Читать онлайн Ей снилась смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ей снилась смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ей снилась смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ей снилась смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ей снилась смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

– Вы проверили того парня, с которым погибшая разговаривала накануне смерти?
– Так точно, лейтенант. Джереми Вандорен. Про­живает на Второй авеню. Бухгалтер. Работает в компа­нии «Фостер, Брайд и Рамси», что на Уолл-Стрит. – Пибоди бросила быстрый взгляд на страницу лежавше­го перед ней блокнота. – Разведен. В данный момент одинок. Возраст – тридцать шесть. Я видела его фото­графию – весьма привлекательная особь мужского пола.
– Хм-м-м… – Ева вставила пленку с записями камер наблюдения в свой настольный видиоаппарат. – Поглядим, не нанесла ли эта особь вчера вечером визит вежливости своей подружке.
– Принести вам кофе, лейтенант?
– Что?
– Я спрашиваю, не хотите ли вы кофе.
Ева, прищурившись, вглядывалась в экран.
– Если вам хочется кофе, так и скажите, Пибоди, – не отрываясь, откликнулась она.
Пользуясь тем, что лейтенант ее не видит, Пибоди театрально закатила глаза и скорчила гримасу, которая должна была изображать покорность судьбе.
– Да, я хочу кофе.
– Ну, если вам невтерпеж, идите и налейте себе кофе. А заодно и мне, раз уж вы все равно отправляе­тесь к кофеварке. Итак, жертва пришла домой в шест­надцать сорок пять…
Ева остановила воспроизведение и стала всматри­ваться в застывшее на экране лицо Марианны Хоули. Стройная, привлекательная, молодая, в ярко-красном берете на блестящих каштановых волосах, гармонично сочетавшемся с цветом ее длинного свободного пальто и блестящих туфель.
– Она, похоже, ходила за покупками, – раздался комментарий Пибоди, которая уже вернулась с двумя чашками кофе и теперь поставила одну из них возле локтя Евы.
– Ага, в «Блумингдейл», – кивнула Ева и снова на­жала на кнопку воспроизведения.
Изображение на экране ожило. Марианна постави­ла пакеты с покупками на пол возле двери и стала рыть­ся в сумочке, ища электронный ключ. Ева заметила, что губы женщины шевелятся. Говорит, сама с собой? Нет, наверное, напевает. Марианна тряхнула головой, откинув волосы назад, взяла пакеты, вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. На панели замка загорелся красный огонек.
На экране мелькали фигуры людей: другие жильцы, соседи Марианны, приходили, уходили… Перед глаза­ми Евы текла обычная размеренная жизнь.
– На обед жертва никуда не выходила, – констати­ровала Ева.
Мысленным взором она пыталась проникнуть сквозь стены и представить, что в данный момент дела­ет Марианна. Вот она снимает красное пальто и вешает его в стенной шкаф, а берет кладет на полку для голов­ных уборов. Скидывает туфли. На ней – простые синие слаксы и белый свитер, которые преступник потом ак­куратно срежет с нее.
Вот она включает телевизор, чтобы была хоть какая-то компания, затем относит в комнату пакеты с покуп­ками и принимается их разбирать. Она – аккуратная женщина, любит маленькие красивые мелочи, любит проводить вечера дома. В семь часов она разогрела себе суп. Потом позвонила ее мать. Чуть позже она сама по­звонила приятелю.
Коротко остриженными ногтями без следов мани­кюра Ева озабоченно барабанила по крышке стола. Внезапно она вздрогнула, напряглась и с еще большим вниманием уставилась в экран монитора. Двери лифта открылись, и одновременно с этим брови Евы взлетели от удивления так высоко, что потерялись под челкой.
– Так-так, и кто же это у нас?
– Санта-Клаус, – хихикнула Пибоди, заглядывая ей через плечо. – С подарками.
Мужчина с огромной белоснежной бородой, одетый в красную шубу, держал в руках подарочную коробку. Она была завернута в серебряную бумагу и перевязана широкой золотисто-зеленой лентой.
– Стоп! – воскликнула Ева. – Давайте-ка укруп­ним изображение.
Экран мигнул, и изображение на нем стало укруп­няться. К красивой ленте, обвившей коробку, было приколото серебряное деревце с пухлой птичкой на одной из ветвей.
– Сволочь… Ах, сволочь! Ведь это же то самое де­ревце, которое было приколото к ее волосам!
– Но ведь это… Санта-Клаус?
– Тихо, Пибоди. Смотрим дальше. Вот он подходит к ее двери, – буркнула Ева. Она сосредоточенно на­блюдала за тем, как сказочный персонаж со своей яр­кой ношей приближается к двери Марианны. Рукой в красной варежке он надавил кнопку звонка, а затем от­кинул голову назад и засмеялся. Дверь открылась почти сразу же. Лицо Марианны горело от возбуждения, глаза сияли. Она откинула волосы назад и широко распахну­ла дверь, приглашая гостя войти.
Санта-Клаус оглянулся, посмотрел прямо в камеру, а затем улыбнулся и подмигнул в объектив.
Ева снова остановила изображение.
– Сволочь! Мерзкий подонок! Пибоди, надо распе­чатать этот кадр. – Она внимательно разглядывала круглую розовощекую физиономию и блестящие голу­бые глаза на экране. – Он знал, что мы будем смотреть эту запись, его это очень забавляло.
– И по той же причине он оделся в костюм Санта-Клауса, – добавила Пибоди. – Но как же так можно?! Ведь это… отвратительно! Это неправильно!
– Что? А по-вашему, если бы он натянул на себя костюм черта, все было бы в порядке?
– Да… То есть нет, конечно. – Пибоди, перемина­ясь с ноги на ногу, пожала плечами. – Просто я… ну, не знаю. Просто это мерзко.
– Зато очень хитро. – Ева подождала, пока прин­тер распечатает кадр, и снова нажала на кнопку воспро­изведения.
Кто не откроет дверь, увидев в глазок милого Санта-Клауса!
Дверь квартиры закрылась, и в холле не осталось никого. Таймер в нижней части экрана показывал вре­мя: 21.33.
«Что ж, этот парень не торопился, – размышляла Ева. – Веревка, которой он ее связал, и любые другие принадлежности, которые могли ему понадобиться, скорее всего, находились в этой большой блестящей коробке».
В одиннадцать вечера из лифта вышла парочка. Они смеялись и, судя по всему, были навеселе. Беспечно болтая, мужчина и женщина прошли мимо двери Ма­рианны, не догадываясь о том, что за ней творится. А там происходило убийство. Там царили боль и страх…
Дверь открылась только в половине первого ночи. Из нее вышел мужчина в красном балахоне. В руках у него по-прежнему была все та же блестящая коробка, а на розовощеком лице играла широкая и какая-то ярост­ная улыбка. Он снова посмотрел в объектив камеры, только теперь его глаза блестели безумием. Затем убий­ца, пританцовывая, направился к лифту.
– Скопируйте этот диск на файл Хоули. Дело но­мер 25176-Н. Сколько там было дней Рождества, Пибо­ди? В той песенке, о которой вы говорили.
– Двенадцать. – У Пибоди пересохло в горле, и ей пришлось сделать большой глоток кофе. – Двенадцать дней.
– Ну что ж, нам следует как можно скорее выяс­нить, являлась ли Хоули его «единственной любовью» или у него имеется еще одиннадцать. – Ева встала из-за стола. – Давайте-ка побеседуем с ее дружком.


Рабочее место Джереми Вандорена находилось в крохотном закутке, в длинном ряду точно таких же. Здесь едва помещался небольшой стол с компьютером и телефоном и стул на трех колесиках. К тонкой стене были приколоты распечатки биржевых сводок, теат­ральное расписание, шутливая рождественская открытка, на которой была изображена пышная женщина со снежинками на интимных местах, а также фотография Марианны Хоули.
Когда Ева вошла в его каморку, Джереми даже не поднял на нее взгляд. Он лишь коротко махнул рукой, давая понять, чтобы ему не мешали, а затем вновь при­нялся самозабвенно стучать по клавишам компьютера, одновременно надиктовывая что-то в соединенный с наушниками микрофон, который располагался прямо возле его губ.
– «Комстат» – пять и восемь десятых пункта, – то­ропливо бубнил он, – «Кенмарт» упал на три и три чет­верти. Нет, «Рорк индастриз», наоборот, подскочили на шесть пунктов. Наши аналитики утверждают, что к концу дня его акции вырастут еще на пару пунктов.
Ева приподняла бровь и сунула руки в карманы брюк. Она тут стоит, ожидая, когда какой-то брокер со­изволит поговорить с ней об убийстве его избранницы, а Рорк тем временем делает миллионы. Вот забавно!
– Все, готово!
Вандорен нажал еще на какую-то клавишу, и по эк­рану монитора поползли непонятные буквы и цифры. Ева подождала еще с полминуты, а затем вытащила из кармана свой полицейский значок и помахала им перед самым носом мужчины. Тот удивленно моргнул, а за­тем повернулся и взглянул наконец на незваную гос­тью.
– Я вас понял, – проговорил он в свой микро­фон. – Все будет сделано, как вы велели… – Пауза. – Не беспокойтесь… – Пауза. – Спасибо. – С растерян­ной улыбкой и немного нервничая, Вандорен стащил с головы наушники. – Да, лейтенант, чем я могу вам по­мочь?
– Джереми Вандорен?
– Ага. – Взгляд его карих глаз скользнул за спину Евы, обнаружил там сержанта Пибоди и вернулся об­ратно. – У меня какие-то проблемы?
– А вы разве совершили что-нибудь незаконное, мистер Вандорен? – ответила Ева вопросом на вопрос.
– Насколько я помню, нет. – Джереми попытался улыбнуться, но это вышло у него плохо – в движение пришел лишь угол рта. – Если, конечно, не считать то пирожное, которое я стянул с лотка, когда мне было во­семь лет. Оно вернулось за мною из прошлого?
– Скажите, вы знаете Марианну Хоули?
– Марианну? Разумеется. Только не говорите, что Мэри решила предъявить мне иск за то самое пирож­ное! – Внезапно в мозгу Джереми пронеслась какая-то догадка, и улыбку словно стерли с его губ. – В чем дело? – тревожно спросил он. – Что-нибудь случи­лось? Что с ней?
Джереми вскочил со стула и принялся озираться по­верх перегородок, разделявших закутки, в которых си­дели такие же, как он, брокеры. Он словно пытался отыскать взглядом Марианну.
– Мистер Вандорен, мне очень жаль… – Еве ни­когда не удавалось отыскать подходящие слова, когда приходилось сообщать такие новости родным и близ­ким погибших. – Мисс Хоули мертва.
– Нет! Не может быть! Нет! – Он уставился на Еву невидящим взглядом. – Это невозможно! Ведь я гово­рил с ней только вчера вечером… Мы договорились по­ужинать сегодня в семь. С ней все в порядке. Это какая-то ошибка!
– К сожалению, это не ошибка. Мне очень жаль, – повторила Ева, пристально глядя в его остановившиеся глаза. – Прошлой ночью Марианна Хоули была убита в своей квартире.
– Марианна? Убита?! – Вандорен ошеломленно помотал головой, словно эти два слова были иностран­ными, и он не понимал их смысл. – Этого не может быть. Это просто невозможно. – Он развернулся во­круг своей оси и схватился за телефон. – Сейчас я ей позвоню. Она должна быть на работе.
– Мистер Вандорен. – Ева решительно положила руку на плечо Джереми и заставила его сесть на стул. Для нее здесь стула не было, поэтому она просто присе­ла на край стола, чтобы их лица были хотя бы прибли­зительно на одном уровне. – Ее опознали по отпечат­кам пальцев и анализу ДНК. Если ваше самочувствие позволяет, мне бы хотелось, чтобы вы проехали со мной и опознали убитую.
– Опознать… – Он снова вскочил со стула, да так резко, что задел еще не зажившее плечо Евы, заставив ее вскрикнуть от боли. – Да, я еду с вами! Правильно, черт возьми! Я еду, потому что это явно не она. Это – не Марианна!


Ни один морг в мире никогда не был веселым мес­том. В этом же какой-то шутник – то ли просто дурак, то ли утонченный любитель черного юмора – подвесил к потолку зеленые и красные воздушные шарики, а дверные проемы украсил золотистыми гирляндами. Эти жалкие рождественские украшения выглядели здесь столь же нелепо, как пошлый анекдот над гробом с по­койником.
Как множество раз до этого, Ева стояла возле смот­рового окна. И как множество раз до этого, испытывала острую жалость к человеку, стоявшему рядом с ней. Марианна Хоули лежала там, за окошком. Она была до подбородка прикрыта белой простыней – это делалось специально, чтобы не добивать и без того истерзанных горем близких. Они не должны были видеть огромного, сделанного патологоанатомом разреза в форме буквы Y, который шел от груди до паха каждого тела и был зашит наспех, через край. Их следовало уберечь от вида фиолетовой печати на ступне трупа, где значился его порядковый номер и имя.
– Нет… – Вандорен беспомощным жестом поднял руки и положил их на смотровое окошко. – Нет, нет, нет, это не может быть правдой! Марианна…
Ева мягко положила ладонь ему на предплечье. Джереми дрожал всем телом, его руки на стекле сжа­лись в кулаки, и он стучал ими по оконцу – слабо и не­часто.
– Если вы узнаете в ней Марианну Хоули, хотя бы просто кивните, – проговорила Ева.
Он кивнул и заплакал.
– Пибоди, найдите для нас какой-нибудь пустой кабинет. И принесите воды.
Джереми схватился за ее плечо и почти повис на ней: ноги его подгибались, невыносимо тяжелое бремя горя придавливало к земле. Ева поддержала его и сдела­ла знак служителю морга, чтобы тот задернул окошко.
– Пойдемте, Джерри, – проговорила она. – Обо­притесь на меня, и пойдемте.
Словно медсестра, она обхватила его рукой за талию и повела по коридору, выложенному ослепительно бе­лой кафельной плиткой. Сейчас ей казалось, что легче получить пулю в плечо, чем очутиться рядом с челове­ком, у которого погиб близкий. Ведь такому ничем не поможешь – ни лекарством, ни волшебством. Бормоча бесполезные слова утешения, она вела Джереми Вандорена к дверному проему, возле которого стояла Пибоди.
– Думаю, здесь будет удобно, – произнесла та. – А я сейчас принесу воды.
– Давайте присядем. – Ева помогла Джереми сесть на стул, вынула из кармана его пиджака носовой платок и вложила ему в руки, а затем села сама. – Я очень сочувствую вашей потере.
Господи, сколько же раз ей уже приходилось говорить убитым горем людям эти слова. И каждый раз она чувствовала их абсолютную никчемность.
– Марианна… Кому это могло понадобиться? За­чем?!
– Моя задача как раз и состоит в том, чтобы это вы­яснить. И поверьте, я это узнаю.
Что-то в голосе Евы заставило Вандорена поднять на нее взгляд. Глаза его покраснели, в них застыло от­чаяние. С видимым усилием он сделал глубокий вдох.
– Я… Она… была особенной. – Сунув руку в кар­ман, он вынул оттуда маленькую бархатную коробоч­ку. – Сегодня вечером я собирался подарить ей это. Вообще-то подарки положено дарить на Рождество, но я просто не мог утерпеть. Марианна так любила Рожде­ство…
Дрожащими руками он открыл коробочку, и в свете ламп засияло бриллиантовое кольцо.
– Сегодня я хотел сделать ей предложение. И она бы согласились! Мы любили друг друга… – Он сглот­нул комок в горле, закрыл коробочку и снова спрятал ее в карман. – Скажите, это было… Это было ограбление?
– Мы так не думаем. Вы были давно знакомы?
– Шесть месяцев. Даже больше. – В комнату вош­ла Пибоди и протянула Джереми стакан с водой. Он взял стакан, тихо поблагодарил, а потом добавил: – Это были самые счастливые шесть месяцев в моей жизни.
– Как вы познакомились?
– Через «Только для вас». Так называется служба знакомств.
– Вы прибегли к услугам службы знакомств? – удивленно спросила Пибоди.
Вандорен устало пожал плечами и вздохнул.
– Это был импульсивный шаг с моей стороны. Ви­дите ли, я очень много работаю и почти никуда не вы­бираюсь. Пару лет назад я развелся, и, возможно, из-за этого мне было трудно иметь дело с женщинами. Они заставляли меня нервничать. Так или иначе, ни одна из женщин, которых я встречал… В общем, ни с одной из них у меня не складывалось. И вот как-то вечером я увидел по телевизору рекламу этой службы и подумал: а какого черта? Почему бы не попробовать? Не убудет же от меня!
Джереми сделал несколько жадных глотков, руки его дрожали.
– Марианна была третьей из пяти предложенных мне кандидатур. Первые две только и делали, что пили. Пили, пили – и ничего больше. А потом я встретил Марианну… – Он закрыл глаза и сморщился, словно от боли. – Она была такая… чудесная! Вся – энергия и энтузиазм. Любила свою работу, свою квартиру. Ее вы­гнали из труппы театра, поэтому она занималась тем, что ставила любительские спектакли.
Ева наблюдала, как он раскачивается на стуле из стороны в сторону, и понимала: его разум пытается свыкнуться с тем, что произошло, но пока ему это не удается.
– Итак, вы начали встречаться, – подсказала она.
– Да, мы договорились зайти в бар и пропустить по стаканчику – всего по одному стаканчику, для знаком­ства. А кончилось это тем, что мы сначала отправились в ресторан ужинать, а потом – еще в одно место, пить кофе. Мы говорили и не могли наговориться. После той ночи для каждого из нас мир перестал существо­вать, мы жили только друг другом.
– Это только ваше ощущение или она думала также?
– Конечно, так же! Мы не торопились. Несколько визитов в ресторан, несколько походов в театр… Она не могла жить без театра. Потом мы стали вместе прово­дить субботние дни. Сидели где-нибудь за чашечкой кофе, ходили в музей или просто гуляли. Мы съездили в родной город Марианны, и я познакомился с ее семьей. А потом я познакомил ее со своей. Это было как раз четвертого июля. Мама накрыла праздничный стол…
Глаза Джереми смотрели в пространство, на что-то, видное только ему одному.
– В этот период Марианна ни с кем больше не встречалась?
– Нет, на этот счет у нас с ней была договорен­ность.
– Не знаете ли вы, может, ее кто-нибудь… пресле­довал? Старый дружок, например, или бывший любов­ник? А может быть, бывший муж?
– Нет, иначе она бы мне обязательно сказала. Мы говорили друг другу абсолютно все. – Его карие глаза сфокусировались на лице Евы, и в них вдруг появился какой-то острый блеск. – А почему вы об этом спра­шиваете? Она что… О боже! – Его рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, так что костяшки пальцев по­белели. – Он ее сначала изнасиловал? Этот подонок изнасиловал ее?! – Джереми вскочил со стула и швыр­нул стакан в стену, во все стороны брызнула вода и по­летели сверкающие осколки. – Почему меня там не было?! Я должен был быть с ней, и тогда ничего не случилось бы!
– Где же вы были, Джерри?
– Что?
– Где вы находились вчера ночью между половиной десятого и двенадцатью ночи?
– Вы полагаете, что я… – Он осекся, закрыл глаза ладонью и несколько раз глубоко вздохнул. Затем снова открыл глаза. Они были совершенно чисты. – Все в порядке. Я понимаю. Вы должны удостовериться в том, что это сделал не я, и тогда начнете искать настоящего преступника. Все в порядке. Вы делаете это для нее.
– Совершенно верно. – Ева посмотрела на него, и сердце ее вновь наполнилось щемящей жалостью. – Я делаю это для нее.
– Я был дома. В своей квартире. Поработал, сделал несколько звонков, сделал через компьютер кое-какие рождественские покупки. Да, и еще раз связался с рес­тораном, подтвердил заказ на столик на сегодняшний вечер. Я очень нервничал. Я хотел… – Джереми про­кашлялся. – Я хотел, чтобы все было идеально. Потом я позвонил маме. – Он поднял руки и потер лицо ладо­нями. – Мне нужно было с кем-нибудь поделиться. Мама страшно обрадовалась. Ей очень нравилась Ма­рианна. Часы, как мне кажется, показывали десять тридцать. Вы можете проверить записи моего телефона, мой компьютер – все, что сочтете нужным.
– Договорились, Джерри.
– А вы уже… Ее родные уже знают?
– Да, я разговаривала с ее родителями.
– Мне нужно позвонить им. Они, наверное, захо­тят, чтобы ее привезли домой. – Его глаза вновь напол­нились влагой. Он смотрел на Еву, и слезы текли по его щекам. – Я сам отвезу ее домой!
– Я постараюсь, чтобы вы сумели сделать это как можно скорее. Может, вас куда-нибудь подвезти?
– Нет, не надо. Я сам. Мне нужно сообщить моим родителям. Я пойду. – Он направился к выходу, но возле самой двери, не оборачиваясь, спросил: – Вы найдете того, кто это сделал? Вы отыщете его?
– Обещаю, Джерри. И последний вопрос.
Он вытер щеки и повернулся.
– Да?
– Скажите, у Марианны была татуировка?
Джереми коротко засмеялся – коротко и сухо, будто что-то изнутри царапало ему горло.
– У Марианны? Нет! Она была несколько старо­модна и ни за что бы не сделала даже временную татуи­ровку.
– Вы абсолютно уверены в этом?
– Мы были любовниками, лейтенант. Мы любили друг друга. Я знал ее тело, я знал ее мысли, я знал ее сердце.
– Хорошо, благодарю вас. – Ева подождала, пока за ним с негромким щелчком закроется дверь, а затем повернулась к Пибоди: – Ну, что скажете?
– У этого парня словно сердце из груди вырвали.
– Согласна. Но люди нередко убивают тех, кого любят. Надо сказать, что алиби у него весьма шаткое.
– Но он ни капельки не похож на Санта-Клауса.
Ева невесело улыбнулась.
– Готова побиться об заклад, что тот, кто ее убил, – тоже. Иначе он не стал бы позировать и выпендривать­ся перед видеокамерой. Вкладыши под щеки, контакт­ные линзы синего цвета, румяна, борода, парик… Тут кто угодно станет похож на Санта-Клауса. Но Джере­ми, скорее всего, действительно ни при чем. Теперь да­вайте выясним, где работала Марианна, проверим ее друзей и врагов.


Еве понадобилось очень немного времени, чтобы выяснить: друзей у Марианны Хоули было пруд пруди, а врагов, похоже, ни одного. Общительная, жизнера­достная женщина, которая была очень близка со свои­ми родителями, любила свою работу и обожала сума­тошную городскую жизнь – вот какой вырисовывался портрет. У нее было несколько близких подруг, она пи­тала слабость к походам по магазинам, обожала театр и была счастлива тем, как складывались их романтичес­кие отношения с Джереми Вандореном.
По дороге домой Ева прокручивала в мозгу все, что говорили о Марианне ее друзья и знакомые.
«Она буквально летала!»
«Ее обожали все, кто ее знал!»
«У нее было открытое, доверчивое сердце!»
Никто не затаил на нее обиду. Никто не позволил себе хотя бы одной высокомерной или пренебрежи­тельной реплики, которые нередко роняют живые, го­воря о мертвых. И все же был один человек, который считал иначе, – тот, кто убил ее. Убил расчетливо, не спеша, и, если Ева правильно истолковала огонек, го­ревший в его глазах, с радостью.
«Моя единственная любовь».
Да, кто-то любил ее до такой степени, что лишил жизни. Ева знала, что бывает и такая любовь. Она раз­растается, словно нарыв, переполняется гноем и отрав­ляет все, с чем соприкасается. Когда-то Ева на себе ис­пытала прикосновение этой гниющей, извращенной любви, но ей удалось выжить. Мотнув головой, чтобы отогнать страшные воспоминания, она сняла трубку телефона и позвонила начальнику полицейской лабора­тории.
– Привет, Дики! Результаты токсикологической экспертизы по Хоули уже готовы?
– Ты же знаешь, какой тут у нас на праздники бар­дак начинается, – стал оправдываться он. – Во-пер­вых, народ начинает мочить друг друга направо и налево, а во-вторых, мои ребята вместо того, чтобы работать, занимаются всяким дерьмом: мотаются по магазинам и покупают подарки к Хануке и Рождеству.
– У меня просто сердце разрывается от жалости к тебе, бедняжка, но мне очень нужен токсикологичес­кий отчет.
– Господи, как я устал! – застонал Дик, но тем не менее повернулся к своему компьютеру и принялся вы­зывать нужную информацию. – Ну вот, слушай, – за­говорил он через некоторое время. – Она находилась под действием транквилизатора – вполне законного и довольно мягкого средства. Учитывая вес жертвы, введенная доза сделала ее дурочкой примерно минут на де­сять-пятнадцать.
– Вполне достаточно, – буркнула Ева.
– Инъекция была сделана в правое предплечье. Ре­зультат: головокружение, дезориентация в пространст­ве, возможно, кратковременная потеря сознания, об­щая мышечная слабость.
– Ясно. Сперма обнаружена?
– Нет, ни одного бойца. Он либо использовал пре­зерватив, либо их поубивало какое-то противозачаточ­ное средство, которое использовала она. Но это нам еще предстоит уточнить. Кроме всего прочего, уходя, он опрыскал все дезинфектантом, во влагалище также обнаружены его следы. Так что существует вероятность, что бойцы погибли именно от него. По крайней мере, мы в ней ничего не обнаружили. Да, вот еще что. Кос­метика, обнаруженная на лице убитой, не совпадает с той, которой она пользовалась и держала дома. Мы еще не закончили исследования, но предварительные результаты показывают, что косметика, которую исполь­зовал убийца, содержит в себе исключительно нату­ральные ингредиенты и, значит, стоит больших денег. Как ни странно, приходится сделать вывод, что он при­нес ее с собой.
– Как только все выясните, тут же сообщи мне на­звание фирм, выпускающих эту косметику. Это может оказаться очень неплохой зацепкой. Спасибо, Дики, отличная работа!
– Да-да, конечно. С праздником тебя, чтобы он провалился!
– Взаимно, Дики-головастик! – откликнулась Ева и отключилась.
Сбросив со своих плеч хоть часть груза, она слегка расслабилась и, проехав через железные ворота, напра­вила машину к дому.
В зимней темноте мягко светились окна: высокие – в длинной анфиладе на первом этаже и узкие, стрельча­тые – в башнях и башенках. «Дом», – подумала Ева. Это место стало ее домом лишь благодаря мужчине, ко­торому оно принадлежало. Мужчине, который любил ее. Мужчине, который надел на ее палец обручальное кольцо – так, как мечтал это сделать Джереми с Мари­анной.
Большим пальцем она прикоснулась к кольцу на безымянном и остановила машину возле главного входа.
«Она была для меня всем», – сказал Джереми о Ма­рианне. Еще год назад смысл этих слов остался бы для Евы недоступным, но сейчас она их прекрасно пони­мала.
Некоторое время она неподвижно сидела в машине, запустив руки в растрепанные волосы. Жуткая челове­ческая боль, свидетельницей которой она стала сегодня в морге, пронзила и ее сердце, а это было недопустимо. Ева прекрасно знала, что такие вещи только мешают ей вести расследование должным образом. Она обязана абстрагироваться от этой боли, не пускать в душу со­чувствие, которое нахлынуло на нее, когда она наблю­дала за Джереми в морге. Ева напомнила себе о том, что любовь неизменно побеждает только в сказках, а в жиз­ни, увы, гораздо чаще случается иначе. Но правосудие победить просто обязано, и оно обязательно победит, если, конечно, она, лейтенант Даллас, не ударит в грязь лицом.
Ева вылезла из машины, оставив ее стоять прямо у парадного крыльца, и стала подниматься по ступеням. Войдя в холл, она выскользнула из своего кожаного пальто и небрежно бросила его на резной столб-вешал­ку, стоящий при входе. Из тени, словно привидение, появился Соммерсет и застыл перед ней – высокий, костлявый, с запавшими темными глазами. В этих гла­зах явно читался упрек.
– Лейтенант?
– Оставьте мою машину на том месте, где она стоит, – резко бросила Ева и, обогнув старика, напра­вилась к ступеням.
Дворецкий отчетливо фыркнул, но так, чтобы не переступить при этом грань приличия.
– Для вас оставили несколько сообщений, – тор­жественным тоном объявил он.
– Сообщения могут подождать, – откликнулась Ева, продолжая подниматься по лестнице и мечтая о горячем душе, бокале вина и хотя бы десятиминутном отдыхе.
Соммерсет сказал ей вслед что-то еще, но Ева не расслышала, а переспрашивать не стала.
– С каким удовольствием ты бы меня сейчас уку­сил! – пробормотала она себе под нос и повернула по коридору к своей спальне.
Открыв дверь, Ева замерла на пороге, все внутри ее словно куда-то провалилось от внезапного счастья. Возле открытого стенного шкафа стоял обнаженный до пояса Рорк. Он потянулся за свежей рубашкой, и мыш­цы на его великолепном торсе забугрились. Затем Рорк повернул голову к Еве, и ее – в сотый или тысячный раз? – поразила удивительная красота этого лица, из­ваять которое было бы под силу только величайшему из скульпторов. Идеально очерченный рот и глубокие синие глаза улыбались.
– Привет, лейтенант! – Он тряхнул головой, чтобы откинуть назад буйную гриву своих черных волос.
– А я не ждала тебя так рано. Думала, ты появишь­ся часа через два.
Рорк отложил снятую с вешалки рубашку и, окинув взглядом жену, подумал, что она, видимо, плохо спала. Об этом говорили и темные круги вокруг глаз, и явная печать усталости, лежавшая на ее лице.
– Я очень старался вернуться поскорее.
– И тебе это удалось. Спасибо!
Она кинулась к мужу так быстро, что не заметила промелькнувшего в его глазах легкого удивления. Когда Ева оказалась рядом с ним, его объятия уже были рас­пахнуты, и она упала в них, как в бездонный сладкий омут. Она купалась в запахе его тела, гладила ладонями спину, а потом уткнулась лицом в его волосы и глубоко вздохнула.
– Ты скучал по мне?
– Давай немного помолчим, хорошо?
– Сколько угодно!
Они стояли обнявшись, и их тела подходили друг к другу, как два кусочка головоломки, сложенных долж­ным образом. Внезапно Ева снова вспомнила Джереми Вандорена – то, как он показывал ей кольцо, которое ему не суждено было надеть на палец возлюбленной. К горлу сразу же подступили горячие слезы, и Ева была потрясена этим ощущением: она плакала очень редко.
– Я люблю тебя, – прошептала она, попытавшись проглотить этот соленый комок. – Извини, что я так редко говорю тебе это…
Рорк услышал слезы в голосе любимой. Его руки скользнули вверх по ее спине и стали ласково массиро­вать шею и плечи, чтобы хоть немного снять скопив­шееся там напряжение.
– Что случилось, Ева? – участливо спросил он.
– Не сейчас. – Она выпрямилась и приложила ла­дони к щекам. – Я так рада, что ты здесь! Я так рада, что ты дома!
Ее губы кривились, и, чтобы не расплакаться, Ева прижалась ими к его губам. И сразу же все изменилось. Ее охватило чувство тепла, уюта, а под кожей пробежа­ла дрожь возбуждения, которое она никогда не могла удовлетворить до конца, сколь бы долго ни находилась рядом с Рорком. И только теперь, почувствовав себя защищенной, словно в надежном убежище, Ева сумела оттолкнуть от себя все, что не давало ей покоя.
– Ты что, переодевался? – спросила она, слегка от­странившись.
– Ага, – поддакнул он. – М-м-м, как вкусно! Не убегай, я хочу добавки. – И Рорк вновь прижался губа­ми к ее рту.
– А по-моему, это пустая трата времени, – реши­тельно заявила Ева и, просунув руки между их телами, принялась расстегивать его брюки.
– Ты совершенно права. – Рорк расстегнул застеж­ку ее наплечной кобуры, стащил ее и отбросил в сторо­ну. – Как мне нравится обезоруживать вас, лейтенант!
– А мне для того, чтобы тебя обезвредить, и оружие не нужно.
– Докажи!
Одним неуловимым и ловким движением Ева раз­вернула мужа, и в следующее мгновение он оказался прижат спиной к дверце стенного шкафа. От удивления у него даже брови на лоб полезли.
– А вот твой ствол уже наготове, – произнесла она, запустив руку ему в брюки.
В синих глазах Рорка засветились какие-то новые огоньки – угрожающие и многообещающие одновре­менно.
– Опять ходишь зимой без перчаток? – пробормо­тал он.
– Это что, жалоба? – улыбнувшись, спросила Ева, чувствуя, как согревается ее рука от соприкосновения с мужниным «стволом», который находился во вполне боеспособном состоянии.
– Да, в общем-то, нет…
У Рорка уже перехватывало дыхание. Из всех жен­щин, которых он знал в своей жизни, только Ева умела довести его до подобного состояния, приложив при этом минимум усилий. Он положил ладони на ее груди, легонько помассировал кончиками пальцев соски, а затем принялся расстегивать пуговицы на блузке. Ему не терпелось, чтобы это желанное тело поскорее оказа­лось под ним.
– Идем в постель!
– А здесь чем плохо? – Ева наклонила голову и ле­гонько укусила его за плечо. – Что тебя тут не устраи­вает?
– Все устраивает.
На сей раз Рорк оказался быстрее. Он качнул Еву назад, отчего она потеряла равновесие, и, крепко обняв, уложил на ковер. Прижавшись ртом к ее груди, он стал нежно покусывать сосок, и перед глазами Евы тут же закружились какие-то яркие цветные пятна, а спина инстинктивно выгнулась дугой.
Рорк часто думал о том, что знает ее лучше, чем она сама. Чтобы избавиться от терзающих ее тревог, ей нужен мощный поток жара, который мог подарить толь­ко Рорк, и этот жар сейчас накатывался на них все но­выми и новыми волнами.
Ева и так была худенькой и хрупкой, а после ране­ния еще больше похудела. Однако Рорк знал, что бе­режное обращение – не то, чего ей сейчас хочется, поэтому он действовал резко, сильно, временами даже грубовато – так, что скоро она задышала часто и пре­рывисто, а его руки ощутили бешеное биение ее сердца.
Ева стонала от наслаждения, крепко вцепившись в его плечи, ее обнаженные груди как бы тянулись к нему, а в ложбинке между ними дрожал и подпрыгивал длинный бриллиант в форме слезы, который однажды он подарил ей.
Сначала Рорк покрывал поцелуями ее грудь, по­том – упругий плоский живот и наконец добрался до острой косточки, откуда начиналось бедро. Тогда он стянул брюки Евы пониже, и на свет появился тре­угольник мягких курчавых волос. Когда его язык оказался внутри ее, тело Евы стали сотрясать судороги на­слаждения. Ее оргазм был сродни взрыву шаровой мол­нии – сердце загнанным насосом толкало кровь, а кожу усыпали бисеринки жаркого пота. Она снова ку­палась в запахе Рорка, находилась в его плену и, торже­ствуя, наслаждалась этой сладкой западней.
Наконец Ева почувствовала, как его пальцы ласка­ют внутреннюю часть ее бедер, раздвигают ноги, и, когда он вошел в нее, она вновь словно куда-то улетела, огла­сив комнату беспомощным стоном блаженства. Обвив ногами талию мужа, Ева гладила его обнаженные плечи и спину, шептала его имя, а он входил в нее, выходил и снова входил, как в свой теплый, уютный и любимый дом.
Теперь они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, вдыхали дыхание друг друга. Его бедра двигались все быстрее, и она яростно отвечала движением своих бедер. Он снова прижался ртом к ее губам, и Ева почув­ствовала, как внутри ее словно распускается огромный огненный цветок. В ту же секунду Рорк зарычал, как ог­ромное, красивое и хищное животное, и вонзился в нее в последний раз. А потом уронил голову, прижавшись губами к горлу Евы.
– Как хорошо дома! – пробормотал он.


Ева наконец приняла долгожданный душ, выпила бокал вина и даже опустилась до такой пошлой роско­ши, как обед в постели на двоих с мужем.
Рорк терпеливо дождался, когда она закончит с едой и немного расслабится. Тогда он налил ей еще один бокал вина, с тревогой заметив, что темные круги вокруг глаз опять возвращаются.
– А теперь рассказывай, что у тебя приключилось, – сказал он.
– Не хочу тащить свою работу домой, – ответила Ева.
– А почему бы и нет? – улыбнулся Рорк. – Я же тащу.
– Это разные вещи.
– Ева, – Рорк прижал кончик указательного паль­ца к маленькой ямочке на ее подбородке, – мы оба – и ты, и я – всецело зависим от нашей работы, от того, чем мы зарабатываем на жизнь. Ты не можешь прийти домой и оставить свою работу за дверью – точно так же, как и я. Это сидит внутри нас.
Ева откинулась на подушки и некоторое время молча смотрела на темное зимнее небо. Потом она тя­жело вздохнула и рассказала ему все, что случилось с ней за день.
– Это очень жестоко, – проговорила она напосле­док. – И не только в обычном смысле слова. За годы работы в полиции я видела гораздо более жуткие, про­сто кошмарные вещи, но тут дело в другом. Она была такой… невинной. И в ее доме, и в ее лице, и в ее по­ходке было что-то такое… Даже не знаю, как лучше ска­зать. Во всем этом была именно невинность, а ее часто пытаются уничтожить, Я не помню невинной саму себя, но я прекрасно знаю, что чувствует человек, когда его уничтожают.
Ева негромко выругалась и отставила бокал с вином.
Рорк взял жену за руку и подождал, пока она по­смотрит ему в глаза.
– Ева, мне кажется, расследование убийства с из­насилованием – не лучший способ возвращаться к ак­тивному выполнению своих обязанностей после тяже­лого ранения.
– Я могла бы не принимать этот вызов. Знай я зара­нее, как все обернется, наверное, так бы и сделала. – Это признание далось Еве нелегко, и поэтому она снова отвела взгляд.
– Ты и сейчас еще можешь спихнуть это дело на кого-нибудь другого из вашего отдела. Тебя за это никто не осудит.
– Я сама себе этого не прощу! Понимаешь, я ее уже видела, уже знаю. – Ева на несколько мгновений за­крыла глаза. – Теперь она моя. Я уже не могу повер­нуться ко всему этому спиной. – Ева убрала с лица во­лосы, которые мешали ей смотреть. – У нее был такой удивленный, такой счастливый вид, когда она открыла дверь! Прямо как маленькая девочка, которой неожи­данно принесли подарок.
– Я понимаю.
– Господи, видел бы ты, как этот ублюдок смотрел в камеру, прежде чем войти в квартиру! Он широко улыбнулся и подмигнул – гадко, отвратительно. А по­том этот его победный танец – после того, как он вы­шел и направился к лифту.
Глаза Евы горели, она выпрямилась на кровати. «Это уже не глаза полицейского, – подумал Рорк. – Это глаза ангела мщения».
– В нем была даже не одержимость, не какая-то не­здоровая страсть, а подлинное удовольствие! – Ева снова закрыла глаза и вызвала из памяти четкий образ весело танцующего Санта-Клауса, а когда снова откры­ла их, яростный огонь почти потух, подернувшись се­рой золой. – Меня до сих пор мутит при воспомина­нии об этой картине.
Злясь на себя, Ева взяла бокал и сделала большой глоток вина.
– Мне пришлось сообщить о случившемся ее роди­телям, смотреть на их лица. А Вандорен! Я видела, как он буквально рассыпается на куски, пытаясь осознать, что его мир только что рухнул. Она была милой женщи­ной – простой, симпатичной, вполне довольной своей жизнью – и собиралась обручиться. Для нее было вполне естественно впустить в квартиру веселого Санта-Клауса, неожиданно позвонившего в ее дверь. И вот те­перь она мертва…
Рорк очень хорошо знал свою жену, поэтому он взял ее руку, которую она до боли сжала в кулак, и лас­ково разжал ее, а потом сказал:
– Не переживай из-за того, что эта история так сильно ранит тебя. Ты все равно остаешься великолеп­ным копом.
– Слишком много этих… историй. И все они ранят, а раны потом болят. Причем с каждым разом ты оказы­ваешься все ближе к некой черте, перешагнув которую, человек уже не в состоянии смотреть на новые смерти.
– А тебе никогда не приходило в голову взять от­пуск? – Брови Евы недоуменно сошлись, и Рорк рас­смеялся. – Нет, конечно же, нет. Какой я дурак, что задаю подобные вопросы! Закончив одно дело, ты сразу же возьмешься за другое. Поскольку ты – такая, какая есть, и другой быть не можешь.
– Наверное, дело в том, что после вынужденного перерыва я схватилась за первое попавшееся дело рань­ше, чем следовало. – Ева переплела свои пальцы с паль­цами мужа. – Как ты думаешь, Рорк, она действитель­но была его единственной любовью или где-то ходит еще одиннадцать?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ей снилась смерть - Робертс Нора



я подсела
Ей снилась смерть - Робертс НораВредина
16.06.2012, 9.55





Блиииин...я тоже)
Ей снилась смерть - Робертс НораКатерина
1.11.2014, 10.03





Здесь романы те, что были написаны и напечатаны до 2010 года! А так хочется НОВЕНЬКОГО
Ей снилась смерть - Робертс НораСтарушка Таня
7.12.2015, 7.45





на 13 главе поняла, кто убийца. Главная героиня - мужеподобная неуравновешенная грубиянка. Тухло ((
Ей снилась смерть - Робертс НораАня
7.12.2015, 19.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100