Читать онлайн Дорогая мамуля, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорогая мамуля - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорогая мамуля - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорогая мамуля - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Дорогая мамуля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

«Я в порядке», – отметила Ева, застегивая кобуру. Она опять чувствовала себя нормально. Пожалуй, эти психологи, которые вечно талдычат, что не надо стесняться в выражении своих чувств, кое в чем правы.
На самом деле она считала, что они ошибаются. Если бы она перестала стесняться в выражении своих чувств, вокруг нее уже лежали бы штабеля изуродованных тел.
И все же этим утром она чувствовала себя спокойной и уверенной. Она даже позволила себе нахмуриться, глядя на погодное безобразие за окном спальни.
– Как эта гадость называется? – спросил Рорк, встав рядом с ней. – Это не снег, не дождь, даже не изморось.
– Дерьмо, – ответила Ева. – Холодное мокрое дерьмо.
– А-а, – понимающе протянул он и рассеянно провел костяшками пальцев вниз и вверх по ее позвоночнику. – Ну да, конечно. Может, это удержит людей дома и у тебя выдастся спокойный день.
– Люди убивают друг друга и дома тоже, – напомнила ему Ева. – Особенно когда им надоест глазеть в окно на все это дерьмо.
Он обожал ее. Рорк не удержался и дружески хлопнул ее по плечу.
– Ну в таком случае тебе пора на работу. У меня тут будет голографическая конференция где-то примерно на час, а потом мне тоже придется ехать в город. – Рорк повернул ее лицом к себе, взял за лацканы жакета, крепко и быстро поцеловал в губы. – Береги себя.
Ева взяла пальто, начала его надевать и вдруг почувствовала, как что-то слегка тянет ей карман.
– О, я это взяла для Денниса Миры. Ну, понимаешь, что-то вроде рождественского сувенира.
– Ему это понравится. – Рорк взглянул на шарф и улыбнулся ей. – Ты, похоже, научилась ходить по магазинам.
– Я не ходила по магазинам. Я на него случайно наткнулась. Как ты думаешь, нельзя ли его как-нибудь покрасивее завернуть?
С легкой улыбкой Рорк протянул руку за шарфом.
– Я уведомлю Санта-Клауса. Попрошу, чтобы шарф упаковали вместе со старинным чайником, который ты купила для Миры. Кстати, ты и в тот раз не ходила по магазинам, насколько мне помнится. На него ты тоже случайно наткнулась.
– Все, хватит иронизировать. Увидимся позже.
– Лейтенант? Вы не забыли про нашу рождественскую вечеринку?
Ева резко повернулась.
– Рождественскую вечеринку? Это же не сегодня! Разве сегодня? Нет, не сегодня.
Да, он готов был признать, что это мелочно с его стороны, но ничего не мог с собой поделать. Он обожал вызывать это мгновенное выражение паники, появлявшееся на ее лице всякий раз, как она пыталась вспомнить, какой сегодня день.
– Завтра. Так что, если тебе нужно еще на что-нибудь наткнуться для подарка, сделай это сегодня.
– Да. Конечно. Без проблем.
Черт, подумала Ева, спускаясь по лестнице, разве есть что-то еще? Ну откуда взялись все эти люди, которым нужно дарить подарки? Что-то подбирать, покупать, ставить галочки в списке? Неужели ей придется заводить такой список? Если до этого дойдет, пожалуй, лучше ей переехать куда-нибудь и начать жизнь сначала.
Конечно, она могла переложить это дело на Рорка. Ему действительно нравилось выбирать подарки и вообще ходить по магазинам. У Евы это в голове не укладывалось. Она старалась избежать походов по магазинам всеми мыслимыми способами. Но раз уж в твоей жизни появились все эти люди, получается, что надо потратить хоть минимум времени на то, чтобы подобрать кое-что самой. Вроде бы на этот счет существует какое-то правило.
Строить отношения с людьми надо по определенным бесчисленным правилам, это она уже успела усвоить. И ей чертовски не нравилось, когда приходилось играть по этим правилам.
Одним из самых любимых ею занятий были словесные перепалки с Соммерсетом по пути в дом или из дома. Он был на своем месте – разумеется, он был на своем месте, этот скелет в черном костюме! – в вестибюле.
– Надеюсь, я найду свою машину там, где я ее оставила, а не то…
Его тонкогубый рот скривился.
– Предмет, который вы именуете машиной, в настоящий момент оскорбляет своим присутствием фасад дома. Я требую предоставить мне сегодня к двум часам изменения или добавления к списку ваших личных гостей на завтрашнем приеме.
– Правда? Ну что ж, сверься с моим секретарем по светским мероприятиям. Я буду занята защитой жителей города, так что мне будет не до этих идиотских списков.
Ева уже вышла из дома, и только тут до нее наконец в полной мере дошел смысл его слов. Список? У нее должен быть список приглашенных? А почему нельзя, случайно столкнувшись со знакомыми, просто пригласить их заглянуть на огонек?
Съежившись под пронизывающим ледяным дождем, она скользнула в машину. Мотор уже работал, и обогреватель был включен. Небось, работа Соммерсета. Надо будет внести это в список причин, мешающих ей задушить его во сне.
Слава богу, этот список был коротким.
Ева двинулась к воротам, включила телефон на приборном щитке и позвонила Рорку.
– Ты уже по мне соскучилась?
– Каждая секунда без тебя кажется мне адом. Слушай, разве у меня должен быть список? Ну, вроде как список приглашенных на завтрашнее сборище?
– А ты хочешь, чтобы у тебя был список?
– Ясное дело, нет. Не нужен мне чертов список, но…
– Все уже сделано, Ева. Список составлен.
– Ну что ж, прекрасно. Отлично. – Тут ей в голову пришла еще одна мысль: – Надеюсь, у меня уже есть на завтра вечерний туалет, соответствующее белье и все остальное?
– Доказывающий, что у тебя изысканный вкус, но белье в обязательный комплект не входит.
Ева рассмеялась.
– А я-то надеялась! Пока! Увидимся позже.
Пибоди уже сидела за своим столом, когда Ева вошла в управление. Это добавило лишнюю щепотку соли к мучившему ее чувству вины. Она подошла к столу Пибоди и дождалась, пока та подняла голову от работы.
– Будь добра, не могла бы ты на минуту зайти ко мне в кабинет?
Пибоди заморгала от удивления.
– Да, конечно. Сию минуту.
Ева кивнула и проследовала в кабинет. Там она запрограммировала на автоповаре две чашки кофе: одну из них – со сливками и сахаром для Пибоди. Бедная Пибоди, едва войдя, снова растерянно заморгала.
– Закрой дверь, будь добра.
– А? Да, сейчас. Э-э-э… у меня есть отчет по… спасибо, – добавила она, когда Ева передала ей чашку кофе. – По Зиро. Прокурор нажал на все кнопки. Вменил ему непредумышленное второй степени по двум эпизодам, использование наркотиков как орудия убийства, причем…
– Сядь.
– О боже, меня переводят на Лонг-Айленд или что-то в этом роде?
– Нет. – Ева села, не спуская глаз с напарницы, пока та опасливо опускалась на стул. – Я должна извиниться за то, что ушла и бросила тебя вчера, за то, что не сделала свою работу и оставила ее на тебя.
– Да мы уже практически все закончили, и вам стало плохо.
– Ничего мы не закончили, а если мне стало плохо, это была моя проблема. А я сделала ее твоей. Ты позвонила Рорку. – Ева выждала, пока Пибоди не начала пить кофе, старательно отводя глаза. – Я собиралась шкуру с тебя за это спустить, – добавила она, когда Пибоди открыла рот, чтобы возразить. – Но это было, пожалуй, именно то, что положено делать напарникам.
– Вы были в плохой форме. Я не знала, что еще можно сделать. Ну, а как вы сегодня? Нормально?
– Нормально. – С минуту Ева изучала свою чашку. В партнерстве были свои правила. Целый свод. – Вчера, когда мы вернулись, у меня в кабинете была женщина. Я знала ее много лет назад. Для меня это был удар. Нокаут. Она была моей первой приемной матерью… если это слово вообще подходит. Мне тогда несладко пришлось, и когда она вдруг появилась после стольких лет, это было… я не могла…
«Нет, – сказала Ева, – ты всегда могла».
– Я не справилась, – уточнила она. – Вот и бросилась наутек. Ты разбиралась с делом практически в одиночку. Ты отлично поработала.
– Чего она хотела?
– Не знаю, и знать не хочу. Я ее выставила. Дверь закрыта. И если она снова просочится в замочную скважину, ей больше не застать меня врасплох. И уж теперь я с этим справлюсь.
Она поднялась, подошла к окну и подняла стекло. Холодный ветер и дождевые капли ворвались в кабинет, когда она высунулась наружу и оторвала приклеенный к стене за окном пластиковый мешочек для вещественных улик. В нем лежали четыре нераспечатанные плитки шоколада.
– Вы держите шоколад в мешке за окном? – пролепетала изумленная и растерянная Пибоди.
– Держала, – поправила ее Ева. Она выдала местонахождение своего лучшего тайника, который устроила для защиты от похитителя сладостей, отравлявшего ей жизнь. Она распечатала мешочек и протянула шоколадку потерявшей дар речи Пибоди. – Как только ты уйдешь, я запру дверь и найду для него другое место.
– Ну, ладно. Спрячу-ка я свою шоколадку в карман, а то вы еще передумаете, когда я вам скажу, что мы не добились непредумышленного второй степени.
– Я так и знала.
– Вот и прокурор сказал то же самое. Еще до того, как мы пошли к судье за ордером. Мне кажется, он очень хотел зацапать Зиро. Еще больше, чем я. Зиро не раз ускользал у него между пальцев, и прокурор хотел во что бы то ни стало его засадить.
– Люблю целеустремленных прокуроров.
– Да, это помогает, – согласилась Пибоди. – Мы их припугнули разговором о двух последовательных пожизненных заключениях, о каторжных работах на урановых рудниках, намекнули на показания очевидцев.
Пибоди похлопала себя по карману, словно желая убедиться, что шоколадка на месте.
– Мы получили ордер на обыск и изъятие, обнаружили кое-какую «химию» в клубе и дома у Зиро. Честно говоря, мелочь, и он мог с чистой совестью утверждать, что это для личного пользования, но вкупе со всем остальным и эта мелочь произвела впечатление. К тому времени, как мы с ними покончили, Зиро и его адвокат уже смотрели на непредумышленное второй степени как на подарок свыше. От пяти до десяти, и он, скорее всего, не отсидит полный срок, но…
– Ты засадила его в камеру, стало быть, у тебя очко в колонке забитых мячей. Он потеряет лицензию, потратит весь свой загашник на штрафы и гонорары адвокату, а его клуб, скорее всего, всплывет брюхом вверх. Шоколадка твоя по праву.
– Это было потрясающе. – И, поскольку шоколадка уже прожигала ей карман, Пибоди сдалась: вынула ее, развернула и отломила кусочек. – Мы так старались это протолкнуть, и у нас получилось, – продолжала она с набитым ртом, то и дело расплывавшимся в довольной улыбке. – Мне так жаль, что вы это пропустили.
– Мне тоже жаль. Спасибо, что прикрыла меня.
– Без проблем. Можете вывесить мешок обратно наружу. С моей стороны ему ничто не угрожает. – Заметив, что Ева смотрит на нее прищуренным взглядом, полным подозрения, Пибоди заспешила: – Куда бы вы его ни спрятали, с моей стороны ему ничто не грозит. Я хочу сказать, что если из этого кабинета когда-либо пропадали сладости, я тут ни при чем.
Ева еще больше прищурилась и теперь смотрела на свою напарницу, как коп, допрашивающий подозреваемого.
– А может, проведем быстрый тест на детекторе лжи?
– Что? – Пибоди приложила ладонь к уху. – Вы это слышали? Кто-то зовет меня из «загона». Пока мы тут лясы точим, кто-то где-то совершает преступление. Мне пора.
И она испарилась.
Все еще прищурившись, Ева подошла к двери, закрыла и заперла ее. «Лясы точим»? Разве есть на свете такие слова? И что они означают? Наверняка что-то нехорошее, решила она.
У Рорка закончилось совещание с директорами одного из производственных отделений его фирмы. Ему предстоял деловой ленч с инвесторами в офисной парадной столовой. Как раз в промежутке между этими мероприятиями зазвонил его рабочий телефон.
– Да, Каро. – Он наморщил лоб, заметив, что она включила защитный режим.
– Лицо, упомянутое вами этим утром, находится внизу, в вестибюле, и просит вас уделить ему время.
Рорк поспорил сам с собой на полмиллиона, что Труди Ломбард свяжется с ним еще до полудня. Теперь он поставил удвоенную сумму на то, что она успеет заявить о своих истинных намерениях, прежде чем он вышвырнет ее вон.
– Она одна?
– По всей видимости, да.
– Пусть подождет еще десять минут, а затем проводите ее наверх. Не лично. Пошлите ассистентку, Каро, лучше кого-нибудь из молодых. Да, и пусть поостынет в приемной, пока я вам не позвоню.
– Я об этом позабочусь. Хотите, я вам перезвоню через несколько минут после ее прихода?
– Нет. – Рорк улыбнулся, но это была недобрая улыбка. – Я сам от нее избавлюсь. Лично.
Он с нетерпением ждал.
Проверив время, он поднялся, подошел к огромному окну, за которым открывалась панорама башен и шпилей города. Сейчас этот великолепный вид скрывала пелена дождя, уныло-серого холодного дождя, сыплющегося с уныло-серого холодного неба. «Холодное мокрое дерьмо», – вспомнилось ему.
Что ж, они с Евой оба хорошо знали, каково это, когда сверху на тебя сыплется дерьмо. Жизнь сдала им скверные карты и не дала ставок, чтобы этими картами играть. И оба они – каждый по-своему – в этих безнадежных обстоятельствах сумели выиграть. Блефуя, прокладывая себе дорогу кулаками и, по крайней мере, в его случае, жульничая, они сорвали банк перед самым закрытием заведения.
Но впереди всегда была новая игра, в которой предстояло одержать победу, всегда маячил где-то новый игрок, готовый на любые грязные трюки, чтобы затребовать свою долю. Или забрать все.
Ну что ж, подумал Рорк, значит, будем драться. Он был не только готов, он предвкушал возможность самому пустить в ход любые трюки.
Увы, он не мог вернуться в прошлое и жестоко избить ее ублюдочного папашу, он не мог заставить страдать мертвецов так, как до сих пор страдала Ева. А тут судьба уронила прямо ему в руки суррогат. Живой, сочный, розовый, готовый к свежеванию.
Труди Ломбард ждал весьма неприятный сюрприз.
Рорк не сомневался, что когда она выползет из его кабинета, ей и в голову не придет отползти в сторону Евы.
Он отвернулся от окна и оглядел кабинет. Он сам сделал это помещение таким. Ему это было необходимо. Он знал, что увидит Труди Ломбард, когда войдет сюда после серого и холодного дождя на улице. Она увидит власть и богатство, простор и роскошь. Она почует запах денег, хотя… Если она не совсем безмозглая, она уже составила себе примерное представление о том, какой куш стоит на кону.
Конечно, это будет театральное представление в чистом виде, подумал Рорк. Хоть он и перешел на легальное положение, но это еще не означало, что он был готов выложить на публичное обозрение все, что было у него в карманах.
Он держал бухгалтерские книги в своем потайном кабинете и обновлял их раз в квартал. Ева имела к ним доступ в любой момент, если бы у нее вдруг возник интерес. Но у нее не возникнет интерес, с улыбкой сказал себе Рорк. Она начала постепенно привыкать к его деньгам, хотя до сих пор заметно стеснялась ими пользоваться.
Хотел бы он знать имена богов, которые взглянули на него с небес в тот день, когда он встретил ее. Если бы он мог положить все, что он сделал, все, чего добился, все, чем владел, на одну чашу весов, она все равно не перетянула бы драгоценного дара встречи с Евой.
Поскольку Рорк хотел еще немного потянуть время, он сунул руку в карман и потер серую пуговицу, ту, что оторвалась от блузки Евы в день их первой встречи.
«Интересно, – подумал он, – когда Ева придет в себя настолько, что сообразит, с какой целью явилось к ней это привидение из прошлого? А как только поймет, – усмехнулся он, сжимая пуговицу в кулаке, – она разозлится до чертиков».
Решив, что время подошло, Рорк вернулся к столу, сел в кресло и вызвал секретаршу по интеркому:
– Можете пригласить ее, Каро.
– Да, сэр.
В эти последние мгновения перед встречей Рорк обуздал ярость, что бушевала у него внутри. Ярость, которая требовала рубки до крови.
Она оказалась именно такой, как он и ожидал: он ведь прошлой ночью провел исследование. Крупная, ширококостная, с тщательно уложенными волосами и довольно привлекательным, умело подкрашенным лицом. Ее даже можно было назвать славной бабой.
На ней был пиджак пурпурного цвета с золотыми пуговицами и юбка до середины колена. Хорошие туфли, каблук разумной высоты. Духи крепковаты: сильный розовый запах.
Рорк поднялся на ноги, улыбнулся и протянул женщине руку, не выходя из-за стола. Это давало ему некоторое стратегическое преимущество.
– Миссис Ломбард!
Гладкая, подумал он. Гладкая и мягкая, но он не сказал бы, что слабая.
– Я вам так благодарна, что уделили мне время. Я знаю, у вас, должно быть, очень загруженное расписание.
– Вовсе нет. Я всегда заинтересован в знакомстве с… близкими моей жены. Спасибо, Каро.
Рорк знал, что его сухой тон сам по себе подскажет секретарше: кофе не предлагать. Она сдержанно поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь.
– Садитесь, прошу вас.
– Спасибо. Спасибо большое. – Ее голос звенел энтузиазмом, глаза восторженно горели. – Я не была уверена, что малышка Ева – извините, я до сих пор ее так называю – упомянет обо мне.
– А вы думаете, она о вашем появлении умолчала?
– Видите ли, я ужасно, просто ужасно переживаю из-за того, что произошло вчера. Должна признать, что я повела себя совершенно неправильно.
Она прижала руку к сердцу.
Рорк заметил, что у нее длинные, ухоженные ногти, покрытые ярко-красным лаком. На правой руке блеснуло кольцо – довольно массивный золотой перстень с крупным аметистом. И такие же серьги. Хорошо подобранный, хотя и без элегантности ансамбль.
– И как же вы себя повели? – спросил он.
– Я выбрала неправильную тактику. Вероятно, мне бы следовало сначала связаться с ней по телефону. А я вместо этого взяла и вломилась без предупреждения, так сказать, головой вперед. Такая уж у меня привычка. Я слишком импульсивна, особенно когда речь идет о чувствах. Еве в то время так нелегко пришлось, и когда я свалилась ей как снег на голову, без всякого предупреждения, должно быть, она растерялась. Я ее расстроила. – Теперь она прижала руку к губам, и в ее глазах заблестели слезы. – Вы представить себе не можете, что творилось с этой бедной маленькой девочкой, когда она ко мне попала. Чистые комариные мощи, непонятно, в чем душа держится. Тени почти не отбрасывала, и при этом тени своей боялась, представляете?
– Да, я представляю.
– И теперь я чувствую себя виноватой. Надо было мне раньше подумать. Теперь-то я понимаю: увидев меня вновь, бедняжка все вспомнила. Все те ужасные дни, что ей пришлось пережить, прежде чем она вновь оказалась в безопасности.
– Значит, вы пришли ко мне, чтобы я мог передать ей ваши извинения. Буду счастлив это сделать. Хотя, я думаю, вы переоценили свое влияние на мою жену. – Рорк откинулся на спинку кресла и слегка повернулся в нем. – Мне показалось, что она была недовольна неожиданным визитом. Но я бы не сказал, что расстроена. Поэтому прошу вас, не волнуйтесь понапрасну, миссис Ломбард. Надеюсь, вы хорошо проведете время в городе, каким бы кратким ни был ваш визит, прежде чем вернетесь домой.
Он указывал ей на дверь – недвусмысленно, хотя и вежливо. Деловой человек, мимоходом стряхивающий ворсинку с лацкана своего костюма.
Рорк по глазам женщины увидел, что она поняла. В глазах промелькнуло странное выражение, промелькнуло и исчезло, быстрое, как змеиный язычок. «Вот ты где, – подумал он, – гадюка, прячущаяся под солидным костюмом и сахарными словами».
– О, но я не могу уехать обратно в Техас, не повидав мою малышку Еву! Я хочу лично принести ей свои извинения и убедиться, что с ней все в порядке.
– Уверяю вас, она чувствует себя прекрасно.
– А Бобби? Да мой Бобби просто умирает от желания ее увидеть! Он был ей как брат родной.
– Правда? Странно, что она никогда о нем не упоминала.
Труди Ломбард улыбнулась – снисходительно и не без лукавства.
– Мне кажется, наша малышка Ева была самую чуточку влюблена в него. Думаю, она не хочет заставлять вас ревновать.
Рорк мгновенно рассмеялся – сердечно и от души.
– Бога ради! Что ж, если хотите, вы можете оставить свой адрес у моего секретаря. Если лейтенант захочет связаться с вами, она, безусловно, это сделает. В противном случае…
– Нет-нет, так не пойдет. Это никуда не годится. – Труди села прямее, ее тон стал резким. – Я больше полугода заботилась об этой девочке, я приняла ее в свою семью по доброте сердечной. И уж поверьте мне, с ней было нелегко. Мне кажется, я заслуживаю большего.
– В самом деле? И чего же, по вашему мнению, вы заслуживаете?
– Ну, хорошо. – Она передвинулась в кресле, готовясь, как предположил Рорк, к торгам. – Если вы считаете, что повидаться со мной и моим мальчиком – это не то, что нужно, тогда – я прекрасно понимаю, что говорю с деловым человеком, – я считаю, что мне полагается компенсация. Не только за потраченное время и силы, за все те хлопоты, на которые я пошла много лет назад ради этой девочки, когда она никому не была нужна, но и за все затраты и неудобства, понесенные ради приезда сюда только для того, чтобы ее повидать, узнать, как у нее идут дела.
– Понимаю. И вы уже подумали о размере такой компенсации?
– Должна признать, ваш вопрос застал меня врасплох. – Труди поправила прическу. – Не знаю, какую можно назначить цену всему тому, что я дала этой девочке, или тому, каких сил мне стоит отвернуться от нее сейчас.
– Но я уверен, вы справитесь с этой задачей.
Труди покраснела, но не от смущения, а от злости.
В этом Рорк не сомневался. Но виду он не подал, сохраняя на лице любезно-нейтральное выражение.
– Я бы сказала, что человек в вашем положении может себе позволить проявить щедрость. Если бы не я, эта девочка могла бы сейчас быть в тюрьме вместо того, чтобы сажать туда других. А она даже поговорить со мной не захотела, когда я вчера пришла ее навестить.
Она отвернулась, смигивая слезы. Рорк не сомневался, что она умеет вызывать их по желанию.
– Я думаю, об этом уже поздно говорить. – Он позволил нотке нетерпения прозвучать в голосе. – Какова же ваша цена?
– Полагаю, что сумму в два миллиона долларов можно назвать вполне разумной.
– И за два миллиона долларов… мы говорим об американских долларах?
– Разумеется. – Слезы сменились легким раздражением. – Что бы я стала делать с иностранной валютой?
– И за эту сумму вы с вашим Бобби, усталые, но довольные, вернетесь туда, откуда приехали, и оставите мою жену в покое, так?
– Она не хочет нас видеть? – Труди подняла обе руки, словно в знак полной капитуляции. – Она нас больше не увидит.
– А если я скажу, что нахожу подобный размер компенсации чрезмерным?
– Для человека с вашими возможностями… я вообразить не могу, но… не исключена вероятность того, что я… будучи глубоко расстроенной всем этим… могла бы обсудить с кем-нибудь сложившуюся ситуацию. Скажем, с репортером.
Рорк опять повернулся в кресле – лениво и неспешно.
– И каким образом это должно затронуть меня?
– Будучи женщиной сентиментальной, я сохранила записи обо всех детях, которые находились на моем попечении. Их истории, детали… Некоторые детали могут оказаться неприятными, даже скандальными для вас и для Евы. Известно ли вам, например, что у нее неоднократно бывали сексуальные контакты еще до того, как ей исполнилось девять лет?
– А вы приравниваете изнасилование к сексуальным контактам? – Рорк говорил спокойно, хотя кровь у него кипела. – У вас весьма странные взгляды, миссис Ломбард.
– Как бы вы это ни называли, я думаю, многие люди решат, что женщина с такими эпизодами в своем прошлом не может быть лейтенантом полиции. Я и сама в этом не уверена, – добавила она. – Может, это мой гражданский долг – поговорить с прессой, а может, с ее начальством в полицейском управлении.
– Но два миллиона американских долларов перевесят ваш гражданский долг?
– Я требую только того, что мне положено. А вам известно, что она была в крови, когда ее нашли? Она или кто-то еще почти все смыл, но они провели анализы. – Теперь глаза Труди ярко горели, взгляд был таким же вызывающим и острым, как и ее ярко накрашенные ногти. – И не вся кровь принадлежала ей. У нее бывали кошмары, – увлеченно продолжала Труди, – и мне показалось, что в этих кошмарах она закалывает кого-то ножом. Интересно, что об этом подумают люди, если я в расстроенных чувствах что-нибудь расскажу. Держу пари, люди заплатят большие деньги за такую историю с учетом того, кем Ева стала сейчас и за кем она замужем.
– Да, они могли бы заплатить, – согласился Рорк. – Люди частенько любят посмаковать чужое горе и чужую боль.
– Вот потому-то я и считаю, что упомянутая мной компенсация не слишком велика. А потом я уеду в Техас, Еве больше не придется обо мне вспоминать, хотя я так много для нее сделала.
– У вас вышла путаница с предлогами. Не для нее, а с ней. Но кое-чего вы, миссис Ломбард, не понимаете: я компенсирую вас прямо сейчас, в эту минуту.
– Вы лучше подумайте, прежде чем…
– Компенсирую вас, – перебил ее Рорк, – тем, что я не встал, не подошел и не свернул вам шею голыми руками.
Она театрально ахнула.
– Вы мне угрожаете?
– Ни в коем случае, – ответил Рорк миролюбиво. – Я лишь объясняю, вам, в чем состоит ваша компенсация: вы сейчас встанете и уйдете отсюда своими ногами. Я вам объясняю, чего с вами не случится, и поверьте, мне очень нелегко удержаться и не взять вас за горло за все то, что вы делали с моей женой, когда она была беззащитной.
Он медленно поднялся на ноги. На этот раз не было никакого аханья, никакой театральщины. Она просто застыла на месте, вся кровь отхлынула от ее лица. Наконец-то, понял Рорк, она увидела, что скрывается за его собственной маской, под тонкой пленкой изысканной светскости, лоска, манер – всего того, что покупается за деньги.
Против этого даже у гадюки не было ни малейшего шанса.
Не сводя с нее глаз, Рорк обогнул стол. Теперь он стоял так близко, что слышал ее судорожное дыхание.
– Знаете, что можно было бы сделать? Что я мог бы сделать вот просто так? – Он щелкнул пальцами. – Я мог бы вас убить прямо здесь, на этом месте, глазом не моргнув. И у меня нашлось бы столько очевидцев, сколько я сочту нужным, готовых засвидетельствовать, что вы вышли из этого кабинета живая и невредимая. Я мог бы подделать записи на дисках наблюдения, чтобы это доказать. Ваше тело – то, что от него останется, когда я с вами покончу, – так и не будет найдено. Поэтому считайте, что ваша жизнь, – которую, я полагаю, вы оцениваете в сумму весьма значительную, – это и есть ваша компенсация.
– Да вы с ума сошли! – Она прижалась к спинке кресла, стараясь отодвинуться от него подальше. – Вы просто ненормальный.
– Вспомните об этом, если вам еще когда-нибудь придет в голову мысль со мной торговаться. А если вам опять придет охота набивать карманы, рассказывая о мучениях и кошмарах маленького ребенка… Если вы еще хоть когда-нибудь попытаетесь вступить в контакт с моей женой… Подумайте об этом, и от души вам советую: опасайтесь меня. Опасайтесь, – повторил Рорк, слегка наклоняясь к ней, – потому что я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы сдержать себя. И вот еще что я вам скажу: когда мне приходится сдерживать себя, меня это раздражает. А я не люблю, когда меня что-то раздражает.
Он сделал еще шаг к ней. Это заставило ее вскочить на ноги и попятиться к двери.
– Да, и передайте то, что я сейчас сказал, вашему сыну на тот случай, если ему вдруг вздумается испытывать мое терпение.
Достигнув двери, Труди стала лихорадочно нащупывать у себя за спиной ручку. Рорк негромко продолжал:
– Нигде – ни на земле, ни за ее пределами – вы не спрячетесь от меня, если попытаетесь еще хоть раз причинить боль моей жене. Нет такого места, где я не достал бы вас, чтобы посчитаться за это. – Он выждал паузу, улыбнулся и добавил: – Бегите!
Она побежала. До него донесся тихий вскрик, больше похожий на свистящий вздох, топот бегущих ног. Рорк сунул руки в карманы, сжал в одной из них пуговицу Евы и вернулся к окну, где вновь принялся изучать декабрьское небо.
– Сэр?
Он не обернулся, когда секретарша вошла в кабинет.
– Да, Каро?
– Вы хотели, чтобы охрана проследила за уходом миссис Ломбард?
– В этом нет необходимости.
– Похоже, она очень спешила.
Рорк упорно смотрел только на свое смутное отражение в стекле и увидел собственную улыбку.
– У нее изменились планы. – Рорк повернулся и взглянул на свои наручные часы. – Ну что ж, вот и подошло время ленча, не так ли? Я поднимусь, поприветствую наших гостей. У меня сегодня, как никогда, разыгрался аппетит.
– Могу себе представить, – тихо сказала Каро.
– Да, и вот что еще, Каро, – добавил он, подходя к своему персональному лифту. – Предупредите охрану, что ни миссис Ломбард, ни ее сын – я позабочусь, чтобы у охранников была его фотография, – больше не должны быть допущены в это здание.
– Я немедленно этим займусь.
– И еще одно. Они остановились в гостинице «Уэст-Сайд» на Десятой авеню. Я хочу знать, когда они оттуда съедут.
– Хорошо, сэр.
Рорк обернулся, стоя в дверях лифта.
– Вы настоящее сокровище, Каро.
Когда двери закрылись за ним, Каро подумала, что в такие моменты, как этот, ей приятно, что он считает ее сокровищем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорогая мамуля - Робертс Нора



как всегда очень хорошая книга...мне понравилась
Дорогая мамуля - Робертс Норатори
15.12.2012, 19.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100