоил шофер? Собственно говоря, он был чем-то средним между шофером и телохранителем, потому что Фиби старалась уберечь свою дочь от возможного насилия… и от Абду. Теперь на Ближнем Востоке махровым цветом расцвел терроризм, и хотел Абду этого или нет, но Адриенна оставалась дочерью короля Якира.
– Мама, я думаю, что на следующий год мне следует пойти в обычную школу.
– Не глупи, Эдди. – Фиби рылась в бумажнике, проверяя, не забыла ли она кредитную карточку. До возвращения Ларри у нее оставалось мало наличных. – Я хочу, чтобы ты получила самое лучшее образование. – Она замолчала. Что она искала? Фиби с недоумением уставилась на пластиковую кредитную карточку, покачала головой, потом снова положила ее в бумажник. – Разве тебе здесь не нравится? Учителя все время говорят мне, какая ты способная. Но если дело в твоих приятельницах, то мы можем поискать другую школу.
– Нет, девочки у нас хорошие, – ответила Адриенна, а про себя подумала, что они неприветливы и заняты только собой, но в общем-то безобидны. – Просто мне кажется, что мы тратим на эту школу слишком много денег. Ведь всему, что там учат, я могла бы научиться и в другом месте.
– И это все? – Фиби с улыбкой подошла к дочери и поцеловала ее. – Деньги – последнее, что должно тебя интересовать. Для меня важно, Эдди, очень важно дать тебе все самое лучшее. А без этого… о, впрочем, неважно. – Она снова поцеловала дочь. – И я дам тебе все самое лучшее. На следующий год ты будешь видеть из окна океан.
– У меня уже есть все самое лучшее, – сказала Адриенна. – У меня есть ты.
– Ты очень добра ко мне. А теперь скажи, не хочешь ли ты пойти со мной и сделать маникюр?
– Нет, в понедельник у меня тест по испанскому. Мне надо позаниматься.
– Ты слишком много занимаешься. На этот раз улыбнулась Адриенна:
– А моя мать слишком много работает.
– В таком случае мы обе заслуживаем отдых. Давай пойдем в итальянский ресторанчик, который тебе так нравится, закажем спагетти и будем есть, пока нас не выдворят.
– Это те, где так много чеснока?
– Да, столько, что никто не сможет потом находиться рядом с нами. А потом отправимся в кино. Посмотрим «Звездные войны». Жди меня около пяти.
– Я буду готова к этому времени.
Когда Адриенна осталась одна, она подумала и решила, что все как-нибудь утрясется. Фиби была в порядке, да и она тоже, – они не пропадут, пока будут вместе.
Она включила радио, поискала станцию, которая передавала музыку. Адриенна улыбнулась и напела несколько тактов, соревнуясь с Линдой Ронстадт.
Ей нравилась американская музыка. А также американские машины и американская одежда. Фиби позаботилась, чтобы Адриенна получила американское гражданство, но она по-прежнему оставалась другой и отличалась от своих ровесников. Адриенна недоверчиво относилась к мальчикам, в то время как ее подруги упорно и неутомимо гонялись за ними. Они хихикали и без конца обсуждали интимные отношения. Но Адриенна сомневалась, что кто-нибудь из них видел, как их мать насиловали. Некоторые ее подруги восставали против авторитета своих родителей. Но как она, Адриенна, могла взбунтоваться против женщины, рисковавшей жизнью ради ее безопасности?
Некоторые из ее одноклассниц тайком приносили в школу марихуану и курили свои косячки в ванной комнате. Они с такой небрежной легкостью принимали наркотики, что она в ужасе от них отшатывалась.
Кроме того, у Адриенны был титул, отделявший ее от сверстниц. Это было не только слово, это было в ее крови, это было звеном, связующим ее с миром, где она прожила первые восемь лет жизни. Это был мир, который не поняла бы ни одна из ее одноклассниц. Адриенна полностью адаптировалась в Америке, но были минуты, о которых она никому не говорила, когда девочка тосковала по гарему и надежности, которую дает семья.
Она часто вспоминала Дюжу, которая вышла замуж за американского нефтяного короля и тем не менее оставалась столь же далекой от нее, как Джидда, или Фахид, или братец и сестрица, родившиеся после того, как она покинула Якир. Вскоре Адриенна выкинула из головы мысли о прошлом и раскрыла учебники. Из садика веяло прохладой, громко играла музыка, на столе лежал пакетик картофельных чипсов, заменивших ей ленч. Учеба доставляла Адриенне удовольствие, и это тоже приводило в недоумение ее подруг.
В Адриенне проснулся интерес к математике. С помощью заинтересованного в ее успехах учителя она пыталась освоить более сложные математические расчеты. Ее интересовали также компьютеры и электроника.
Адриенна решала сложное уравнение, когда услышала, как открывается дверь.
– Ты рано вернулась. – Приветливая улыбка растаяла у нее на губах, когда вместо матери она увидела Ларри Кертиса.
– Ты по мне скучала, моя розочка?
Ларри бросил свою сумку и подошел к девушке. Он только что подзаправился кокаином в туалете самолета прямо перед посадкой и чувствовал себя прекрасно.
– Как насчет того, чтобы поцеловать дядю Ларри?
– Мамы нет дома. – Адриенна перестала покачивать ногой и выпрямилась на стуле. Его жадный взгляд заставил ее осознать, что на ней короткие шорты и тонкая рубашка с короткими рукавами. В его присутствии ей хотелось набросить на себя черное покрывало.
– Она оставила тебя одну?
Чувствуя себя как дома, Ларри подошел к бару и вытащил бутылку бурбона. Девушка наблюдала за ним с молчаливым неодобрением.
– Она вас не ждала.
– Мне удалось пораньше закончить дела. – Он выпил, потом повернулся к Адриенне и стал разглядывать ее стройные загорелые ноги. Ему давно хотелось запустить руку ей под юбку и ощутить нежную кожу между этими прелестными бедрами. Он думал об этом месяцами. – Поздравь меня, детка. Только что я заключил сделку, которая позволит мне держаться на плаву еще лет пять.
– Поздравляю, – сказала она вежливо. Потом начала складывать в стопку учебники. Она собиралась уйти в свою комнату и закрыть дверь на замок.
Ларри накрыл рукой ее руку, лежавшую на учебнике испанского языка. Адриенна замерла, ожидая, когда кровь перестанет бешено стучать у нее в висках. Она разбиралась в чувствах мужчин и понимала, когда и чего они хотят. Так уж ее воспитали. Глядя на него, она почувствовала тошноту.
С тех пор как она познакомилась с Ларри, он мало изменился. Теперь он короче стриг волосы, а свои рубашки пастельных тонов сменил на одежду спортивного покроя. Но внутренне он оставался точно таким же, как прежде. Однажды Селеста назвала его скользким, и Адриенна была полностью согласна с ней.
– Хочу убрать книги. – Она старалась держаться уверенно, но нервы ее сдали, и голос задрожал.
Уловив дрожь в голосе девушки, Ларри улыбнулся.
– Ты прелестно выглядишь, когда сидишь над книгами. Видно, что ты усердно работаешь.
Ларри допил виски, но не убирал руку, все еще покоившуюся на руке Адриенны.
«Девочка возбуждена, – подумал он, чувствуя, как под его пальцами бьется жилка. – Она напугана и возбуждена. Как раз в таком состоянии, которое мне нравится больше всего».
– Ты выросла на моих глазах, розочка.
Волосы девушки доходили до талии. Они были черные и прямые, кожа свежая и золотистая, как персик, а глаза темные, как волосы. Сейчас зрачки ее расширились от страха.
Адриенна понимала, о чем он думает. Его возбуждал ее страх так же, как и юное, еще незрелое тело.
– Все эти годы я наблюдал за тобой, детка. Мы с тобой хорошая пара. – Ларри облизнул губы, потом свободной рукой потер у себя в паху. – Я мог бы научить тебя тому, чего нет в твоих книгах.
– Вы близки с моей матерью.
Его зубы блеснули в улыбке. Ему нравилась ее прямота и то, что она называла вещи своими именами.
– Верно, но все останется между нами, так сказать, в своей семье.
– Вы омерзительны! – Адриенна вырвала руку и заслонилась стопкой книг, как щитом. – Когда я расскажу об этом маме…
– Ты ничего не скажешь старушке, – продолжал улыбаться Ларри. Наркотик и алкоголь придавали ему решительности: он ощущал себя сильным, красивым и сексуальным. – Не забудь, что я, в сущности, кормлю вас.
– Это вы работаете на мою мать, а не она на вас.
– Не будь дурой. Без меня Фиби Спринг не нашла бы даже самой черной работы, ее не взяли бы сниматься и в тридцатисекундном рекламном ролике. С ней все кончено, и мы оба это знаем. Это я дал вам крышу над головой, бутончик. Это я время от времени даю ей работу и забочусь о том, чтобы в прессу не проникали слухи о том, что она не может существовать без пилюль и выпивки. Ты должна быть хоть немного благодарна мне.
Тут Ларри рванулся к ней так стремительно, что крик застрял у Адриенны в горле. Книги полетели на пол, когда он потянул ее к себе через стол. Она сопротивлялась, брыкалась, отбивалась, пыталась расцарапать ему лицо, но ей удалось только скользнуть ногтями по его щеке, прежде чем он схватил ее за руки и прижал к столу.
– Ты еще поблагодаришь меня за науку, – сказал Ларри и закрыл ей рот поцелуем.
Адриенна почувствовала, как к горлу поднимается тошнота. Ларри нагнулся к ней, придавив своей тяжестью к столу. Когда Адриенна плотно сжала губы, он прижался к ее груди лицом и начал целовать и сосать ее грудь сквозь тонкую ткань рубашки. Она ощутила острую боль в груди, но сильнее боли был стыд.
Адриенна еще раз попыталась закричать, снова и снова отбивалась, извивалась, отчаянно пыталась освободиться. Стакан, оставленный им на столе, упал на пол и разбился. Звон бьющегося стекла вызвал в памяти сцену в Якире в спальне матери. И она вдруг увидела отца: он склонился над ней, рвал рубашку. Ее крики сменились рыданиями, а его рука скользнула по ее бедру и проникла под шорты, прикасаясь к нежной плоти между ног.
Сопротивление Адриенны только еще больше раззадорило Ларри. Она была для него как вожделенный плод, крепкая, гладкая и влажная. Ее тело было стройным, как у мальчика, но нежным, как масло. Он почувствовал, как его плоть стала твердой как камень. Стаскивая Адриенну на пол, он думал о том, что нет на свете ничего лучше девственницы.
Задыхаясь, он тискал ее маленькие груди и видел, что по щекам девушки текут слезы. Она не могла больше сопротивляться. Попыталась увернуться и отползти от него, но он потянул ее назад.
Теперь она уже почти ничего не чувствовала. Ее тело и сознание будто разделились. Она слышала плач, но не сознавала, что плачет сама. Ощущала боль, но боль была тупой: шок притупил ее. Женщина, как известно, слабее мужчины, она обязана подчиняться мужчине, мужчина управляет жен щи но и.
И в этот момент появилась Фиби. Она схватила Ларри за горло и начала душить его. Глаза ее были безумны, зубы оскалены. Застигнутый врасплох, Ларри опрокинулся назад. Он попытался перехватить инициативу и защититься от ее наманикюренных ногтей, царапавших его лицо.
– Безумная сука! – Он завопил от боли и оттолкнул Фиби. – Она сама напросилась. Она хотела этого.
Фиби прыгнула на него, как тигрица. Она молотила Ларри кулаками, кусала и царапала его, разорвала в клочья рубашку. Они были почти одинакового роста и веса, но ею управляла ярость, столь глубокая и неистовая, что ее могло утолить только убийство.
С проклятиями Ларри попытался нанести ей удар и по чистой случайности угодил в челюсть.
– Бесполезная, никчемная сучка!
Он плакал, из его горла вырывались захлебывающиеся рыдания, скорее от удивления, что женщина могла так сильно поранить его, чем от боли и обиды. Его лицо, грудь, руки кровоточили. Когда Ларри попытался подняться на ноги, то ощутил острую боль. Он дотронулся до окровавленного носа, сморщился от боли и выругался.
– Ты сломала мне нос, дрянь!
Задыхаясь и шатаясь, Фиби поднялась на ноги. Она увидела на стойке открытую бутылку бурбона, схватила ее и швырнула на пол, потом подняла один из осколков. Ее красивое лицо было искажено яростью, перепачкано кровью, она чувствовала вкус крови на своих губах.
– Убирайся! Убирайся, пока я не разрезала тебя на куски!
– Ухожу. – Хромая, Ларри направился к двери, не отнимая платок от кровоточащего носа. – Мы расстаемся, крошка. Если воображаешь, что найдешь другого агента, то тебя ждет большой сюрприз. С тобой покончено, радость моя. Ты в этом городе притча во языцех. И не пытайся мне звонить, когда у тебя кончатся пилюли и деньги.
Когда он вышел, Фиби схватила осколок бутылки и швырнула его о дверь. Ей хотелось закричать, завопить, встать посреди комнаты и выть, подняв лицо кверху. Но она была нужна Адриенне. Фиби присела возле дочери на корточки и привлекла ее к себе.
– Ну, детка, не бойся. Мама здесь.
Дрожа, Адриенна свернулась клубочком, прижимаясь к матери.
– Я здесь, Эдди, я здесь. Он ушел. Ушел и никогда не вернется. Никто больше не причинит тебе боли.
Заметив, что рубашка Адриенны порвана в клочья, Фиби крепко обняла дочь, прикрывая руками, и начала нежно убаюкивать ее в своих объятиях. Крови на ковре не было. Бог знает, что он делал с ее Адриенной, пока она не пришла, но хотя бы не изнасиловал девочку.
Когда Адриенна заплакала, Фиби закрыла глаза и продолжала качать дочку. Она знала, что слезы принесут облегчение. Никто не знал этого лучше, чем она.
– Все будет хорошо, Эдди. Обещаю. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женская месть - Робертс Нора

Разделы:
123456789

Часть II

101112131415161718192021

Часть III

222324252627

Ваши комментарии
к роману Женская месть - Робертс Нора



Ничего.....так, интригует
Женская месть - Робертс Норакатрина
17.04.2013, 13.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100