Читать онлайн Женская месть, автора - Робертс Нора, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женская месть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женская месть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женская месть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Женская месть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Испытанное унижение только укрепило дух Адриенны. Оно сделало ее молчаливой и гордой. Фиби была очень обеспокоена переменой, произошедшей с дочерью. Сама она уже примирилась со своей участью и жила только ради Адриенны. Ей казалось, что дочь довольна жизнью в Якире, что эта жизнь ей подходит. У нее были титул и положение – все это оставалось при ней, несмотря на то что король ее не любил. У нее были семья и подруги. К тому же жизнь в Якире начала постепенно меняться. Привлекаемые нефтью, сюда, как и вообще на Ближний Восток, с каждым годом прибывало все больше и больше людей. Фиби снова стала встречаться с репортерами и играть роль королевы. Хотя Абду с трудом переносил представителей западного мира, он нуждался в деньгах и прогрессивных технологиях. Со временем, надеялась Фиби, многое в Якире переменится, и женщины этой страны получат свободу. Она лелеяла эту надежду не столько ради себя самой, сколько ради Адриенны. Но вскоре поняла, что это наступит очень не скоро.
Адриенна оставалась тихой и послушной, но было ясно, что она несчастлива. Девочка играла с подругами, слушала сказки бабушки, но делала это как-то отрешенно. И Фиби стала еще отчаяннее, чем прежде, скучать по дому. Она мечтала показать девочке мир, свободный от суровых законов и ограничений Якира. Но, отдаваясь своим мечтам, она не верила в их осуществление. Поэтому по-прежнему находила прибежище там, где могла его найти, – в транквилизаторах и запрещенной в Якире выпивке.
Однажды Фиби вызвали на половину Абду, и это наполнило ее страхом. Муж и жена теперь почти не оставались наедине. На публике, если Абду того желал, они позировали перед кинокамерами, изображая романтическую пару. Сногсшибательная киноактриса и элегантный король.
Абду получил образование на Западе и мог, обедая с президентами и премьер-министрами, оставить у них о себе впечатление как о человеке просвещенном и открытом всему новому. Но его воспитали в Якире, и он впитал учение ислама. В юности Абду верил в возможность слияния с западным миром. Теперь же он видел в странах Запада угрозу, а в их образе жизни – вызов аллаху. И этому немало способствовала Фиби.
Он смотрел на нее, стоящую перед ним в черном платье, скрывавшем ее тело от шеи до щиколоток. Волосы ее были спрятаны под шарфом так, что ни одна огненная прядь не выбивалась из-под него. Кожа ее казалась бледной и увядшей, а глаза тусклыми. «И все это из-за того, что она принимает наркотики», – с отвращением подумал Абду. Он знал о ее пристрастии к таблеткам, но предпочитал делать вид, что его это не касается.
Абду постучал пальцем по краю своего письменного стола эбенового дерева, понимая, что каждая минута ожидания усиливает страх жены.
– Тебя пригласили в Париж принять участие в благотворительном бале.
– В Париж?
– Кажется, там прошел ретроспективный просмотр твоих фильмов. Возможно, люди хотят посмотреть на жену короля Якира – это их позабавит.
Фиби вскинула голову. Муж смотрел на нее с улыбкой, ожидая протеста и предвкушая удовольствие подавить малейшее проявление ее характера. Но женщина сказала спокойно:
– Было время, когда и королю Якира было приятно смотреть на Фиби Спринг.
Его улыбка померкла. Он с отвращением к самому себе вспоминал о своей влюбленности. Ему было стыдно, что когда-то он восхищался этой женщиной.
Фиби старалась выглядеть спокойной, говорить размеренным голосом:
– Ты разрешишь мне поехать в Париж?
– У меня там есть дела, и то, что ты будешь сопровождать меня, мне только на руку.
– Да, да, конечно. – Фиби понимала, что должна скрыть свою радость, но не могла удержать улыбку. – В Париже будет бал?
– Платье для тебя уже заказано. Ты наденешь «Солнце и Луну» и будешь вести себя как достойная жена короля. Но если ты дашь мне малейший повод для недовольства, я немедленно отправлю тебя назад.
– Я все прекрасно понимаю. – Одна только мысль о Париже придала ей сил. – Адриенна…
– О ней я уже позаботился, – перебил жену Абду.
Фиби почувствовала страх за дочь. Ей не следовало забывать, что, когда Абду дает что-нибудь одной рукой, то другой он что-нибудь отнимает.
– Что ты имеешь в виду?
– Это тебя не касается.
– Пожалуйста, скажи, – настаивала Фиби. – Ведь она мое единственное дитя. – Она опустила голову, но не смогла заставить свои пальцы успокоиться – они все время сжимались и разжимались.
Абду удобнее уселся на стуле за письменным столом, но Фиби сесть не предложил.
– Она поедет в Германию, в школу. Моя дочь должна получить хорошее образование.
– Нет! Боже мой, Абду, не отсылай ее так далеко от меня. – Забыв о гордости, Фиби обогнула стол и упала к его ногам. – Ты не можешь отобрать у меня дочь. Ты ведь безразличен к ней. Не все ли тебе равно, если девочка останется при мне?
Абду взял жену за запястья и оторвал ее руки от своей одежды, за которую она в отчаянии цеплялась.
– Адриенна принадлежит к царствующему дому Якира. То, что в се жилах течет и твоя кровь, – всего лишь еще одна причина, почему ее следует удалить от матери и хорошенько вышколить, прежде чем она обручится с Кадим-эль-Миша.
– Обручится?! – Охваченная безумным страхом, Фиби снова вцепилась в одежду мужа. – Она еще ребенок! Даже в Якире не выдают замуж детей.
– Адриенна выйдет замуж в день своего пятнадцатилетия. Мы уже договорились об этом. Тогда, возможно, девчонка будет наконец хоть чем-то мне полезна как жена моего союзника. – Абду снова оторвал от себя руки Фиби и заставил ее встать. – Будь благодарна за то, что я не отдаю ее в жены врагу.
Лицо Фиби было совсем близко от его лица, она дышала с трудом. На одну минуту женщину охватила столь слепящая ненависть, что ей захотелось задушить этого человека голыми руками, вцепиться в его лицо, увидеть, как потечет его кровь. Если бы это могло спасти Адриенну, она бы так и поступила. Но Фиби знала, что на мужа не подействовали бы ни сила, ни доводы. Она еще сохранила здравый смысл и способность хитрить.
– Прости меня, я погорячилась. – Глаза ее наполнились слезами, – Я слаба и эгоистична. Я думала только о том, что теряю своего ребенка, а не о том, какое благородство проявил ты, обеспечив ее будущее хорошим браком.
Фиби снова упала на колени, стараясь принять как можно более смиренную позу, потом отерла глаза, будто внезапно пришла в себя.
– Я глупая женщина, Абду, но не настолько глупа, чтобы не быть способной чувствовать благодарность. В Германии она научится быть хорошей женой. Надеюсь, ты будешь ею гордиться.
Муж сделал нетерпеливый знак, чтобы жена поднялась.
– Может быть, ты позволишь ей поехать с нами в Париж? – Фиби умоляюще посмотрела на него. – Адриенна принадлежит к царствующему дому, и ей пора приобретать опыт общения в свете. Пребывание в Европе и Америке помогло тебе лучше понять мир.
Первым побуждением Абду было отмести ее идею, но последние слова жены заронили в нем сомнение. Он считал, что время, проведенное им за границей, сделало его более мудрым правителем и истинным слугой аллаха.
– Я подумаю об этом. Фиби склонила голову:
– Благодарю тебя.
Сердце ее стучало как молот, когда она возвращалась в свою комнату. Ей хотелось выпить, проглотить одну из таблеток и забыться. Вместо этого она заставила себя лечь на кровать и спокойно все обдумать. Она зря потеряла столько лет, надеясь, что Абду снова станет тем человеком, каким был когда-то, и что их прежние отношения возобновятся.
Фиби была слабой, робкой, уступчивой и потому десять лет жизни провела в рабстве. Но она не хотела такой жизни для дочери. Ни за что на свете!. Она не допустит, чтобы Адриенна стала узницей в чьем-то гареме, чего бы ей это ни стоило!
И первой ступенью в осуществлении еще не вполне ей самой ясного плана станет поездка в Париж. Она возьмет с собой Адриенну, и назад они не вернутся.


– Когда я поеду в Париж, то накуплю много красивой одежды, – говорила Дюжа Адриенне, стараясь заставить себя не завидовать подруге. – Отец говорил, что мы будем обедать «У Максима»
l:href="#note_7" type="note">[7]
и что у меня будет все, чего я ни пожелаю.
Адриенна обернулась. Она нервничала, и теперь ее ладони постоянно были влажными, но она не решалась вытереть их о платье.
– Я привезу тебе подарок.
Забыв о зависти, Дюжа улыбнулась:
– Только один?
– Зато особенный. – Она прижала руку к животу. – Меня почему-то тошнит…
– Если тебя будет тошнить, то ты никуда не поедешь. Возьми себя в руки!
Слуги уже понесли к машине вещи, поэтому Дюжа обняла Адриенну за плечи и повлекла из комнаты.
– Лия дуется. Ей тоже хочется поехать в Париж, но король берет с собой только тебя и твою мать. Лия должна быть довольна тем, что снова беременна. – Дюжа поцеловала Адриенну в щеку. – Я буду по тебе скучать.
– Мы скоро вернемся.
– Раньше ты никогда никуда не уезжала.
Весь гарем был возбужден известием о дальнем путешествии, хотя за границу отправлялись только двое. Фиби стояла, окутанная покрывалом, руки ее теребили шелк платья, лицо казалось бесстрастным. Она задыхалась от запаха благовоний и курений, обычных для гарема.
Если бог ей поможет, она больше никогда не увидит снова ни этих людей, ни этого места. Впервые она была благодарна мусульманскому обычаю, повелевавшему скрывать лицо под покрывалом – надо было следить только за выражением своих глаз.
Она ощутила укор совести, когда на прощание поцеловала своих сестер по заточению, свекровь и кузин по мужу. Ведь она почти десять лет прожила рядом с этими женщинами.
– Посади дочку у окна, – сказала Джидда Фиби, целуя и обнимая ее на прощание. – Когда самолет взлетит, она сможет увидеть сверху Якир. – Джидда улыбнулась, радуясь тому, что ее сын наконец-то проявил интерес к ребенку, которого она втайне любила больше всех. – Не ешь слишком много французских сливок, дитя мое.
Адриенна улыбнулась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать бабушку.
– Боюсь, что я растолстею. Когда вернусь, ты меня не узнаешь.
Джидда рассмеялась и добродушно похлопала Адриенну по щечке рукой, ногти на которой были щедро накрашены хной.
– Я тебя всегда узнаю. А теперь иди и возвращайся здоровой и невредимой.
Они вышли за пределы гарема, миновали сад и оказались за стенами, где их ожидала машина. Адриенна была слишком возбуждена, чтобы заметить, что ее мать необычно молчалива. Она задавала матери вопрос за вопросом, но та была задумчива и отвечала коротко.
К тому времени, когда они добрались до аэропорта, Адриенна чувствовала, что заболеет от возбуждения, а Фиби было не по себе от страха.
Воздух был наполнен ревом моторов, какофонией разноязычных голосов; этот гул то усиливался, то ослабевал.
– Как здесь много иностранцев! – бормотала Адриенна, пробираясь сквозь толпу вслед за своими телохранителями, старавшимися расчистить для них дорогу. Зачем они сюда приезжают?
– Деньги, – коротко отозвалась Фиби, украдкой бросая взгляды то направо, то налево. Было жарко, так жарко, что она опасалась потерять сознание, но руки у нее были холодными как лед. – Поторопимся.
Взяв Адриенну за руку, она потащила дочь сквозь толпу туда, где поблескивал на солнце новый личный самолет Абду, недавно приобретенный на нефтяные деньги. У Адриенны пересохло во рту.
– Он такой маленький.
– Не беспокойся, я с тобой.
Внутри, в кабине, было роскошно, несмотря на тесноту. Сиденья были обиты дорогой тканью, красный как кровь ковер покрывал пол. Крошечные светильники, прикрепленные возле каждого сиденья, были в хрустальных абажурах. Кондиционированный воздух благоухал сандаловым деревом – это был любимый аромат короля. Слуги, молчаливо кланяясь, ожидали, когда можно будет подавать еду и питье.
Абду был уже на борту и сидел со своим секретарем, склонившись над кипой бумаг. Свой национальный костюм он сменил на деловой, сшитый в Лондоне на заказ, но на голове его красовался восточный головной убор. Пока жена и дочь усаживались, он ни разу не бросил взгляд в их сторону. Абду небрежно подал знак одному из своих людей. Через несколько минут моторы заработали. Когда нос самолета оторвался от земли, сердце Адриенны екнуло.
– Мама, я боюсь!
– Скоро мы окажемся над облаками. – Фиби старалась говорить тихо и была рада, что Абду не обращал на них внимания. – Мы летим, как птицы, Эдди. Смотри! – Она прижалась к щеке дочери. – Смотри, Якир остается далеко внизу и позади.
Адриенну мутило, но она постаралась взять себя в руки, потому что боялась отца. Она с решимостью стиснула зубы и стала наблюдать в иллюминатор. Фиби склонилась над дочерью и что-то тихо говорила ей, пока та не уснула. Адриенна мирно спала, положив голову на плечо матери, а Фиби смотрела вниз на синие воды Средиземного моря и молилась.
Когда они прибыли в Париж и выходили из здания аэропорта, Адриенна с жадностью оглядывалась по сторонам. Она всегда считала, что рассказы ее матери о чужеземных странах всего лишь сказки. Она любила слушать эти рассказы, но продолжала считать их не более чем вымыслом. Но теперь девочка попала в тот мир, который до сих пор существовал только в ее воображении.
Здесь даже ее мать казалась другой в элегантном костюме под цвет глаз, со свободно распущенными волосами. Но самое удивительное, что она сказала несколько слов мужчине, когда они проходили через таможню. Адриенна опасливо взглянула на отца, ожидая, что тот сделает замечание матери, но он промолчал.
В этой стране женщины ходили иногда одни, иногда рука об руку с мужчинами. Некоторые из них носили юбки, другие – довольно узкие брюки. Во всяком случае, ноги они не прятали. Некоторые молодые люди целовались и обнимались, не обращая ни малейшего внимания на окружающих.
Когда семья Адриенны покидала аэропорт, солнце уже садилось. Девочка ожидала, что сейчас услышит призыв муэдзина к молитве, но ничего подобного не случилось. Здесь было шумно, все суетились, и тем не менее все происходило быстрее и более организованно, чем в аэропорту Якира. Мужчины и женщины вместе садились в такси. Без малейшего смущения и не делая из этого тайны. Фиби пришлось почти силой втащить дочь в лимузин, так как та, вытягивая шейку, все время смотрела по сторонам.
Какое счастье увидеть первый раз в жизни Париж во время заката солнца! Когда бы потом Адриенна ни вспоминала этот город, он представлялся ей таким, каким она его увидела в первый раз. Наступали сумерки, и Париж как бы оказался в плену между днем и ночью.
Их большая машина промчалась мимо бульвара и стремительно ворвалась в самое сердце города. Но голова Адриенны кружилась, дыхание прерывалось не от скорости. Она подумала, что в таком месте должна играть музыка, но не решилась попросить разрешения опустить стекло. Музыка возникла в ее мозгу и звучала там все время, пока они ехали по берегу Сены. Вдоль реки гуляли пары: длинные волосы и пышные юбки женщин развевались на ветру, пахнущем водой и цветами. Это был запах Парижа. Адриенна видела уличное кафе, где люди сидели за столиками и пили из стаканов, отливавших красным и золотым, как солнечный свет.
Если бы Адриенне сказали, что самолет доставил их на другую планету и в другую эпоху, она бы этому охотно поверила.
Когда машина остановилась у подъезда отеля, Адриенна подождала, пока выйдет отец.
– Хотите сегодня осмотреть город?
– Лучше завтра, – ответила Фиби и стиснула руку дочери так крепко, что девочка вздрогнула.
Вместе со слугами, телохранителями и секретарями они заняли целый этаж отеля «Крийон». Фиби с дочерью проводили в отведенные им апартаменты и оставили одних.
– Не можем ли мы пойти поужинать в место, которое называется «У Максима»? – спросила девочка, вспомнив разговор с подругой.
– Не сегодня, дорогая.
Фиби посмотрела в замочную скважину, страж был уже на месте, стоял за дверью. Даже в Париже гарем оставался гаремом. Когда Фиби обернулась и взглянула на дочь, лицо ее было бледным, но она улыбалась и старалась изо всех сил, чтобы голос ее звучал беззаботно.
– Нам пришлют на ужин все, что пожелаешь, – сказала мать.
– Вижу, что здесь мы будем жить по законам Якира, – вздохнула девочка и оглядела комнату, обставленную изящной мебелью. Она была такой же роскошной, как и помещения в гареме. Но в отличие от их гарема в этой комнате имелись окна. Их можно было открыть, но Адриенна не решилась это сделать. Она просто приблизилась к окну – перед ней лежал вечерний Париж. Подмигивали огоньки, придавая городу праздничный вид. Она была в Париже, но ей не разрешали стать его частью. Это можно было сравнить только с одним: как если бы ей дали самую прекрасную драгоценность в мире и разрешили полюбоваться ею всего несколько минут, а потом отняли и заперли в подвале.
Как и ее дочь, Фиби влекли окно, огоньки, шумная жизнь большого города. И ее тоска по всему этому стала еще сильнее, потому что когда-то она была свободной.
– Завтра будет самый волнующий день в твоей жизни. – Мать прижала к себе Адриенну и поцеловала ее. – Ты ведь мне веришь, да?
– Да, мама.
– Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, клянусь. – Мать прижала к себе дочь, потом внезапно выпустила ее. – А теперь можешь наслаждаться видом из окна. Я вернусь через несколько минут.
– Куда ты?
– Всего лишь в другую комнату, не бойся.
Фиби улыбнулась, надеясь подбодрить не только дочь, но и себя.
– Посмотри в окно, малышка. В это время суток Париж прекрасен.
Фиби закрыла дверь, отделявшую гостиную от ее спальни. Пользоваться гостиничным телефоном было рискованно. Она уже много дней обдумывала, как ей поступить и что сделать, чтобы все, что она задумала, смогло осуществиться. С того момента, как Абду объявил о путешествии, она не прикасалась ни к пилюлям, ни к виски. Голова ее была ясной, как никогда еще за все эти годы. Настолько ясной, что она чувствовала себя несколько странно. Звонить было опасно, но Фиби не могла придумать ничего другого и решила воспользоваться телефоном. Она надеялась только на то, что Абду не заподозрит в предательстве женщину, которая покорно терпела все унижения столько лет.
Фиби сняла трубку. Она ощущала ее в своей руке как чужеродное тело, как нечто, принадлежащее к другой эпохе, и была готова посмеяться над собой. Она была взрослой женщиной, жила в двадцатом веке, и все же прошло чуть ли не десять лет с тех пор, как она прикасалась к телефонному аппарату. Ее пальцы дрожали, когда она набирала номер.
– Вы говорите по-английски? – спросила Фиби французскую телефонистку.
– Да, мадам. Чем могу служить?
«Бог все-таки есть», – подумала Фиби и почувствовала себя немного увереннее.
– Мне нужно отправить телеграмму. Срочную. В Соединенные Штаты, в Нью-Йорк.
Адриенна стояла у окна, прижав руки к стеклу, будто могла одной только силой воли расплавить его и стать частью мира, простиравшегося снаружи, частью жизни, струившейся мимо. Девочка чувствовала – с матерью творится что-то неладное. В глубине души она опасалась, что Фиби больна и их скоро отправят обратно, и она никогда больше не увидит такого места, как Париж, не увидит женщин с обнаженными ногами и накрашенными лицами, высоких домов с сотнями огней. Адриенна подозревала, что отец ее будет доволен, если она увидит этот мир, но не соприкоснется с его жизнью, почувствует ее аромат, но не узнает вкуса. Для него это будет еще одним способом наказать ее за то, что она не оправдала его ожиданий.
Абду был легок на помине. Не успела она о нем подумать, как он появился в их апартаментах. Адриенна обернулась. Она была мала ростом и миниатюрна, как кукла. В ее внешности уже проступали черты восточной мрачной красоты. Но Абду увидел только тоненькую девочку с большими глазами и упрямо сжатым ртом. Как всегда, взгляд его, обращенный на дочь, стал ледяным.
– Где твоя мать?
– Она в спальне.
Когда Абду шагнул к двери, Адриенна спросила:
– Можем мы куда-нибудь пойти сегодня вечером?
– Вы останетесь здесь, – резко ответил он.
Девочка была еще слишком юной, но продолжала упорствовать тогда, когда другие давно бы уже сдались.
– Еще не поздно. Солнце ведь еще не село. Бабушка говорила мне, что вечером в Париже кипит жизнь и многое можно увидеть.
Очень редко она осмеливалась заговаривать с отцом, но еще реже он снисходил до того, чтобы ее выслушать.
– Ты останешься в гостинице, – повторил Абду, останавливаясь перед дверью спальни. – Учтите, вы здесь только потому, что я разрешил.
– Почему ты это сделал?
Девчонка имела наглость спрашивать, и он прищурил глаза.
– Почему, тебя не касается. Но будь спокойна, если будешь напоминать мне о своем присутствии слишком часто, я избавлюсь от тебя.
– Я кровь от крови твоей, плоть от плоти, – тихо сказала Адриенна. – Почему ты меня ненавидишь?
– Ты еще и плоть от ее плоти.
Абду повернулся, чтобы открыть дверь, и в этот момент из спальни появилась Фиби. На ее щеках горел яркий румянец, глаза возбужденно блестели – она была похожа на лань, почуявшую опасность.
– Абду, ты хотел меня видеть? Мне надо было принять ванну с дороги.
Муж заметил нервозность жены. Ощутил запах страха. Ему было приятно, что она не чувствует себя в безопасности, даже находясь в другом государстве.
– Завтра я буду давать интервью. Мы позавтракаем здесь, в отеле, в девять часов утра в обществе репортера. Оденься соответственно случаю и приодень дочь.
Фиби бросила взгляд на Адриенну.
– Хорошо. А потом мне хотелось бы пройтись по магазинам, может быть, сводить Адриенну в музей.
– Между десятью утра и четырьмя дня ты вольна заниматься чем хочешь. А потом ты будешь мне нужна.
– Спасибо тебе. Особенно за возможность посмотреть Париж.
– Следи, чтобы девочка не распускала язык, иначе она увидит Париж только из окна.
Когда он ушел, Фиби вздохнула с облегчением.
– Эдди, пожалуйста, не серди его.
– Чтобы его рассердить, достаточно уже того, что я существую.
Увидев слезы на глазах дочери, Фиби нежно обняла ее.
– Ты еще слишком молода, – сказала она, качая девочку на коленях, – а уже так много пережила. Обещаю вознаградить тебя за все это.
Фиби посмотрела куда-то поверх головы Адриенны, и глаза ее приобрели жесткое выражение.
– Клянусь, я сделаю все, чтобы ты забыла свое горе.


Адриенна никогда еще не ела в обществе отца. Боль, которую он причинил ей накануне, быстро развеялась, и она с жизнерадостностью, свойственной ее возрасту, принялась мечтать о том, как проведет свой первый день в Париже.
Девочка была несколько разочарована, что им принесли завтрак в номер, но ничего не сказала. Ей нравились ее новое синее платье и пальто, поэтому жаловаться не приходилось. Вскоре появилась женщина-репортер, и их парижская неделя началась.
– Я очень рада этому интервью, ваше величество, – проговорила журналистка, уже очарованная Абду, и села за стол с ними вместе.
Адриенна сложила руки на коленях и пыталась не пялить глаза на нее.
У журналистки были длинные прямые волосы цвета спелого персика, а ногти на руках красные, как и губы. Платье того же цвета плотно облегало ее стройную фигуру. Когда женщина села, юбка высоко задралась на бедрах. Говорила она по-английски с сильным французским акцентом, раскатисто произнося «р». Адриенне женщина показалась столь же экзотичной, как какая-нибудь птица из джунглей, и столь же притягательной.
– Для нас это особенное удовольствие, мадемуазель Грандо.
Абду сделал знак, чтобы подавали кофе. Слуга тотчас же подскочил к столу.
– Надеюсь, вы приятно проводите время в Париже.
– Я всегда рад быть в этом прекрасном городе.
Абду улыбнулся такой улыбкой, какой Адриенна никогда не видела на его устах. Он показался ей доступным и обаятельным человеком. Однако на свою дочь он взглянул так, как будто она была пустым местом.
– Моя жена и я с нетерпением ждем сегодняшний бал.
– А парижское общество ждет не дождется возможности приветствовать вас и вашу очаровательную жену. – Мадемуазель Грандо повернулась к Фиби: – Почитатели вашего таланта очень взволнованы. Они считают, что вы покинули их ради любви.
Фиби улыбнулась, но кофе, который она пила, вдруг показался ей горьким и обжег горло. Сейчас она отдала бы все свои драгоценности за глоток виски.
– Все, кто был когда-нибудь влюблен, поймут меня, – через силу улыбнулась Фиби.
– Смею ли я спросить вас, не жалеете ли вы о том, что распростились с такой блестящей карьерой в кино?
Фиби посмотрела на Адриенну, и в глазах ее появилась нежность:
– Разве можно испытывать разочарование, когда во многом я стала гораздо счастливее, чем была.
– Это похоже на сказку. Красивую женщину похищает шейх из пустыни и увозит в таинственную экзотическую страну. – Мадемуазель Грандо повернулась к Абду: – Видно, Запад для вас имеет особое значение, раз вы влюбились в американку и женились на ней. Правда ли, ваше величество, что у вас есть еще одна жена?
Абду поднял хрустальный бокал с соком. Его лицо выражало вежливый интерес, и казалось, что вопрос насмешил его, но пальцы его крепко сжимали бокал. Ему было тошно оттого, что задавала вопросы женщина – он презирал ее.
– Моя религия позволяет мужчине иметь четырех жен, если он может обеспечить им достойное содержание.
– И в Соединенных Штатах, и в Европе женщины борются за равные права с мужчинами, и это движение с каждым годом набирает силу. Не считаете ли вы, что в Якире возникнут проблемы из-за несоответствия культуры и веры между теми, кто приезжает в вашу страну, и местными жителями?
– Да, мы другие, мадемуазель. У нас иная одежда, иные законы и обычаи. Люди Якира были потрясены, узнав, что западная женщина может вступать в интимные отношения до брака. Тем не менее эти различия, я уверен, не повредят деловым связям между нашими народами.
Однако мадемуазель Грандо пришла сюда не столько для того, чтобы говорить о политике и нефти. Ее читатели хотели знать, красива ли еще Фиби Спринг и сохранил ли ее брак романтический ореол. Она откусила кусочек блинчика и улыбнулась Адриенне. Девочка была потрясающе красивой – она унаследовала огромные черные глаза отца и полные, скульптурной лепки губы матери. Хотя цвет кожи, волос и глаз свидетельствовал о наличии бедуинских предков, на ее внешности лежал отпечаток красоты Фиби Спринг. У девочки был тонкий овал лица, точеный профиль, ясные глаза, в ней чувствовалась какая-то уязвимость.
– Принцесса Адриенна, ваша мать одна из самых красивых женщин, когда-либо появлявшихся на экране. Как вы к этому относитесь?
Девочка заколебалась, но под жестким взглядом отца выпрямилась и взяла себя в руки.
– Я горжусь ею. Я счастлива, что моя мама самая красивая женщина на свете.
Мадемуазель Грандо рассмеялась и обратилась к Фиби:
– А есть ли надежда, что вы когда-нибудь сниметесь в новом фильме?
Фиби сделала еще глоток кофе и мысленно взмолилась, чтобы ее желудок не воспротивился и принял его.
– Для меня главное – семья. – Она дотронулась под столом до руки Адриенны и продолжила: – Конечно, я в восторге оттого, что в Париже смогу повидаться со старыми друзьями. Но, как вы сказали, мой выбор сделан в пользу любви. И он окончателен. – Глаза Фиби на мгновение встретились с глазами Абду. – Если речь идет о любви, женщина способна на все.
– Должно быть, то, что Голливуд потерял, Якир приобрел, – заметила журналистка. – Говорят, что сегодня вечером на вас будет «Солнце и Луна». Кажется, это ожерелье считается одним из величайших сокровищ на свете. Как и все подобные драгоценности, «Солнце и Луна» окутано легендами, тайнами и романтикой, и людям, конечно, не терпится увидеть это фантастическое ожерелье. Вы его наденете?
– «Солнце и Луна» было подарено мне мужем в честь нашего бракосочетания. В Якире считают, что цена ожерелья соответствует тому, как оценивает мужчина свою будущую жену. Это нечто вроде приданого наоборот. Если не считать моего главного сокровища – дочери Адриенны, это самое ценное, что мне подарил супруг. Я горжусь, что ношу это ожерелье.
Фиби снова посмотрела на Абду, и на этот раз в ее взгляде промелькнуло нечто, похожее на вызов.
– Сегодня вечером не будет женщины, которая не мучилась бы завистью к вам, ваша светлость.
Фиби улыбнулась, все еще продолжая сжимать под столом руку Адриенны.
– Я могу только сказать, что мечтаю побывать на балу. Уверена, это будет восхитительный вечер.
Снова глаза Фиби встретились с глазами мужа, и она поняла, что он доволен ею.
Когда они вышли из отеля, как и предвидела Фиби, их сопровождали двое телохранителей и шофер. Она испытывала эйфорию, оттого что одержала первую победу. Фиби задержалась у конторки администратора и попросила свой паспорт, в который была вписана Адриенна. Стражи в этот момент болтали и, по-видимому, решили, что она спрашивает, какие услуги можно получить в отеле, не заметив, как клерк вернулся из задней комнаты и передал ей документ в кожаном переплете. Фиби была готова разрыдаться от счастья… и впервые за долгие годы почувствовала, что может гордиться собой. Она с трудом взяла себя в руки, чтобы не выдать своего торжества. Фиби еще не выработала какого-то определенного плана, у нее была только непреклонная решимость покончить с опостылевшей жизнью.
Сидя рядом с матерью в лимузине, Адриенна ерзала от возбуждения. У них было несколько часов свободного времени, прежде чем им предстояло вернуться в отель. Девочке не терпелось подняться на самый верх Эйфелевой башни, посидеть в кафе, а потом бродить, бродить по Парижу, впитывая музыку большого города, которая опять звучала в ее мозгу.
– Нам надо пройтись по магазинам, – сказала Фиби, – и кое-что купить. – Во рту у нее пересохло от волнения. – Здесь самые замечательные в мире магазины. Обещай, Эдди, что ты не отойдешь от меня ни на шаг, а то потеряешься.
Адриенна чувствовала, что ее нервы на взводе. Когда мать говорила с ней таким образом – очень быстро, нагромождая одно слово на другое, – а потом неизменно впадала в депрессию, затихала, погружаясь в себя, и, казалось, отгораживалась от мира, становилась совершенно безучастной ко всему и всем, Адриенна приходила в ужас. Напуганная мыслью о том, что, как она знала по опыту, должно непременно случиться, Адриенна продолжала болтать, со страхом глядя на Фиби, в то время как они, сопровождаемые телохранителями, бродили по самым дорогим магазинам. Салоны, в которые они входили, сверкали позолоченными столиками и яркой бархатной обивкой стульев. В каждый такой салон их приглашали с почтительностью, которой Адриенна никогда не встречала в своей стране. Вокруг нее хлопотали женщины с ухоженными лицами, подавая лимонад или чай и крошечное сладкое печенье, в то время как хрупкие длинноногие манекенщицы скользили мимо них в туалетах, сшитых по последней моде.
Фиби с отсутствующим взглядом заказала дюжину платьев для коктейля с узкими бретельками, украшенных бисером, и строгих костюмов из шелка и полотна. Если бы ее план удался, ей никогда не пришлось бы носить ни одного из этих нарядов, столь безоглядно ею купленных. Женщине казалось, что в этом была некая справедливость, хотя и очень маленькая, но невыразимо сладкая месть, так как Абду придется заплатить за все эти платья. Фиби переходила из магазина в магазин, нагружая своих молчаливых телохранителей коробками и пакетами.
– До ленча еще успеем сходить в Лувр, – сказала Фиби дочери, когда они снова сели в лимузин. Она взглянула на свои часики, потом откинулась на подушки и закрыла глаза.
– А в кафе зайдем?
– Посмотрим. – Фиби взяла Адриенну за руку. – Хочу, чтобы ты была счастлива, дорогая. Только это имеет значение.
– Мне нравится быть здесь с тобой. – Несмотря на то что они пили чай с печеньем в салонах кутюрье, Адриенна уже проголодалась, но ей не хотелось в этом признаваться. – Здесь так много можно увидеть. Когда ты мне рассказывала о местах вроде этого, я думала, что ты все это сочинила. Но действительность лучше всякой сказки.
Фиби ничего не ответила. Они ехали вдоль реки по самому романтичному городу на свете. Фиби опустила боковое стекло и вдохнула воздух полной грудью.
– Эдди, ты чувствуешь этот запах?
Смеясь, Адриенна прижалась к матери еще теснее. Ветерок овевал ее лицо.
– Это запах воды?
– Это запах свободы, – пробормотала Фиби. – Хочу, чтобы ты запомнила эту минуту на всю жизнь.
Когда машина остановилась, Фиби легко поднялась с сиденья и двинулась вперед медленной царственной походкой, не удостоив телохранителей ни единым взглядом. Она вошла в здание Лувра, держа дочь за руку. Внутри была масса народа – студенты, туристы, влюбленные. Адриенна находила их такими же притягательными, как произведения искусства, на которые ей указывала мать. Когда они шли по залам, голоса посетителей отдавались эхом от высоких потолков – они слышали слова, произносимые на тысячу ладов, в которых можно было различить всевозможные акценты. Адриенна увидела мужчину с длинными, как у женщины, волосами, в джинсах, порванных на коленях, с потрепанным рюкзаком за плечами.
Поймав взгляд девочки, мужчина улыбнулся и подмигнул ей, а потом поднял вверх два пальца, сложив их в форме буквы V. Смущенная, Адриенна уставилась на свои башмаки.
– Как все здесь изменилось! Кажется, что я попала в другой мир.
Издав звук, подозрительно похожий на рыдание, Фиби наклонилась и обняла дочь.
– Теперь делай все, что я скажу, – шепнула она Адриенне. – Не задавай никаких вопросов. Крепко держись за меня.
Прежде чем Адриенна успела кивнуть в знак согласия, Фиби увлекла ее за собой в группу студентов. Быстро продвигаясь вперед, работая, когда надо, локтями, она выбралась из толпы и бросилась бежать по длинному коридору.
За ее спиной раздались крики. Потерявшие бдительность телохранители поняли, что их провели. Фиби подхватила Адриенну и помчалась, минуя один марш лестницы за другим. Ей нужна была дверь, любая дверь, ведущая на улицу. Если бы ей удалось найти такую дверь, выбраться на улицу и раздобыть такси, то ее план имел бы шанс на успех. Коридор змеился, меняя направление, а она мчалась по нему, расталкивая посетителей и сотрудников музея. Ей надо было оторваться от погони.
Фиби мчалась мимо сокровищ мирового искусства. Люди удивленно таращили на них глаза. Волосы Фиби выбились из тщательно сделанной прически, разметались и рыжим каскадом падали на плечи. Наконец она увидела дверь и, спотыкаясь, бросилась к ней. Сердце ее готово было разорваться, когда она выбралась из здания и устремилась вперед по улице.
Фиби снова ощутила запах реки и свободы. Наконец она остановилась, чтобы передохнуть, – красивая, до смерти перепуганная женщина, прижимающая к себе ребенка. Ей достаточно было поднять руку, и у обочины затормозило такси.
– Аэропорт Орли, – с трудом вымолвила она, оглядываясь назад и заталкивая Адриенну в машину. – Пожалуйста, поторопитесь.
– Да, мадам. – Шофер сдвинул набок свою шапочку и нажал на акселератор.
– В чем дело, мама? Почему мы убежали из музея? Куда мы едем?
Фиби закрыла лицо руками. Она сожгла за собой все мосты.
– Доверься мне, Эдди. Пока я не могу тебе ничего объяснить.
Когда тело Фиби начало сотрясаться от дрожи, Адриенна приникла к матери. Так, тесно прижавшись друг к другу, они выехали из Парижа.
Когда девочка услышала рев самолетов, губы се задрожали:
– Мы возвращаемся в Якир?
Фиби порылась в кошельке и, не найдя мелких денег, заплатила шоферу двойную сумму за проезд. Она все еще ощущала отвратительный металлический привкус страха во рту. Теперь, если муж поймает ее, ей конец. Сначала убьет ее, а потом всю жизнь будет мстить Адриенне.
– Мы никогда больше не вернемся в Якир. Я увезу тебя в Америку, в Нью-Йорк. Поверь мне, Эдди, это все потому, что я люблю тебя. А теперь давай поторопимся.
Они вбежали в здание аэропорта. На минуту Фиби оторопела от сутолоки и шума. Она уже много лет нигде не бывала, никуда не ездила одна. Даже до своего брака Фиби путешествовала, окруженная агентами, секретарями, костюмерами. Ее охватила паника, и опомнилась она только тогда, когда почувствовала, как маленькие пальцы Адриенны сжимают ее руку.
Фиби заранее попросила Селесту заказать билеты, и они должны были ожидать их на конторке «Пан-Америкэн». Торопясь к терминалу, Фиби молила бога, чтобы Селеста выполнила ее просьбу. У конторки она вытащила паспорт из сумочки и с самой обворожительной из своих улыбок протянула его клерку.
– Добрый день. Для меня должны быть оставлены два оплаченных билета в Нью-Йорк.
Ее улыбка так ослепила клерка, что он заморгал глазами.
– Да, мадам.
Потрясенный встречей со знаменитой киноактрисой, молодой человек пробормотал:
– Я видел ваши картины, мадам. Они восхитительны.
– Благодарю вас. – Фиби почувствовала прилив отваги. Значит, ее не забыли. – Билеты в порядке?
– Прошу прощения? О, да, да.
Он поставил печать и что-то нацарапал на бумажке.
– Здесь написан номер вашего рейса. У вас еще есть сорок пять минут.
Ладони Фиби были липкими от пота, когда она протянула руку за билетами и опустила их в сумочку.
– Благодарю вас.
– Пожалуйста, подождите, – остановил ее клерк.
Она замерла на месте, вцепившись в руку Адриенны, и чуть было не бросилась бежать.
– Не дадите ли мне автограф?
Фиби прикрыла пальцами глаза, надавила на них и позволила себе рассмеяться коротким смешком.
– Конечно, с удовольствием. Как ваше имя?
– Меня зовут Анри, мадам. – Он протянул ей листок бумаги. – Я никогда вас не забуду.
Фиби расписалась, как всегда прежде, своим размашистым почерком с росчерками.
– Поверьте мне, Анри, я тоже никогда вас не забуду. – Она вернула ему бумажку с автографом и улыбнулась. – Пошли, Адриенна. Нам надо успеть на самолет. Благослови, боже, Селесту, – сказала она, когда они уже двинулись к проходу. – Она встретит нас в Нью-Йорке, Эдди. Она мой самый близкий друг.
– Как Дюжа?
– Да, как Дюжа для тебя. Она нам поможет.
Терминал больше не интересовал Адриенну. Она испугалась, потому что лицо матери было совершенно белым, а руки дрожали.
– Отец рассердится.
– Он не обидит тебя.
Фиби снова остановилась и положила руки на плечи дочери.
– Обещаю: что бы мне ни пришлось для этого сделать, тебе он не причинит вреда.
Потом, ощутив, что все напряжение последних дней и ночей отпустило ее, прижав руку к взбунтовавшемуся желудку, Фиби с дочкой бросилась в дамскую комнату. Там ее настиг сильным приступ рвоты.
– Мама, пожалуйста! – Адриенна в ужасе прижалась к матери, согнувшейся над унитазом. – Нам надо вернуться до того, как он узнает о нашем побеге. Скажем, что заблудились, потеряли друг друга. Он только немножко рассердится. Я скажу, что виновата я, что все случилось из-за меня.
– Не могу. – Фиби прислонилась к умывальнику, пережидая, пока приступ тошноты пройдет. – Нам нельзя к нему возвращаться. Он хочет разлучить нас, детка. Собирается послать тебя учиться в Германию.
Трясущимися руками Фиби достала носовой платок и отерла им свое влажное лицо.
– Я не дам ему разлучить нас и выдать тебя замуж за такого же человека, как он сам. Я не хочу, чтобы у тебя была такая же жизнь, как у меня в Якире. Я не выдержу. Это убьет меня.
Адриенна помогла матери подняться на ноги, они вышли из узкой, тесной кабинки и попали в новую жизнь.
Фиби была все еще очень бледна, когда они поднялись в самолет, застегнули пристяжные ремни и услышали рев моторов.
Потом она немного успокоилась, сердце ее перестало биться как бешеное. Но в голове у нее по-прежнему гудело, кислый вкус во рту не проходил, и Фиби прикрыла глаза.
– Мадам, могу я предложить вам и мадемуазель что-нибудь выпить после взлета?
– Да, – ответила Фиби, не открывая глаз. – Принесите девочке что-нибудь холодное и сладкое.
– А вам?
– Скотч, – сказала она невыразительным голосом, – двойной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женская месть - Робертс Нора

Разделы:
123456789

Часть II

101112131415161718192021

Часть III

222324252627

Ваши комментарии
к роману Женская месть - Робертс Нора



Ничего.....так, интригует
Женская месть - Робертс Норакатрина
17.04.2013, 13.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100