Читать онлайн Ей снилась смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ей снилась смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ей снилась смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ей снилась смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Ей снилась смерть

Читать онлайн

Аннотация

Лейтенант нью-йоркской полиции Ева Даллас в детстве подвер­глась сексуальному насилию со стороны собственного отца. Это по­трясение не прошло для Евы бесследно: каждое преступление, совершенное на сексуальной почве, которое ей приходится расследовать, кажется Еве направленным лично против нее. А серия убийств, захлестнувших Нью-Йорк в канун Рождества, к тому же связана с кровосмесительством…


Следующая страница

ГЛАВА 1

Грязно-багровые сполохи света от уличной рекламы пульсировали на мутном оконном стекле, как чье-то злобное сердце. Каждая такая вспышка высвечивала лужицы крови, натекшей на пол, отчего на несколько мгновений они делались ярко-красными, а потом сно­ва гасли, превращаясь в черные пятна. В отблесках этих зловещих неоновых зарниц каждый предмет в неопрят­ной комнатке приобретал четкие, контрастные очертания, а потом свет за окном гас, и все опять погружалось во мрак.
Она забилась в угол, скорчившись и дрожа от стра­ха, – худая, костлявая девчонка с каштановой косич­кой и огромными глазами цвета виски, который он пил, когда появлялись деньги. От парализовавшего ее ужаса эти глаза были сейчас стеклянными и невидящи­ми, как у куклы, а кожа приобрела серый, восковой от­тенок, какой бывает у трупов. Она смотрела в никуда, загипнотизированная этим жутким багряным светом, который вспыхивал и гас, вспыхивал и гас, выхватывая из темноты стены, потолок – и его.
А он лежал, распластавшись на исцарапанном полу в луже собственной крови. Из его горла доносились тихие булькающие звуки. Нож, который она держала в руке, был по самую рукоять покрыт почерневшей за­пекшейся кровью.
Он был мертв. Девочка знала это наверняка. Она физически ощущала, как в воздухе распространяется зловонный и горячий запах смерти – по мере того, как жизнь с тихим бульканьем вытекает из его тела на пол. Она еще была ребенком, но зверь, гнездившийся внут­ри ее, безошибочно чуял запах смерти.
Рука ее буквально кричала от боли в том месте, куда впились его зубы, промежность горела и сочилась от этого последнего – последнего! – изнасилования. Кровь, которой была покрыта девочка, принадлежала не толь­ко ему. Но главное, что он умер. Его больше нет. И она теперь в безопасности.
Однако, стоило ей так подумать, он повернул голо­ву – медленно, как сломанная марионетка на веревоч­ках, и боль, которую испытывала девочка, мгновен­но исчезла, смытая мощной волной ужаса. Их глаза встретились, и она, тихонько подвывая от невыносимо­го страха, заскребла ногами по грязному полу, пытаясь забиться еще глубже в угол. Лишь бы быть подальше от него, лишь бы он до нее не дотянулся. Ну, еще хоть пару сантиметров…
Мертвые губы оскалились в ухмылке.
«Тебе никогда не избавиться от меня, девочка. Я – часть тебя. И всегда буду. Я буду внутри тебя. До конца твоей жизни. И сейчас папочка снова накажет тебя».
Тяжело оттолкнувшись от пола, он приподнялся и встал на четвереньки. Тяжелые черные капли срыва­лись с его лица, шумно падая на пол, кровь медленны­ми толчками вытекала из ран на его руках. Наконец он с усилием поднялся на ноги и, шатаясь, скользя в лужах крови, двинулся по направлению к ней…
Закричав от ужаса, Ева проснулась и тут же крепко зажала ладонью рот. Она пыталась не выпустить наружу бессмысленные крики дикого страха, которые теснились в горле и цара­пали его, словно осколки битого стекла. Сердце, обез­умев, стремилось выскочить из грудной клетки, из горла с каждым выдохом вырывался хрип. Ева изо всех сил старалась побороть страх, но он все никак не отпус­кал ее, холодной струей растекаясь вдоль позвоночни­ка. «Я уже не беспомощный ребенок, я – взрослая жен­щина, более того – полицейский, который умеет защи­щать не только других, но и себя. И я нахожусь не в жуткой одинокой комнатке обшарпанного отеля, а у себя дома. Точнее, у Рорка. У Рорка…»
Подумав о нем, мысленно повторив его имя не­сколько раз, Ева почувствовала, что начинает успокаи­ваться.
Эту ночь она решила провести на кушетке в своем кабинете, поскольку Рорк находился в отлучке, а без него она просто не могла спать в спальне. Когда он лежал рядом, ей редко снились кошмары, зато в его от­сутствие они преследовали Еву чуть ли не каждую ночь. Она ненавидела это состояние слабости и страха почти так же сильно, как любила этого человека…
Ева перевернулась на другой бок и одной рукой подгребла к себе толстого серого кота, который, сиба­ритски свернувшись возле хозяйки, рассматривал ее прищуренными разноцветными глазами. Галахад ( Галахад – персонаж из средневековой легенды Мэллори о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. (Здесь и далее прим.перев.).) дав­но привык к кошмарам, мучившим хозяйку по ночам, но, в отличие от нее, не просыпался в холодном поту в четыре часа утра.
– Извини, дружок, – пробормотала Ева, зарыв­шись лицом в его мягкую шерсть. – Все это так глупо! Он мертв, и ему уже никогда не воскреснуть. – Она глубоко вздохнула, глядя в темноту. – Мертвецы не возвращаются. Уж кому это знать, как не мне…
Она жила рядом со смертью изо дня в день, работала с ней, можно сказать, ходила в ней по колено. Люди по-прежнему продолжали убивать себе подобных, и ее работа заключалась как раз в том, чтобы карать убийц и мстить за убитых.
Не желая повстречаться с еще одним ночным кош­маром, Ева решила больше не спать. Она включила свет, поднялась со своего ложа и накинула халат. Ноги у нее уже не дрожали, да и пульс почти пришел в норму. А го­ловная боль – неизменный спутник ее ночных кошма­ров – вскоре должна утихнуть. Так бывало всегда.
Неверной еще походкой Ева направилась на кухню. В предвкушении раннего завтрака Галахад гибкой лен­той струился между ног хозяйки, мешая ей идти.
– Нет уж, голубчик, – обратилась к коту Ева, – не зарывайся, пожалуйста. Я – первая!
Она включила кофеварку, насыпала в миску коша­чьего корма и поставила на пол. Кот накинулся на еду с такой жадностью, будто был приговорен к смерти, и этой миске было суждено стать последней трапезой в его жизни. А Ева, избавившись от настырного компань­она, получила возможность спокойно постоять возле окна и полюбоваться чудесным видом, который откры­вался оттуда.
Внизу раскинулся огромный парк, абсолютно без­людный в этот час, и на мгновение ей почудилось, будто она одна в этом огромном городе. Что ж, человек с таким состоянием, как у Рорка, мог позволить себе купить уединение и тишину – то, что, казалось бы, не­возможно приобрести ни за какие деньги. Однако Ева прекрасно знала, что за изумительно красивыми лужай­ками и высокой каменной стеной, которая отгоражива­ет их от остального города, бурлит жизнь, а по пятам за ней ходит жадная, ненасытная смерть.
«Именно там, за этой стеной, и находится мой мир», – думала Ева, потягивая крепчайший кофе и ос­торожно потирая плечо, рана в котором до сих пор не зажила. Жестокие, изощренные мошенничества, гряз­ные сделки и кричащее во весь голос отчаяние – все это было знакомо ей гораздо лучше, нежели красочный мир могущества и звона монет, который окружал ее мужа.
В такие моменты, как сейчас, когда она была одна и в дурном расположении духа, Ева нередко удивлялась: каким невероятным образом случилось так, что жизнь свела их вместе? Ее – неподкупного и бескомпромисс­ного копа, который всегда строго следовал букве закона, и его – ловкого ирландца, который всю жизнь был занят тем, как бы обойти этот самый закон.
Убийство – вот что свело их вместе, две одиноких души, которые до этого пытались выжить каждая по-своему, и, наконец, встретились вопреки всякой логике и здравому смыслу.
– Господи, как же я по нему скучаю! Это просто глупо! – пробормотала она, злясь на саму себя, и от­вернулась от окна, намереваясь принять душ и одеться.
На панели телефона настойчиво мигал огонек, опо­вещая, что кто-то пытается дозвониться. Ни на секунду не усомнившись в том, кто бы это мог быть, Ева подо­шла и взяла трубку.
У нее перед глазами возникло лицо Рорка – удиви­тельно красивое, в обрамлении длинных и густых чер­ных волос, с чуть вздернутой вверх бровью. Идеально очерченный рот, чуть выступающие скулы, умный взгляд пронзительно-голубых глаз. Они были вместе уже поч­ти целый год, и все равно каждый раз, когда Ева видела это лицо, кровь в ее жилах ускоряла свой бег.
– Ева, дорогая, почему ты не спишь? – Его голос напоминал ей взбитые сливки поверх крепкого ирланд­ского виски.
– Потому что проснулась.
Она знала, что ей все равно не удастся ввести его в заблуждение ничего не значащими отговорками. Они не могли утаить друг от друга практически ничего. Вот и сейчас Рорк наверняка сразу же обо всем догадался и тоже представил себе черные круги вокруг ее глаз и бледность кожи – явные признаки очередного ночного кошмара.
Ева чуть виновато пожала плечами и провела рукой по растрепанным коротким волосам.
– Я решила пораньше отправиться в управление, – проговорила она. – У меня накопилась куча бумажной работы, и я хочу поскорее с ней разделаться.
Ее голос продемонстрировал Рорку гораздо больше, чем он мог бы увидеть воочию. Он сразу представил себе ее запавшие глаза, в которых притаилась боль, и это заставило его переменить свои планы.
– Сегодня вечером я уже буду дома, – произнес он.
– Правда? А я думала, тебе понадобится еще пара дней, чтобы закончить дела.
– Я вернусь сегодня вечером, – повторил Рорк, и Ева догадалась, что он улыбается. – Мне недостает вас, лейтенант.
– Да? – Вопрос прозвучал глупо, но Ева почувст­вовала, как по ее телу пробежала теплая волна, и улыб­нулась в ответ. – Обещаю устроить тебе настоящий празд­ник, когда ты приедешь.
– Ловлю на слове.
– Ты именно поэтому позвонил, – чтобы сооб­щить, что вернешься раньше срока?
На самом деле первоначально Рорк намеревался ос­тавить ей сообщение о том, что задерживается еще на один-два дня, и хотел уговорить Еву присоединиться к нему на курорте «Олимпус». Но сейчас ему стало ясно, что она ни за что не согласится, а оставлять ее одну в таком состоянии он не хотел.
– Должен же я сообщить жене о своих ближайших планах. А тебе бы лучше снова лечь.
– Да, может быть, – кивнула Ева, хотя они оба зна­ли, что в постель она уже не вернется. – Значит, вече­ром увидимся. Кстати, Рорк…
– Да?
Ева сделала глубокий вдох, прежде чем произнести:
– Я тоже очень скучаю по тебе. – И положила трубку.
Теперь Ева чувствовала себя гораздо увереннее. За­хватив с собой чашку кофе, она отправилась в ванную – готовиться к новому дню.


Ева даже не пыталась выбраться из дома незамечен­ной – пусть часы показывали всего пять утра, но она не сомневалась, что Соммерсет уже на ногах и наверняка отирается где-то поблизости. Когда это было возмож­но, Ева пыталась избегать встреч с дворецким Рорка – или как там назвать человека, который все знает, всем в доме руководит и слишком часто сует свой длинный костлявый нос в чужие дела.
Впрочем, во время ее последнего расследования им с Соммерсетом приходилось общаться чаще, чем хоте­лось бы обоим, и дворецкий, как подозревала Ева, из­бегал ее так же старательно, как и она его.
Думая об этом, Ева снова машинально погладила ноющее плечо. Рана все еще беспокоила ее, особенно по утрам и в конце каждого непростого дня. Получить заряд из собственного оружия… Ей не хотелось бы снова испытать такое ни в нынешней, ни в какой-либо другой жизни, если переселение душ все же существует. Ева с отвращением вспомнила, как Соммерсет пичкал ее лекарствами, когда она была еще слишком слаба, чтобы принимать их самостоятельно или чтобы послать его куда подальше.
Закрыв за собой дверь, Ева с наслаждением вдохну­ла студеный декабрьский воздух и яростно выругалась. Накануне она оставила машину прямо возле крыльца, как делала почти всегда, в основном потому, что педантичного Соммерсета это неизменно выводило из себя. А он каждый раз загонял машину в гараж – потому что это выводило из себя Еву. Так было и на этот раз.
Бормоча проклятия, поскольку, как всегда, забыла взять из дома пульт дистанционного управления воротами, Ева пошла в обход гаража. Заиндевевшая трава негромко похрустывала под ее подошвами, легкий мо­розец сразу же прихватил мочки ушей и кончик носа. Ева стащила одну перчатку и, хищно оскалившись, на­брала несколько цифр на панели кодового замка. Дверь открылась, и она вошла в девственно-чистое и благо­словенно теплое помещение гаража.
Здесь, выстроившись в два ряда, стояли сияющие машины, велосипеды и даже парочка мини-вертолетов. Хвойно-зеленая машина Евы, которой она пользова­лась для поездок по городу, выглядела жалкой двор­няжкой, чудом затесавшейся в общество чистопород­ных псов с родословной длиною в милю. «Ну и что? – подумала Ева, усевшись за руль. – Зато она новая, и все в ней работает на славу».
Мотор завелся моментально и тихонько заурчал. Ева нажала на кнопку, и сквозь решетки отопителя в кабину стал поступать горячий воздух. Приборная па­нель засветилась огоньками, а затем записанный на пленку голос вкрадчиво сообщил, что все системы работают нормально. С огромной неохотой Ева была вы­нуждена признаться себе, что ей недостает ее старой машины – даже при ее постоянных капризах и беско­нечных поломках.
Ева неторопливо вывела машину из гаража и выру­лила к главным железным воротам. Пропуская ее, они бесшумно и плавно разъехались в стороны.
Улицы в этом районе богачей были идеально чисты­ми и тихими. Кроны деревьев, растущих по краям вели­колепного парка, были покрыты тонким слоем инея, мерцавшего подобно бриллиантовой пыли. Возможно, где-то там, дальше, заканчивали свою ночную работу насильники и грабители, но постороннему взгляду ут­ренний город представал вполне респектабельным ско­пищем высоких каменных зданий, разделенных широ­кими улицами, погруженными в предрассветную ти­шину.
В нескольких кварталах впереди Евы вспыхнул пер­вый рекламный щит, осветив утреннюю мглу потоками неоновых огней. Слившись воедино, они образовали розовощекого Санта-Клауса, который больше напоми­нал гигантского гнома. Сидя на санях, запряженных целым стадом оленей, с улыбкой маньяка, он кричал: «Хо-хо-хо!» – и оповещал горожан о том, сколько дней осталось в их распоряжении для того, чтобы сделать рождественские покупки.
– Да-да, я тебя поняла, жирный сукин сын, – ска­зала Ева, затормозив перед светофором и подавив отча­янный зевок.
Раньше покупка подарков никогда не являлось для Евы головной болью. Ее единственной заботой было купить какую-нибудь чепуху для Мевис и что-нибудь съедобное для Фини – больше дарить подарки ей было некому. А теперь? Что она может подарить человеку, у которого не просто есть буквально все, а который к тому же владеет фабриками и заводами, на коих все эти подарки, собственно, и производятся? Для женщины, которая терпеть не могла ходить по магазинам, это представляло собой нешуточную проблему.
Санта-Клаус принялся самозабвенно выкрикивать названия магазинов, разместившихся в торговом цент­ре «Биг эппл скай», и товаров, которые они предлагают. «Да, – подумала Ева, – Рождество – воистину нелег­кое испытание».
Однако стоило ей очутиться на Бродвее, забитом транспортом даже в этот ранний час, ее настроение улучшилось. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю тут творилось нечто невообразимое. Тротуары были запружены людьми – в большинстве пьяными, обкурившимися или теми, кто умудрился совместить оба этих удовольствия. Уличные торговцы снедью ежи­лись на холоде, а от их тележек поднимался аппетит­ный пар. Для них это было золотое дно, вот почему, по­лучив место на Бродвее, каждый торговец держался за него, что называется, зубами и когтями.
Ева немного опустила стекло автомобиля и втянула в себя воздух, пахнувший жареными каштанами, хот-догами, дымом – словом, человечеством. Чей-то голос монотонно тянул песню о близком конце света. Не­смотря на муниципальный закон, запрещавший пода­вать звуковые сигналы в черте города, пронзительно за­гудел клаксон такси – водитель шуганул пешеходов, которые вылезли на проезжую часть, несмотря на го­ревший для них красный свет. Повсюду зажигалась реклама, уговаривая горожан покупать те или иные то­вары.
Остановившись у светофора, Ева заметила, что ря­дом на тротуаре вспыхнула ожесточенная схватка меж­ду двумя женщинами.
– Шлюхи подзаборные, – тихонько, почти ласково промурлыкала она.
Проституткам, получившим официальную лицен­зию, приходилось отстаивать свои места от притязаний самозванок с такой же отчаянной решимостью, как и уличным торговцам едой и прохладительными напит­ками.
Ева уже собиралась выйти из машины, чтобы раз­нять дерущихся потаскух, но тут миниатюрная блон­динка боднула свою соперницу – здоровенную рыжую бабу – головой в живот и мгновенно растворилась в толпе, петляя, как заправский заяц.
«Хороший удар», – рассеянно отметила про себя Ева. Рыжая, которая от неожиданного тычка с размаху села на задницу, уже поднялась с тротуара и трясла головой, выкрикивая вслед убежавшей конкурентке ярост­ные проклятия.
«Вот он, Нью-Йорк!» – усмехнулась про себя Ева.
Вспомнив с легкой грустью свою спокойную Седь­мую авеню, она тронула машину с места и поехала по направлению к центру города, размышляя, что пора приниматься за дело. Сейчас это было для нее просто необходимо. Две недели вынужденного безделья заста­вили ее почувствовать себя никчемной и никому не нужной. И очень слабой. Ева пренебрегла требованием врачей, которые настаивали на том, что она после ране­ния должна провести в постели целых три недели, и вы­держала только две.
И вот она возвращается к работе. Наконец-то! У нее уже чесались руки. Главное теперь – уговорить началь­ника, чтобы тот не загружал ее сразу бумажной рабо­той, и тогда она будет воистину самой счастливой жен­щиной на земле.
Забормотала установленная в машине рация, но Ева слушала ее вполуха – вряд ли кто-то станет вызывать лейтенанта Еву Даллас в ближайшие три часа.
– Вниманию всех подразделений. Происшествие по коду 1222, Седьмая авеню, дом 6843, квартира 18В. Подтверждения нет. Обратиться к мужчине в квартире 2А. Вниманию всех подразделений…
Ева нажала кнопку соединения раньше, чем диспет­черская успела повторить вызов.
– Диспетчерская! Это Даллас. Лейтенант Ева Дал­лас. Я в двух минутах езды от Седьмой авеню. Вызов приняла.
– Принято, лейтенант Даллас, – откликнулась ра­ция. – По прибытии на место доложите обстановку. Поняли меня?
– Поняла. Отключаюсь.
Вскоре Ева остановила машину у тротуара и подняла голову вверх, на высокое здание серо-стального цвета. Некоторые окна уже зажглись, но на восемна­дцатом этаже не было ни одного огонька. Код 1222 оз­начал, что по этому адресу зарегистрирована семейная ссора.
Ева вышла из машины и автоматически поправила на боку кобуру с оружием. Ей ни капельки не хотелось, чтобы первый же рабочий день начался с неприятнос­тей, а разбираться с чужими домашними неурядицами, которые вспыхивали по поводу любого пустяка, было для любого полицейского сущим кошмаром. Мужья, жены и любовницы обычно дружно набрасывались на несчастного копа, который всего лишь пытался разнять их и не позволить прикончить друг друга.
Собственно говоря, Ева приняла этот вызов лишь из-за того, что изголодалась по работе и не хотела во­зиться с бумажной рутиной, которая ожидала ее в уп­равлении.
Преодолев несколько ступеней крыльца, она вошла в подъезд и позвонила в квартиру 2А. Откликнулся мужчина. Она подержала свое служебное удостовере­ние перед дверным глазком, а когда мужчина осторож­но приоткрыл дверь, не снимая цепочки, еще раз пома­хала им перед его глазами-бусинками.
– Что у вас тут стряслось? – осведомилась она.
– Не знаю. Мне позвонили копы. Я – управляю­щий домом. А сам я ничего не знаю.
– Понятно… – протянула Ева. От мужичонки нес­ло нестираными простынями и, почему-то, сыром. – Можете впустить меня в квартиру 18В?
– Зачем? У вас ведь наверняка имеется универсаль­ный ключ, разве нет?
– Разумеется, – ответила Ева, окинув мужчину бы­стрым оценивающим взглядом, и тут же вынесла мыс­ленный приговор: маленький, костлявый, неопрятный и перепуганный. – Но перед тем как я туда войду, рас­скажите быстренько о жильцах.
– О жиличке. Она одна. Одинокая женщина. Разве­дена, наверное. Сама себя содержит.
– Все они так говорят, – пробормотала Ева. – Как ее зовут?
– Хоули. Марианна. Лет тридцать – тридцать пять. Симпатичная такая… Живет здесь примерно лет шесть. Никогда никаких проблем с ней не было. Послушайте, я ничего не видел, ничего не слышал и ничего не знаю. Сейчас, черт побери, половина шестого утра! Если она причинила какой-то ущерб жилому помещению, тогда это мое дело, а все остальное меня не касается.
Дверь захлопнулась перед самым носом Евы.
– Замечательно! – проворчала она. – Ползи об­ратно в свое логово, маленький вонючий хорек!
Развернувшись на каблуках, Ева пошла через холл по направлению к лифтам, а войдя в кабину, включила свою персональную рацию.
– Говорит лейтенант Ева Даллас. Я на месте проис­шествия, на Седьмой авеню. Управляющий зданием – козел, и ничего не знает. Выйду на связь после того, как поговорю с Марианной Хоули, живущей в квартире 18В.
– Вы нуждаетесь в подкреплении?
– Пока нет. Конец связи.
Ева сунула рацию обратно в карман и вышла в холл восемнадцатого этажа. Здесь было тихо, как в церкви. Кинув быстрый взгляд по сторонам, Ева обнаружила установленные в углах камеры наблюдения. Судя по виду здания, здесь жили в основном «белые воротнич­ки» со средним доходом. Большинство из них не вы­ползет из-под своих одеял раньше семи часов утра, зато потом здесь станет многолюдно. Мужчины, наспех выпив кофе, ринутся на остановку автобуса или под­земки, женщины повезут в школу детей, а другие, нежно поцеловав на прощание уходящего на работу супру­га, останутся дома, дожидаясь прихода любовника. Самая обычная жизнь в самом обычном месте.
У Евы мелькнула мысль: а не принадлежит ли и этот дом ее Рорку? Но она тут же отмахнулась от нее и на­правилась к квартире 18В.
Огонек охранной системы мигал зеленым, значит, она отключена. Ева надавила кнопку звонка и инстинк­тивно отодвинулась в сторону. Самого звонка она не услышала и решила, что дверь звуконепроницаемая. Чтобы ни происходило за ней, отсюда это было опреде­лить невозможно.
Открывать не спешили. Испытывая легкое раздра­жение, Ева вынула универсальный магнитный ключ и вставила его в прорезь замка. Прежде чем войти, она громко сообщила о своем присутствии – нет ничего хуже, чем перепуганный обыватель, который, приняв тебя спросонья за грабителя, набрасывается на неждан­ного гостя с кухонным ножом.
– Мисс Хоули? Это полиция. Мы получили сооб­щение об инциденте в вашей квартире.
Ответа не последовало. Ева нажала выключатель, и светильники под потолком ярко вспыхнули.
В просторном холле было тихо и уютно. Приглу­шенные цвета, непритязательные линии. На экране те­левизора мелькали кадры какого-то старого фильма: обнаженные мужчина и женщина невероятной красоты перекатывались на простыне, усыпанной розовыми ле­пестками, и театрально стонали. На столике у темно-зеленой софы стояла вазочка, до краев наполненная за­сахаренными конфетами, а позади нее – подсвечник со свечами разной высоты красного и серебристого цвета. Пахло клюквой и хвоей. Оглядевшись, Ева поня­ла, откуда исходит хвойный аромат: в углу, опрокинув­шись, лежала чудесная елочка. Правда, гирлянды и ук­рашения были разбиты, падая, деревце сплющило несколько коробок с подарками, перевязанных яркими лентами.
Ева вытащила оружие и обошла холл по периметру. Никаких других следов насилия не было заметно. Па­рочка на экране одновременно достигла оргазма и те­перь кончала, оглашая помещение звериным рычанием и стонами. Ева прошла мимо, напряженно прислуши­ваясь – не к этим, конечно, звукам.
До ее слуха донеслась музыка – негромкая и моно­тонная. Это была одна из тех навязчивых рождествен­ских мелодий, которые в преддверие праздника звучат на каждом углу и от которых вскоре возникает ощуще­ние, будто тебя долбят по башке резиновым молотком.
Выставив оружие перед собой, Ева вошла в корот­кий коридор, в который выходили две двери. Обе были приоткрыты. За одной из них Ева разглядела раковину, унитаз и краешек ванны – все белоснежное. Прижима­ясь спиной к стене, она осторожно приблизилась ко второй двери. С каждым ее шагом музыка звучала все громче, повторяя один и тот же примитивный мотив­чик.
Еще не войдя в комнату, Ева учуяла свежий запах смерти – сладковатый, с металлическим привкусом. Резко распахнув дверь, она прыгнула вперед, крутану­лась вправо, затем влево – с прищуренными глазами, вся превратившись в слух. Но Ева уже знала, что нахо­дится в этой комнате одна – если, конечно, не считать того, что раньше было Марианной Хоули. И все же на всякий случай она проверила стенной шкаф, заглянула за шторы, а потом вышла из комнаты, чтобы проверить оставшуюся часть квартиры. Только после этого она наконец позволила себе расслабиться и подошла к кровати.
«Придурок из квартиры 2А был прав, – подумала Ева. – Она и вправду хорошенькая. Не красотка с облож­ки, не куколка с подиума, а просто очень симпатичная женщина с мягкими каштановыми волосами и большу­щими зелеными глазами».
Глаза женщины были широко открыты, смерть не успела похитить их удивительную красоту. Пока еще не успела. На бледных щеках лежал совсем свежий, аккуратно нанесенный тонкий слой румян, ресницы накра­шены, на губах – помада вишневого цвета. К волосам женщины, прямо позади правого уха, было приколото украшение: маленькое блестящее дерево с птичкой, си­дящей на одной из серебряных веточек. Убитая была обнажена, если не считать серебристой гирлянды, опу­тавшей ее тело. Одно из колец гирлянды обвивало ее шею, и было очевидно, что оно-то и сыграло роль удавки.
Помимо странгуляционной полосы на шее, багро­вые полосы были видны также на запястьях и лодыжках жертвы. Очевидно, перед смертью женщина пыталась активно сопротивляться, и ее привязывали к кровати. А потом веревки сняли.
Радиоприемник, стоявший в изголовье, мелодич­ным мужским голосом пожелал убитой веселого Рожде­ства. Ева вздохнула и вытащила рацию.
– Диспетчерская? Это лейтенант Ева Даллас. У ме­ня убийство.


-Да, погано начался денек!
Сержант Пибоди подавила зевок, мрачно разгляды­вая тело. Несмотря на ранний час, форма на ней была с иголочки и безукоризненно отглажена, а коротко ост­риженные волосы выглядели так, словно эта женщина только что вышла из парикмахерской. Единственным признаком, по которому можно было догадаться, что ее совсем недавно вытащили из кровати, был след от по­душки, до сих пор не сошедший со щеки.
– И, судя по всему, он также погано закончится, – пробормотала Ева. – Предварительный осмотр пока­зывает, что смерть наступила ровно в полночь – мину­та в минуту. – Она отошла в сторону, чтобы пропус­тить к трупу бригаду медэкспертов, которые должны были подтвердить или опровергнуть ее выводы. – Смерть наступила в результате удушения. На теле – мало повреждений. Следовательно, жертва начала сопротивляться лишь в самый последний момент, когда поняла, что ее жизни грозит опасность. Незадолго пе­ред смертью она была жестоко изнасилована. Посколь­ку квартира звуконепроницаема, женщина могла кри­чать и звать на помощь до посинения, и ее никто бы не услышал.
– Я не вижу никаких следов взлома, насилия и не­санкционированного проникновения в помещение, – заметила Пибоди. – Если не считать опрокинутой рождественской елки. Впрочем, и это, как мне кажется, сделано не преступником, а самой хозяйкой дома.
Ева кивнула, наградив коллегу одобрительным взгля­дом.
– У вас зоркий глаз, Пибоди, – сказала она. – Когда мы закончим здесь, повидайтесь с мужичком из квартиры 2А и заберите у него пленки с записью камер наблюдения, установленных на этом этаже. Поглядим, кто к ней приходил.
– Поняла. Что еще?
– Пошлите пару полицейских по этажам. Пусть обойдут все квартиры и опросят жильцов. – Ева подо­шла к приемнику, стоявшему возле кровати. – Выклю­чит кто-нибудь эту чертову штуковину или нет?! – раз­драженно воскликнула она.
– У вас, похоже, не самое праздничное настроение, Даллас, – заметила Пибоди и тонким холеным паль­цем нажала на кнопку.
– Рождество для меня – всегда как гвоздь в заднице, – откликнулась Ева и бросила команде медэкспертов: – Вы закончили? Тогда давайте-ка ее перевернем, прежде чем тело упакуют.
В том, что убитая была изнасилована, сомнений не оставалось. Причем изнасилована с особой жестокос­тью. Продолжая осмотр тела, Ева обратила внимание на яркую татуировку на плече.
– Глядите-ка, похоже, свежая, – пробормотали она. – Пибоди, снимите это на видеокамеру, прежде чем уйдете отсюда.
– «Моя единственная любовь», – прочитала Пибоди надпись, алевшую на белой коже, и сложила губы сердечком.
– По-моему, временная татуировка. – Ева накло­нилась так близко к телу, что едва не прикоснулась но­сом к плечу убитой. – Наложена совсем недавно. Надо проверить, где ей ее делали.
– Куропатка на грушевом дереве, – неожиданно произнесла Пибоди.
Ева выпрямилась и недоуменно вздернула бровь.
– Что?
– Заколка. Я говорю про заколку в ее волосах. Пер­вый день Рождества. – Поскольку Ева продолжала смот­реть на нее непонимающим взглядом, Пибоди тряхнула головой и пояснила: – Это старая рождественская песня, лейтенант. «Двенадцать дней Рождества». В ней поется о том, что парень каждый день дарит своей единственной любимой что-то новое, и в первый день это – куропатка на грушевом дереве.
– Дурацкий подарок! На кой черт кому-то нужна птица на дереве? – проворчала Ева, но внутри у нее шевельнулось какое-то непонятное предчувствие. – Будем надеяться на то, что эта женщина была действительно «единственной любимой» того парня, который все это сотворил. Отправляйтесь за видеокассетами системы наблюдения. И скажите санитарам, что можно ее упаковывать.
Ева подошла к телефону с автоответчиком, стояв­шему возле кровати, и, пока выносили тело, получила информацию обо всех звонках в течение последних суток. Первый из них поступил восемнадцать часов назад. Ева прослушала запись разговора. Это была весе­лая, ни к чему не обязывающая болтовня между жер­твой и ее матерью. Ева слушала и представляла смею­щееся лицо этой женщины, невольно думая, как оно будет выглядеть, когда ей позвонят и сообщат, что ее дочь мертва.
Помимо этого, на пленке оказался лишь один раз­говор, причем звонила сама Марианна.
– Симпатичный парнишка, – промурлыкала Ева, слушая приятный мужской голос.
Погибшая называла его Джерри или, сокращен­но, Джер. Наверное, любовник. А может, тот самый? Ее «единственная любовь»?..
Ева вынула пленку с записью разговоров, запакова­ла ее и сунула в сумочку. Затем в шкафчике под окном она нашла дневник Марианны, ее мобильный телефон и записную книжку. Остатки одежды, аккуратно сре­занной с жертвы, которые беспорядочно валялись на полу, была собраны и упакованы в пластиковые мешки. Теперь они перешли в разряд вещественных доказа­тельств.
В квартире снова царила тишина.
«Наверное, она сама впустила его, – размышляла Ева. – Сама открыла ему дверь. А может, они пришли вместе? Накачал ли он ее наркотиками? Вскрытие по­кажет, присутствует ли в крови убитой какая-нибудь за­прещенная гадость».
Пока было ясно одно: в спальне убийца связал ее, привязал запястья и лодыжки к каждому из четырех углов кровати, распяв женщину, как шкуру, предназначенную для выделки. Затем он срезал с нее всю одеж­ду – аккуратно, не торопясь. Нет, он наверняка не на­ходился в состоянии аффекта – бешенства, неконтро­лируемой ярости или даже непреодолимого сексуаль­ного голода. Он действовал обдуманно, расчетливо, по заранее составленному плану. Затем он изнасиловал свою жертву: сначала – обычным путем, затем – са­дистским. Она была полностью в его власти. Он же был всемогущ.
Женщина, наверное, сопротивлялась, кричала, мо­лила о пощаде. А он наслаждался этим, впитывая в себя каждый звук с жадностью измученного жаждой челове­ка, который добрался до воды. Все насильники тако­вы – это она хорошо знала. Ей пришлось сделать не­сколько глубоких вдохов и резких выдохов, чтобы успо­коиться, поскольку разум, помимо ее воли, метнулся на много лет назад, в прошлое, туда, где был ее отец.
Запретив себе думать об этом, Ева продолжала вос­станавливать картину происшедшего. Удовлетворив свою похоть, убийца стал душить, завороженно глядя, как выкатываются из орбит глаза. После этого он при­чесал убитую, наложил косметику на ее лицо, «укра­сил», обмотав тело новогодней гирляндой. Кстати, о за­колке. Принадлежала ли она жертве, или он принес ее с собой? Хотела ли она удивить его своей новой татуи­ровкой, или он сам выколол ее на уже мертвом теле?
Ева переместилась в ванную комнату, что находи­лась по соседству. Белый кафель сверкал, как лед, а в воздухе витал едва уловимый запах какого-то чистяще­го средства. Ева решила, что, когда преступник покон­чил со своим страшным делом, он все здесь подчистил. Вымылся сам и протер все дезинфицирующим средст­вом, чтобы не осталось никаких следов.
«Что ж, – подумала Ева, – всех следов тебе все равно не уничтожить, как ни старайся. Тебя может вы­дать один-единственный волос с твоего лобка, оставшийся на жертве. Я достану тебя! Хотя бы во имя мате­ри этой нечастной, с которой они смеялись, болтали, обменивались рецептами пирожных, строили планы на рождественские праздники…»
– Лейтенант!
Оглянувшись, Ева увидела Пибоди, которая стояла посередине прихожей.
– Что еще?
– Я достала видеозаписи камер наблюдения, уста­новленных в холле. Двое полицейских, как вы приказа­ли, опрашивают жильцов.
– Отлично. – Ева потерла лицо ладонями. – Опе­чатайте квартиру. Все вещественные доказательства – немедленно в главное управление. А я должна сооб­щить о случившемся родственникам убитой. – Она за­кинула на плечо сумочку. – Вы правы, Пибоди, денек действительно начался погано. Хуже не бывает.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Ей снилась смерть - Робертс Нора



я подсела
Ей снилась смерть - Робертс НораВредина
16.06.2012, 9.55





Блиииин...я тоже)
Ей снилась смерть - Робертс НораКатерина
1.11.2014, 10.03





Здесь романы те, что были написаны и напечатаны до 2010 года! А так хочется НОВЕНЬКОГО
Ей снилась смерть - Робертс НораСтарушка Таня
7.12.2015, 7.45





на 13 главе поняла, кто убийца. Главная героиня - мужеподобная неуравновешенная грубиянка. Тухло ((
Ей снилась смерть - Робертс НораАня
7.12.2015, 19.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100