Читать онлайн Бархатная смерть, автора - Робертс Нора, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бархатная смерть - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.06 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бархатная смерть - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бархатная смерть - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Бархатная смерть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

В помещении, отделанном белой плиткой и блестящей нержавейкой, главный судмедэксперт Моррис, как всегда элегантный и невозмутимый, склонился над телом Томаса Эндерса. На Моррисе был костюм цвета ржавчины и рубашка цвета старого золота. Те же цвета повторялись и в тонком шпагате, которым Моррис перевил свои длинные темные волосы, заплетенные в косу. Чуть ли не половина его умного плоского индейского лица с продолговатым разрезом глаз была закрыта очками-микроскопами. Ловкие пальцы бережно отделили и подняли печень, которая Томасу Эндерсу больше не была нужна. Моррис поместил орган на весы и улыбнулся Еве.
– Путник подъехал к ферме и попросил пустить его на ночлег.
– Почему?
Моррис погрозил ей пальцем.
– Фермер ответил, что путник может разделить комнату с его дочерью, только пусть руки не распускает. Путник пообещал, поднялся в комнату и в темноте лег в постель рядом с фермерской дочкой. И, конечно, слова своего не сдержал. Утром, чувствуя свою вину, путник предложил заплатить фермеру за гостеприимство, но фермер от его предложения отказался. Тогда путник выразил надежду, что не побеспокоил ночью фермерскую дочь. «Вряд ли, – ответил фермер, – мы как раз сегодня ее хороним».
Ева фыркнула.
– Юмор висельника.
– Наше фирменное блюдо. А при данных обстоятельствах оно как нельзя более кстати. – И он кивнул на неопадающую эрекцию Эндерса.
– Что ты думаешь по этому поводу?
– Да как-то грустно и в то же время завидно. Я провожу токсикологию, но, если только твой убитый не был чудом природы, мы можем предположить, что этот бодрый петушок накачан усилителями эрекции. А когда он достиг вершины, умело надетые кольца удержали и заперли кровь в точке невозврата.
– Черт бы тебя побрал, Моррис, я всего лишь коп. Ты меня только с толку сбиваешь всеми этими терминами.
Он засмеялся и отделил тонкий срез печени.
– Мы встречаем посмертную эрекцию довольно часто, особенно при удушении или повешении, потому что кровь в теле подчиняется закону земного тяготения и устремляется вниз. Пещеристая ткань пениса наполняется кровью и расширяется. Но как только тело сдвигают с места, эрекция опадает. У нашего друга, – Моррис кивнул на тело Эндерса, – она сохранилась только благодаря опоре на кольца.
– Ну да, – кивнула Ева, – люди еще в доброе старое время подметили, что у повешенных бывают стояки, и говорят себе: «Эй, может, если я себя придушу во время секса, и у меня будет хороший стояк». До чего же люди глупы!
– С этим трудно спорить, тем более что нам с тобой частенько приходится видеть людей в момент наивысшего проявления убийственной глупости. Итак, наш нынешний гость: эротическое удушение, возможно, самоудушение, если выступаешь с сольным танцем. Удушение отсекает кислород и накачивает мозг эндорфинами, повышающими сексуальное наслаждение. Эротическое удушение является причиной значительного числа случайных смертей ежегодно, а также множества смертей, официально считающихся самоубийствами.
– Это не было самоубийством.
– Безусловно, нет. – Моррис взглянул на тело. – Я думаю, в нашем случае агония медленного удушения тянулась минут пятнадцать-двадцать. Но обрати внимание: на запястьях и лодыжках нет следов синяков. Какой бы мягкой ни была веревка, когда человек умирает, медленно задыхаясь, он будет двигаться, бороться, сопротивляться. Даже при бархатных путах останутся следы от лигатуры. Даже здесь. – Он протянул Еве пару очков-микроскопов. – Вот здесь, где веревка затянулась, врезалась, перекрыла ему кислород, нет никаких следов напряжения или натяжения. Он не корчился. След есть, но почти совершенно ровный.
– Значит, он просто лежал и умирал?
– Вот именно.
– Даже если человек решил умереть, его тело инстинктивно будет сопротивляться.
– Совершенно верно. Если только…
– Оно не сможет сопротивляться, – догадалась Ева. – Сколько еще ждать токсикологии?
– Пометил флажком, – отозвался Моррис. – Но кое-что я могу дать тебе прямо сейчас. Вот, смотри.
Ева опять склонилась над Эндерсом, внимательно вгляделась в синяк под правым ухом и увидела. Еле заметный точечный след, почти невидимый из-за странгуляционной борозды.
– Укол шприцем?
– Правильно, моя верная ученица. Если он сам делал себе этот укол, то выбрал странное место. Тем более для правши – а он был правшой.
Сдвинув очки на лоб, Ева мысленно перенеслась в спальню Эндерса.
– Убийца входит, пересекает комнату. Подходит к кровати. Покрыт изоляцией с головы до пят, на ногах бахилы, чтобы заглушить шаги. Да там все равно ковры толстые. Накачивает Эндерса дурью, пока тот спит. Быстро, чисто. Даже если Эндерс начал просыпаться, все равно хороший наркотик мог оглушить его за секунду. Потом связывает его, как цыпленка, ставит мизансцену и уходит, оставляя его умирать. Забирает диски с камер наблюдения. Система уже отключена, но он забирает диски. Или он чертовски дотошен, или просто надеется, что мы невероятно глупы и что это собьет нас со следа. Заставит нас поверить, будто это был несчастный случай.
– Невероятно глупыми мы точно не являемся, – возразил Моррис.
– Как бы то ни было, он мертв. – Ева прошлась среди стальных стоек и компьютеров и вернулась назад. – Если собираешься прикончить парня, зачем усыплять его дурью, когда можно просто устроить ему передоз? Ладно, допустим, у тебя кишка тонка, ты не перережешь ему горло, не забьешь его до смерти битой. Может, ты предпочитаешь пассивные методы. Но зачем этот унизительный спектакль со стояком и кольцами, когда сгодилась бы смертельная доза барбитуратов, или яда, или чего угодно из целой кучи всякой дряни?
– Это дело было слишком личным, – предположил Моррис.
Ева кивнула – приятно найти единомышленника. Но ее ухмылка была злой.
– Вот видишь? Невероятно глупыми мы точно не являемся. Дай знать, как только получишь токсикологию, Моррис.
– Как только, так сразу.


Войдя в «загон» убойного отдела, Ева увидела, как Пибоди что-то прихлебывает из кружки емкостью с Индийский океан и одновременно ухитряется работать на компьютере. Это напомнило Еве о том, что сама она давно уже не пила кофе. Она сделала знак напарнице, указала на дверь своего кабинета и, повернувшись, чуть не налетела на одного из своих детективов.
– Ты не стеклянный, Бакстер.
– На секунду.
– Занимай очередь.
Ева прошла в свой кабинет с единственным окном, побитым письменным столом и просевшим креслом для посетителей. Первым делом она заказала автоповару кружку кофе.
Отхлебнув первый живительный глоток, Ева взглянула на Бакстера поверх края кружки. Он был ловкий, сообразительный, опытный, и ему хватило ума подождать со своим делом, пока она не подзарядилась кофеином.
– Ну?
– Мне попалось одно дело пару месяцев назад. Оно застопорилось.
– Напомни мне.
– Парню перерезали горло и отхватили все его причиндалы в притоне, где комнаты сдают на час, на авеню Д.
– Что-то припоминаю. – Ева мысленно перелистала файлы. – Пришел с бабой, которую никто не помнит. Никто не видел, как она уходила.
– Горничная (хотя «горничная» – это еще сильно сказано) нашла его на следующее утро. Кастер Нед, возраст – тридцать восемь лет, работал техником-смотрителем одного административного здания в центре города. Оставил жену и двоих детей.
– Шерше ля фам, – заметила Ева, вспомнив слова Пибоди, сказанные утром.
– Да я уже с ног сбился в поисках этой проклятой «фам». По нулям. Никто ее не помнит. Если помнят, то смутно. Мы копали, нашли бар (хотя «бар» – это сильно сказано), где она его подцепила, но никто не может сказать о ней ничего конкретного. Разве что, что она рыжая и, судя по всему, профессионал. Никто не может дать словесный портрет. Парень был игроком. Мы слегка надавили на его дружков и выудили из них эту ценную информацию. Спал с кем попало, шлялся по кабакам, выигрывал по мелочи – раз или два в неделю, проигрывал по-крупному. Мы с малышом, – так Бакстер называл своего помощника, офицера Троя Трухарта, – часами прочесывали трущобы, кабаки и прочие злачные места. Мы в тупике, Даллас. Дело замерзает прямо на глазах.
– Как насчет законной супруги? Она знала, что муженек спит с кем попало?
– Да, – признал Бакстер с тяжким вздохом. – Это мы мигом из нее выбили. Да нет, даже выбивать не пришлось. Чуть надавили, и она все сказала. Признала, что они из-за этого ссорились. Время от времени он ее поколачивал. Она и это признала. Соседи подтвердили.
– Может, ей самой стоило отхватить ему все его мужское хозяйство?
– Да уж, – криво усмехнулся Бакстер, – женщины всегда предпочитают самое дорогое. Но только не в этот раз. Она чиста. В тот день, когда он не явился домой к полуночи, она начала названивать ему на мобильный. Оставляла сообщения до трех часов утра. Время смерти установлено: около часа тридцати, а она звонила ему с домашнего телефона в час пятнадцать, затем снова в час сорок. Злилась, плакала, но ее не было даже близко от авеню Д. Без мужа ей гораздо лучше, чем с ним, как мне кажется, да и миру в целом тоже, но я до ужаса не люблю висяков.
– Еще раз прочеши притон, надави на уличных шлюх, которые туда ходят, обойди бары в округе, – приказала Ева. – Что насчет транспорта?
– Такси – по нулям, – ответил Бакстер. – Никто не высаживал пассажира в этом квартале, камеры наблюдения на подземных стоянках тоже ничего не выдали. Мы поняли, что они топали на своих двоих. Так и вышли на этот бар.
– Пройдись еще раз, да пожестче. Есть шанс, что он был замешан в чем-то покруче, чем походы налево?
– Ничего не выплыло. Он типичный работяга, тратит деньги на дешевую выпивку и дешевых девок, а дома сидит жена, порядочная женщина, и двое чудных детишек. Понимаешь, Даллас, это было хладнокровное убийство. Одним ударом. – Бакстер показал на своем собственном горле, как это было. – Сзади. Ублюдок рухнул, но он был еще жив, согласно отчету судмедэксперта, когда она отрезала ему причиндалы. Она должна была облиться кровью с головы до ног, разрази меня гром, но не было никакого кровавого следа – ни за дверью, ни на подоконнике, ни на пожарной лестнице. Ни капли.
– Ну, значит, почистилась, – предположила Ева.
– Не было крови в раковине, ни следа в сливе, в трубах. Похоже, она пришла, подготовившись. Может, заизолировалась или переоделась. Как будто все спланировала заранее. Я проверил проституток, с которыми он раньше имел дело. Кое-кто из них мог обижаться на него, но я и тут ничего не нашел. Тупик.
– Проведи еще один раунд. Я просмотрю файл, как только выдастся свободная минутка. Свежий взгляд не помешает.
– Спасибо.
Когда Бакстер ушел, Ева села за свой стол. На блоке связи было оставлено восемь сообщений. Она уже знала, что большая их часть будет от стервятников из прессы. Когда богатый дядечка умирает в своей постели, но не своей смертью, обязательно бывает утечка, которая часто превращается в прорыв. Ева не сомневалась, что пикантные подробности очень скоро «утекут». Ничья рука не смогла бы заткнуть дыру в плотине, если сочащиеся сквозь нее подробности столь пикантны.
– Чист горизонт? – спросила Пибоди с порога.
– Да.
– Бакстер хотел обсудить дело с авеню Д? Трухарт прокачал со мной кое-какие детали, – продолжала Пибоди. – Ничего не клеится.
– Они туда вернутся, еще поработают. У тебя что-то есть для меня?
– Бенедикт Форрест. Его мать действительно была съедена акулой. Изжевана по-серьезному. Ему в то время было шесть лет, он жил в Нью-Йорке под присмотром няни и целого полка слуг. Мать была настоящей адреналиновой наркоманкой, насколько я поняла. Назови любой экстремальный спорт – она им занималась. На момент смерти ей было тридцать пять, два развода, один ребенок. Когда она попала на обед к Челюстям, Эндерс подал заявку на опеку и опекунство и, поскольку биологический отец не возражал, получил и то, и другое.
– Сколько Эндерс ему заплатил? Биопапе?
– Похоже, пять миллионов. Этот тип курсирует по злачным местам Европы, только этим и занимается. С сыном не виделся со времен развода, а развелись они за четыре года до гибели матери Форреста. Кстати, с тех пор веселый папаша еще трижды был женат. В данный момент живет на юге Франции. Вряд ли он с этим связан.
– Каков был финансовый интерес матери Форреста в компании?
– Нулевой. Она взяла отступное у своего отца за свою долю в компании. И ей хватило ума – или мстительности – так разместить свои активы, чтобы бывшему мужу после ее смерти не досталось ни гроша, даже если он возьмет сына к себе. Мальчика забрал Эндерс. Вырастил его, воспитал, дал образование – все на свои деньги. – Пибоди заглянула в свои записи. – Форрест огреб целую кучу мелочи, когда ему стукнуло двадцать один, еще один куш – в двадцать пять лет и еще один – в тридцать. Он получил степень магистра в бизнес-школе в Гарварде, играл в бейсбол и в лакросс. В компании Эндерса начал с самого низа – с должности младшего администратора – и дошел до исполнительного директора.
– Уголовное досье?
– Ничего. Довольно много штрафов за превышение скорости и целая куча – за неправильную парковку. Все уплачены.
Ева откинулась на спинку вращающегося кресла и задумалась.
– Ава Монтгомери Эндерс, – продолжала Пибоди. – Я проверила: она находилась в своем гостиничном номере на Санта-Люсии, когда ей сообщили о происшествии. После звонка взяла билет на самолет. Нет никаких записей о том, что она покидала остров до этого момента. Родилась в Портленде, Орегон, родители – оба – зажиточный средний класс. Ей пятьдесят два года. Вышла замуж за Дирка Бронсона в двадцать четыре, через три года они развелись. Детей нет. Научные степени по деловому администрированию и связям с общественностью в колледже Брауна. Работала представителем по связям с общественностью в компании «Всемирный спорт Эндерса» в Чикаго, куда переехала после развода. Через несколько лет перебралась в нью-йоркский офис, проработала там три года и вышла замуж за Эндерса. В настоящий момент является послом доброй воли компании, работает в правлении «Играют все» – организации, основанной Эндерсом и предоставляющей оборудование, обучение, спортинвентарь детям по всему миру. Кроме того, она председательствует в программе «Мамы тоже», предоставляющей оборудование, обучение, инвентарь матерям детей, вовлеченных в организацию «Играют все». Уголовного досье у нее тоже нет, ее личное состояние – около десяти миллионов.
Пибоди опустила записную книжку.
– Я могла бы дать тебе Грету Горовиц, но все, что она нам сказала, подтвердилось. Я собираюсь прокачать Леопольда Уолша, но сперва мне надо добыть еду. Могу и тебе найти. – Пибоди улыбнулась во весь рот. – Как насчет сандвича?
– Как насчет того, чтобы узнать, куда запропастились отчеты? Почему их нет на моем столе? Я хочу… – Ева оборвала себя на полуслове, когда ее компьютер подал сигнал о входящем сообщении. – Это Моррис посылает отчет, – пробормотала она.
– А пока ты поешь дифирамбы нашему судмедэксперту, я пойду поищу еду.
– Компьютер, вывести полученные данные на экран, скопировать в файл и распечатать.
Множественное задание принято. Работаю…
Пока компьютер гудел, Ева пробежала глазами токсикологический отчет.
– Боже милостивый, Томми! – воскликнула она вслух. – У тебя не было ни единого шанса!
Пока шла распечатка, Ева включила телефон, чтобы поторопить «чистильщиков» с предварительным отчетом, и тут же ей пришлось ответить на поступивший звонок.
– Даллас.
– Не пишешь, не звонишь.
– Надин! – Глядя в хитрющие зеленые глаза самой пронырливой телерепортерши в городе, Ева мысленно обругала себя. Они были подругами. Иногда это было кстати, а иногда очень некстати. Все зависело от обстоятельств. – Привет, я бы рада поговорить, но я как раз опаздываю на ленч. А потом пойду, пожалуй, сделаю маникюр.
– Как это мило! У тебя горячее дельце, Даллас, как раз такое, какие мы любим обсуждать в программе «Сейчас». Завтра вечером. С тебя и начнем первую десятиминутку.
– Ах, как жаль! Как раз завтра вечером у меня запланировано выжигание глаз раскаленной кочергой. Все уже договорено, не смогу отвертеться. Если бы не это…
– Убийство Томаса Эндерса – это большая новость, Даллас.
– Мы не говорили, что это было убийство. Мы еще сами не знаем.
– А до меня доходили другие слухи, – стояла на своем Надин. – Задушен в постели и куча пикантных подробностей. Если не убийство, тогда что? Случайная смерть в пылу секс-игры?
«Итак, утечка уже превратилась в потоп», – констатировала Ева.
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу сейчас ответить, Надин.
– Должна же я хоть попытаться! Он был хорошим парнем, Даллас. Мне хотелось бы осветить его смерть достойно.
– Ты его знача?
– Я делала о нем репортаж. О его жизни, жене, племяннике… Правда, это было давно. Не то чтобы я его хорошо знала, но то, что знала, мне нравилось. Таблоиды, да и другие СМИ – ты же знаешь! – раздуют сексуальный аспект. Я этого избежать не могу, но я хочу быть хотя бы справедливой. Так помоги же мне.
– Не в этот раз. Но я одолжу тебе Пибоди. Ты не подложишь ей свинью и не сорвешь нам расследование. А ей будет полезно потренироваться, она не привыкла работать со СМИ.
– Ладно, договорились. Мои люди с ней свяжутся, но ты ей передай, что я жду ее здесь, в студии, завтра к пяти.
– Надин, в нескольких словах скажи, что ты думаешь об отношениях Эндерса с женой и племянником.
– С женой любящие, нежные. Он гордился ею. Племянником – тем более. Помню, я спросила Эндерса, что он считает самым большим своим достижением. Он повернул ко мне фотографию, которая стояла на его столе. Это была фотография его племянника. «Вот мое главное достижение», – сказал он. Я поставила эту фразу в концовку репортажа.
– Спасибо. – Ева отключила связь и подняла голову, потому что в эту самую минуту в кабинет ворвалась Пибоди с охапкой еды.
– Тут у нас закрытые сандвичи с якобы индейкой, чипсы и такие хорошенькие корытца с салатом. Да, купила тебе банку пепси.
Ева мрачно следила, как Пибоди, аккуратно отодвигая бумаги, расставляет на столе еду.
– Какого черта ты ко мне подлизываешься, Пибоди? Чего тебе надо?
– Надо? Мне? Да я просто забочусь о тебе, беспокоюсь, как бы ты не забыла поесть. Вечно ты забываешь поесть, вот поэтому ты тощая, как змеюка. Хотя вообще-то тебе это идет. – Отводя взгляд, Пибоди добавила к сервировке салфетку и пластмассовую вилку. Ева продолжала следить за ней в мрачном молчании. – Ну ладно. Допустим, я надеялась, что, может быть, если мы не гонимся за кем-нибудь по горячему следу, ты могла бы в несравненной щедрости своего доброго сердца…
– Короче, Пибоди.
– Я хочу сегодня уйти пораньше, взять час личного времени. У нас с Макнабом свидание.
– Вы с Макнабом вместе живете.
– Ну да, в том-то все и дело. – Пибоди подтащила себе кресло для посетителей, взяла сандвич и принялась энергично жевать. – Мы поняли, что совместное проживание может погубить романтику отношений, а нам бы этого не хотелось. И мы договорились раз в неделю устраивать свидание. Сегодня первый вечер, и мне ужасно хочется попасть домой пораньше, навести красоту. Ну, чтобы это было нечто особенное, понимаешь? Сразить его наповал.
– Если хочешь сразить его наповал… мне самой много раз хотелось наподдать ему как следует… В общем, если хочешь сразить его наповал, лучше бы тебе вообще остаться дома.
– Даллас! Ну пожалуйста!
– Ладно, ладно, ладно! Бери час, иди домой, наводи красоту, сражай его наповал.
– Спасибо! Мы идем в один бар… Не в такой примитивный, где трахаются стоя, как лошади, – добавила Пибоди и взмахнула картофельным чипсом, прежде чем отправить его в рот. – Нет, мы пойдем в настоящий бар, где слушают музыку, танцуют и все такое. Мне честно-честно нужен этот час, я хочу выглядеть… ну, в общем, супер!
– Прекрасно. Завтра отработаешь – тебе надо быть в студии Надин на «Канале 75» ровно в семнадцать ноль-ноль.
– Вафем? – спросила Пибоди с полным ртом салата.
– Она возьмет у тебя интервью по делу Эндерса, так что постарайся…
– Что? В эфире? Я? – Пибоди поперхнулась, судорожно втянула в себя воздух. Глаза у нее округлились, она схватила банку пепси и лихорадочно глотнула. – Нет!
– Ты будешь представлять департамент и наш отдел, так что смотри не облажайся.
– Но программу «Сейчас» смотрят многие. Практически все. Не могу же я…
– …облажаться. Вот именно. – Пусть это мелочно с ее стороны, пусть это можно назвать низменным злорадством, но Еве пришлось признать, что реакция Пибоди значительно улучшила вкус фальшивой индейки. – Надин уважает полицейских, уважает следствие, но все равно она репортер. Она ловкая штучка, не забывай об этом. Изложи факты – с моего разрешения, изложи свое понимание, но когда она начнет на тебя давить – а она обязательно начнет давить, выяснять детали следствия, – ты ее блокируешь. Стандартная формула: я не вправе разглашать и так далее.
Заметно побледневшая Пибоди прижала ладонь к животу.
– Кажется, меня сейчас стошнит.
– Вот только попробуй стравить на мой стол – я вышвырну тебя в окно, и тогда тебе уж точно не придется нервничать из-за появления на экране.
– А почему бы тебе самой не пойти? Ты же уже там была, ты привыкла.
– А теперь тебе придется привыкать.
– Я даже не знаю, что надеть!
– О господи! – Ева прижала пальцы к глазам, чувствуя, что у нее начинается нервный тик. – В окно, Пибоди. Головой вперед.
– Да я не протиснусь в это дурацкое окно!
– А вот давай попробуем, тогда и увидим.
– Ладно, ладно, ладно! Ну все, теперь я ничего не соображаю! У меня голова не работает!
– Придется тебе ее переналадить. У нас есть пара дел самую чуть поважнее, чем твое свидание и телевизионный дебют. Убитый был дважды нокаутирован. Две дозы снотворного.
– Что… кто? Погоди. – Закрыв глаза, Пибоди несколько раз глубоко вздохнула. – Эндерс. Ладно, я вернулась. Эндерса накачали дурью?
– Укол шприцем. – Ева постучала пальцем по шее около уха. – Сильная доза барбитуратов – хватило бы, чтобы свалить лошадь. И плюс к тому найдены следы снотворного – обычного, даже не по рецепту. По предварительному заключению, оно было проглочено примерно за три-четыре часа до смерти. В сочетании с уколом вырубило его напрочь. Убийца мог сделать ему трепанацию черепа, Эндерс бы ничего не почувствовал.
– Тогда почему бы просто не вкатить ему смертельную дозу? Зачем весь этот спектакль? – удивилась Пибоди.
– Хороший вопрос. Вот почему я до сих пор не выбросила тебя в окно. Нет, это не единственная причина, но одна из многих. А ответ на твой вопрос такой: спектакль был не менее важен, чем убийство. Позор? Месть? Отвергнутая любовница, решившая ему отплатить? Слишком хитра или слишком небрежна?
Пибоди продолжала задумчиво жевать.
– Если хочешь, чтобы это сошло за то, чем представляется на поверхности, то есть за случайную смерть в результате эротического удушения, зачем было накачивать его барбитуратами? Легкое снотворное – да, может быть, чтобы его обездвижить, пока ты его связываешь. Потом можно не спешить, подготовить сцену, дать снотворному немного выветриться… Если уж пускаешься на все эти ухищрения, значит, хочешь, чтобы он помучился. А если хочешь, чтобы он помучился, зачем оглушать его барбитуратами? Он же ничего не почувствует?
– И опять-таки хорошие вопросы, – кивнула Ева. – Ты искупаешь свои грехи. Я пошлю этот файл доктору Мире, хочу послушать ее мнение. И пусть составит психологический портрет. Может, убийца переусердствовал с барбитуратами? Убитому плюс к тому вкатили еще и большую дозу усилителя эрекции. Судя по всему, это дело личное, но давай прокачаем его по архивам Интерпола на похожий почерк. Попробуем отследить бархатные путы и барбитураты. Проверим финансы на втором уровне. Финансово заинтересованы Форрест и вдова. Они оба и сами не бедные, но, черт побери, кто же откажется стать еще богаче? И еще давай поищем бывших и нынешних любовниц. Если Эндерс впервые женился далеко за сорок, можно предположить, что ему было из кого выбирать. Небось, перепробовал кучу кандидаток в невесты, прежде чем повести избранницу к алтарю.
– Могу заглянуть к электронщикам, спросить, что у них есть для нас, – предложила Пибоди.
– Мне нужны копии разговоров убитого с женой и с племянником. Пусть доставят сюда блоки связи из его офиса.
– Лейтенант? – Трухарт, юный и обаятельный помощник Бакстера, легонько постучал по косяку открытой двери. – Прошу прощения, что прерываю ваш ленч, но тут пришел некий Эдмонд Люс. Он хочет поговорить с вами по делу Эндерса. Жутко взбудораженный, судя по виду, и… настоящий англичанин.
Ева перебросила остатки своего ленча на тарелку Пибоди, а тарелку сунула в утилизатор мусора.
– Дай мне минуту, потом приведи его сюда.
– Слушаюсь.
– Избавься от этого мусора, Пибоди, потом поторопи электронщиков, а заодно потряси и лабораторию. Как минимум, мне нужен отчет по анализу лекарств и биодобавок, взятых на месте.
– Есть.
Забрав остатки еды, Пибоди вышла из кабинета.
– Компьютер, стандартные анкетные данные Люса Эдмонда, британского подданного, его деловые и/или личные связи с Эндерсом Томасом из «Всемирного спорта Эндерса». Вывести на дисплей.
Принято. Работаю…
В ожидании результата Ева отослала файл с делом и краткую памятную записку доктору Шарлотте Мире, ведущему психологу Департамента полиции Нью-Йорка.
Задание выполнено. Данные на экране.
Ева торопливо пробежала их глазами. Итак: Люс родился в Лондоне, ему семьдесят шесть лет, он работал исполнительным директором корпорации «Всемирный спорт Эндерса» в Великобритании. Образование получил в Оксфорде, имел по дому в Лондоне и в Нью-Йорке. Женат вторым браком, первый окончился разводом. Трое детей. Один – от первого брака.
– Скопировать данные в файл, – приказала Ева, заслышав приближающиеся шаги. – Закрыть экран.
Принято. Задание выполнено.
Она повернулась во вращающемся кресле лицом к двери. Весь дверной проем заполнила медвежья фигура великана с серебристой шевелюрой и темными глазами, в которых горело бешенство. Он был в брюках цвета хаки с безупречной складкой, в темно-синем пуловере и белой рубашке. «Первоклассные одежки для гольфа», – решила Ева.
– Вы лейтенант Даллас?
– Да. А вы – мистер Люс? Чем я могу вам помочь?
– Можете мне объяснить, какого черта вы порочите репутацию достойного человека? Зачем раздуваете грязную и гнусную ложь о Томми? Он мертв, черт побери, он не может себя защитить от вашей клеветы!
– Мистер Люс, смею вас заверить, я пока еще не делала никаких заявлений для прессы – официальных или неофициальных – о смерти мистера Эндерса. Более того, я никого не уполномочивала делать какие бы то ни было заявления.
– Тогда почему, черт возьми, вся эта грязь размазана по экранам?
Ева откинулась в кресле.
– Я не отвечаю за то, что СМИ выкапывают и пускают в эфир. Меня это тоже возмущает, но я не могу за это отвечать. Для вас это ужасная и внезапная потеря, поэтому я закрою глаза на то, что вы ворвались ко мне в кабинет и выпустили пар. Ну а теперь, когда с этим покончено, сядьте. У меня есть к вам вопросы.
– Засуньте свои вопросы…
– Осторожно. – Ева вложила в это единственное слово столько металла, что Люс замолчал и, прищурив полыхающие яростью глаза, пристально посмотрел на нее.
– А что вы сделаете? Арестуете меня?
Ева покачалась взад-вперед в кресле.
– Лично я предпочитаю слово «задержать». Вам хотелось бы, мистер Люс, чтобы полиция Нью-Йорка задержала вас за отказ отвечать на вопросы следствия? Я с удовольствием брошу вас в «обезьянник» и продержу там вплоть до прибытия вашего адвоката. Но есть и другой вариант. Вы можете присесть и успокоиться. Я полагаю, вы с Эндерсом были больше чем деловыми партнерами. Если бы все сводилось только к делам, вы были бы огорчены, расстроены, неприятно удивлены его внезапной смертью. Детали, о которых сообщалось в СМИ, могли вас опять-таки неприятно удивить, шокировать, рассердить или, скажем, заинтриговать. Но горе и гнев – спутники более глубоких и личных отношений. Поэтому я даю вам второй и последний шанс. Вам ясно?
Он повернулся и отступил в сторону, но к окну, а не к двери. Ева молча выжидала, пока он стоял, повернувшись к ней окаменевшей спиной.
– Я не могу успокоиться. Как я могу успокоиться? Томми… Мы были друзьями чуть ли не пятьдесят лет. Он был крестным моего сына. Я был у него шафером, когда он женился на Аве. Он был моим младшим братом во всем, кроме кровного родства.
– Мне очень жаль, мистер Люс. Поверьте, я глубоко вам сочувствую.
Тут он оглянулся на нее через плечо.
– Сколько раз вы это говорили? Совершенно чужим для вас, посторонним людям?
– К сожалению, слишком много раз. Тем не менее это правда.
Люс повернулся, закрыл глаза рукой и после паузы заговорил:
– Этим утром мы собирались играть в гольф. На искусственном газоне в клубе Томми. Девять лунок. Он никогда не опаздывал, а в этот раз опоздал, но я ничего не заподозрил. Движение такое жуткое… К тому же я встретил приятеля… Мы заболтались и не заметили, сколько времени прошло, а потом подошел подносчик клюшек и спросил, хочу я отменить или перенести встречу.
– Вы пытались связаться с Эндрюсом?
– По мобильному… по его персональному мобильному, но телефон сразу переключился на голосовую почту. Поэтому я позвонил по домашнему. – Вот теперь он сел, ссутулив широкие плечи. – Грета, домоправительница, сказала мне, что произошел несчастный случай. Она сказала, что Томми…
– Когда вы видели его в последний раз?
– Три недели назад. Они с Авой ненадолго приезжали в Лондон. У нас с Томми была встреча, потом мы все пошли в театр. Мы играли в гольф в моем клубе – он обожает гольф, – пока наши жены ходили по магазинам или что-то в этом роде. Может, в салон красоты. Я не помню.
– Когда вы прилетели в Нью-Йорк?
– Вчера вечером. Мы с женой прилетели около двух часов дня. Наш сын, крестник Томми, работает в нью-йоркском отделении. Мы пообедали с Гарри и его семьей. Они только что отремонтировали свой дом, конечно, им хотелось похвастаться. Дом очаровательный, наша невестка… – Он замолк и взглянул на Еву. – Понятия не имею, зачем я вам все это рассказываю.
– Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Эндерсом?
– В самолете, когда летели в Нью-Йорк. Мы подтвердили встречу за гольфом. Последнее, что я ему сказал, было: «Держись, Томми, я разобью тебя начисто».
Лицо Эдмонда Люса покраснело, глаза наполнились слезами. Он несколько мгновений сидел, тяжело дыша, стараясь овладеть собой.
– Почему они говорят о нем все эти ужасные вещи? Он умер. Он хороший человек, и он умер. Разве этого мало?
– Этого мало. Мы должны узнать, почему это произошло. Это моя работа, моя задача. Кто желал ему зла?
– Я не знаю. В бизнесе он умел быть жестким, но он всегда действовал честно. Конечно, он не спускал глаз с конкурентов, он и сам успешно конкурировал, но он играл по правилам. Он верил в игру по правилам.
– А в личной жизни? Он играл по правилам?
Широкое лицо Люса покраснело от гнева.
– Я не позволю вам намекать…
– Я ни на что не намекаю. Очевидно, вам что-то известно об обстоятельствах его смерти. Если вы знаете, кто имел доступ в его дом, в его спальню, мне нужно имя. Или имена.
Люс подался вперед. Он был похож на разъяренного льва.
– Томми никогда не стал бы обманывать Аву. Или кого бы то ни было.
– Очень многие люди заводят романы и занимаются сексом на стороне. И очень многие из них не считают это обманом, а тем более изменой. – Ева пожала плечами. – Это просто секс. Это ничего не значит. Никто не пострадал.
Люс скривил губы в презрительной усмешке.
– Ну, может, вы живете по таким стандартам, но Томми жил совсем иначе.
– Тогда кто хотел, чтобы мы думали, будто он жил именно по таким стандартам?
– Я не знаю. Если кто-то и питал к нему такую сильную неприязнь, если ему кто-то и угрожал, мне об этом неизвестно: Томми ничего такого не говорил.
– А он сказал бы, если бы что-то такое было?
– Хочу верить, что сказал бы.
– Насколько вам известно, – продолжала Ева, – он кого-нибудь увольнял? Может, отказал кому-нибудь?
– Отказал? Вы имеете в виду некое непристойное предложение? – Люс отрывисто рассмеялся. – Не представляю себе женщину, которая могла бы обратиться к Томми с чем-то подобным. Хотя, если подумать… Он был в прекрасной физической форме, по-своему очень симпатичен, богат. Но он никогда ни о чем подобном не рассказывал. Конечно, скорее всего, он об этом не упоминал, чтобы не компрометировать женщину и чтобы не давать пищу для насмешек. Я бы его дразнил, – признался Люс, – безжалостно. А что касается увольнений, в большинстве случаев этим занимаются главы конкретных отделов. Мне неизвестно о каких-либо крупных увольнениях в последнее время. Об этом лучше спросить Бена.
– Можете мне сказать, кто с его смертью выигрывает в финансовом отношении?
– С легкостью, потому что деньги тут ни при чем. То, что с ним сделали… тут не могут быть замешаны деньги. И Бен, и Ава получат свои доли капитала Томми во «Всемирном спорте Эндерса». Бен получит акции, как и сам Томми унаследовал их после смерти своего отца. Ава получит дом в Нью-Йорке, поместье в Хэмптоне, а также дом в Париже со всем имуществом, если только что-то конкретное не завещано кому-то еще. Бен унаследует яхту Томми и кое-что из его личных вещей – например, его коллекцию клюшек для гольфа. Есть, правда, один старинный набор, который Томми завещал лично мне. Есть еще дом на побережье Южной Каролины – он тоже отойдет Бену – и особняк в Лондоне. И еще они разделят поровну портфель ценных бумаг, после того как будут произведены заранее предусмотренные выплаты по завещанию.
– Вы осведомлены обо всех подробностях, – заметила Ева.
– Да, я знаю все детали. Я засвидетельствовал завещание, а он настоял, чтобы я сперва все прочитал от начала до конца. «Никогда не подписывай, не читая», – в этом был весь Томми. Лейтенант, я сегодня навестил Бена и Аву там, в доме, когда мне… Поверьте мне, они оба скорбят по Томми. Все его любили.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бархатная смерть - Робертс Нора

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Бархатная смерть - Робертс Нора



превосходно, прекрасный стиль.мне очень нравятся книги Норы Робертс,
Бархатная смерть - Робертс Норажанна
8.03.2011, 14.09





мне нравится героиня романов робертс Ева Даллас,бесстрашная и целеустремленная
Бархатная смерть - Робертс НораVALETINA
8.02.2012, 10.49





Всегда захватывающе, хотя и повторяется.
Бархатная смерть - Робертс НораТатьяна
1.04.2012, 8.01





Отлично. Уже третья книга про Еву и Горка, которые я прочитала. 10/10
Бархатная смерть - Робертс НораВикки
14.02.2016, 14.02





Прочитала очень много книг Норы Робертс и всегда получала от чтения огромное удовольствие.Данная книга также очень хорошо написана, читается на одном дыхании. Непонятно только, когда же Еве присвоят звание капитана за ее прекрасную работу. Единственное, что мне не нравится, слишком часто Еве наносят синяки и шишки в процессе задержаний.
Бархатная смерть - Робертс НораГалина
12.04.2016, 16.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100