Читать онлайн Женская месть, автора - Робертс Нора, Раздел - 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женская месть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женская месть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женская месть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Женская месть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

21

Адриенна приподняла голову с подушки, моргая от солнечного света, потом потянулась. Рука Филиппа поднялась вместе с ее рукой. Звякнул металл. Шокированная, не в силах произнести хоть слово, молодая женщина не могла отвести глаз от наручников, приковавших ее запястье к его руке.
– Мерзавец!
– Мы это уже установили раньше. – Одним резким движением он рванул ее к себе, так что она оказалась лежащей у него на груди. – Доброе утро, дорогая.
Она попыталась оттолкнуть его, но снова упала ему на грудь.
– Что, черт возьми, это значит? – Адриенна с силой ударила его так, что он вздрогнул.
– Это простая предосторожность, чтобы ты не проскользнула в щель под дверью.
Свободной рукой Филипп притянул ее лицо к своему. Его плоть моментально отвердела при одном воспоминании о том, что между ними было.
– Я люблю тебя, Эдди, но не доверяю тебе.
– Сними немедленно это железо!
Молодой человек перекатился на постели так, что их ноги переплелись.
– Я надеялся, что ты позволишь мне заниматься с тобой любовью и доказать, что я способен на это, даже когда одна моя рука закована.
Она проглотила смешок.
– Отложим до другого случая.
– Устраивайся поудобнее.
Он снова опустил голову на подушку и закрыл глаза.
– Филипп, я сказала: немедленно сними это.
– Позже, когда наступит время вставать.
Адриенна опять рванула их соединенные наручниками руки.
– Я не хочу, чтобы меня заковывали, как рабыню.
– Прелестная мысль.
– Я встаю.
– Так рано?
Адриенна поднесла наручник к лицу, чтобы лучше рассмотреть замок. Она подумала, что смогла бы его открыть, если бы у нее была возможность добраться до своих инструментов.
– До того как я познакомилась с тобой, я была ранней пташкой.
При этом заявлении он открыл оба глаза.
– И чего это ради?
Бессильная что-либо сделать, она взобралась на Филиппа.
– Где этот чертов ключ?
– Да ладно, не сердись.
Адриенна внезапное бешеной силой дернула наручники. Она вмиг оказалась на коленях и увидела Филиппа распростертым на полу. Это было большим наслаждением.
– Ну что за спешка? – поморщился он, потирая ушибленное место.
Пытаясь побороть смех, Адриенна отвела волосы от глаз.
– Если уж тебе это так необходимо знать, мне надо в туалет.
– О, так почему же ты не сказала?
Она стиснула зубы с такой силой, что воздух засвистел, вырываясь сквозь них.
– Я не знала, что должна объявлять об этом, пока не оказалась прикованной к тебе.
– Приятное чувство, правда? – спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
– Филипп!
– Да, ключ. – Он оглянулся, потом заметил джинсы, брошенные на пол у изножия кровати. – Пошли. – Филипп шагнул к джинсам. Адриенна, чертыхаясь, была вынуждена следовать за ним. – Он в кармане.
Филипп сунул руку в один карман, покопался в нем и, не найдя ничего, обследовал второй.
– Филипп!
– Нет? Ну тогда… – Он бросил джинсы на прежнее место. – Есть у тебя шпилька?
Чуть позже, увидев Адриенну, одетую в свободный свитер и поджаривающую бекон, Филипп залюбовался ею. Она была прелестна и в этом простом наряде, а запах еды дразнил аппетит.
– Что ты делаешь?
– Готовлю завтрак. Кофе горячий.
– Ты умеешь готовить?
– Конечно. Мы с мамой много лет жили без слуг. И я до сих пор предпочитаю заботиться о себе сама.
– И ты готовишь для меня завтрак?
Слегка смущенная, она схватила картонку с яйцами.
– Ради всего святого! Это не такая уж большая жертва!
– Но ты готовишь его для меня, – повторил Филипп и приподнял волосы у нее на затылке, чтобы поцеловать. – Ты меня любишь, Эдди, хотя еще не осознала этого.
Во время еды Филипп старался преодолеть ее настороженность и заставить Адриенну расслабиться. Устроившись у окна, выходившего на Сентрал-парк, они не спеша пили кофе и все еще сидели там, когда начали падать первые хлопья снега.
– Как красиво! Когда я увидела снег в первый раз, то заплакала, потому что подумала, что он не перестанет идти, пока мы все не будем погребены под ним. Потом мама повела меня на улицу и показала, как слепить снеговика.
Адриенна отодвинула пустую чашку.
– Я бы хотела, чтобы у меня было несколько свободных дней и я могла бы побродить с тобой по Нью-Йорку и показать его тебе, но у меня слишком много дел.
– Я не возражаю против того, чтобы поболтаться с тобой.
Она сделала новую попытку:
– Если бы ты мог вернуться через несколько недель, я бы освободилась и поводила бы тебя по музеям, картинным галереям и шоу.
Прежде чем зажечь сигарету, Филипп постучал ею по столу.
– Я приехал сюда не развлекаться, Эдди, а для того, чтобы побыть с тобой.
– Филипп, в конце недели я улетаю в Якир.
Он сделал глубокую затяжку, чтобы успокоиться.
– А вот это нам надо еще обсудить.
– Нет, я не собираюсь ничего обсуждать. Мне жаль, что ты не понимаешь и не одобряешь меня. Но это не имеет… это… ничего не меняет.
Он продолжал смотреть в окно на снег. Мальчик вывел на прогулку целую свору собак. «Прелестная сценка», – машинально отметил Филипп. Когда он заговорил, в его голосе не было ни гнева, ни угрозы. Да он и не хотел, чтобы его слова прозвучали как угроза. Это была простая констатация факта.
– Есть вещи, которые подвластны мне, Эдди. Я мог бы сделать так, чтобы у тебя появились трудности с отъездом из этой страны или тебе просто не удалось бы ее покинуть и тем более отправиться в такое неспокойное место, как Ближний Восток.
Она вскинула голову, и вид ее изменился – теперь она выглядела царственно.
– Я принцесса Якира, не забывай об этом. Если я захочу навестить свою родину, ни ты и никто другой не смогут меня остановить.
– У тебя это здорово получается, – сказал Филипп. В то время как он смотрел на нее, на мгновение в его памяти промелькнуло лицо ее отца, виденное им на фотографии. – Если бы ты собиралась только навестить свою страну, то была бы права. А так я могу тебя остановить, Адриенна, и сделаю это.
– Не тебе решать.
– Сохранить твою жизнь – представь, теперь это для меня самое главное.
– Тогда ты должен понять, что, если я туда не поеду и не сделаю того, что должна, ты можешь считать меня мертвой, потому что для меня это будет равносильно смерти.
– Ты все излишне драматизируешь. – Перегнувшись через разделявший их стол, Филипп схватил ее за руки и заставил посмотреть себе в лицо. – Теперь я знаю больше. В последние дни я провел много времени за чтением статей о твоей матери, кое-что раскопал и по крохам собрал сведения о твоем отце и твоем детстве.
– Зачем ты это сделал?
– Не сердись. Я знаю, что в прошлом тебе было трудно, но с этим покончено. – Он сжал ее руки. – Ты цепляешься за воспоминания, с которыми должна была бы покончить много лет назад.
– Я хочу забрать то, что принадлежит мне по праву рождения и по закону. Я хочу вернуть достоинство, украденное у моей матери и у меня.
– Мы оба знаем, что камни никому не прибавляют достоинства.
– Ты не понимаешь. И не можешь понять меня! – На мгновение ее пальцы сжали его руку, потом отпустили. – Пойдем-ка со мной.
Адриенна повела его из уютного уголка, где они завтракали, через холл в гостиную. Гостиная была обставлена белой мебелью, и стены в ней тоже были белые, и эту белизну только кое-где нарушало несколько ярких пятен. Над мраморным камином, блестевшим, как зеркало, висел портрет.
Он гораздо лучше и точнее передавал красоту Фиби Спринт в расцвете ее молодости, чем любая вырезка из журнала или даже кадры из фильмов, которые он видел. Ее ослепительные рыжие волосы волнами ниспадали на плечи. Кожа была белой, как парное молоко, и эффектно контрастировала с изумрудно-зеленым платьем, облегавшим грудь и оставлявшим открытыми руки и плечи. Полные чувственные губы Фиби, казалось, вот-вот дрогнут в улыбке. А глаза ее, ярко-синие и бездонные, светились обещанием. Мужчина, смотревший на нее, не мог остаться к ней равнодушным, не пожелать ее, не восхищаться ею.
Шею актрисы украшало ожерелье «Солнце и Луна», которое Филипп уже видел на снимке.
– Она была великолепна, Эдди.
– Да, но внешность – это еще не все. Мама была доброй, Филипп. По-настоящему доброй. Когда она видела, что кто-то, пусть даже незнакомый, попал в беду, ее сердце тут же отзывалось. Ее легко было обидеть. Грубым словом, косым взглядом. Все, что ей хотелось делать в жизни, – это приносить людям счастье. Но перед смертью мама очень изменилась.
– Эдди…
– Нет, я хочу, чтобы ты увидел. Этот портрет был написан по моему заказу с фотографии, которая была сделана незадолго до того, как она вышла замуж. Мама была такой молодой, моложе, чем я сейчас. И так страстно влюблена. И, посмотрев на этот портрет, ты можешь сказать, что она была женщиной, уверенной в себе и довольной жизнью.
– Да, я вижу это. Но время идет, Эдди, и все меняется.
– Для нее имело значение не время и не ход вещей. Это ожерелье… Она мне как-то сказала, что почувствовала себя королевой, когда в первый раз надела его. Для нее не имело значения то, что она бросила любимую работу, друзей и поехала в чужую страну, где ей пришлось подчиняться иным законам и жить по иным правилам. Она любила и чувствовала себя королевой.
Филипп нежно погладил ее по щеке.
– Она и была королевой.
– Нет. Она была всего лишь женщиной – наивной, романтичной, с широким и щедрым сердцем. Мама многого добилась, стала знаменитой. И бросила все это, потому что он попросил ее это сделать. Ожерелье было символом, порукой тому, что брак налагает на него некоторые обязательства, как и на нее. Когда он отобрал у мамы ожерелье, тем самым он как бы объявил, что отвергает ее и меня. Он отобрал его, потому что развод был для него недостаточен. Он стер их отношения, их супружество из своей памяти, будто ничего этого не было. Тем самым он лишил маму последних остатков достоинства и самоуважения, а меня – прав, дарованных мне рождением.
– Эдди, присядь на минутку. Пожалуйста!
Филипп опустился на софу рядом с Адриенной, продолжая держать ее руки в своих.
– Я понимаю твои чувства. Было время, когда я искал отца в каждом незнакомом мужчине. В детстве я ненавидел его за то, что он бросил мою мать и отказался признать меня. И все же я искал его. Не знаю, что бы я сделал, если бы нашел его. Знаю только, что приходит время, когда тебе становится достаточно того, что ты значишь сам.
– У тебя есть мать, Филипп. То, что случилось, не сломило ее. И тебе не пришлось смотреть, как она медленно, час за часом умирает. Я так любила свою и столь многим ей обязана!
– То, что мать делает для ребенка, не требует вознаграждения.
– Она ради меня рисковала своей жизнью, и это не пустые слова. Она покинула Якир скорее ради меня, чем ради себя самой. Если бы ее поймали, ее жизнь была бы кончена. Нет, ее бы не убили, – пояснила Адриенна, видя, что глаза Филиппа недоверчиво прищурились. – Он не посмел бы это сделать, но она сама бы пожелала умереть. Мертвой ей бы отдали все почести, соответствующие ее положению, с ней обошлись бы лучше, чем обходились при жизни.
– Эдди, как бы сильно ты ни любила мать, в каком бы ни была перед ней долгу, ничто это не может сравниться с риском потерять жизнь. Задай себе вопрос: хотела бы она, чтобы ты это сделала?
Адриенна покачала головой.
– Вопрос в том, чего хочу я. Это ожерелье принадлежит мне.
– Но даже если тебе посчастливится выбраться из Якира с ним, ты никогда не сможешь объявить публично, что оно у тебя, никогда не сможешь его носить.
– Но оно мне нужно не для того, чтобы обладать им или носить его. – В глазах Адриенны снова вспыхнул опасный огонь. – Я хочу забрать его, чтобы он узнал, как я ненавижу и презираю его.
– И ты думаешь, для него это важно?
– Что дочь его ненавидит? Нет. Дочь там для мужчины значит меньше чем ничего. Это просто товар, которым можно распорядиться, как он и распорядился другими своими дочерьми, обеспечив себе с их помощью политическую выгоду. – Адриенна снова бросила взгляд на портрет. – «Солнце и Луна» значит для отца очень многое. Это предмет гордости, знак силы и власти. Если оно уйдет из рук королевской семьи, значит, надо ждать беды – революции, кровопролития и краха власти.
– Так ты хочешь отомстить своему отцу или всему
Якиру?
Адриенна заставила себя вернуться к жизни. Глаза ее, затуманенные, как если бы она грезила наяву, прояснились.
– Я бы могла это сделать – причинить боль стране и отцу. Впрочем, я предоставлю решать ему. Абду никогда не станет рисковать ни своей властью, ни положением Якира. Речь идет о его гордости. Он пойдет на все, чтобы вернуть ожерелье.
– И возможно, его гордость восстанет против тебя, и ты пострадаешь.
– Да, но на этот риск я иду добровольно. – Адриенна серьезно взглянула на него. – Пока ничего больше не говори. Я хочу тебе показать кое-что еще. Пойдешь со мной?
– Куда?
– Придется тебе надеть пальто. Я покажу, куда ехать.
Снег теперь падал сплошной пеленой; подгоняемый ветром, он заполнял проходы между зданиями. Набросив норковое манто прямо поверх домашней одежды, Адриенна попыталась расслабиться в тепле лимузина. Она никому еще не рассказывала о себе так много, даже Селесте, никому не показывала того, что теперь собиралась показать Филиппу. Хотя она и пыталась это отрицать, для нее имело значение его мнение. Первый раз за долгие годы одиночества ей понадобились поддержка и одобрение близкого человека.
Восточная сторона этого района была менее многолюдной, чем та часть Сентрал-парка, где она жила. Покров снега почти скрывал грубые надписи на стенах, нанесенные жидкой краской из пульверизатора, и все же кое-где они были заметны. Окна многих домов были заколочены. Машины доставляли сюда жаждущих и горящих нетерпением пассажиров. Постучав в нужную дверь, можно было получить пакетик первоклассного героина, а можно было получить и нож в спину. Филипп никогда не бывал здесь прежде, но понял, что это злачное место.
– Странный квартал ты выбрала, чтобы наносить новогодние визиты.
Адриенна заправила волосы под норковую шляпу.
– Мы ненадолго, – сказала она шоферу. Он кивнул, искренне надеясь, что так оно и будет.
– Что мы здесь делаем? – едва скрывая раздражение, брезгливо поморщился Филипп, когда они двинулись вдоль зловонной сточной канавы. – Здесь тебе могут перерезать глотку за одни только туфли, а ты разгуливаешь в норковом манто.
– Оно теплое. – Адриенна пошарила в сумке, стараясь найти ключи. – Не волнуйся. Большинство людей, живущих в этом квартале, – мои знакомые.
– Хорошая новость.
Филипп взял ее за руку, когда она начала подниматься по скользким сломанным ступеням.
– Будем надеяться, что у твоих знакомых сегодня не гостят их родственники из другого города. Что это, черт возьми, за место?
Адриенна открыла один за другим три замка. Когда она отворила дверь, ее голос ворвался в комнату, а потом эхо вернуло его обратно.
– Это помещение принадлежит мне.
Филипп закрыл за собой дверь, но ничто не могло спасти их от холода.
– Ты никогда не упоминала, что у тебя есть гнездышко в трущобах.
– Я купила этот дом.
Они вошли в огромную пустую комнату. Кое-где в полу зияли дыры, и это вызвало у него неприятную мысль о крысах. Два окна были забиты досками, остальные такие грязные, что свет, пытавшийся пробиться сквозь них, казался таким же тусклым и пыльным, как и все вокруг. Какой-то местный художник изобразил на свободном пространстве стен пары, занимающиеся любовью в разных позах, добавив ненужные разъяснения в виде нацарапанных рядом с картинками надписей.
– Здесь когда-то был довольно жалкий отель. – Адриенна сделала несколько шагов и сказала: – Я бы сводила тебя наверх и показала комнаты, но несколько месяцев назад лестница обвалилась.
– Значит, мне повезло.
– На каждом этаже по двенадцать комнат. Водопроводные трубы ненадежны, а проводка совсем пострадала от времени. Но, естественно, новый котел в порядке.
– В порядке! И для чего это надо? Черт возьми! – Он смахнул с лица паутину. – Эдди, ты собираешься заняться гостиничным бизнесом? Если это так, то подумай хорошенько. Потребуется не меньше миллиона долларов только для того, чтобы вывезти отсюда всю грязь и избавиться от паразитов.
– Я рассчитала, что мне потребуется полтора на то, чтобы обновить дом, и еще один, чтобы оборудовать помещения и нанять штат сотрудников. Я хочу, чтобы здесь все было самым лучшим.
– Самое лучшее находится в нескольких милях отсюда, в отеле «Уолдорф».
Из угла донеслись шорохи и попискивания.
– Ненавижу мышей.
– Вероятно, это крысы.
– В таком случае все в порядке. Я люблю тебя, Эдди. – Филипп смахнул с волос еще несколько нитей паутины. – Если у тебя появилось желание заняться новым бизнесом и показать Сент-Джонам, что ты и в этом деле не лыком шита, прекрасно. Но, думаю, мы могли бы придумать кое-что получше.
– Но здесь будет не отель, а приют. Приют имени Фиби Спринг. Я найму самых лучших специалистов, лучших терапевтов и вообще самых лучших сотрудников. Я смогу их заполучить. Здесь можно разместить тридцать женщин и детей, и все это будут бездомные, которым негде преклонить голову.
– Эдди!
Она покачала головой, давая понять, что еще не закончила говорить. Теперь в ее глазах горела новая, незнакомая ему страсть.
– Понимаешь ли ты, что значит не иметь своего дома? Привыкнуть к тому, что тебя бьют и унижают?
Филипп не нашелся, что ответить.
– Я не могу этого себе представить.
– А я видела таких женщин и детей. У них были синяки и шрамы, Филипп, не только на коже, но и в душе, и в сердце.
На мгновение Адриенна отвернулась от Филиппа. Ее эмоции всегда выходили из-под контроля, когда она заговаривала об этом.
– В амбулаторном отделении мы сможем оказать помощь еще тридцати несчастным. А когда расширимся, то и вдвое большему числу людей. Наш штат будет состоять и из профессионалов, и из добровольцев. Гонорар они будут получать в зависимости от наших возможностей. И ни одному человеку мы не откажем.
Ветер гулял по комнате, и холодный воздух заползал в отверстия между половицами. Это было несчастное и жалкое место в жалком районе. Филиппу хотелось как можно скорее уйти отсюда, но энтузиазм Адриенны заразил его.
– Как давно ты об этом думаешь?
– Я купила этот дом примерно шесть месяцев назад, но эта мысль появилась у меня значительно раньше.
Адриенна снова прошла через комнату, и шаги ее отозвались эхом в пустом помещении. Потолок над ее головой просел и был покрыт пятнами.
– То, что я хочу забрать у него ожерелье, – эгоистичный поступок. Я делаю это только для себя. И мотивы мои вполне эгоистичны.
– Да?
– Да! – Она повернулась к нему. – И не приписывай мне, пожалуйста, Филипп, никаких благородных побуждений. Это личная месть, и ничего другого. Но после того как она осуществится, я не хочу оставлять ожерелье у себя. Оно мне не нужно. И Абду сможет получить его обратно, но за хорошую цену. – В тусклом свете ее глаза казались очень темными. Закутанная с ног до головы в черную норку, она выглядела настоящей принцессой. – За пять миллионов долларов. Это только незначительная часть того, что стоит ожерелье, но мне этой суммы хватит, чтобы привести здание в порядок, вернуть моей матери достоинство, а самой удалиться от дел, будучи очень богатой женщиной. Я должна достичь своей цели. Последние десять лет своей жизни я провела, готовясь к этому, и ничто не остановит меня.
– Почему ты так уверена, что отец тебе заплатит? Даже если ты сумеешь украсть ожерелье и ухитришься выбраться из Якира живой, Абду оповестит об этом полицию.
– И публично признает, что нарушил закон, отобрав драгоценности у моей матери? – Ее губы скривились. – Публично признать, что над ним взяла верх женщина, и тем самым навлечь позор на царствующий дом Якира?! Конечно, он будет стремиться унизить, опозорить, даже убить меня, но гораздо больше ему захочется, сохранив свою гордость и честь, получить назад «Солнце и Луну».
– Но есть вероятность, что он все-таки сумеет отомстить.
Адриенна вздрогнула, несмотря на укутывавший ее мех.
– Холодно, давай уйдем отсюда.
Пока они ехали назад, Филипп не сказал ни слова. Теперь он понимал, почему Адриенна привезла его сюда, почему рассказала о своих планах. Она наглядно продемонстрировала ему, что связана обещанием. И Филипп понял, что остановить ее не сможет. Но в силах сделать кое-что другое.
Как только за ними закрылась дверь ее квартиры, Филипп поинтересовался:
– У тебя есть план дворца?
– Конечно.
– Есть чертежи, системы сигнализации, расчеты по времени? Ты просчитала возможные пути проникновения и отступления?
Адриенна пожала плечами, освобождаясь от норковой шубы. Свитер мягко облегал ее бедра.
– Я знаю, что нужно делать.
– Покажи свои расчеты мне.
Сняв шапочку, Адриенна встряхнула волосами.
– Зачем? Мне не требуется консультант.
– Я никогда не начинаю работы, пока не узнаю всего, что следует знать. Мы можем использовать стол в столовой.
– О чем ты?
– Ну это же очевидно. – Филипп стряхнул со своего пальто тающий снег. – Я еду с тобой.
– Нет. – Она схватила его за руку, когда он собирался пройти в другую комнату. Ее пальцы, длинные и изящные, с неожиданной силой вцепились в него. – Я не допущу этого!
– Уверяю тебя, ты будешь в состоянии оплатить мне работу.
– Это не шутка. Я работаю одна. Я всегда работаю одна. Он оторвал ее руку от себя и слегка коснулся ее губами.
– Это проявление твоего эго, дорогая.
– Прекрати! Я полжизни потратила на то, чтобы составить план. Я знаю страну, ее культуру и риск, сопряженный с этим делом. Это моя идея, Филипп, моя жизнь. Я не хочу, чтобы ты вмешивался, не хочу, чтобы твоя кровь оказалась на моей совести.
Он растянулся на ее кровати точно в такой же позе, как накануне.
– Моя дорогая девочка, я вскрывал сейфы, когда ты еще играла в куклы. Я украл свой первый миллион, когда ты еще была школьницей. Возможно, ты и хороша в своем деле, Эдди, возможно, просто великолепна, но ты никогда не сможешь сделать того, что делал я.
– Ты самонадеянный, самовлюбленный сукин сын. – К восторгу Филиппа, она резко повернулась к нему. – Я не хуже тебя, а возможно, и лучше. И последние десять лет своей жизни я не потратила на то, чтобы подрезать розы. – Филипп только улыбнулся. – Меня ни разу не поймали.
– Меня тоже.
Увидев, как ширится его улыбка, Адриенна выругалась и снова отвернулась от Филиппа.
– Ты не поедешь в Якир одна! – продолжал настаивать он.
– Но ты давно уже отошел от дел, потерял навыки!
– Неправда. Ты сама могла убедиться, что это не так. Решено! Я возвращаюсь к этим играм. Однажды ты спросила меня, не скучаю ли я без работы и не хочется ли мне совершить самое последнее, невероятное ограбление? Я решил, что эта работа и будет моим последним делом.
– Но это мое дело. Найди для себя что-нибудь другое.
– Ты поедешь в Якир со мной или не поедешь туда вовсе. Мне достаточно будет поднять телефонную трубку. В Лондоне есть человек, который будет очень рад с тобой познакомиться.
– Неужели ты на такое способен? – Адриенна села на кровать, раздираемая яростью и обидой. – После всего, что я тебе рассказала?
Руки Филиппа взметнулись и притянули ее к нему. Девушка почти забыла, насколько стремителен он может быть.
– Я люблю тебя, и это для меня главное. Я не хочу тебя потерять. У меня есть дом за городом, я его строил, быть может, имея в виду тебя. И что бы ни случилось, весной ты будешь там жить со мной.
– В таком случае я приеду весной. – Слишком растерянная, чтобы мыслить ясно, Адриенна вцепилась в его свитер. – Я даю тебе слово. Но если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу.
Глаза Филиппа сузились, а рука еще крепче сжала ее руку.
– Почему?
Она покачала головой, стараясь избежать его взгляда и глядя куда-то в сторону. Потом попыталась отодвинуться от Филиппа, но он решительно произнес:
– Ладно. Повременим с объяснениями. Послушай. Я не оставлю тебе выбора. И в этом тоже. Ты едешь со мной или останешься здесь.
Когда Филипп выпустил ее из объятий, она внимательно его оглядела. Сейчас он показался ей таким же, каким она увидела его первый раз в тумане, одетого во все черное, с волосами, зачесанными назад, с напряженным взглядом. И первый раз она потянулась к нему без побуждения с его стороны и дотронулась до его лица.
– Ты романтик, Филипп.
– Судя по всему, это так.
– Я принесу свои чертежи и разработки.
Они расстелили все бумаги на столе в столовой. В выборе убранства столовой Адриенна не погрешила против традиций – чиппендейл
l:href="#note_40" type="note">[40]
, уотерфорд
l:href="#note_41" type="note">[41]
, ирландский лен. На стене нежного палевого цвета висела картина Максуэлла Пэрриша «Морская нимфа». Филипп пришел к выводу, что Адриенна была большим романтиком, чем желала это признавать.
Молодой человек методично задавал ей вопросы, продвигаясь вперед шаг за шагом, потом возвращался к тому, о чем они уже говорили; снова задавал вопросы, в то время как за окном не переставая продолжал валить снег.
Когда стемнело, они включили свет и разогрели кофе. Филипп сделал кое-какие заметки, пока они ели сандвичи.
– Как ты можешь быть уверена, что система сигнализации не модернизирована?
– У меня есть возможность получать информацию из дворца, кузины, тетки. Когда сын Абду…
– Твой брат?
– Сын Абду, – упрямо повторила Адриенна. Она не хотела, чтобы эмоции помешали их деловому разговору. Ей было слишком больно говорить о маленьком мальчике и о том, как сильно она его когда-то любила. Тем не менее Адриенна продолжила: – Фахид учился в колледже в Калифорнии. Иногда мы проводили время вместе. И мне удалось получить от него кое-какие сведения. Как и большинство членов царствующего дома Якира, которые путешествуют по миру и выезжают за границу, Фахид считал себя очень прогрессивным и американизированным. По крайней мере когда он носил джинсы «Ливайс» и водил «Порше». Одной из его претензий к отцу было то, что он видел, что дворец остается таким же, как и много столетий назад. Его охраняют вооруженные стражи, тогда как современная система сигнализации была бы гораздо надежнее.
– Но речь идет о наружной охране.
– Да. Стражи, конечно, делают свое дело, тем более что никто в Якире не осмелился бы потребовать от короля ввести какие-то нововведения. С одной стороны к дворцу подступает море, на другой находятся крепостной вал и стены с бойницами. Поэтому проникнуть на территорию дворца тайно очень трудно. Вот почему я хочу воспользоваться своим правом поселиться во дворце.
– Дай-ка мне план расположения сокровищницы. Я хочу взглянуть на него еще раз. Я читал, что в начале века там была заточена неверная жена. Она медленно умирала среди несметных сокровищ. После ее смерти помещение, где хранятся драгоценности, стали называть «Гробница Берины».
Адриенна потерла покрасневшие от напряжения глаза.
– Верно. После Второй мировой войны дверь этого помещения была модернизирована. Теперь там три замка, две комбинации и один ключ. Правитель Якира носит его с собой, только он властен закрыть или открыть хранилище.
– Охранная система там, конечно, есть?
Адриенна вздохнула и отодвинула от себя пустую чашку.
– Ее поставили в семидесятые годы, когда начался нефтяной бум и в Якир и на Ближний Восток хлынуло множество неверных.
– Неверных?
Девушка не обратила внимания на его насмешливый тон.
– В особенности американских бизнесменов. Как и в большинстве арабских стран, их используют и презирают одновременно. В их технологиях заинтересованы, в них отчаянно нуждаются, но иностранцам не доверяют. Стража и существует для того, чтобы никто из них не мог войти во дворец и никто из обитателей дворца не познакомился с ними слишком близко и не подружился. Система же, которая защищает от взлома, установлена в хранилище.
Адриенна пододвинула Филиппу спецификации.
– В сущности говоря, система примитивная. Провода можно зажать и вывести из строя вот здесь и здесь, возле источника питания. – Она указала точки на плане. – Я предпочитаю именно этот способ.
– Это выводит из строя систему охраны, когда открываешь дверь, но не действует, когда дверь открыта.
– У меня есть дистанционное управление для вторичной охранной системы. Это устройство очень похоже на то, что используется для управления стереокомпонентами или телевизором, когда ты находишься в некотором отдалении от них. Мне потребовался почти год, чтобы его усовершенствовать.
– И ты вполне уверена, что тебе это удалось?
– Я использовала дистанционное управление прошлой осенью, когда работала у Барнсуортов. – Адриенна адресовала Филиппу вежливую улыбку. – Электроника в известном смысле – моя специальность.
– Я заметил.
– С помощью этого устройства я смогу отключить сигнализацию с расстояния в сто двадцать футов. Но сложность связана не с сигнализацией, а с человеческим фактором. Стражи патрулируют дворец изнутри тоже. И только когда я окажусь там, я буду знать, как рассчитать время.
– Во дворце есть телекамеры?
– Нет. Абду их терпеть не может.
– Почему?
– Из апартаментов короля в гарем ведет старый тоннель. Он нужен для того, чтобы послать за женщиной или, напротив, тайно покинуть гарем.
– Им еще пользуются?
– Вероятно.А что?
– Просто изучаю пути отступления. А как насчет того, чтобы спуститься из окна дворца?
– Высота до земли шестьдесят или семьдесят футов. Кругом дворца скалы и море.
– В таком случае я предпочитаю гарем.
– Да, но если тебя там поймают, то кастрируют. – Адриенна сказала это отрывисто и резко, передавая Филиппу книгу. – Тебе следует основательно с ней ознакомиться, чтобы не оказаться в тюремной камере за то, что случайно тронешь женщину за руку на базаре или задашь неподобающий вопрос.
– Премного благодарен.
– Ты никогда не поймешь этой страны, Филипп. Ты будешь предоставлен самому себе, пока я буду находиться внутри, во дворце. Я пока еще не знаю, как буду поддерживать контакте тобой и как дам тебе знать, что дело сделано.
– Если ты вообразила, что я буду торчать в каком-нибудь жалком, душном отеле, пока ты будешь изображать принцессу во дворце, ты глубоко заблуждаешься. Я пойду с тобой.
Откинувшись назад, Адриенна ткнула пальцем в книгу.
– Тебе и в самом деле следует ее прочесть. Как только я окажусь в Якире, ты не сможешь сказать мне даже нескольких слов, не говоря уж о том, чтобы сопровождать меня во дворец. Это закон. Как женщине мне будет запрещено иметь контакты с любым мужчиной, исключая членов моей семьи. Если бы я была замужем, мне было бы разрешено общаться с членами семьи мужа.
– Мы найдем способ обойти этот закон. – Филипп полистал книгу. – И тебе придется любой ценой добиться для меня приглашения во дворец.
– Мое положение не дает мне права что-либо просить у Абду. Он обязан разрешить мне приехать, иначе он покроет себя позором. Но он вовсе не обязан удовлетворять мои просьбы.
– В таком случае тебе придется выйти за меня замуж.
– Не говори глупостей.
Адриенна поднялась, взяла кофейник и направилась в кухню. Филипп последовал за ней и начал копаться в холодильнике в надежде найти что-нибудь более привлекательное, чем сандвичи.
– Но сначала мне хотелось бы, чтобы ты познакомилась с моей матерью.
– Я никогда не выйду замуж.
– Ладно, будем жить во грехе, пока не появится первый ребенок, – легко согласился Филипп. – Но давай вернемся к нашему делу.
В морозилке Филипп обнаружил пинту мороженого и, разыскав ложку, начал есть из картонки.
– А что, если бы мы были обручены? Как отнесся бы к этому Абду?
– Я не хочу обручаться.
– Подумай о моем предложении, не торопись. В нем есть смысл. После всех этих долгих лет ты возвращаешься в Якир, чтобы примириться с отцом, прежде чем выйти замуж. Чтобы все это казалось убедительным, скажешь ему, что приехала домой по моему настоянию. Я буду рад сыграть роль надменного и высокомерного шовиниста.
– Она прекрасно тебе подойдет, – ответила Адриенна и задумалась. – Думаю, это может сработать. Пожалуй, это даже сыграет мне на руку. Отец непременно пригласит тебя остановиться во дворце, чтобы иметь возможность получше приглядеться к тебе. Он сочтет, что его одобрение для меня имеет значение. Если уж ты решил любой ценой попасть во дворец, ты можешь сослужить мне службу.
– Искренне благодарю. – Филипп ткнул Адриенну носом в картонку с мороженым. – А теперь почему бы тебе не попрактиковаться в роли тихой и покорной жены, пока я сделаю несколько звонков?
– Да я предпочла бы проглотить таракана!
– Ладно, будь по-твоему, но надеюсь, тебя не оскорбит, если ты поучишься кивать в знак согласия и ходить позади меня на расстоянии двух шагов?
– Я согласна играть такую роль не более двух недель. – Адриенна вытерла следы мороженого со своего носа. – Поэтому не вздумай к этому привыкнуть.
– Уж буду стараться.
– Кому ты звонишь?
– Мне надо потянуть за несколько ниточек, чтобы получить визу в Якир. А потом надо принять меры, чтобы слухи о нашей помолвке распространились как можно быстрее. Все для конспирации, ваше высочество.
– Я не выйду за тебя замуж, Филипп.
– И не надо. – Он уже собрался выйти, но повернулся к ней: – Еще вопрос. Если меня поймают в Якире, когда я буду заниматься с тобой любовью, что мне за это грозит?
– Ну, самое меньшее – тебя высекут кнутами из волоса верблюда. Но скорее всего нас обоих обезглавят.
– Хм-м. Это пища для размышлений.
Когда дверь за Филиппом закрылась, Адриенна покачала головой. Поглядев на кофейник, она отставила его в сторону. Уж если сейчас ей чего и хотелось, так это выпить. И чего-нибудь покрепче.




Часть III
СЛАДОСТЬ

Рано или поздно любовь отомстит за себя.
Лорд Байрон
Так после всех бесчисленных утрат
Я становлюсь богаче во сто крат.
Шекспир. Сонет 119


Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женская месть - Робертс Нора

Разделы:
123456789

Часть II

101112131415161718192021

Часть III

222324252627

Ваши комментарии
к роману Женская месть - Робертс Нора



Ничего.....так, интригует
Женская месть - Робертс Норакатрина
17.04.2013, 13.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100