Читать онлайн Дорогая мамуля, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорогая мамуля - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорогая мамуля - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорогая мамуля - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Дорогая мамуля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

Странно, подумала Ева, как мало она его помнит. Ведь он был фактически первым ребенком, близким к ней по возрасту, которого она когда-либо знала.
Они месяцами жили в одном доме, для нее это во многом был первый опыт. Впервые она жила в доме, впервые оставалась под одной и той же крышей много ночей подряд, впервые спала в своей собственной постели. Впервые встретилась с другим ребенком.
Впервые ее не били и не насиловали.
Но ей удалось лишь смутно вспомнить, каким он был тогда: светлые волосы, уже тогда коротко остриженные, обрамляли круглое, пухлощекое личико херувимчика.
Он был застенчив и робок, она была терроризирована. Наверное, подумала Ева, не стоило удивляться тому, что им нечего было сказать друг другу.
И вот теперь они оказались здесь, в безликом гостиничном номере, заполненном горем и смертью.
– Прости, Бобби, мне очень, очень жаль, что так случилось.
– А я не знаю, что случилось. – Его глаза ввалились, взгляд был затравленным, он цеплялся за руку Заны, сидевшей рядом с ним на краю кровати. – Никто нам ничего не говорит. Моя мать… моя мать…
– Ты знаешь, зачем она приехала в Нью-Йорк?
– Конечно. – Тут Зана всхлипнула, и Бобби, высвободив свою руку, крепко обнял ее за плечи. – Она хотела повидать тебя. И у нас давно уже не было отпуска. Она так радовалась, что мы поедем в Нью-Йорк! Мы никогда тут раньше не были. Ей хотелось повидать тебя и сделать покупки к Рождеству. О боже! – Бобби уронил голову на плечо жене, а потом отодвинулся и просто закрыл лицо руками. – Как это могло с ней случиться? Кто мог это сделать?
– Тебе известно, она опасалась кого-нибудь? Ей кто-нибудь угрожал?
– Нет. Нет. Нет.
– Ну… – Зана закусила губу.
– Вы кого-нибудь вспомнили? – спросила Ева.
– Я… ну… просто у нее идет эта вечная война с соседкой, с миссис Диллман. – Зана отерла слезы кулачком. – Миссис Диллман… К ней часто внук приезжает. Он выходит на задний двор со своей собачкой, и они очень сильно шумят. Мама Тру и миссис Диллман из-за этого часто ссорились, и миссис Диллман однажды сказала, что хотела бы надавать маме Тру оплеух, чтоб в ушах зазвенело.
– Зана! – Бобби поминутно тер глаза. – Ева не об этом спрашивает.
– Ой, наверно, нет. Извините. Простите, пожалуйста. Я просто хотела помочь.
– Что вы делали в Нью-Йорке? – продолжала Ева. – Как проводили время?
Зана взглянула на Бобби, явно уступая ему первое слово, но он так и остался сидеть, опустив голову на руки.
– Э-э-э… ну, мы приехали. Это было в среду, и мы погуляли, немного походили по магазинам и посмотрели шоу в Радио-Сити. Бобби купил билеты у какого-то мужчины прямо на улице. Они были ужасно дорогие.
«Да уж, на улице с вас скальп содрали за милую душу», – подумала Ева.
– Это было чудесно. Я никогда ничего подобного не видела. Мама Тру пожаловалась, что места нам достались не очень хорошие, но, по-моему, места были прекрасные. А после шоу мы пошли в ресторан и заказали итальянский ужин. Это было ужасно мило. Мы вернулись в гостиницу довольно рано: все-таки у нас был длинный день. – Не прерывая рассказа, Зана принялась растирать спину Бобби. Золотой ободок обручального кольца у нее на руке тускло поблескивал в сумеречном свете. – На следующее утро мы позавтракали в кафе, и мама Тру сказала, что поедет навестить вас, и она сказала, что в первый раз хочет поехать одна. И мы с Бобби пошли посмотреть Эмпайрстейт-билдинг на Пятой авеню в Нью-Йорке, построенный в тридцатых годах в стиле «ар-деко», крупнейший туристический аттракцион, потому что мама Тру сказала, что не хочет стоять во всех этих очередях и…
– Итак, вы пошли смотреть город, – перебила Ева, пока ей не выложили весь маршрут. – Встретили кого-нибудь из знакомых?
– Нет. А, кажется, вот-вот встретишь: кругом так много народа, будто весь мир сюда съехался, а больше нигде никого не осталось.
– Сколько времени она пробыла одна?
– В тот день? Ну… – Опять Зана начала кусать губу и хмурить лоб в напряженном раздумье. – Точно я, конечно, не знаю, потому что мы с Бобби вернулись в гостиницу чуть ли не в четыре, а она уже была в номере. Она была немного расстроена.
Зана бросила взгляд на Бобби, взяла и сжала его руку.
– Наверно, разговор с вами прошел не так хорошо, как ей хотелось, и она была расстроена и немного сердилась, что нас не оказалось на месте, когда она вернулась.
– Она была вне себя от злости. – Бобби наконец поднял голову. – Ты можешь прямо это сказать, Зана. Она разозлилась, потому что ты оттолкнула ее, Ева, и она почувствовала себя обманутой, когда вернулась, и оказалось, что мы ее не ждем. С мамой бывало трудно.
– Просто она немного обиделась. Она считала, что ее чувства задеты, – успокоила мужа Зана, поглаживая его по плечу. – А ты все исправил, как всегда. Бобби тут же увел ее из гостиницы, купил ей пару красивых сережек, и мы поехали прямо в центр, у нас был роскошный ужин. И она повеселела, все было прекрасно.
– На следующий день она опять поехала в город одна, – подсказала Ева, и Бобби взглянул на нее озадаченно.
– Совершенно верно. А что, разве она опять к тебе приходила? Я ей сказал, чтобы оставила это дело хотя бы на время. Она не пошла с нами завтракать, сказала, что ей хочется поваляться в постели, а потом сходить за покупками. Она называла это терапией. Обновки всегда доставляли ей радость. У нас был зарезервирован ресторан на вечер, но она сказала, что ей не хочется еще раз выходить. Сказала, что устала, что поужинает у себя в номере. Она была сама на себя не похожа, судя по голосу.
– А как она выглядела?
– Я не знаю. Она была у себя в комнате. Когда она не ответила по внутреннему телефону, я позвонил по ее сотовому, а она выключила видео. Сказала, что принимает ванну. Я ее не видел. После утра в пятницу я ее не видел.
– Как насчет субботы?
– Она позвонила нам в комнату где-то часов в девять, как мне кажется. Зана, в тот раз ты с ней говорила.
– Да, говорила. И опять у нее видео было заблокировано, теперь я вспомнила. Она сказала, что мы можем идти, куда хотим, и делать, что хотим, а ей хочется побыть одной. По правде говоря, мне показалось, что она немного обижена. Я попыталась уговорить ее пойти с нами. Мы собирались на вертолетную экскурсию, и у нас уже был для нее билет, но она сказала «нет». Сказала, что, может, попозже выйдет просто погулять. Сказала, что плохо себя чувствует. Я по голосу слышала, что она расстроена… Разве я тебе не говорила, Бобби? «Твоя мама раздражена, я по голосу чувствую». Ну, вот мы ее и оставили, а сами ушли. А в тот вечер… Ты расскажи, Бобби.
– Она не захотела подойти к двери. Я уже и сам начал злиться. Она сказала, что с ней все в порядке, но по-прежнему не хотела выходить. Сказала, что будет смотреть телевизор. Вот мы и пошли ужинать вдвоем.
– У нас был замечательный ужин, мы пили шампанское. И мы… – Зана скосила глаза на Бобби, и Ева поняла, что, вернувшись в гостиницу, они продолжили празднование у себя в номере. – Сегодня утром мы… немного проспали. Мы пытались позвонить ей по внутреннему, потом по сотовому, но она не отвечала. Наконец, когда Бобби пошел принимать душ, я подумала: «Пойду-ка я туда и буду стучать, пока она мне не откроет. Я просто заставлю ее…» – Зана замолкла, прижав пальцы ко рту. – И все это время… Все это время…
– Вы что-нибудь видели или слышали вчера вечером? Что-нибудь необычное?
Бобби лишь пожал плечами.
– Здесь шумно, даже когда окна закрыты. И потом, мы выпили бутылку шампанского. Мы включили музыку, когда вернулись, да так и не выключили. Она все еще играла, когда мы проснулись этим утром. И мы… занимались любовью, когда вернулись вчера вечером и опять сегодня утром. – При этих словах он покраснел. – Честно говоря, я был на нее сердит. На мою мать. Это она настояла, чтобы мы сюда приехали, и она не хотела позвонить тебе по телефону заранее, до нашего приезда, сколько я ее ни уговаривал. А потом она начала запираться у себя в комнате… Я думал, она дуется, потому что ты не стала играть роль, которую она тебе предназначила. Я не хотел, чтобы из-за этого у Заны все впечатление от поездки было испорчено.
– О, мой дорогой…
– Я подумал: «Она хочет сидеть в четырех стенах и дуться – прекрасно, пусть сидит до понедельника, пока мы не уедем домой. А мы с женой пока повеселимся в Нью-Йорке». О, черт. О, черт, – повторил он и обнял Зану. – Я не знаю, кто и за что с ней это сделал. Я этого не понимаю. Что они с ней… Она была…
Еве был хорошо знаком этот тон, этот взгляд в глазах уцелевшего.
– Она не была изнасилована. У нее было с собой что-нибудь ценное?
– У нее есть хорошие драгоценности, но она почти ничего с собой не взяла, – всхлипнула Зана. – Говорила, это все равно что напрашиваться на неприятности, хотя она любила их носить.
– Я вижу, ваше окно закрыто и заперто. Бобби обернулся к окну.
– Там шумно, – рассеянно заметил он. – И там эта пожарная лестница, так что лучше… Это так они забрались внутрь? Через окно? Я говорил ей, чтоб держала окно закрытым, чтобы запирала. Я ей говорил.
– Мы этого еще не определили. Я об этом позабочусь, Бобби. Я сделаю все, что смогу. Если захочешь со мной поговорить… Если любой из вас захочет со мной поговорить, можете связаться со мной в Центральном управлении.
– Что же нам теперь делать? Что нам делать?
– Ждать и предоставить мне выполнять мою работу. Мне придется попросить вас остаться в Нью-Йорке, по крайней мере, еще на несколько дней.
– Ладно, это можно. Я… я позвоню своему партнеру, скажу ему… расскажу ему, что случилось.
– А чем ты занимаешься?
– Недвижимостью. Я торгую недвижимостью. Ева? Мне пойти к ней? Мне пойти к маме?
Никому он теперь не нужен, подумала Ева. Со своим недоумением и горем он только будет всем мешать.
– Лучше немного подождать, – сказала она вслух. – Сейчас ты ничего сделать не можешь. О ней пока позаботятся другие люди. Я дам тебе знать, когда что-нибудь выяснится.
Бобби поднялся на ноги.
– Может, я могу что-нибудь сделать? Если бы я заставил администратора открыть дверь вчера вечером или сегодня утром, может, я сумел бы это предотвратить?
А вот тут, подумала Ева, она наконец-то могла сделать то единственное, что принесет ему утешение.
– Нет, это ничего бы не изменило.
Когда Ева и Пибоди вышли в коридор, она вздохнула с облегчением.
– Соображения?
– Вроде бы приличный парень. Сейчас в шоке. Как и она. Пока один тонет, другой выплывает. Хотите, я их прокачаю?
– Да уж. – Ева устало потерла руками лицо. – Будем действовать по правилам.
Они обе проводили взглядом санитаров из морга, выкативших на каталке тело в черном мешке. Следом за ними в коридор вышел Моррис.
– Время смерти – час двадцать восемь утра, – сказал он. – Осмотр на месте указывает, что смертельный удар был нанесен сзади нашим старым любимцем – тупым предметом. На мой взгляд, в комнате ничего похожего нет. Остальные телесные повреждения нанесены ранее. За двадцать четыре часа или больше. Скажу точнее, когда приму ее у себя дома. – Он внимательно заглянул в глаза Еве. – Ты это хотела услышать?
– Да, именно это.
– Дам тебе знать, что выясню, когда выясню.
– Спасибо. – Ева вернулась на место преступления и сделала знак одному из «чистильщиков». – Найдите мне мобильный телефон. Мне нужно ее персональное средство связи.
– Пока не обнаружено.
– Найдете – дайте мне знать. – Она подошла к окну и оглянулась на Пибоди. – Спустимся этим путем.
– Ой, мамочки!
Ева вылезла в окно и легко спрыгнула на узкую эвакуационную платформу. Она ненавидела высоту, она высоту терпеть не могла, и ей пришлось выждать минутку, чтобы успокоиться. Она принялась осматривать саму платформу.
– Есть кровь. – Она присела на корточки. – Небольшой, но вполне четкий след из капель. Ведет за платформу. – Она нажала кнопку и выпустила лестницу. – И вниз.
– Закономерный путь отхода, – прокомментировала Пибоди. – «Чистильщики» получат образцы, и мы узнаем. Может, это кровь жертвы.
– Угу. – Ева выпрямилась и начала изучать доступ к другим комнатам на этаже.
Рискованно, решила она, есть разрывы. Но не невозможно, если есть спортивная подготовка или просто хватает лихачества. Один хороший сильный прыжок – и дело сделано. Сама она предпочла бы именно этот путь, вместо того чтобы ползти на цыпочках по узкому, как длинный плевок, карнизу. А это означало, что убийца мог прийти как изнутри гостиницы, так и снаружи.
Логика подсказывала: вход и выход по пожарной лестнице. Вниз и подальше. Главное, выбросить орудие убийства. А выбросить его можно где угодно. В городе полно таких мест.
Ева посмотрела вниз и втянула воздух через рот, потому что голова у нее закружилась. Внизу по тротуару сновали люди. Четыре этажа, подумала Ева. Ей вряд ли суждено повторить подвиг Тюфяка, даже если она грохнется. В том смысле, что она не угробит вместе с собой какого-нибудь невинного прохожего.
Ева снова присела на корточки и осмотрела пятно птичьего помета. Она повернула голову и взглянула на Пибоди, вылезшую следом за ней на пожарную лестницу.
– Видишь это летучее дерьмо?
– Какой прелестный рисунок! Абстрактный, но чисто городской мотив.
– По-моему, он смазан. Как будто кто-то задел его краем башмака. – Ева просунула голову обратно в окно. – Эй! Тут есть кровь и голубиное дерьмо. Я хочу, чтоб его соскребли и упаковали.
– Вечно вся классная работа достается нам, – проворчал один из «чистильщиков».
– Пометь это, Пибоди, – приказала Ева и начала спускаться по зигзагообразной лестнице. – Обыскать все гостиничные утилизаторы мусора и вообще все утилизаторы мусора в радиусе четырех кварталов. Вот тут нам повезло: сегодня воскресенье.
– Скажите это команде, которой предстоит рыться в мусоре.
Это замечание своей напарницы Ева проигнорировала.
– Пожарный выход открывает доступ практически из любой комнаты в любую другую на этой стороне здания, – продолжала она. – Нам понадобятся диски с камер наблюдения. Надо их просмотреть.
– В коридорах и на лестницах камер нет, – напомнила Пибоди. – Если это кто-то из своих, почему бы просто не выйти в дверь, когда дело сделано?
– Хороший вопрос. В самом деле, почему бы и нет? А может, преступник не знал, что камер нет? – Ее башмаки громко клацали по металлическим перекладинам при каждом шаге. – А может, он настолько осторожен, что не хочет рисковать и засветиться на сетчатке каких-нибудь мистера и миссис Турист, как раз вернувшихся в гостиницу после веселой ночки в городе.
На последней платформе Ева опять нажала кнопку выпускного механизма. С дребезгом выскочил последний короткий марш железной лестницы. Наконец-то чувствуя себя уверенно, она спустилась по перекладинам, а когда они кончились, с облегчением спрыгнула на тротуар.
Пибоди спустилась за ней следом.
– Пару вещей я должна тебе сказать, – начала Ева, пока они огибали угол к фасаду здания. – В пятницу Ломбард ходила на работу к Рорку. Пыталась выжать из него пару лимонов.
– Что? Как?
– Придется упомянуть об этом в рапорте. Это обязательно должно фигурировать – большими буквами на первой странице. Он с ней встретился и вышвырнул ее пинком под зад, на том все и кончилось. В какой-то момент после этого и перед тем, как ей проломили череп, она вляпалась в неприятности: кто-то ее избил. И Рорку, и мне нетрудно отчитаться за каждую минуту нашего времени и местонахождения на момент ее смерти. Думаю, столь же легко нам будет отчитаться за период после ее ухода из «Рорк Индастриз» и до момента смерти.
– Никто не станет подозревать кого-либо из вас.
Ева остановилась.
– Я бы стала подозревать себя, если бы не знала точно, что у меня есть алиби. Я бы не погнушалась врезать ей по морде.
– И убить ее при этом?
Ева покачала головой.
– Может, тот, кто ее отделал, это не тот же человек, который ее убил. Может, она работала с кем-то в паре, надеялась срубить с Рорка легких деньжат. А когда не прокатило, может, напарник или напарница набросились на нее. Стоит это проверить.
– Хорошо.
– Значит, расклад такой. – Ева повернулась к Пибоди и сделала то, что считала официальным заявлением. – У нас был полный дом поставщиков провизии, декораторов и еще бог знает кого. Они кишмя кишели по всему дому весь день в субботу. Прямо-таки продыху от них не было целый день. Когда у Рорка в доме подрядчики со стороны, он включает камеры на полный режим. Ты свяжешься с Финн, потребуешь, чтобы он изъял эти диски, осмотрел оборудование и подтвердил, что мы оба были дома весь день.
– Я об этом позабочусь. Но мне придется повторить: никто не станет подозревать вас. – Упреждая возражение Евы, Пибоди вскинула руку. – Вы бы сами не стали, Даллас, по зрелом размышлении. Врезать по морде – пожалуйста! Вы бы не погнушались, охотно верю. Ну и что? Ведь у нее не только «фонарь» под глазом! И кто-то действовал не кулаком, а вот уж этого вы точно погнушались бы. Она пыталась срубить денег с Рорка? Черт, да тогда она дура набитая, не умнее этого голубя. Нет, это не вариант. Уж вы мне верьте, я знаю, что говорю. Я же детектив.
– Давно уже ты не упоминала об этом в разговоре.
– Я стала более зрелой и рассудительной. – Когда они завернули за угол, Пибоди сунула руки в карманы. – Вы ведь понимаете, его придется допросить.
– Да. – Ева увидела Рорка. Он стоял, прислонившись к ее машине, – интересно, откуда здесь взялась ее машина? – и работал на своем ППК.
Рорк вскинул взгляд и заметил ее. Его брови недоуменно поднялись, он убрал ППК.
– Вышли погулять?
– Никогда не знаешь, куда тебя заведет полицейская работа.
– Воистину это так. Привет, Пибоди. Как самочувствие? Голова не болит по утрянке?
– Я ее почти не чувствую. Это была обалденная вечеринка.
– Дай нам минутку, – попросила ее Ева.
– Без проблем. Пойду поговорю с людьми и заберу эти диски.
Когда они остались одни, Ева постучала носком по колесу своей машины.
– Как она сюда попала?
– Ловкость рук обманывает глаз. Я решил, что тебе понадобятся собственные колеса.
– И ты был прав.
– Я связался с Мирой, объяснил ей, что происходит, предупредил, что ты задерживаешься.
– Мира? Ах да, да. – Ева привычным жестом взлохматила волосы. – Я забыла. Спасибо. Сколько я тебе должна?
– Сговоримся.
– Мне придется просить тебя еще об одном одолжении. Ты должен поехать в управление и дать официальные показания о твоем разговоре с жертвой в пятницу у тебя в кабинете.
Что-то вспыхнуло в его глазах.
– Я в списке подозреваемых, лейтенант?
– Не начинай. Не надо. – Ева медленно вдохнула воздух и так же медленно выдохнула. – Если дело передадут другому следователю, мы оба окажемся в списке подозреваемых. И будем в нем пребывать, пока дело не будет раскрыто. У нас обоих был серьезный мотив. Кто-то причинил ей много боли. Убийство нас обоих не касается. Невозможно убить кого-то в нижней части города и одновременно закатывать вечеринку с участием шефа полиции в верхней части города. Однако у нас обоих имеются связи и средства, чтобы нанять кого-то сделать за нас грязную работу.
– И нам обоим хватило бы ума нанять кого-то, кто сделал бы грязную работу не так грязно и небрежно.
– Возможно, но иногда все специально делается грязно и небрежно. Плюс к тому кто-то за сутки до смерти разбил ей лицо. Вот об этом нам и предстоит отчитаться.
– Значит, в убийстве ты меня не подозреваешь, а вот насчет того, чтобы попортить ей портрет…
– Прекрати. – Ева ткнула его пальцем в грудь. – Бить меня таким отношением – это нечестно.
– А каким отношением я должен тебя бить? Какое отношение ты предпочитаешь? У меня есть несколько на выбор.
– Черт бы тебя побрал, Рорк.
– Ладно, ладно. – Он развел руками в знак того, что сдается. – Просто меня злит, что моя же собственная жена будет меня допрашивать по подозрению в рукоприкладстве.
– Можешь радоваться, твоя жена тебя допрашивать не будет. Этим займется Пибоди.
– Ну разве это не чудесно? – Он схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. – Я хочу, чтобы ты мне сказала, хочу, чтобы ты прямо сейчас посмотрела мне в глаза и сказала: ты веришь, что я ее бил?
– Нет. – В ее голосе не было колебаний. – Это не в твоем духе. И даже если бы ты настолько вышел из себя, что пустил бы в ход кулаки, ты давно уже сказал бы мне. Но дело в том, что это в моем духе, и я вставлю в рапорт отчет о ее визите ко мне.
Рорк выругался.
– Эта женщина гадит нам после смерти даже больше, чем при жизни. Не смотри на меня так. Я не пойду ставить за нее свечку. Ты-то пойдешь… в своем духе. Потому что, хочешь ты того или нет, теперь она твоя, и ты будешь ее защищать. Ты не можешь иначе. – Все это он говорил, продолжая держать ее за плечи, и теперь провел ладонями вниз по ее рукам. – Я поеду с тобой, и давай покончим с этим.
– Паршивое выдалось воскресенье.
– Не первое и не последнее. – Рорк открыл перед ней дверцу машины.
В управлении Пибоди готовилась к допросу в одной из специальных комнат. Движения у нее были суетливые, она не поднимала глаз.
– Расслабьтесь, – посоветовал Рорк. – Я полагаю, по традиции это допрашиваемый должен волноваться, а не следователь.
– Это ужасно неловко, но такова формальность. Приходится соблюдать формальности.
– Надеюсь, все пройдет быстро и безболезненно для нас обоих.
– Вы готовы?
– Вперед.
Ей пришлось откашляться, но она продиктовала в видеокамеру все необходимые данные.
– Сэр, мы понимаем, что вы находитесь здесь по вашей доброй воле, и мы ценим ваше сотрудничество со следствием.
– Готов сделать все, что могу… – Рорк перевел взгляд на длинное зеркало, давая понять, что он знает о присутствии Евы по ту сторону стекла, – для департамента.
– Вы были знакомы с Труди Ломбард.
– Это не совсем так. Мне выпал случай встретиться с нею один раз, когда она попросила о встрече со мной у меня на работе. Это было в прошлую пятницу.
– Почему вы согласились встретиться с ней?
– Из любопытства. Мне было известно о том, что много лет назад моя жена некоторое время находилась на ее попечении.
– Миссис Ломбард была приемной матерью лейтенанта Даллас в течение пяти с половиной месяцев.
– Верно.
– Вам известно о том, что миссис Ломбард вступила в контакт с лейтенантом на ее рабочем месте в этом здании в прошлый четверг?
– Да, мне об этом известно.
– И как бы вы описали реакцию лейтенанта на этот контакт?
– Как ее личное дело. – Пибоди открыла рот и тут же закрыла его, так ничего и не сказав. Рорк пожал плечами. – Моя жена не испытывала желания возобновить отношения. У нее сохранились неприятные воспоминания о том времени, и, я полагаю, она предпочла оставить этот эпизод в прошлом.
– Тем не менее, вы согласились встретиться с миссис Ломбард у себя на работе в центре города.
– Да, как я уже говорил, из любопытства. – Опять его взгляд скользнул к зеркалу и – он в этом не сомневался – встретился со взглядом Евы. – Мне хотелось знать, чего она хочет.
– И чего же она хотела?
– Денег, разумеется. Ее первоначальная «заявка», если можно так сказать, состояла в том, чтобы сыграть на моем сочувствии, заручиться моей поддержкой в деле смягчения лейтенанта. Миссис Ломбард утверждала, что моя жена неправильно истолковала ее появление. Ее удивило нежелание лейтенанта вспоминать о том времени, когда она жила у миссис Ломбард. – Рорк помолчал, взглянул на Пибоди и еле заметно улыбнулся. – Поскольку лейтенант, как вам известно, крайне редко ошибается в подобных делах, утверждения этой женщины не показались мне правдоподобными и убедительными. Я не проявил к ней сочувствия и посоветовал оставить все как есть.
– Но она хотела, чтобы вы ей заплатили?
– Да. Два миллиона долларов: такова была названная ею сумма. За эти деньги она была готова вернуться в Техас. Она была очень недовольна, когда я сказал, что у меня нет намерения заплатить ей какую-либо сумму ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
– Она угрожала вам каким-либо образом?
– Она не представляла угрозы ни для меня, ни для моих близких. В самом худшем случае ее можно было бы назвать раздражителем. Своего рода пиявкой, если так можно выразиться, стремившейся высосать свою унцию крови из того, что было трудным периодом в детстве моей жены.
– Могли бы вы квалифицировать данное требование денег как шантаж?
«Зыбкая почва», – подумал Рорк.
– Возможно, она надеялась, что я именно так на это и посмотрю, но я ничего не могу утверждать наверняка. Что касается лично меня, я счел ее требование смехотворным. Я решил, что ни лейтенанту, ни мне самому не следует принимать ее всерьез.
– Ее требование вас не рассердило? Кто-то приходит к вам на работу, пытается выкачать из вас два миллиона долларов. Я бы разозлилась.
Рорк улыбнулся Пибоди. Ему ужасно хотелось сказать ей, что она отлично справляется.
– Буду с вами откровенным, детектив: я ожидал, что миссис Ломбард будет меня испытывать. Мне показалось, что именно эта причина, как никакая другая, могла побудить ее связаться с лейтенантом после стольких лет. – Рорк откинулся на спинку стула. – Рассердился ли я? Нет. Напротив, эта встреча принесла мне определенное удовлетворение. Я довел до ее сведения – однозначно, без тени сомнения, – что платежа не будет. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.
– Каким образом вы дали ей это понять?
– Словами. Я ей именно так и сказал. Мы говорили у меня в кабинете минут примерно десять, после чего я послал ее на все четыре стороны. Я через свою ассистентку передал охране приказ проследить и удостовериться, что миссис Ломбард покинула «Рорк Индастриз». Ах да, у меня в кабинете имеется техническая запись того, как она входит и как покидает здание. Обычная мера предосторожности. Я взял на себя смелость связаться с капитаном Фини из Отдела электронного сыска и попросил его лично изъять диски с этими записями, чтобы передать их вам, для вашего дела. Я думал, так будет лучше.
– Хорошо. – Глаза Пибоди округлились. – Это очень хорошо. Э-э-э… у вас были контакты с миссис Ломбард после того, как она покинула ваш кабинет в пятницу?
– Никаких. Вечер пятницы мы с лейтенантом провели дома, а в субботу мы с ней принимали множество гостей. У нас была грандиозная вечеринка. Весь день мы были заняты приготовлениями, у нас буквально минутки свободной не было. Кстати, имеются записи на дисках и за этот период, поскольку у нас в доме было много посторонних. Капитан Фини изымет и эти записи. Ну а в субботу вечером мы были окружены более чем двумя с половиной сотнями друзей, знакомых, деловых партнеров и коллег приблизительно с двадцати ноль-ноль и до трех часов утра. Буду счастлив снабдить вас списком гостей.
– Мы будем вам очень благодарны. У вас когда-либо был физический контакт с Труди Ломбард?
Его голос остался нейтральным, но он позволил легкой гримасе отвращения проявиться на лице.
– Я пожал ей руку, когда мы встретились. Этого было более чем достаточно.
– Не могли бы вы мне сказать, почему вы и лейтенант оказались в гостинице «Уэст-Сайд» этим утром?
– Мы решили, что будет лучше, если лейтенант поговорит с миссис Ломбард напрямую, сообщит ей, что она – моя жена – не испытывает ни малейшего желания контактировать с ней в дальнейшем и что никто из нас не собирается платить за привилегию выбора.
– Спасибо, – кивнула Пибоди. – Позвольте еще раз поблагодарить вас за сотрудничество в этом деле. Допрос окончен. – Она испустила вздох облегчения и приняла позу «вольно», сидя на стуле. Это выглядело очень комично. – Слава богу, с этим покончено.
Рорк потянулся через стол и похлопал ее по руке.
– Как мы справились?
– Она даст нам знать, поверьте. Но если хотите знать мое мнение… Вы были откровенны, говорили связно, все обрисовали в деталях. У вас алиби по самые «помидоры»… Ой, извините.
– Ничего страшного. Всегда приятно знать, что эта часть моей анатомии защищена. – Рорк обернулся на открывающуюся дверь. – Боюсь, то, что я сейчас скажу, заставит вас пустить в ход резиновые дубинки, но… мне понравилось. Я мог бы научиться с этим жить.
– Почему ты мне не сказал, что звонил Фини? – потребовала Ева.
– Мне кажется, я только что это сделал.
– Ты мог бы… ладно, проехали. Пибоди, давай начнем проверки. Заодно пробьем по-быстрому остальных постояльцев гостиницы. Я сейчас приду.
– Увидимся позже, – попрощалась Пибоди с Рорком.
– Мне придется… – начала Ева.
– …немного задержаться, – закончил за нее Рорк. – Ничего, я найду дорогу домой.
– Хорошо, что ты согласился на допрос. Хорошо, что с этим покончено и можно об этом забыть. Она могла бы нажать и посильнее, но она вытащила все детали, а это главное.
– Вот и отлично. А как насчет того, что ты мне задолжала? У меня есть своя цена.
Ева задумчиво вытянула губы трубочкой.
– Пожалуй, резиновые дубинки у нас где-то в подвале найдутся.
Рорк засмеялся.
– Вот это моя девочка. Съезди к Мире, когда закончишь.
– Я не знаю, как долго…
– Это не важно. Обязательно поговори с Мирой, а потом возвращайся ко мне.
– Куда ж мне еще возвращаться?
– Подарки, – спохватился он. – Они в перчаточном отделении твоей машины.
– В Соединенных Штатах Америки это называется бардачком, ирландский парень.
– Верно. – Рорк схватил ее за плечи, притянул к себе и крепко поцеловал. – Я буду ждать.
«Он будет ждать», – подумала Ева.
Теперь у нее был кто-то, кто будет ждать ее. И это само по себе было для нее главным рождественским чудом.
Сидя у себя за столом с огромной кружкой кофе, Ева изучала официальные данные Бобби Ломбарда. Именно Бобби, не Роберт, отметила она. Он был на два года старше ее, родился в результате законно оформленного совместного проживания, расторгнутого, когда ему было два года. Проведя перекрестную проверку, Ева обнаружила, что его отец – Грубер Джон – женат в течение последних тринадцати лет и проживает в Торонто.
Бобби окончил бизнес-колледж и поступил на работу в компанию по торговле недвижимостью «Честная сделка». Полтора года назад он уволился и вступил в партнерство с неким Дензилом К. Истоном. Вместе они создали новую фирму по торговле недвижимостью в Коппер-Коув, Техас. Год спустя Бобби женился на Зане Клайн.
Никакого криминального досье.
Зане было двадцать восемь лет, родом она была из Хьюстона. Сведения об отце в ее досье отсутствовали. Судя по имеющимся данным, она была воспитана матерью, погибшей в дорожной аварии, когда Зане было двадцать четыре года. Она тоже окончила бизнес-колледж и получила диплом бухгалтера-ревизора. Она работала в фирме Ломбарда и Истона чуть ли не с первого дня.
Итак, она переехала в Коппер-Коув и вышла замуж за босса, подумала Ева.
Криминального досье нет, как нет и предыдущих браков или сожительств.
Официальные данные соответствовали производимому впечатлению, решила она. Обычная супружеская пара, обыкновенные люди, которым в какой-то момент крупно не повезло.
Наконец она вызвала файл Труди Ломбард.
Пропустив то, что ей уже было известно, Ева с изумлением начала изучать трудовую книжку Труди Ломбард работала ассистенткой в оздоровительном центре, секретаршей в канцелярии производственного предприятия. Она подала заявление на статус и на получение пособия, положенного матери-домохозяйке, сразу после рождения сына. После этого она стала работать на неполной ставке, всякий раз указывая доход, тик-в-тик укладывающийся в законные ограничения, что позволяло ей сохранять статус и пособие.
Продавщица в розничной сети, читала Ева. Три различных нанимателя. Обработка данных Два нанимателя. Домашний координатор. А это еще что за хрень? Ну, что бы это ни было, оно тоже продолжалось недолго.
Кроме того, она сменила четыре адреса, правда, все в Техасе, за шесть лет.
Вполне отчетливый рисунок, говоривший о мелком мошенничестве, был хорошо знаком Еве. Ведешь игру, выжимаешь досуха, двигаешься дальше.
Труди подала заявку на воспитание приемных детей. Прошла проверку и была допущена. Подала заявку и получила разрешение на сохранение статуса профессиональной матери по отношению к приемным детям. Ни цента упустить не хотела, подумала Ева. Целый год прожила в Остине, затем опять переехала, опять подала заявку, опять получила разрешение. Четырнадцать месяцев в Бомонте, новый переезд. Новое заявление, новое разрешение.
– Может, ты просто непоседа? А знаешь, что, Труди, я так не думаю. Ты получила меня, и смотри-ка, опять собрала манатки через три месяца после того, как меня вернули в детский дом. Новая заявка, новое разрешение. Вот так ты и каталась на этом лохотроне по всему штату Техас, благо он большой, собирала плату за приемных детей до тех самых пор, пока Бобби не кончил колледж. Вот тут и накрылся твой статус профессиональной мамаши.
Ева задумалась, откинувшись на спинку стула.
– Да, это могло сработать. Это была хорошая игра. У тебя есть лицензия и одобрение в пределах штата. И что ты делаешь? Просто переезжаешь с места на место. Подбираешь все новых детишек, выкачиваешь из государства деньги за приемышей. Служба защиты детей вечно перегружена работой. Персонала не хватает, зарплаты маленькие. Можно пари держать, они были просто счастливы иметь под рукой женщину с опытом, профессиональную мать, готовую взять на себя заботы о ком-то из их подопечных.
Когда ее карьера профессиональной матери завершилась, Труди осела в одном месте и перестала предлагать свои услуги по приему сирот. Решила держаться поближе к сыну, размышляла Ева. Опять пошла работать, переменила целую кучу должностей, но ни на одной не продержалась хоть сколько-нибудь длительный срок. Доход совсем небольшой для женщины, якобы любящей походить по магазинам и имеющей, по словам ее невестки, достаточно дорогие украшения, чтобы оставить их дома и не рисковать ими в поездке.
Интересно, сказала себе Ева, очень интересно. Она готова была поставить на кон фунт настоящих кофейных зерен на то, что была не единственным ребенком, пострадавшим от Труди Ломбард.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорогая мамуля - Робертс Нора



как всегда очень хорошая книга...мне понравилась
Дорогая мамуля - Робертс Норатори
15.12.2012, 19.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100