Читать онлайн Дорогая мамуля, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорогая мамуля - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорогая мамуля - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорогая мамуля - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Дорогая мамуля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Чтобы чем-то занять мысли, Ева сосредоточилась на бумажной работе и на повторных проверках. Разбор бумажных завалов имел еще и то преимущество, что позволял ей расчистить стол до наступления праздников. Ей удалось значительно продвинуться к тому времени, как в кабинет заглянула Пибоди.
– Пришли результаты анализа Тюфяка на токсикологию. Найдены следы «Зевса». Второй убитый чист. Тела, вернее, то, что от них осталось, будут выданы родственникам завтра.
– Отличная работа.
– Даллас!
– Погоди. Я отсылаю отчет о расходах отдела с приложением счетов, – пояснила Ева со зловещей ухмылкой. – Тут кое-чего не хватает. Мне предстоит небольшой разговор с глазу на глаз с Бакстером.
– Даллас!
Ева подняла голову и увидела лицо Пибоди.
– Что?
– Мне надо в суд. Селина.
Ева встала из-за стола.
– Мы ведь уже давали показания.
– Обвинение вызвало меня отдельно, помните? Как одну из потерпевших.
– Да, но… Я думала, это еще не скоро… Я думала, еще неделя или две. Плюс праздники…
– Дело движется довольно быстро. Мне придется пойти.
– Когда?
– Да вроде как прямо сейчас. Это много времени не займет, но… Вы пойдете со мной? – спросила Пибоди, увидев, что Ева берет свое пальто.
– А ты как думаешь?
Пибоди закрыла глаза и испустила долгий вздох.
– Спасибо! Спасибо. Макнаб будет ждать меня прямо там. У него выездная работа, но он постарается… Спасибо.
По пути Ева остановилась у одного из автоматов.
– Купи себе воды, – посоветовала она своей напарнице. – А мне пепси.
– Хорошая мысль. У меня уже в горле пересохло. Я готова к даче показаний, – продолжала Пибоди. – Команда прокурора здорово меня поднатаскала. И потом, я же не первый раз выступаю в суде.
– Но ты в первый раз выступаешь в качестве потерпевшей. Это совсем другое дело. Сама знаешь: это не то, что просто свидетельствовать.
Пибоди передала Еве банку пепси, а сама на ходу отпила большой глоток воды.
– А ведь это даже не Селина меня избивала. Не понимаю, почему мне так страшно.
– Она была в этом замешана. Она все знала заранее, но ничего не предприняла. Ее недаром обвинили в пособничестве, Пибоди. Пойди в суд и выложи им все, как есть. Не давай защите себя сбить.
И тогда можно будет считать, что все кончено, подумала Ева, но это никогда не отпускает. Пибоди навсегда запомнит каждый миг, каждую мелкую деталь нападения, будет помнить свою боль и свой страх. Даже если правосудие и свершится, оно не сможет избавить от воспоминаний.
Ева вышла из здания через главный вход, рассудив, что короткая прогулка успокоит Пибоди.
– Ты – коп, – начала она, – и ты была тяжело ранена при исполнении. Для присяжных это важно. Ты женщина. – Ева спрятала руки в карманы от холодного дождя. – Относится это к делу или нет, для присяжных это тоже важно. Тот факт, что тебя бил и топтал этот свирепый чокнутый сукин сын, который убил и изуродовал пятнадцать женщин, очень много значит.
– Он в смирительной рубашке. – Напоминание об этом приносило Пибоди ни с чем не сравнимое облегчение. – Он ненормальный, его даже нельзя вытащить на процесс. Его запрут в лечебнице для душевнобольных, в отделении для буйных, и он просидит там, пока не сдохнет.
– Твоя задача – довести до сведения жюри, насколько важно то, что не сделала Селина. Ты должна помочь обвинению доказать ее вину.
– По убийству Аннализы Саммерс ей не отвертеться. Это она совершила собственными руками. За это ее и посадят. Может, этого довольно.
– Тебе самой этого довольно?
Пибоди отхлебнула еще воды.
– Работаю над тем, чтобы мне этого хватило.
– Ну, значит, у тебя лучше получается, чем у меня. Но тебе повезло: ты осталась жива. Остальным повезло меньше. А она смотрела. Каждая смерть после того, как она телепатически подключилась к Джону Блу, на ее совести. Каждая минута, проведенная тобой в больнице, каждая минута твоих страданий тоже на ней. И надо, чтобы она за это заплатила.
Пока они поднимались по ступеням здания суда, Пибоди с трудом проглотила ком в горле.
– У меня руки трясутся.
– Не раскисай, – вот и все, что сказала ей в ответ Ева.
Они прошли проверку охраны. Ева, пользуясь своим жетоном, могла бы проложить себе дорогу прямо в зал слушаний, но вместо этого она направилась вслед за Пибоди в комнату свидетелей. К ним подошла заместитель окружного прокурора Шер Рио.
– У нас небольшой перерыв, – сказала она. – Тебя вызовут следующей.
– Как там обстановка? – спросила Ева.
– У нее хорошие адвокаты. – Рио оглянулась на двойные двери. Она была хорошенькой блондинкой с дерзкими голубыми глазами и легким, тягучим южным акцентом. И еще она была крепкой, как титановый сплав. – И они, и мы использовали телепатическую карту, но, конечно, по-разному. Они настаивают, что видения Селины – убийства, насилие – провоцировали травму, поэтому речь может идти об ограниченной ответственности. У них есть эксперты, готовые в этом присягнуть. В результате они хотят повесить всю ответственность на Блу. Он безумен, он вторгся в ее мысли, и что ей было делать?
– Бред!
– Ну да. – Рио взбила свои светлые кудри. – С нашей стороны, мы утверждаем, что она лежала в постели у себя дома и наблюдала, как Блу мучает, уродует и убивает. И ее осенила гениальная идея: сымитировать его modus operandi,
type="note" l:href="#n_6">[6]
чтобы проделать то же самое с невестой ее бывшего жениха. Под маской сотрудничества с полицией она утаивала информацию, пока женщины погибали одна за другой. При этом серьезно пострадала женщина-офицер нью-йоркской полиции, детектив, непосредственно связанный с раскрытием данного дела, оказавший достойное сопротивление. – Рио сочувственно погладила Пибоди по плечу. Ева узнала этот жест, характерный для женщин, когда они хотят оказать поддержку другой женщине. – Хочешь, пройдем все еще разок? У нас есть еще несколько минут.
– Может быть. Да, лучше пройти все еще раз. – Пибоди повернулась к Еве. Глаза у нее блестели, улыбка была напряженной. – Вы идите в зал. Рио проведет со мной еще один раунд, а потом, боюсь, меня стошнит. У меня лучше получится, если я буду одна.
Ева выждала, пока Рио не увела Пибоди в совещательную комнату, затем вытащила из кармана мини-рацию и вызвала Макнаба:
– Ты где?
– На подходе. – Его симпатичная мордашка в обрамлении длинных светлых волос, стянутых хвостом, возникла на экране. – В трех кварталах к югу. Пришлось чапать на своих двоих. Какого черта кто-то выпустил столько народу на улицу?
– Тут перерыв, но скоро уже начнут. У тебя есть еще несколько минут. Я буду в задних рядах. Займу тебе местечко.
Ева отключила связь, вошла в зал и села. Сколько раз ей приходилось здесь сидеть за годы службы в полиции? Она счет потеряла. «Дворец правосудия», – подумала она, оглядывая скамью присяжных, галерею, репортеров и тех, кто пришел сюда из любопытства. Иногда – ей хотелось думать, что в большинстве случаев, – здесь действительно свершалось правосудие.
Ей хотелось, чтобы правосудие свершилось и сегодня.
Они забросили мяч в корзину: обеспечили арест и обвинительное заключение по делу. Теперь мяч перепасовали адвокатам, судье и двенадцати гражданам, сидевшим на скамье присяжных.
Ева принялась внимательно изучать присяжных, когда они вошли в зал и стали занимать свои места.
Через минуту в зал ввели Селину Санчес. Ее сопровождала целая команда адвокатов.
Их взгляды встретились, скрестились и замерли на мгновение. Между ними словно пробежала электрическая искра, как между охотником и дичью. Память добросовестно воскресила все: мертвые тела, кровь, бессмысленную жестокость.
«Ради любви», – сказала Селина, когда все кончилось. Она сделала все это ради любви.
И это, подумала Ева, самая большая брехня из всего, что ей приходилось слышать.
Селина заняла свое место, глядя прямо перед собой. Ее великолепные волосы были гладко зачесаны назад и стянуты пучком на затылке – строго, почти чопорно. Вместо своих любимых ярких вещей она надела скромный серый костюм.
«Это всего лишь упаковка», – отметила про себя Ева. Она знала, что там, внутри. И если члены жюри не полные идиоты, они тоже это должны понять.
Вошла Рио и на минутку наклонилась к Еве.
– С ней все будет в порядке. Хорошо, что ты здесь.
Потом она прошла вперед и заняла свое место в прокурорской группе, представляющей интересы штата.
Когда судебный пристав попросил всех встать, в двери ворвался Макнаб. Его лицо раскраснелось от холода и спешки, но, тем не менее, было несколько светлее малиновой рубашки, на которую он надел куртку, исполосованную ярко-голубыми и ядовито-розовыми молниями, прямо-таки выжигающими глаза. На ногах у Макнаба были малиновые, в тон рубашке, башмаки на толстой подошве. Он опустился на свободное место рядом с Евой и проговорил прерывистым шепотом:
– Не хотела, чтоб я сел с ней. Сказала, что ей нужна минутка. Мы думали, у нас есть время до понедельника. Черт!
– Она с этим справится.
Не стоило говорить ему, что ее собственный желудок стянуло тугим узлом. Не стоило напоминать ему о том, что он и сам знал. Они уселись поудобнее, и прокурор вызвал Пибоди.
Ева прекрасно понимала, что творилось в этот момент в голове у Макнаба. Он видел себя бегущим, чувствовал, как сердце выскакивает из горла, слышал свой голос, выкрикивающий: «Офицеру полиции нужна помощь!» в микрофон рации, пока сам он мчался к ней вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
Евы там не было, но она тоже все это видела. Ее там не было, она не видела Пибоди, лежащую на мостовой, как сломанная, окровавленная кукла. Но мысленным взором она видела все.
Она хотела, чтобы члены жюри присяжных тоже это увидели.
По требованию судебного секретаря Пибоди назвала свое имя, звание, номер полицейского жетона. Прокурор задал ей несколько вопросов по существу дела. По мнению Евы, это была правильная стратегия. С ней надо обращаться как с копом. Прокурор обговорил вместе с ней некоторые из уже прозвучавших свидетельских показаний, после чего ему пришлось сплясать обычный юридический контрданс с главным представителем защиты.
Пибоди попросили еще раз рассказать о нападении. Она давала четкие ответы. Указала время, ход событий, рассказала, как позвонила своему другу детективу Йену Макнабу, пока шла домой от метро. И когда ее голос дрогнул, присяжные это услышали и увидели. Они увидели женщину, подвергшуюся жестокому нападению.
– Я сумела воспользоваться оружием.
– Вы получили несколько тяжелейших ранений в борьбе не на жизнь, а на смерть с мужчиной, который был значительно крупнее вас, и, тем не менее, вы сумели применить оружие?
– Да, сэр. Я выпустила один заряд. Он бросил меня на землю. И пока я падала… Я помню, как я падала и стреляла. Потом я ударилась об землю, и больше я ничего не помню. Я очнулась только в больнице.
– Передо мной лежит список причиненных вам увечий, детектив. С разрешения суда я оглашу их для подтверждения.
Пока прокурор читал, Макнаб нащупал руку Евы.
Он держал ее за руку, пока шло зачитывание и подтверждение, пока защита выдвигала возражения, пока прокурор задавал вопросы. Ева молча терпела, когда начался перекрестный допрос, и пальцы Макнаба впились ей в руку.
Теперь Пибоди стала сбиваться и нервничать. Защита тут же сыграла на этом. Промах, решила Ева, опасный промах. Не стоило издеваться над потерпевшей, единственной уцелевшей в целой серии жестоких убийств.
– Согласно вашим собственным показаниям, детектив, а также показаниям и заявлениям других свидетелей нападения, Джон Джозеф Блу был один, когда напал на вас.
– Это правда.
– Мисс Санчес не было на месте преступления в момент нанесения вам телесных повреждений.
– Нет, сэр. Физически она там не присутствовала.
– Согласно предыдущим показаниям, мисс Санчес никогда не встречалась, не разговаривала, не вступала в контакт с человеком, который напал на вас. С Джоном Джозефом Блу.
– Это неточное утверждение. У нее был контакт с Джоном Блу. Телепатический.
– Я хотел бы оспорить слово «контакт». Мисс Санчес наблюдала – благодаря своему дару – жестокие убийства, совершаемые Джоном Джозефом Блу, убийства, в которых он сознался. Мисс Санчес добровольно пришла к вам, чтобы предложить свою помощь в вашем расследовании, не так ли?
– Нет, сэр, это неправда.
– Детектив, у меня имеются отчеты, бесспорно подтверждающие, что мисс Санчес добровольно, не требуя никакого вознаграждения, предложила свою помощь офицерам, ведущим следствие, и ее помощь была принята. Более того, она оказала неоценимое содействие в идентификации Блу, а, следовательно, и в его задержании.
Пока он говорил, Пибоди взяла стакан воды и отпила половину. Ее голос вновь обрел уверенность и твердость.
– Нет, сэр, она не оказывала ни команде следователей, ни департаменту, ни потерпевшим, ни городу никакой помощи. Напротив, она мешала следствию тем, что утаивала известную ей ключевую информацию с целью убийства Аннализы Саммерс, что и было ее основной целью.
– Ваша честь, я требую, чтобы необоснованное заявление свидетельницы не было внесено в протокол.
– Протестую. – Прокурор вскочил на ноги. – Эта свидетельница является опытным полицейским офицером, одним из ключевых членов следственной бригады.
Контрданс продолжался, но Ева уже видела, что Пибоди освоилась с обстановкой. Она поймала ритм.
– У тебя есть ровно две секунды, чтобы отпустить мою руку, пока я не двинула тебе той, что у меня еще осталась, – тихо проговорила Ева.
– Ой! Извините. – Макнаб выпустил ее руку и издал короткий нервный смешок. – Она в порядке, как вы думаете?
– Она в полном шоколаде.
Прокурор задал еще несколько вопросов, адвокат получил право на новый перекрестный допрос. Сойдя со свидетельского места, Пибоди выглядела немного бледной, но Ева с удовольствием заметила, как она повернула голову и посмотрела прямо на Селину.
Это она тоже запомнит, подумала Ева. Запомнит, как встала и как посмотрела.
– Вот это моя девочка, – сказал Макнаб, как только они вышли из зала. Он бросился к Пибоди и обнял ее. – Пибоди, ты сорвала банк!
– Скажи уж лучше, я чуть было не продулась. Но в конце все-таки выправилась. Боже, до чего же я рада, что все уже позади! – Пибоди наконец сумела улыбнуться по-настоящему. – Спасибо, что были здесь со мной, – сказала она Еве.
– Без проблем. – Ева проверила время. – Так и так смене конец через пару часов. Возьми личное время и гуляй себе.
– Да я в порядке. Я…
– Все равно ничего на горизонте нет. – Тут Ева заметила спешащую к ним Надин Ферст, звезду телевизионного «Канала 75». Высоченные каблуки ее сапожек звонко цокали по плиткам пола. По пятам за ней следовал оператор с камерой. – По крайней мере, ничего официального.
– Вот и она. Как все прошло, Пибоди?
– Ну, мне кажется, все прошло хорошо.
– Выдержишь небольшое интервью?
Ева из принципа хотела было протестовать, но остановила себя. Пожалуй, Пибоди будет даже полезно высказаться вне зала судебного заседания. А Надин можно доверять.
– Да вроде бы да. Без проблем. Все нормально.
– На улице паршиво, но на экране будет лучше смотреться, если мы устроим это на ступенях суда. Отдай мне свою девочку, Макнаб.
– Нет! Могу разве что одолжить.
– Даллас, я с нетерпением жду завтрашнего вечера. – Они все вместе направились к выходу. – Тебе бы я тоже задала пару вопросов. Трезвый, беспристрастный взгляд. «Мы служим закону. Мы восстанавливаем справедливость». Что-то в этом роде.
– Нет, пусть выступит Пибоди. Это ее шоу. Возьми личное время, – повторила Ева, повернувшись к Пибоди.
Бросив взгляд на небо, она начала спускаться по ступеням здания суда. У подножия она обернулась и взглянула наверх. Надин была права: Пибоди на ступенях суда смотрелась очень эффектно. А на экране будет еще эффектнее. Это было нечто такое, что Пибоди, наверное, хотела бы показать своей семье. И ее семье, наверное, будет приятно увидеть, как она стоит и говорит о служебном долге и торжестве закона.
Поскольку ей самой нравилось на это смотреть, Ева задержалась на несколько минут. Она снова повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть уличное ограбление.
– Моя сумка! Моя сумка!
– А, черт! – пробормотала Ева и бросилась наперерез убегавшему вору.
Надин устремилась вниз по ступеням, рискуя сломать себе шею.
– Держи ее! – крикнула она оператору. – Не теряй ее, держи в кадре! Нет, ты посмотри, как она бежит! – Когда Пибоди и Макнаб вихрем пронеслись мимо, Надин заплясала от нетерпения на ступенях суда. – Не теряй их, ради всего святого!
В длинноногом грабителе было шесть футов роста, прикинула Ева, и добрых сто девяносто фунтов веса. Он сшибал прохожих на своем пути, а ей приходилось перепрыгивать через поверженные тела.
Ее пальто развевалось на ветру и хлопало, как бич.
Она не стала тратить силы, приказывая ему остановиться, не стала кричать, что она офицер полиции. Она встретилась с ним взглядом – как с Селиной, – и он все понял.
Он схватил на углу лоток на колесах – вместе с лоточником – и толкнул. Сосиски разлетелись в стороны, жестянки с напитками покатились по тротуару и начали взрываться.
Ева уклонилась от прохожего, которого вор буквально швырнул на нее. Он тут же швырнул другого. Она опять успела отскочить. Измерив на глаз расстояние, она наддала ходу и сшибла его подсечкой. Они оба заскользили по мокрому тротуару к мостовой и остановились в дюйме от двухэтажного автобуса, оглушительно взвизгнувшего тормозами.
Поврежденное бедро Евы тоже завопило от боли.
Он сумел врезать ей разок, пока она уворачивалась от скрежещущих колес. Ева ощутила вкус крови во рту, когда его локоть заехал ей в подбородок.
– А вот это было глупо, – сказала Ева, заломив ему руки за спину и надевая наручники. – Это было очень глупо. Теперь ты навесил себе нападение на офицера при исполнении. И это не считая всего остального.
– А ты не говорила, что коп. Откуда мне было знать? И потом, ты за мной гналась. Чуть под автобус не спихнула. Полицейская жестокость! – Он выкрикнул это, вскидываясь всем телом и пытаясь найти взглядом хоть одного сочувствующего прохожего. – Я иду по своим делам, а ты убить меня хочешь.
– Идешь по своим делам? – Ева повернула голову и сплюнула кровь. Что ж, по крайней мере, пульсирующая болью челюсть отвлекла ее от наливающегося пламенем бедра. Она дернула и вырвала у него сумку – вместе с другими тремя и еще несколькими бумажниками. – Неплохой улов, – заметила она.
Он сел и философски пожал плечами.
– Праздники. Народ на улицу так и прет, будто там медом намазано. Слушай, не вешай на меня нападение, а? Ну давай, не вредничай. Я же не со зла. Это рефлекс.
Ева осторожно потрогала челюсть.
– Хорошие у тебя рефлексы.
– А ты здорово бегаешь, должен признать.
Ева откинула со лба намокшие волосы. Тут подбежали Пибоди и Макнаб.
– Разгоните толпу и вызовите сюда патрульную машину, пусть заберут этого парня. Уличный грабеж, множество эпизодов. Ради грядущего Рождества я не буду выдвигать обвинение в нападении.
– Вот спасибо!
– А ну уберите от меня камеру! – рявкнула Ева. Макнаб занялся сбором сумок и бумажников.
– У вас губа рассечена, лейтенант, кровь идет.
– Чепуха! – Она стерла кровь. – Черт, я себе язык прикусила.
– Машина едет, – доложила Пибоди. – Это был классный бег с препятствиями. Барьерами служили тела пешеходов.
Ева присела на корточки перед грабителем.
– Если бы ты побежал в другую сторону, мы были бы уже в управлении и не мокли бы тут под дождем.
– Я не такой дурак.
– Такой ты дурак, что грабил людей прямо перед зданием суда.
Он бросил на нее скорбный взгляд.
– Не мог остановиться. Бабы, ну что ты будешь делать! Размахивает сумкой, болтает с другой бабой… Она практически подарила мне эту сумку.
– Ага, расскажи это прокурору.
– Лейтенант Даллас? – Слегка запыхавшись, к ним подбежала Надин. Она держала под руку женщину с огромными от испуга карими глазами. – Это Ли Энн Петри, чью собственность вы только что спасли.
– Мисс, я просто не знаю, как вас благодарить.
– Для начала не зовите меня «мисс». Вам придется проехать с нами в Центральное управление полиции, миссис Петри, сделать заявление и расписаться за свою сумку.
– Никогда в жизни я так не волновалась! Боже, этот человек толкнул меня прямо на землю! Я родом из маленького местечка, называется Уайт-Спрингз. Это недалеко от Уичиты, штат Канзас.
Ева не смогла удержаться от искушения:
– Ну, сейчас вы не в Канзасе.
Ева своей властью настояла, чтобы Пибоди отправилась домой, поэтому оформление дела с ограблением задержало ее в управлении после окончания смены. С наступлением темноты температура еще больше упала, и непрерывная изморось, сеявшая с неба целый день, перешла в ледяной дождь. Теперь и без того коварные улицы превратили возвращение домой в бесконечный марафон.
Застряв в пробке, Ева потягивала ледяную воду, чтобы успокоить прикушенный язык. Она была уже в нескольких кварталах от дома, когда ее свободно блуждающие мысли добрались до Труди Ломбард, и Ева обреченно застонала.
– Господи, только не это! Ну почему это должно было случиться со мной? С какой стати? Черт, черт, черт!
Ева врубила сирену и начала пробиваться сквозь густой поток уличного движения в аварийном режиме. Проклиная себя и уличные пробки, делавшие этот маневр почти самоубийственным, она включила телефон на приборном щитке.
– Рорк! – рявкнула она, когда ответил Соммерсет. – Он там? Передай ему трубку.
– Он только что проехал в ворота, но еще не вошел. Если это экстренный случай…
– Скажи ему, я буду через десять минут. Мне надо с ним поговорить. Если в дом позвонит женщина по фамилии Ломбард, не соединяй ее с ним. Понял? Не соединяй ее!
Отключив связь, Ева вцепилась в руль. Ей едва удалось увернуться от крыла ближайшей машины.
Вот дрянь! Что же еще ей нужно, если не деньги? Большие сверкающие груды монет. А у кого во всей вселенной больше монет, чем у Рорка?
Нет, ей это с рук не сойдет. И пусть он посмеет допустить хотя бы мысль о том, чтобы откупиться от Труди и заставить ее уехать! Пусть он только попробует!
Ева притормозила и с ревом пронеслась в ворота дома. Рорк сам открыл дверь, когда она остановилась у крыльца.
– Я арестован? – спросил он и нарисовал пальцем кружок в воздухе. – Сирена, лейтенант.
Ева выключила сирену и яростно хлопнула дверцей.
– Какая же я дура! Я полная кретинка!
– Если ты будешь так отзываться о женщине, которую я люблю, я не угощу тебя выпивкой.
– Дело совсем не во мне. Как я сразу не сообразила! Она вывернула меня наизнанку. Если бы я не подпустила эту Ломбард к себе так близко, я бы все просекла еще на старте.
– Понятно. А это что такое? – Рорк бережно провел пальцем по чуть заметному синяку у нее на подбородке.
– Ничего. – Гнев вытеснил последние остатки боли. – Ты меня слушаешь? Я ее знаю. Знаю таких, как она. Она ничего не сделает без умысла. Не пошла бы она на все эти хлопоты и расходы только для того, чтобы испортить мне настроение. Она приехала ради тебя.
– Тебе надо успокоиться. Идем в гостиную. – Он взял ее под руку. – Там камин разожжен. Мы выпьем вина.
– Ты можешь помолчать?
Ева оттолкнула его руку, но он лишь передвинулся и снял с нее промокшее пальто.
– Подожди минутку, тебе надо перевести дух, – посоветовал Рорк. – Может, ты и не хочешь вина, но я хочу. Погода отвратная.
Она действительно перевела дух, прижала ладони к лицу, чтобы успокоиться.
– Я не могла думать, вот в чем дело. Я не думала, я только реагировала. А ведь я умею думать. Должно быть, она решила приехать повидаться, попробовала разыграть сцену семейного воссоединения. Я же была совсем соплячкой, и с головой у меня было не в порядке. Так, может, она сделала ставку на то, что я все забыла, что я не помню, как мне у нее жилось. Она решила сыграть роль вновь обретенной мамули, ангела милосердия, что-то в этом роде. В общем, смазать эти колеса, а потом попросить денег в надежде, что я тебя попрошу, и ты ей дашь.
– Она тебя недооценила. Держи. – Рорк протянул ей бокал с вином.
– Запасной план. – Ева взяла бокал и принялась возбужденно расхаживать взад-вперед перед потрескивающим огнем камином. – У таких, как она, всегда есть план Б. Я не пошла ей навстречу? Ничего, она найдет способ обратиться прямо к источнику финансирования. Прямо к тебе. Попробует тебя разжалобить, расскажет, как ей в жизни не везло. А если и таким образом не удастся потрясти денежное дерево, чтоб оно начало ронять монетки, ну, тогда она перейдет к угрозам. Она захочет оторвать сразу большой и жирный кусок. Потом она, конечно, вернется и потребует еще… – Тут Ева вгляделась в его лицо. – Я не сообщаю тебе ничего нового.
– Как ты только что заметила, ты сама пришла бы к этому выводу еще на старте, если бы не была так расстроена. – Рорк наклонил голову и коснулся губами ее подбородка. – Идем, давай присядем у камина.
– Погоди, погоди! – Ева ухватилась за его рукав. – Ты же с ней не встречался?
– У меня не было и нет ни малейшего намерения с ней встречаться. Если, конечно, она не собирается и дальше тебя преследовать и терроризировать. А ты знаешь, что после тебя у нее в разные годы было еще одиннадцать приемных детей? Интересно, скольких из них она мучила так же, как тебя?
– Ты ее прокачал? Дурацкий вопрос. Ну, конечно, ты ее прокачал. – Ева отвернулась. – Что-то я совсем тупая стала.
– Все уже улажено, Ева. Забудь об этом.
Ева отпила еще вина.
– Что значит: «Все уже улажено»?
– Сегодня днем она приходила ко мне в офис. Я дал ей понять, что будет лучше для всех заинтересованных лиц, если она вернется в Техас и забудет о любых попытках вступить с тобой в контакт.
– Ты говорил с ней? – Ева вскинула голову. – Ты знал, кто она такая, но впустил ее в свой кабинет?
– Ну, у меня в кабинете бывали люди и похуже. А что, по-твоему, я должен был делать?
– Я думала, ты предоставишь это мне. Я думала, ты понимаешь, что это моя проблема. Я должна была сама с этим справиться.
– Это не твоя проблема, а наша. Вернее, была. Мы должны были справиться с этим вместе. Но теперь все уже улажено.
– Я не хочу, чтобы ты улаживал мои проблемы. Это мое дело. – Ева стремительно повернулась, и, прежде чем Рорк понял, что она собирается делать, бокал полетел, как снаряд. Вино выплеснулось, бокал разбился и брызнул во все стороны осколками. – Это было мое личное дело.
– У тебя больше нет личных дел отдельно от меня. У меня от тебя давно уже никаких секретов нет.
– Мне не нужно, чтобы меня ограждали. Я этого не потерплю. Не надо со мной нянчиться.
– Понятно. – Его голос зазвучал тише: это был опасный признак. – Значит, мне можно доверить все эти досадные мелкие детали типа: «Нельзя ли его как-нибудь завернуть». Но то, что действительно важно, меня не касается, так?
– Это не одно и то же. Да, я понимаю, я плохая жена. – Ее голос стал глухим, слова с трудом пробивались сквозь сдавленное спазмом горло. – Я ничего не помню из того, что надо сделать, не знаю, как это делается, и знать не хочу. Но…
– Ты не плохая жена, и уж если кому об этом судить, так только мне. Но ты очень трудная женщина, Ева. Она сама пришла ко мне, она пыталась меня шантажировать, и новой попытки не будет. Я имею право… Я имею все права защищать тебя и свои собственные интересы. Поэтому, если хочешь дуться, тебе придется делать это в одиночестве.
– Не смей уходить! – У нее пальцы чесались схватить еще что-нибудь драгоценное и бросить в него, когда он повернулся к ней спиной и двинулся к двери. Но это было бы слишком по-женски и слишком глупо. – Не смей уходить и отмахиваться от моих чувств!
Он остановился, обернулся, обжег ее гневным взглядом.
– Дорогая Ева, если бы твои чувства не были мне так дороги, не было бы у нас сейчас этого разговора. И если я от тебя сейчас ухожу, то лишь для того, чтобы избежать альтернативных действий, хотя мне до смерти хочется стукнуть тебя головой обо что-нибудь твердое и вбить в нее немного здравого смысла.
– Ты хотя бы собирался мне рассказать?
– Не знаю. У меня были веские причины и за и против. Я их взвешивал и еще не пришел к окончательному выводу. Она причинила тебе боль, и я этого не потерплю. Это так просто! Ради всего святого, Ева, когда я узнал о своей матери и вошел в штопор, разве не ты вывела меня из этого состояния? Разве ты со мной не нянчилась? Разве ты меня не защищала?
– Это не одно и то же. – Едкая горечь поднялась к ее горлу и выплеснулась в слова: – Что ты получил, Рорк? Что ты получил, когда узнал о ней правду? Тебя окружают люди, которые тебя любят и принимают таким, какой ты есть. Хорошие, добрые, порядочные люди. И чего они хотят от тебя? Ровным счетом ничего. Да, тебе пришлось нелегко. Твой отец убил твою мать. Но что еще ты узнал? Она тебя любила. Она была юной, невинной девочкой, и она любила тебя. У меня все иначе. Меня никто не любил. Все, что со мной связано в прошлом, не было ни порядочным, ни невинным, ни добрым. – Ее голос дрогнул, но она усилием воли заставила себя высказать все до конца. – Да, ты получил страшный удар, и он сбил тебя с ног. Но во что ты попал? Прямо в золото. У тебя только так всегда и бывает.
Он не стал ее останавливать, когда она вышла из комнаты. Не пошел за ней следом, когда она взбежала по ступеням. В эту минуту он не мог придумать ни одной причины, которая заставила бы его пойти за ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорогая мамуля - Робертс Нора



как всегда очень хорошая книга...мне понравилась
Дорогая мамуля - Робертс Норатори
15.12.2012, 19.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100