Читать онлайн Дорогая мамуля, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорогая мамуля - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорогая мамуля - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорогая мамуля - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Дорогая мамуля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

На следующее утро Ева чувствовала себя куда лучше, чем ожидала. Ступни немного побаливали, потому что она так и не нашла подходящего момента избавиться от туфель. Но с учетом того, что она рухнула в постель чуть ли не в четыре утра, чувствовала она себя нормально.
Она ни в коем случае не могла бы сказать, что это из-за непривычного и редкого для нее сочетания двух выходных подряд. Подготовить вечеринку, провести вечеринку, приходить в себя после вечеринки – все это в ее уставе не считалось отдыхом. Зато все это помогло ей не думать о задаче, которую она поставила себе на сегодня.
В любом случае она чувствовала себя гораздо лучше в обычной одежде и паре добротных высоких башмаков на шнуровке.
Она нашла Рорка в его кабинете. Он сидел, вскинув ноги на стол, и говорил по телефону с наушниками.
– Да, это отлично подойдет. – Он поднял палец, давая ей понять, что ему нужна всего минута. – Хорошо, я буду вас ждать. Да. Да, я совершенно уверен. Спасибо. – Он сбросил наушники и улыбнулся Еве. – Ну что ж, вид у тебя отдохнувший.
– Да уже скоро одиннадцать.
– Верно подмечено. Полагаю, кое-кто из наших гостей еще в постели. И это верный признак того, что вечеринка удалась.
– А то, что ты загрузил Пибоди и Макнаба в лимузин, чтобы Мэвис и Леонардо могли довезти их до дому и выгрузить прямо в квартиру, это, очевидно, еще один верный признак. А о чем базар? Ты у себя за столом обычно не пользуешься наушниками.
– Срочный звонок Санта-Клаусу.
– Слушай, у тебя что, совсем крышу снесло с подарками?
Он улыбнулся беспечно и мягко.
– Мне показалось, что у вас с Мирой все опять наладилось?
Конечно, у него крышу снесло с подарками, подумала Ева. И сопротивляться было бесполезно.
– Да, у нас все в норме. Она даже пригласила меня на сегодня, и я решила, что, пожалуй, пойду. – Ева сунула руки в карманы и пожала плечами. – Может, если я расскажу ей об этом, все как-то уляжется. Поэтому тебе вовсе не обязательно тащиться со мной в гостиницу. Если они все еще в гостинице.
– Еще час назад были. И не подавали никаких признаков того, что собираются съезжать сегодня. Я еду с тобой.
– Ну, если ты не против…
– Я еду, – повторил он, спустил ноги на пол и встал. – Если хочешь поговорить с Мирой с глазу на глаз, я высажу тебя у ее дома, когда мы закончим. А потом либо я за тобой заеду, и мы где-нибудь вкусно поужинаем, либо пришлю за тобой машину. Ну, ты готова?
И спорить бесполезно, сказала себе Ева. Лучше поберечь силы для встречи с Труди.
– Да уж, готова. – Она подошла к нему, обвила его руками и крепко сжала. – Это на случай, если я разозлюсь, распсихуюсь и позабуду поблагодарить тебя потом.
– Учтено.
В городе, известном своими пятизвездочными отелями, эту гостиницу можно было оценить, пожалуй, в полкарата. Но, по мнению Евы, внимательно изучившей фасад, это был клоповник. На парковку гостиница не расщедрилась, и Рорку пришлось уплатить неприличную, как ей показалось, сумму на частной стоянке в одном квартале к востоку. Правда, она напомнила себе, что машина Рорка стоит, пожалуй, больше, чем все здание, в котором помещалась гостиница и магазин сувениров.
Швейцара тоже не было, а то, что заменяло фойе, представляло собой большую нишу со стойкой администратора. Администратор, мужчина лет сорока в несвежей белой рубашке, с глубокими залысинами на лбу, окинул их равнодушным взглядом.
– Въезжаете? Багаж?
– Не въезжаем. Багажа нет. Может, вот это подойдет? – Ева вытащила свой жетон.
Тоскливое выражение лица сменилось страдальческим.
– А что, поступила жалоба? Я ничего об этом не знаю. Все наши лицензии в порядке.
– Мне нужно поговорить с одной вашей гостьей. Ломбард Труди.
– О! – Он повернулся к регистрационному компьютеру. – Миссис Ломбард вывесила на дверь табличку «Просьба не беспокоить». Сегодня она еще не сняла ее.
Не сводя с него глаз, Ева выразительно постучала по жетону.
– Ну… Она в номере четыре-пятнадцать. Хотите, я позвоню, дам ей знать, что вы здесь?
– Я думаю, мы сможем найти номер четыре-пятнадцать своими силами.
Ева с сомнением оглядела единственный лифт, но ноги у нее все еще немного побаливали после вчерашних бриллиантовых туфелек.
– Голосовая связь не работает, – предупредил их администратор за стойкой. – Нажимайте кнопку вашего этажа.
Ева вошла в лифт и нажала кнопку четвертого этажа.
– Если эта штука застрянет, ты сумеешь нас вытащить?
– Не дрейфь. – Рорк взял ее за руку. – Ты только глянь на эту штуку, как смотрела на администратора, и все будет в порядке.
– А как я смотрела на администратора?
– Как будто он – ничто. – Рорк поднес ее руку к губам и поцеловал, пока старый лифт со стоном и скрипом поднимался на четвертый этаж. Конечно, администратор не заметил, как взвинчены ее нервы, думал он, и Труди Ломбард тоже вряд ли заметит, но он-то знал, что творится под маской внешней невозмутимости. – Если хочешь, почему бы нам после Миры не заняться покупками?
– Ты что, с ума сошел?
– Нет, я серьезно. Погуляем по Пятой авеню, полюбуемся иллюминацией, может, дойдем до Радио-Сити и посмотрим, как катаются на коньках. Побудем ньюйоркцами.
Ева хотела было возразить, что ни один разумный житель Нью-Йорка не сунется на Пятую авеню в выходные накануне Рождества и уж тем более не станет по ней гулять, но передумала. Ей вдруг показалось, что это как раз то, что нужно.
– Ладно. Почему бы и нет?
Двери лифта со скрипом разъехались на четвертом этаже. Коридор был узкий, но чистый. Тележка уборщицы стояла возле открытой двери номера четыре-двенадцать, а в дверь номера четыре-пятнадцать деликатно стучала женщина – блондинка с хорошей фигурой в возрасте между двадцатью и тридцатью.
– Откройте, мама Тру. – Голос у нее был мягкий, как вата. Она снова постучала, нервно переминаясь с ноги на ногу. На ней были голубые джинсы и джинсовая рубашка того же цвета. – Мы уже беспокоимся о вас. Ну, давайте, откройте дверь. Бобби отведет нас на ленч. – Она оглянулась и застенчиво улыбнулась Еве и Рорку. У нее были безмятежные голубые глаза под цвет костюму. – Доброе утро! Или уже пора говорить «добрый день»?
– Она не отвечает?
Женщина заморгала, глядя на Еву.
– М-м-м… Нет. Это моя свекровь. Она вчера не очень хорошо себя чувствовала. Прошу прощения, мой стук вам мешает?
– Я – лейтенант Ева Даллас. Вероятно, она упоминала обо мне.
– Вы Ева! – Молодая женщина прижала руки к груди. Ее лицо осветилось радостью. – Вы Ева? О, я так рада, что вы приехали. Ей сразу станет лучше, как только она узнает. Я так рада с вами познакомиться! Я Зана, Зана Ломбард, жена Бобби. О боже, а я в таком виде! – Она провела рукой по волосам, падавшим на плечи блестящими мягкими волнами. – Да, вы выглядите э точности как по телевизору. Мама Тру записала ваше интервью и пару раз проигрывала его мне. Простите, я в таком расстройстве, что сразу вас не узнала. Боже, да мы же с вами вроде как сестры, правда?
Она сделала движение – безошибочное движение – обнять Еву. Ева ловко уклонилась, отступив в сторону.
– Да нет, на самом деле мы вовсе не сестры. – На этот раз в дверь постучала Ева: три крепких отчетливых удара кулаком. – Ломбард, это Даллас. Откройте.
Зана закусила губу, стала нервно перебирать пальцами серебряную цепочку на шее.
– Может, мне позвать Бобби? Мы с ним в другом номере, в конце коридора. Я позову Бобби.
– Не хотите подождать минутку? – предложил Рорк и, взяв ее под руку, бережно отвел в сторону. – Я – муж лейтенанта.
– О боже, боже, ну конечно! Я вас узнала! Я просто растерялась, не сразу сообразила. Я уже начинаю волноваться. Мне кажется, что-то случилось. Я знаю, мама Тру ездила повидаться с Евой – с лейтенантом, – но она не хотела нам об этом рассказать. Она была очень расстроена. А вчера… – Зана сцепила руки и начала ломать пальцы. – Не знаю, что случилось. Не люблю, когда все расстраиваются.
– В таком случае вам лучше где-нибудь прогуляться, – посоветовала Ева.
Она покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Рорка, а потом сделала знак горничной, выглядывавшей из-за открытой двери номера четыре – двенадцать.
– Откройте, – приказала Ева и показала жетон.
– Я не могу открывать дверь без разрешения администратора.
– А вот это видела? – Ева помахала жетоном в воздухе. – Вот тебе разрешение. Или ты открываешь дверь, или я ломаю дверь. Выбирай.
– Я, я… я сейчас открою. – Горничная торопливо подбежала, на ходу вытаскивая из кармана универсальный ключ. – Люди иногда любят в воскресенье поспать подольше, понимаете? Иногда они просто любят поспать.
Когда она открыла дверь, Ева оттолкнула ее в сторону.
– Назад. – Она снова дважды постучала по двери. – Я вхожу.
Труди не спала. Невозможно спать в такой позе – растянувшись на полу, с ночной рубашкой, задранной до бедер, и головой, лежащей в луже запекшейся крови.
Как странно ничего не чувствовать, поняла Ева, машинально извлекая видеокамеру из кармана пальто. Как странно не чувствовать вообще ничего.
Она прикрепила миниатюрную камеру к лацкану пальто, включила ее.
– Лейтенант Ева Даллас, – начала она, но тут в дверь мимо нее протиснулась Зана.
– Что там? Что слу…
Слова захлебнулись, из горла вырвался первый визг, прежде чем Ева успела ее оттолкнуть. Секунда – и к ней присоединилась горничная. Это была какая-то истерическая симфония.
– Тихо, А ну заткнуться! Рорк!
– Слушаюсь. Дамы…
Он успел подхватить Зану, прежде чем она грохнулась на пол. А горничная помчалась, как газель, к лестнице. Тут и там по коридору начали открываться двери.
– Полиция. – Ева повернулась в дверях и подняла жетон, чтобы все его видели. – Прошу всех вас вернуться в свои комнаты. – Она почесала переносицу. – У меня нет полевого набора.
– У меня в машине есть один, – сказал ей Рорк и уложил Зану на ковре в коридоре. – Мне показалось разумным распихать по одному в разные машины, поскольку подобные вещи случаются нередко.
– Тебе придется сходить за ним. Прости, мне очень жаль. Просто оставь ее, где лежит.
Ева вытащила рацию, чтобы доложить о происшедшем.
– Что происходит? Что случилось?
– Сэр, прошу вас, вернитесь, пожалуйста, в свою комнату. Это…
Она бы его не узнала. Да и как она могла его узнать? Он был всего лишь эпизодом в ее жизни, случившимся больше двадцати лет назад. Но она догадалась по тому, как он побледнел, увидев женщину без сознания на полу в коридоре, что это не кто иной, как Бобби Ломбард.
Ева прикрыла дверь номера четыре-пятнадцать, оставив лишь узенькую щелочку, и стала ждать.
– Зана! О господи, Зана!
– Это просто обморок. С ней все будет в порядке.
Он опустился на колени, взял руку Заны, стал поглаживать и похлопывать ее, как делают люди, когда чувствуют себя беспомощными.
Крепкий, отметила Ева, сложен, как игрок в американский футбол. Сильный и надежный. Волосы цвета соломы, аккуратная короткая стрижка. Все еще мокрые, и до нее донесся запах гостиничного мыла. Он не успел донизу застегнуть рубашку и не заправил полы в джинсы.
И опять перед мысленным взором Евы вспыхнуло воспоминание. Он тайком приносил ей еду, вспомнила она. Она это забыла, как забыла и его самого. Но это было: он иногда тайком проносил в ее комнату бутерброд или печенье, когда ее в наказание оставляли без ужина.
Он был радостью и гордостью своей матери, ему многое сходило с рук.
Они не были друзьями. Нет, друзьями они не были, но он не был с ней жесток.
Поэтому она присела рядом с ним и положила руку ему на плечо.
– Бобби!
– Что? Кто…
У него было грубоватое квадратное лицо, а глаза – светло-голубые, как джинсы, выцветшие от многочисленных стирок. Ева увидела, как смятение в его глазах сменилось узнаванием.
– О мой бог, ты же Ева, да? Вот мама обрадуется! Зана, очнись, детка. Мы вчера слишком много выпили. Может быть, она… Зана, милая?
– Бобби…
Двери лифта открылись, из них выбежал администратор.
– Что происходит? Кто…
– Тихо! – рявкнула Ева. – Ни слова. Бобби, посмотри на меня. Там в комнате твоя мать. Она мертва.
– Что? Нет, этого не может быть! Боже милостивый, да она просто неважно себя чувствует. Главным образом жалеет себя. Заперлась там и дуется с пятницы.
– Бобби, твоя мать мертва. Прошу тебя, забери свою жену и возвращайся в номер. Подождите там, пока я не приду поговорить с вами.
– Нет. – Его жена застонала, но теперь он, не отрываясь, смотрел на Еву, его дыхание стало прерывистым. – Нет. Нет. Я знаю, она тебя расстроила. Знаю, ты, наверно, не рада, что она приехала, я пытался ей объяснить. Но это же не причина говорить такие ужасные вещи!
– Бобби? – Прижав руку ко лбу, Зана попыталась сесть. – Я, должно быть… О боже, боже. Мама Тру! Бобби!
Она обвила его шею руками и разразилась рыданиями.
– Отведи ее в номер, Бобби. Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь? Ну, тогда ты понимаешь, что я тут обо всем позабочусь. Мне очень жаль, но я прошу тебя, возвращайся в свою комнату и подожди меня.
– Что случилось? – Слезы навернулись ему на глаза. – Ей стало плохо? Я не понимаю. Я хочу увидеть маму.
Ева поднялась на ноги. Иногда другого способа просто не существовало.
– Переверни ее, – приказала она, кивнув на Зану. – Не надо ей видеть это во второй раз.
Когда он, перевернув Зану, прижал ее голову к своему плечу, Ева осторожно приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы он смог увидеть все, что нужно.
– Там кровь. Там кровь. – Он закашлялся и встал на ноги, держа в объятиях свою жену. – Ты это сделала? Это ты с ней это сделала?
– Нет. Я только что пришла, а теперь я собираюсь сделать свою работу и выяснить, что здесь произошло, и кто с ней это сделал. А ты возвращайся к себе и подожди меня.
– Нам не следовало сюда приезжать. Я ей говорил. – Бобби начал рыдать вместе с женой, пока они, привалившись друг к другу, брели по коридору к себе в номер.
Ева повернулась обратно.
– Похоже, зря она тебя не послушала.
Грузовой лифт возвестил о своем прибытии обычным скрежетом и лязгом. Она оглянулась и увидела двух полицейских в форме, прибывших по вызову. Один из них показался ей знакомым, и она кивнула в знак приветствия.
– Билки, верно?
– Так точно. Как дела?
– Для нее – хреново. – Ева указала подбородком в сторону открытой двери. – Мне нужно, чтобы вы были наготове. Сейчас мне принесут полевой набор. Я была тут по личному, и мой… – Ей до ужаса не хотелось говорить «мой муж», когда она была на работе. Но как еще можно это сказать? – Мой… ну, в общем, муж пошел за ним к машине. Мою напарницу сейчас разыскивают. Сын и невестка жертвы вниз по коридору в номере четыре-двадцать. Я хочу, чтобы они там и оставались. Можете начинать опрос соседей, когда… – Она замолчала: лифт опять остановился на четвертом. – А вот и мой полевой набор, – сказала она, увидев, что из лифта выходит Рорк. – Все, начинайте опрос. Жертва – Ломбард Труди из Техаса.
Ева взяла у Рорка полевой набор, открыла его и вынула баллончик изолирующего аэрозоля.
– Быстро ты обернулся. – Она обработала руки и обувь. – Я решила: лучше об этом сразу сказать, чтобы потом можно было сказать, что я говорила. Тебе не обязательно меня здесь ждать.
– И чтобы потом сказать, «я говорил», я говорю: я подожду. Тебе помощь не нужна? – Он взглянул на баллончик аэрозоля с изрядной долей отвращения.
– Лучше не надо. По крайней мере, не там. Если кто-нибудь выйдет из номера или приедет на лифте, напусти на себя строгий вид и вели им тут не задерживаться.
– Вот о чем я мечтал с детских лет.
Эти слова вызвали у Евы скупую улыбку. Она вошла в комнату.
Комната была стандартная, что означало безликая. Тусклые, выцветшие краски, несколько дешевых эстампов в еще более дешевых рамочках на желтых стенах. В кухоньке карликовых размеров помещались крохотная плита, мини-холодильник и раковина величиной с грецкий орех. Развлекательный центр устаревшей модели стоял напротив кровати со смятыми простынями. На редкость безобразное покрывало с рисунком из красных цветов и зеленых листьев было откинуто к краю кровати.
Зеленый ковер был довольно потертый и в нескольких местах прожженный сигаретами. Кровь частично впиталась в него.
В комнате было всего одно окно с плотно задернутыми зелеными шторами. Короткая бежевая полка в узкой, как пенал, ванной была заставлена лекарствами и множеством кремов и лосьонов для лица, для волос, для рук, для тела. На полу валялись полотенца. Ева насчитала одно банное, два для рук и одно маленькое эпонжевое для мытья.
Ева перешла к комоду, безобразному сооружению то ли из картона, то ли из фанеры. Над ним висело зеркало, а на крышке стояла свечка, коробка для дисков и лежали пара сережек с фальшивым жемчугом, дорогие наручные часы и нитка жемчуга, который мог быть и настоящим.
Она все это изучила, сняла камерой, а потом подошла к телу, лежавшему между кроватью и выцветшим красным креслом.
Лицо женщины было повернуто к ней, глаза подернулись пленкой смерти. Кровь запеклась в волосах и на виске. Ева видела, что смертельный удар был нанесен по затылку.
На руках были кольца: три серебряных ободка на пальцах левой руки и перстень с синим камнем в массивной серебряной оправе на правой. Рубашка была из тонкого хлопка, белоснежная – в тех местах, где ее не залило кровью. Она была скомкана на бедрах и обнажала кровоподтеки на обеих ногах. На левой стороне лица расплылся громадный синяк. Глаз почернел.
Для протокола Ева извлекла идентификационную панель и проверила.
– Жертва идентифицирована как Ломбард Труди. Пол женский. Тип европейский. Возраст: пятьдесят восемь. Убитая была обнаружена ведущим следователем, лейтенантом Евой Даллас, в данном месте. На теле – на обеих ляжках, а также на лице – имеются гематомы.
«И это само по себе странно», – подумала Ева, но продолжила:
– Причиной смерти, судя по всему, стал перелом черепа, вызванный многочисленными ударами по затылку. Никакого оружия рядом с телом не обнаружено. – Ева провела измерения. – Время смерти – час тридцать утра сегодняшнего дня.
При этих словах какая-то пружина разжалась у нее внутри: в час тридцать утра они с Рорком были дома, и этот факт могли засвидетельствовать две сотни их гостей.
– Осмотр раны указывает на применение классического тупого предмета. Нет никаких следов сексуального насилия. На руках у жертвы кольца, на комоде, на самом виду, лежат драгоценности. Вторжение со взломом маловероятно. Следов борьбы нет. Оборонительные ранения отсутствуют. В комнате нет беспорядка, кровать была использована для сна, – Добавила Ева, повторно осматривая комнату из положения на корточках возле тела. – Так почему она оказалась здесь?
Ева выпрямилась, подошла к окну и раздернула шторы. Окно оказалось полуоткрытым.
– Окно открыто, легкий доступ к пожарной лестнице. Возможно, преступник проник в помещение этим путем. – Ева вновь повернулась лицом к комнате, вновь осмотрелась. – Но она не бежала к двери. Когда кто-то влезает к вам в окно, а у вас есть время встать с постели, вы бежите. К входной двери или, может, в ванную. Но она не бежала. Она упала, стоя лицом к окну. Может, он вооружился, разбудил ее, приказал подняться. Хотел обтяпать дельце по-быстрому. Но почему он не взял эти очень неплохие часики? Он колотит ее по разным местам, – причем никто этого не слышит или, по крайней мере, не жалуется, что слышал, – потом бьет по затылку и скрывается? Нет, этого не может быть. Так не бывает.
Покачав головой, Ева еще раз осмотрела тело Труди.
– Синяки на лице и теле нанесены раньше часа тридцати сегодняшнего утра. На много часов раньше. Медэксперт это подтвердит. Во что ты вляпалась, Труди? Что ты замышляла?
Ева услышала голос в коридоре и безошибочно поняла, что это Пибоди, хотя слов было не разобрать. Голос сопровождался негромким, ни с чем не сравнимым чавканьем кроссовок.
– Детектив Делия Пибоди входит на место преступления. Камера включена, Пибоди?
– Да, мэм.
– Проверь стенной шкаф, попробуй найти ее сотовый телефон. И все сообщения с местного номера надо проверить.
– Есть. – Но сначала Пибоди подошла к телу. – Удар по затылку. Тупой предмет. Хрестоматийный случай. – Она встретилась взглядом с Евой. – Время смерти?
– Час тридцать сегодняшней ночи.
И Ева заметила промелькнувшее в глазах напарницы облегчение.
– Сексуальное насилие? – спросила Пибоди, поворачиваясь к стенному шкафу.
– Ни малейших признаков.
– Ограбление?
– Возможно, ее убийца искал и взял что-то, но его не заинтересовали ни драгоценности, ни довольно дорогие часы.
– Ни деньги, – добавила Пибоди, держа на весу весьма вместительную дамскую сумку. – Тут бумажник. Пара кредитных карточек и наличность. Телефона или ППК
type="note" l:href="#n_7">[7]
не наблюдается. В шкафу имеются две вместительные хозяйственные сумки.
– Продолжай поиски.
Ева вернулась в ванную. Конечно, «чистильщики» прочешут тут все частым гребнем. Но она многое видела и без их особых приспособлений.
Увы, она не понаслышке знала обо всяких штучках-дрючках, которые полагается намазывать на волосы, на лицо, на тело. Косметолог Трина, единственное в мире существо, доводившее Еву до смертного страха, непостижимым образом находила способы помучить ее всем этим пыточным арсеналом не реже чем раз в месяц.
Труди, похоже, не поскупилась на косметические продукты – ни количественно, ни качественно. По оценке Евы, она вложила не меньше пары тысяч в косметику, собранную на полке в ванной.
Полотенца все еще были влажными, заметила Ева. Если уж говорить точно, эпонжевое полотенечко, служившее губкой, было мокрым насквозь. Она взглянула на ванну. Она готова была пари держать, что «чистильщики» найдут следы банной косметики в ванне и следы кремов для лица на полотенцах.
Так куда же девалось второе банное полотенце и эпонжевое? Их должно было быть по паре.
Труди приняла ванну. Теперь Ева вспомнила, что Труди обожала, как она сама выражалась, «отмокать подолгу». Попробуй только побеспокоить ее в этот час, жизни не обрадуешься. Во всяком случае, сидение взаперти в темной комнате тебе обеспечено.
Подверглась избиению где-то в течение вчерашнего дня или даже в пятницу вечером, думала Ева. Итак, она запирается у себя в номере, долго отмокает в ванне, принимает таблетки. Таблетки Труди тоже любила, вспомнила она.
«Мне надо нервы успокоить».
Почему Труди не попросила Бобби или Зану поухаживать за собой? Это она тоже обожала: чтобы кто-нибудь вокруг нее суетился.
«Уж выпить мне чего-нибудь холодненького могла бы принести».
«Да ты весь дом объела. По миру пустить хочешь. Так уж могла бы хоть чашку кофе с кексом подать за все, что я для тебя сделала».
«Ты самая ленивая тварь из всех двуногих. А ну шевели своей тощей задницей и все тут прибери».
Ева вздохнула и приказала себе успокоиться. Если Труди страдала молча и не жаловалась, значит, тому была причина.
– Даллас?
– Да.
– Телефона нет. – В дверях ванной появилась Пибоди. – Запас наличности в потайном поясе. Множество драгоценностей спрятано по карманам одежды. Пара звонков сюда и отсюда. Разговоры с сыном и невесткой. Все звонки – по внутреннему телефону гостиницы. На тумбочке у кровати – пузырек болеутоляющих таблеток.
– Да, я его видела. Давай проверим кухню, попробуем определить, когда она в последний раз принимала пищу.
– Никто не станет вламываться и убивать ради телефона.
– Зависит от того, что в телефоне, не так ли? – Ева подошла к плите. – Суп с курицей, упаковка китайского рагу. Очень много кофе. – Она открыла мини-холодильник. – Вино… хорошего качества. В бутылке осталось стакана полтора. Молоко, сок… оба контейнера открыты. И кварта шоколадного десерта. Контейнер наполовину пуст. – Ева взглянула на раковину и прилавок. – Однако нигде нет ни единой немытой чашки, ложки, плошки.
– Она была чистюлей?
– Она была лентяйкой, но, может, ей стало так скучно, что она от нечего делать прибрала за собой.
Ева услыхала, как прибыла команда экспертов-криминалистов. У нее оставалось не более минуты.
– Дверь была заперта изнутри. – «На два оборота», – мысленно добавила она, вспомнив, как горничная дважды поворачивала универсальный ключ в замке. – Убийца ушел через окно. А может, и вошел. Но в таких туристических клоповниках звукоизоляция фиговая. Вот и спрашивается: почему она не кричала? Могла бы крышу сорвать.
Выйдя из номера, Ева увидела не только «чистильщиков», но и Морриса, главного патологоанатома. Она вспомнила, в каком костюме он был вчера на вечеринке: в каком-то приглушенно-синем с едва заметным переливом. Его длинные темные волосы были заплетены и уложены в невероятно хитрую прическу. И он здорово заложил за воротник, потому что к концу вечера взобрался на эстраду и вместе с джаз-бандом стал наяривать на саксе.
Оказалось, что его таланты не ограничиваются расшифровкой смерти.
Но теперь он был в спортивных брюках и свитере, а его волосы были собраны на затылке в длинный хвост.
– Слушай, тебе никогда не хотелось – ну просто шутки ради! – взять выходной в воскресенье?
– Я думала, у меня выходной. – Ева отвела его в сторону. – Извини, что пришлось тебя вытащить, тем более что я знаю, как поздно ты лег.
– Очень поздно. По правде говоря, я только-только вернулся домой, когда ты меня выдернула. Я был в постели, – пояснил Моррис с лукавой улыбкой, – только не в своей.
– Вот как! Ну что ж. Дело в том, что я ее знала.
– Мне очень жаль. – Моррис сразу стал серьезным. – Извини, Даллас, я не знал.
– Ты не понял. Я сказала, что знала ее. Я не говорила, что она мне нравится Честно говоря, все как раз наоборот. Но мне нужно, чтобы ты проверил время смерти. Хочу убедиться, что твой результат совпадает с моим. И еще я хочу узнать со всей возможной точностью, когда она получила другие повреждения, которые ты обнаружишь.
– Разумеется. Могу я спросить…
– Извините за беспокойство, лейтенант. – К ней подошел Билли. – Сын жертвы начинает дергаться.
– Скажи ему, я буду там через пять минут.
– Без проблем. Пока ничего не всплывает. Двое выписались этим утром. Я вам дам время выписки. Соседняя комната – облом. Вчера звонили администратору около шести вечера и отказались. Записал имя на случай, если вам понадобится. Хотите, возьму вам диски наблюдения из вестибюля?
– Да, давай. Хорошая работа, Билли.
– Да ничего особенного.
Ева повернулась к Моррису.
– Не хочу углубляться в это здесь и сейчас. Хочу лишь, чтобы ты удостоверил мою оценку времени смерти. Меня в конце коридора ждут родственники, надо с ними разобраться. Все объясню по существу, как только подашь свой рапорт. Буду благодарна, если ты проведешь работу лично. От начала до конца.
– Ну, значит, проведу.
Ева кивком сделала знак Пибоди.
– Здесь не избежать сцены со слезами, – предупредила она, когда они двинулись по коридору.
– Хотите их разделить?
– Нет. По крайней мере, не сейчас. Посмотрим, как дело пойдет.
Собравшись с силами, Ева постучала в дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорогая мамуля - Робертс Нора



как всегда очень хорошая книга...мне понравилась
Дорогая мамуля - Робертс Норатори
15.12.2012, 19.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100