Читать онлайн Дочь великого грешника, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь великого грешника - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.06 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь великого грешника - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь великого грешника - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Дочь великого грешника

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 28

В память о той рыженькой со свадьбы он выбрал рыжеволосую шлюху. Конечно, подцепить проститутку — подвиг небольшой, гордиться особенно нечем.
Но уж больно долго он ждал.
Можно сказать, проявил недюжинную выдержку — дождался, пока родители Лили и мать Тэсс не уедут. Некрасиво было бы портить хорошим людям праздник.
Родители невесты прожили на ранчо неделю, а Луэлла — десять дней. Когда она наконец уехала, все говорили, что им будет ее не хватать. Она такая веселая, смешливая, общительная.
А ковбоям очень понравилось, что она носит такие короткие, обтягивающие юбки.
Хорошая баба, нечего сказать. Он надеялся, что она снова приедет в гости. Он привязался к ней. Теперь они, можно сказать, родственники. Как говорила покойная мама, свекровь — морковь, золовка — морковка. Смешно.
Морковь и морковка.
Но вот гости поразъехались, все стало по-старому. Погода стояла ясная — очень кстати. На полях дозревала пшеница. Конечно, немножко дождика бы не помешало. Смотря сколько — если сильно польет, то побьет весь урожай.
На западе пару раз громыхала гроза, однако до конца июня ни одной капли так и не выпало. Это ничего — снегу зимой было много, а потому ручьи и речки не пересохли.
Скот жирел на лугах, телята подрастали. Только чертовы лоси совсем замучили. Ломают изгороди и ломают, да еще скотину всякой дрянью заражают. В общем, Уилле работы хватало.
Он поразмыслил над ее новшествами и идеями: сев природных трав, отказ от химикатов и гормональных средств. Что ж, толково. Надо признать, что она ничем не хуже старика Мэрси, а во многом и лучше.
Он не сразу с ней смирился. Но теперь окончательно пришел к убеждению: она, и только она должна управлять ранчо. Обидно слышать, когда Маккиннон и Торренс суют свой нос в ее дела, но осталось недолго, можно потерпеть. К тому же Уилла распускаться им не дает.
К Лили и Тэсс он тоже привязался — как-никак родная кровь. Вот было бы здорово, если бы они тоже поселились на «Мэрси». Семья жила бы вместе.
Мама с детства учила, что свои должны держаться своих. А если он причинил им боль, так это от горя и обиды. Ему самому было больно. Но ничего, он придумал, как окончательно рассчитаться со стариком. Ведь это старик во всем виноват.
Оставил он ему на память хороший подарок. Смех и слезы.
Но теперь настало время для настоящей дичи, потому он и подцепил рыжую шлюху.
Он снял ее в Боузмене. Обычная двадцатидолларовая проститутка, которой никто не хватится. Тощая, безмозглая, но минет сделала просто классно. Он вел машину, а она, согнувшись, отрабатывала первую двадцатку. Приятнее всего было щупать ее длинные рыжие волосы.
Скорее всего, крашеные, но это неважно. Главное — цвет хороший, яркий, и не грязные. Он представлял себе, как все пойдет дальше, и ему было хорошо. Остановил машину, запрокинул голову, закрыл глаза.
— У тебя, ковбой, штуковина прямо как у жеребца, — сказала она, закончив дело. — Надо бы брать с тебя плату не по времени, а по дюймам.
Она всегда говорила это, закончив работу. Знала, что получит надбавку или хотя бы порадует человека. Клиент ее не разочаровал — просиял улыбкой, полез за бумажником.
— Если хочешь заработать еще полсотни, поехали покатаемся. Профессия научила ее осторожности, но бумажка с изображением давно умершего президента смотрелась слишком уж аппетитно.
— Куда поедем?
— Я парень деревенский, в городе мне душно. Поедем куда-нибудь, где тихо и спокойно, и тогда позабавимся всласть. — Она колебалась. Протянув руку и намотав ее волосы на палец, он сказал: — Красивые у тебя волосы. Как, говоришь, тебя зовут?
Обычно клиенты об имени не спрашивали, и она почувствовала себя польщенной.
— Сюзи.
— Ну так что, Сюзи Квадро, поедем кататься?
Вид у клиента был безобидный, а у нее в сумочке на всякий пожарный имелся пистолет двадцать пятого калибра. Она улыбнулась, глаза ее лукаво блеснули.
— Только смотри, ковбой, без резинки ни-ни.
— Само собой.
Не хватало еще, чтобы он без кондома трахался с подзаборной шлюхой.
— Сейчас такие времена, без осторожности никуда.
Подмигнув, она спрятала пятьдесят долларов в дешевую пластиковую сумочку. Тогда он включил мотор, и они помчались из Боузмена прочь.
Ночь была — загляденье. На дороге никого, так и подмывало вжать педаль газа в пол, но он сдерживался, ехал небыстро, мурлыкало радио, и он подпевал. Темное безлюдное шоссе, и по нему едет счастливый человек.
— Больно далеко везешь. За полсотни-то, — нервничая, сказала рыжая. Ей не хватало городских огней и людских толп.
Слишком близко, подумал он, и с улыбкой сказал:
— Есть тут одно славное местечко. Всего пара миль осталась. Оставив на руле одну руку, второй он потянулся к бардачку.
Девчонка перепугалась, полезла за чем-то в сумочку. Смехота, да и только. Тут он и предложил ей выпить винца.
— Глотнешь, Сюзи?
— Ладно, давай.
Клиенты обычно вина ей не предлагали, комплиментов не говорили, по имени не называли.
— Но учти — пара миль, не больше, — предупредила она и запрокинула голову. — Там и позабавимся.
— Я и мой дружок наготове. — Он похлопал себя по ширинке, сделал радио громче. — Знаешь эту песню?
Она отпила еще, захихикала, и они хором запели про черного жеребца.
Девчонка была совсем щуплая, снотворное подействовало на нее уже через десять минут. Он аккуратненько вынул бутылку из ее безвольных пальцев. Насвистывая, свернул на проселок.
Чтобы удостовериться, приподнял ей веко, остался доволен. Вылез из машины, вылил вино, а бутылку запулил подальше. Она с грохотом разбилась, а он открыл багажник и достал оттуда веревку.


— Это совсем не обязательно, Уилл, — сказал Адам. Они вдвоем ехали шагом вдоль узкого ручья.
— А я хочу. Для тебя. — Она остановилась, подождала, пока лошадь напьется. — И для нее. Знаешь, я не часто бывала на ее могиле. Все как-то времени не хватало.
— Для того, чтобы помнить мать, необязательно приходить к ее могиле.
— В том-то и штука. Я ведь маму совсем не помню. Только по твоим рассказам.
Она закинула голову, посмотрела в небо. День был ясный, радостный. От усталости приятно ныли плечи. Уилла с утра только и делала, что разматывала проволоку и чинила изгороди.
— Понимаешь, я потому и не хожу к ней на могилу, что чувствую себя там полной идиоткой. Смотрю на кусок земли, на камень, а воспоминаний никаких нет. — Над головой пронеслась птица, обдав ей лицо волной свежего воздуха. — Но в последнее время я стала думать иначе. Посмотрела на мать Лили, на мать
Тэсс. У Лили вот и ребенок скоро будет. Задумалась обо всех нас, о связи поколений, о преемственности.
Она обернулась к нему, выражение ее лица было непривычно мягким.
— Для меня всегда преемственность ассоциировалась с землей, со сменой времен года, с сезонными работами. Когда я думала о вчерашнем дне или о завтрашнем, это всегда было связано с ранчо.
— Что ж, здесь твой дом, здесь обитает твоя душа.
— Все это так. Но в последнее время я стала думать о людях. Раньше у меня был только один близкий человек — ты. — Она крепко сжала ему руку. — Ты всегда был рядом. Я помнила тебя с раннего детства. Ты помогал мне подняться на ноги, я сидела у тебя на коленях, ты рассказывал мне сказки.
— Ты всегда была и будешь для меня источником радости.
— Представляю, какой замечательный из тебя получится отец. — Она еще раз сжала ему руку и пустила лошадь шагом. — А теперь я вот что думаю. Дело не только в земле, и в долгу мы не только перед землей. Я обязана матери своей жизнью. Благодаря ей у меня есть ты. Благодаря ей у меня скоро появится племянник или племянница.
Он помолчал и сказал:
— Ты в долгу не только перед ней.
— Да, я знаю, — кивнула она, ибо с самого начала не сомневалась, что Адам ее поймет. Он всегда ее понимал. — Перед Джеком Мэрси я тоже в долгу. У меня прошла обида, прошло и горе. Он дал жизнь мне и моим сестрам. Твоему будущему ребенку — тоже. За это я ему благодарна. И, может быть, это он сделал меня такой, какая я есть. Если бы Джек был другим человеком, то и мой характер сложился бы иначе.
— Что с тобой будет, Уилл? Ты задумываешься о будущем? Впереди она видела только смену времен года и много-много работы. Земля ждала от нее отдачи и всегда будет ждать.
— Не знаю.
— Почему бы тебе не сказать Бену, как ты к нему относишься? Она вздохнула и пожалела, что у нее нет от Адама никаких тайн.
— Я и сама еще не решила.
— Решение тут ни при чем. — Он улыбнулся и пришпорил коня. — Мозги в этом деле не помогают.
Что он хочет этим сказать? Уилла нахмурилась, заставила лошадь перейти на галоп.
— Ты мне тут туману не напускай. Я ведь тоже наполовину индианка. Если хочешь что-то сказать, говори прямо.
И тут он вскинул руку, приказывая ей остановиться. Она беспрекословно подчинилась, а в следующую секунду тоже учуяла знакомый запах. Запах смерти. Но ведь здесь кладбище — казалось бы, чему удивляться? Она не любила этот запах, поэтому и бывала здесь редко.
Но то был другой запах. Смерть старая пахнет покоем и прахом. Здесь же воздух был пропитан смертью недавней, а она кричит и щекочет ноздри.
Они спешились, повели лошадей в поводу. Было тихо, лишь щебетали птицы да шумела высокая трава.
Уилла увидела, что могила ее отца осквернена. Ее охватило гадливое, суеверное чувство. Оскорблять мертвых — дело скверное и опасное. Уилла передернулась, прошептала молитву на языке своей матери, чтобы успокоить разгневанных духов.
Ей и самой нужно было успокоиться, и она отвернулась от могилы, посмотрела на бескрайний простор, тянувшийся до самого горизонта.
«Грубо и подло», — подумала Уилла, чувствуя, как в ней закипает целебная ярость. На могиле Джека Мэрси валялся обезглавленный скунс. Надгробный камень был перепачкан кровью, а сверху красовалась отсеченная голова зловонного зверька.
Засохшей кровью сверху было написано:
«Мертв, но не забыт».
Уилла содрогнулась, а Адам положил ей руку на плечо:
— Иди к ручью. Я тут приберу.
У нее подкашивались ноги, и очень хотелось послушаться Адама. А еще лучше — сесть в седло и ускакать прочь. Но ярость была сильнее, а кроме ярости, проснулось и чувство долга.
— Нет, он был моим отцом. Я сама это сделаю. — Она вернулась к лошади, расстегнула седельную сумку. — Не беспокойся, Адам. Я справлюсь.
Достала старое одеяло, немного отвела душу, раздирая его на куски. Потом надела перчатки. Глаза ее лихорадочно горели.
— Каким бы отец ни был, такого он не заслужил. Опустившись на колени, она принялась отскребать камень от грязи. Ее подташнивало, но руки не дрожали. Когда она закончила работу, перчатки были так перепачканы, что их оставалось только выбросить. Останки зверька Уилла положила в обрывок одеяла и завязала его.
— Я закопаю, — сказал Адам.
Она кивнула, поднялась. Сходила за водой, стала оттирать запекшуюся кровь, но ничего не вышло.
Уилла подумала, что надо будет приехать сюда еще раз, захватить какое-нибудь специальное моющее средство. Сейчас больше ничего не сделаешь. Она села на корточки. Натруженные руки замерзли от холодной воды.
— Я думала, что я тебя люблю, — прошептала она. — Потом решила, что ненавижу. Но никогда еще я не испытывала к тебе такого сильного, глубокого чувства. — Она закрыла глаза, постаралась забыть о зловонии. — Я думаю, с самого начала мишенью был ты. Ты, а не я. Что же ты такого сделал?
— Вот, выпей-ка.
Адам помог ей подняться, протянул флягу с водой. Она жадно выпила, желая смыть дурной привкус во рту. На могиле ее матери росли цветы, а надгробный камень отца был заляпан кровью.
— Кто же ненавидел его до такой степени? За что? Кого он обидел больше, чем меня и тебя, больше, чем Лили и Тэсс? Разве может быть нечто худшее, чем предать собственного ребенка?
— Не знаю.
Адам не думал об этом, его беспокоило только состояние Уиллы. Он взял ее под локоть, подвел к лошади.
— Ты сделала здесь все, что могла. Поехали домой.
— Хорошо.
Она чувствовала себя ломкой и хрупкой, словно все ее тело превратилось в лед.
— Да, едем домой.
Они поехали на запад, по направлению к ранчо, а предзакатное небо было того же кровавого оттенка, что и надгробный камень Джека Мэрси.


Четвертое июля в здешних местах отмечали широко. Был и фейерверк, и состязания ковбоев, и скачки, и родео. Уже не первый год местные ранчо устраивали соревнования, в которых могли принять участие монтанские ковбои.
В этом году был черед ранчо «Мэрси» принимать гостей. Правда, Бен предлагал перенести празднество в «Три скалы», а Нэйт советовал в этом году вообще обойтись без праздничной шумихи. Уилла выслушала обоих, но поступила по-своему.
У ранчо «Мэрси» есть свои традиции, и они будут соблюдаться.
И вот настал день праздника. Отовсюду съехались участники состязаний и зрители. Ковбои смачно шмякались из седел об землю, вставали, отряхали задницы, снова запрыгивали на необъезженных коней. На просторном лугу шел второй тур соревнований по перекатыванию в бочках. Возле коровника грохотали копыта и свистел рассекаемый арканами воздух — там сошлись мастера лассо.
На красно-сине-белом помосте играл духовой оркестр. Когда становилось известно имя очередного победителя, музыка на время прерывалась. Гости поглощали в огромных количествах картофельный салат, жареных цыплят, пиво и холодный чай.
Кое-где трещали кости, а у некоторых разбивались сердца.
— Я вижу, мы с тобой в одной паре стреляем по мишеням, — сказал Бен, обнимая Уиллу за талию.
— Значит, ты проиграешь.
— Хочешь пари?
Она наклонила голову:
— На что?
Он наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Уилла возмущенно закатила глаза.
— Не может быть, — сказала она. — Такого не бывает.
— Что, трусишь? Она поправила шляпу.
— Если ты такой отчаянный, Маккиннон, можешь рискнуть. Но ведь перед стрельбой ты еще должен объезжать жеребца, верно?
— Я туда и направляюсь.
— Я с тобой, — сладко улыбнулась Уилла. — Поставила двадцатку на Джима Брюстера.
— Против меня? — оскорбился Бен. — Ну ты и даешь.
— Я видела, как Джим тренировался. Его натаскивал сам Хэм. Уилла не стала добавлять, что на всякий случай поставила и на
Бена Маккиннона — полсотни. Нечего ему задирать нос.
Им навстречу шел Билли с молоденькой блондиночкой в обнимку. Под носом у Билли запеклась кровь.
— Привет, Уилл. Сейчас Джим будет выступать.
— Да-да, иду. Что у тебя с носом?
— Да так, ерунда. — Он потер ушибленное плечо.
— Сильно шмякнулся?
Она засмеялась, оглянулась на Бена.
— Ничего, паренек, у тебя еще все впереди. Ты будешь объезжать бычков и жеребцов, когда Маккиннон уже будет сидеть с радикулитом в кресле. Главное — слушайся Хэма.
Хэм тем временем нашептывал Джиму Брюстеру последние инструкции.
— Ты и сама могла бы выступить, — сказал Билли. — Лучше тебя только Адам ездит верхом, а он к необъезженным жеребцам равнодушен.
— У него свои привычки. Ладно, я подумаю над твоим предложением.
Тут судья подал сигнал к старту, и Уилла отчаянно завизжала:
— Джим, давай!
Он заметался в облаке пыли, высоко вскинув правую руку. Через восемь секунд ударил колокол, и Джим спрыгнул на землю, очень довольный собой. Зрители восхищенно загудели.
— Неплохо, — сказал Бен. — Теперь моя очередь. Чувствуя, что на карту поставлен его престиж, он подхватил
Уиллу под локти, приподнял и поцеловал.
— На удачу, — объяснил он и вышел на площадку.
— Как думаешь, Уилл, побьет он нашего Джима? — спросил Билли.
Она подумала, что Бен Маккиннон побьет кого угодно.
— Для этого ему придется сильно постараться. Блондиночка дергала Билли за руку, требуя внимания, но паренек не отставал от Уиллы:
— А потом ты будешь с ним состязаться в стрельбе, да? — Да.
— Ты его сделаешь, я уверен. Все парни поставили на тебя.
— Что ж, значит, я в ответе за ваши деньги.
Она смотрела, как Бен подходит к необъезженному жеребцу. Вот он оглянулся на нее, шутливо приподнял шляпу и ухмыльнулся.
Когда жеребец рванул с места, сердце забилось у нее в груди. Бен смотрелся поистине великолепно. Одной рукой он держался за седло, другая была вскинута вверх. В глазах Бена застыла отчаянная напряженность.
Точно так же он выглядит, когда мы занимаемся любовью, подумала Уилла, и сердце ее заколотилось еще быстрей. Она даже не слышала, как зазвонил колокол. Бен спрыгнул, а жеребец все не мог уняться, вскидывался на дыбы и сучил копытами. Бен прочно стоял на земле, толпа восторженно ревела. Он снова взглянул на нее и подмигнул.
— Нахал чертов, — прошептала она. И подумала: я втрескалась в него по уши.
— Зачем они это делают? — спросила подошедшая Тэсс.
— Просто так, для забавы.
Уилла обрадовалась собеседнице. Тэсс ради праздника разоделась в пух и прах: джинсы в обтяжку, шикарные ковбойские сапоги, ярко-голубая рубашка с серебряной вышивкой и белоснежная шляпа.
— Ты просто картинка. Привет, Нэйт. Будешь участвовать в скачках?
— В этом году придется туго. Но я все же надеюсь на победу.
— Нэйт рассчитывает победить в конкурсе «Кто съест больше пирожков», — хихикнула Тэсс и взяла его под руку. — Мы разыскиваем Лили. Она уже кончила печь пирожки и хотела посмотреть на скачки.
— По-моему, она и Адам возятся с детишками, — сказала Уилла, озираясь. — Там бросают яйца в мишень и бегают на четвереньках.
— Мы ее найдем. Ты с нами?
— Нет, спасибо. Приду попозже. А сейчас хочу выпить пива.
— Беспокоишься о ней? — спросил Нэйт, когда они с Тэсс протискивались через толпу.
— Да. Ты не видел, какой она вернулась с кладбища. И ничего не стала рассказывать. Уж я и так к ней подкатывалась, и этак — ни в какую.
— После убийства Джесса Кука прошло два месяца. Это не так мало.
— Я стараюсь смотреть на вещи оптимистически. — Тэсс оглянулась по сторонам. — Вон какой веселый у нас получился праздник. Вы здесь умеете радоваться жизни.
— Тебе достаточно захотеть, и мы с тобой будем устраивать собственные праздники.
— Нэйт, мы это уже обсуждали. В октябре я возвращаюсь в Лос-Анджелес. А вот и Лили. — Тэсс оживленно замахала рукой, довольная, что может сменить тему. — Ты смотри, она вся светится от счастья. Беременность ей к лицу.
Нэйт подумал, что Тэсс в этом состоянии смотрелась бы ничуть не хуже. Надо будет обзавестись ребенком. Только сначала нужно, чтобы она перестала думать об отъезде.
Первый фейерверк взметнулся в небо минут через двадцать после того, как стемнело. Небо окрасилось яркими красками, и звезды сразу стали не видны. Ракеты одна за другой стекали по небосклону кровавыми слезами. Уилла стояла, прижавшись к Бену, и любовалась зрелищем.
— По-моему, твой отец получает от возни с фейерверком больше удовольствия, чем мальчишки.
— Они с Хэмом каждый год ругаются из-за того, кто будет запускать шутихи. — Бен улыбнулся, а у них над головами взорвалось облако золотой пыли. — Они наскакивают друг на друга, как петухи. В конце концов договариваются, что будут зажигать фитиль по очереди. Меня и Зака даже близко не подпускают.
— Ничего, твое время еще придет, — прошептала Уилла. «Преемственность поколений», — подумала она. — Хороший сегодня день. — Да. — Он взял ее за руку. — Очень хороший.
— Ты не обиделся, что я тебя в тире обставила? Разумеется, он был уязвлен, однако лишь пренебрежительно пожал плечами. Они оба вышли в финал, дважды заканчивали зачет с одинаковым результатом, и лишь на третий раз Уилла добилась победы.
— Подумаешь, паршивые полдюйма, — сказал он.
— Это уже неважно. — Она взглянула на него снизу вверх и улыбнулась. — Главное — победить. Ты хорошо стреляешь, — похвалила она. — Но хуже, чем я.
— Это сегодня. В другой раз — посмотрим. Зато ты проиграла двадцатку, когда поставила на Джима. Так тебе и надо.
Она расхохоталась: — Но в то же время я поставила полсотни на тебя. — Бен недоуменно нахмурился, и она снова прыснула. — Я что, похожа на дуру?
— Нет. Ты похожа на умную женщину, которая умеет делать ставки.
— Кстати, о ставках. — Не обращая внимания на толпу, она прижалась к нему и нежно поцеловала в губы. — Держу пари, что мы с тобой запремся в спальне и не выйдем оттуда до утра.
— Ты разрешишь мне остаться до утра?
— Почему бы и нет? Ведь сегодня праздник.
Позднее, когда фейерверк закончился, толпа разбрелась и на ранчо спустилась ночь, они лежали, заключив друг друга в объятия. Уилла знала, что рядом с ним, таким сильным, надежным, горячим, ее не будут мучить кошмары, в которых правили бал смерть, кровь и страх.


Еще один человек лежал в постели и с наслаждением вспоминал рыжеволосую шлюху. Все получилось так гладко, так легко — просто идеально. Он лелеял в памяти каждую деталь.
Сначала она очнулась, начала хлопать бессмысленными глазами, потом жалобно запищала. Он успел увезти ее далеко от города, в самую чащу.
На земле Мэрси он этим заниматься не захотел. Хватит, с Мэрси он рассчитался, наказал их как следует. Больше эта семья перед ним не виновата. Но от своего хобби он, конечно, не откажется. Рыжей он связал руки за спиной, в рот засунул кляп. Конечно, было бы приятно послушать, как она вопит, но, не дай бог, еще цапнет. Одежду он с нее срезал ножом — осторожненько, чтобы не поранить кожу.
С ножом он обращаться мастер.
Пока она спала, он забрал из сумочки все деньги — свои и ее. Сумма получилась жалкая, да не в этом дело. Немного поиграл ее смехотворным пистолетиком, повертел в руках помаду.
Наконец она очнулась и забарахталась на земле, мыча, словно попавший в капкан теленок. Он открыл помаду и сказал:
— Шлюха должна быть раскрашена, как положено.
И нарисовал ей вокруг сосков алые круги, похожие на кровь.
— Вот это другое дело.
Щеки у нее были белее мела, и он их тоже подкрасил. Получились румяные, как у куклы.
— Ты что же, хотела застрелить меня из этой игрушки, киска? — Он шутливо наставил пистолет на нее, увидел, как у шлюхи испуганно закатились глаза. — Понимаю. Женщина твоей профессии должна уметь за себя постоять. Одним презервативом тут не обойдешься.
Он отложил пистолет, вскрыл пакетик.
— Я бы не отказался от еще одного минета, Сюзи Квадро. У тебя это получается классно. Но, боюсь, ты откусишь мне все, к чертовой матери. — Он игриво дернул ее за накрашенный сосок. — А это не годится, верно?
Он уже пыхтел от возбуждения и нетерпения, но презерватив натягивал не спеша.
— Сейчас я тебя вздую как следует. Шлюху изнасиловать нельзя, но ведь я тебе за это не плачу, а стало быть, можно считать, что произойдет изнасилование. Итак, приступаем.
Она сжала ноги и попыталась отползти.
Он довольно улыбнулся:
— Ну-ну, не будь такой скромницей. Тебе понравится. Одним движением он раздвинул ей ноги, сцепил их у себя за спиной.
— Будешь довольна. А потом обязательно расскажешь мне, как тебе это понравилось. Конечно, говорить тебе будет трудно, ведь в твоей поганой пасти кляп, но хоть помычишь, постонешь. Давай-ка послушаем, как ты стонешь. Изобрази нетерпение. Живей!
Она молчала, и тогда он врезал ей — не слишком сильно, но ощутимо. Пусть знает, кто тут босс. — Я жду.
Она всхлипнула, и он решил, что сойдет.
— Давай-ка, пыхти погромче. Я люблю, чтобы секс был шумным.
И он засадил ей как следует. Она была сухая и негостеприимная, но это его не смутило. Он трудился вовсю, покрылся потом, спина влажно заблестела под звездами. Рыжая закатывала глаза от боли и страха. Точь-в-точь как кобыла, когда всадишь ей шпоры в бока.
Натешившись, он слез с нее и отдышался.
— Это было неплохо. Совсем неплохо. Сейчас немножко отдохну, и повторим еще разок.
Рыжая свернулась в комок, попробовала уползти. Тогда он лениво подобрал пистолетик, выстрелил вверх. Подействовало — она замерла на месте.
— Ты пока отдыхай, Сюзи Квадро. А я подумаю, хватит ли у меня пороху на второй заход.
Теперь он вздул ее сзади, но получилось уже не так здорово. Во-первых, у него долго не вставало, а, во-вторых, кончил он как-то неубедительно.
— Ну ладно, теперь хорош. — Он дружелюбно шлепнул ее по заднице. — Подведем черту.
Жалко, конечно, что нельзя было поиграться с ней пару дней, как с малюткой Трэйси. Увы, теперь это слишком рискованно.
К тому же найти другую шлюху будет нетрудно.
Он открыл сумку, и там ждал нож, лежавший в своих любовно смазанных ножнах. Свет звезд так вспыхнул на стали — просто красота.
— Подарок папочки. Единственный. Отличная штука, правда?
Он перевернул рыжую на спину, помахал клинком у нее перед носом. Пусть полюбуется как следует.
Все так же улыбаясь, он сел на нее сверху и взялся за работу.
Теперь в заветной шкатулке у него лежит прекрасный трофей — рыжий скальп. Вряд ли труп скоро отыщут — лес большой. А когда найдут, им нелегко будет определить, кто это был. Да и стервятники поработают.
Страх и слава ему теперь ни к чему. Достаточно знать, что они в его власти.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь великого грешника - Робертс Нора



Итересно было, но перечитывать не буду
Дочь великого грешника - Робертс НораNemona
9.01.2012, 12.01





книга захватывающая советую прочитать моя оценка 9 из 10.
Дочь великого грешника - Робертс Норататьяна
14.01.2012, 12.42





Интересный романчик,3в1
Дочь великого грешника - Робертс НораТанюшка
3.02.2013, 20.40





Столько восторженных отзывов об этом авторе и,в частности,об этом романе на других сайтах!Не впечатлило.Кое как дождалась,что нашли злобного маньяка,оказалось не то.Детективная линия никудышная,делетанство сплошное.Из сестер только Тесс вызывает симпатию,Уилла сумасбродка по поводу и без повода в драку лезет.О третьей сестре вообще нечего сказать-жертва обстоятельств.Все растянуто и размазано.Можно бы почитать о жизни на ранчо с семейно-любовными завитушками-интригами,если бы не эти подробные описания жутких,изуверских убийств.Как может женщина(автор) это смаковать?И на кого рассчитаны подобные сюжеты?Не сказать,что сильно впечатлительная,но подобные описания вызывают отвращение.
Дочь великого грешника - Робертс НораГандира
27.11.2013, 1.01





А мне понравился!Столько эмоций,страстей, я и смеялась где было смешно и слёзы были а сколько напряжения в этом романе из за убийства,не знаю каждый должен прочитать и оставить своё мнение.
Дочь великого грешника - Робертс НораАнна
15.12.2013, 10.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100