Читать онлайн Сверху и снизу, автора - Риз Лаура, Раздел - Глава 40 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сверху и снизу - Риз Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сверху и снизу - Риз Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сверху и снизу - Риз Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риз Лаура

Сверху и снизу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 40

Дни стали ветреными и холодными, и это означало, что наступила осень.
Яна арестовали за убийство моей сестры. Ни его волосы, ни отпечатки пальцев, ни нитки ковра не соответствовали тому, что было найдено в квартире Фрэнни, зато изолента подошла. Химический анализ с полной ясностью подтвердил, что ее концевые волокна совпадают с соответствующими волокнами от ленты, которой заклеивали рот Фрэнни. Ян все еще настаивает на своей невиновности и не говорит, как именно ее убил и за что. Возможно, никакой особой причины и не было: часто маньяки убивают не раздумывая — об этом каждый день сообщают газеты. Марк Кирн все еще отбывает срок в Сан-Квентине за убийство Черил Мэнсфилд, но я сомневаюсь в его вине — Ян мог также убить и ее. Точных ответов на все вопросы, возможно, никто никогда не узнает, я уже готова с этим примириться.
После ареста Яна телефонные звонки, фотографии, письма с угрозами сразу прекратились, и моя жизнь стала совершенно безмятежной. С М. мы прекрасно уживаемся и легко разрешаем все споры: он приказывает, я подчиняюсь. Такой альянс удовлетворяет нас обоих. Я отказалась от той ограниченной свободы действий, которую имела, и теперь, полностью лишенная всякой ответственности, делаю все так, как он скажет. Продолжительные поиски убийцы Фрэнни меня совершенно измучили — я чувствую себя эмоционально надломленной предательством человека, которому полностью доверяла. Как я могла так ошибаться в Яне? Теперь мое единственное желание заключается в том, чтобы не вылезать из кокона, созданного вокруг меня владычеством М. Я согласна лететь на автопилоте, только бы М. прокладывал мой курс. Моя покорность большей частью относится к сексуальной сфере, хотя ее границы часто размываются, распространяясь на другие стороны жизни. Временами я чувствую себя не-личностью, существом, не имеющим никаких прав, а только обязанность подчиняться и доставлять удовольствие своему господину. С течением времени я все больше и больше привыкаю к этой роли. Пусть теперь, ради разнообразия, кто-нибудь позаботится и обо мне: мое душевное спокойствие, обретенное впервые после смерти Фрэнни, достигнуто ценой потери личной независимости, но с этой потерей я могу прожить.
Впрочем, не только я чем-то поступилась — в своей любви ко мне М. также отказался от кое-каких привилегий. Сначала я считала это хитрой уловкой, еще одной попыткой меня обмануть. То, как он обращался с Фрэнни, было отвратительно, и я не верила, что он может измениться, может любить, однако теперь его поведение говорит о другом: во время наших ночных разговоров, скрытых от света дня, он раскрывается передо мной, делится своими чувствами, рассказывает о своих слабостях и пристрастиях — обо всем, что делает его человеком, обнажая передо мной свою душу. Эти сведения хранятся у меня как в сейфе. М. доверяет их мне и, возможно, поэтому кажется более уязвимым, чем я. В этом отношении мы как минимум равны.
Черное, как антрацит, небо накрыло город. Клубятся облака, дождь хлещет косыми струями, затопив ливневую канализацию на Второй улице. Городские отходы — рваная бумага, смятые обертки от жвачки, окурки сигарет вместе со сломанными ветками — болтаются в мутной воде, словно игрушечные кораблики в бурном море: поток несет их по обочине дороги, затем они недолго кружатся в водовороте, образовавшемся над канализационной решеткой, и наконец исчезают в ней. Хэллоуин на сей раз выдался дождливым.
В этот вечер М. готовит мне ужин. Он любит готовить и делает это гораздо лучше, чем я. Он подает мне бокал красного вина, и я взбираюсь на высокую табуретку, чтобы наблюдать за ним. На М. расстегнутая темно-вишневая рубашка как раз под цвет вина, лоб его блестит от пота: на кухне чересчур жарко. Он напоминает мне одного из тех кулинаров, которых показывают по телевизору, — движения его быстрые и точные, через плечо переброшено кухонное полотенце, рукава рубашки закатаны до локтей. На плите, пузырясь своей золотисто-коричневой поверхностью, остывает стеклянная кастрюля с лазаньей. Приготовление салата заканчивается, и я вдыхаю аромат чеснока и масла, которым благоухает лежащий под бройлером дрожжевой хлеб. М. кладет в салат итальянскую приправу и выхватывает из духовки хлеб прежде, чем тот успевает подгореть. Его черные брюки аккуратно отутюжены, ни единой морщинки. Я вновь думаю о том, чтобы переехать к нему; теперь эта идея кажется мне совсем не такой абсурдной, как раньше.
— Мы уложились в график. — М. швыряет полотенце на стол.
На минуту он исчезает, чтобы выключить лампу на крыльце, и тут же возвращается. Взяв рукавицей лазанью, он несет ее вместе с чесночным хлебом в столовую. Я следую за ним с салатом и бутылкой вина. Стол уже накрыт, и мы садимся есть — М. во главе стола, я — справа от него. Накладывая лазанью, М. рассказывает о своем ученике, пианисте.
— У него невероятное желание играть, — попробовав лазанью, М. подает мне тарелку с чесночным хлебом, — и он очень увлечен, но играет в лучшем случае средне. Этот человек ни когда не станет великим музыкантом.
— А сколько ему лет, Майкл? — спрашиваю я. Мне непривычно называть его по имени, и слово застревает у меня на языке, словно липкий леденец.
— Двадцать один.
— Так дай ему время. Если у него есть желание, он будет совершенствоваться. — Я делаю паузу, чтобы съесть то, что у меня на вилке. — Это великолепно, твоя лазанья.
— Спасибо. — М. слегка хмурится. — Его техника со временем станет лучше, но и только: у него нет того творческого импульса, который отделяет великое от хорошего. Интеллектуально он понимает музыку, но не чувствует ее.
— Ну, все-таки у него хороший учитель, — улыбнувшись, говорю я.
М. отвергает мое замечание нетерпеливым взмахом руки.
— Таланту нельзя научиться, он или есть, или его нет. Ему не поможет никакая техника, никакое обучение. Учитывая его энергию, он станет играть лучше, даже намного лучше, но одного упорного труда здесь недостаточно.
— Томас Эдисон с тобой не согласился бы. По его мнению, гения создает скорее упорная работа, чем творческие импульсы. «Один процент вдохновения, девяносто девять процентов пота». Если твой студент будет работать достаточно долго и достаточно упорно, он добьется своего.
— Не надо цитировать известные афоризмы, Нора, они чрезвычайно банальны и почти всегда содержат в себе излишнее упрощение: их нельзя применять к конкретным ситуациям. Моему студенту недостает гениальности, а тяжелый труд никогда не заполнит пустоту. Ему лучше бросить это дело — если, конечно, он поймет свою ограниченность. Отчаянно желать того, в чем тебе отказано, видеть, как другие, менее достойные, обгоняют тебя, — что может быть хуже! Вся жизнь для такого человека — сплошное разочарование.
Я слышу в его голосе нотку сочувствия. Не говорит ли он сейчас о себе, думаю я? Несколько раз посреди ночи меня будят звуки пианино. Однажды я проскользнула в кабинет и увидела М. согнувшимся над инструментом с выражением мучительной боли на лице — он играл какую-то прекрасную печальную композицию. Я думаю, это был реквием. Темные волосы разметались у него по лбу, длинные элегантные пальцы легко порхали над клавишами — я никогда не видела ничего более прекрасного. Все это было настолько личным, настолько не предназначенным для чужих глаз, что я тихо вышла из кабинета. После этого звуки полуночных мелодий уже не манили меня подняться с постели. М. очень известен, но даже я, весьма далекая от мира музыки, знаю, что он не относится к числу великих музыкантов современности. Раньше я считала, что он довольствуется ролью профессора, но теперь, слушая его рассуждения о том, что его студенту не хватает гениальности, я начинаю в этом сомневаться.
Я также начинаю задумываться о психологических корнях его садомазохизма — не связано ли это стремление к господству с его неспособностью стать выдающимся музыкантом? Однажды М. сказал мне, что смирился со своими ограниченными способностями, и возможно, его садомазохизм — это часть сложного юнговского баланса, когда невозможность обладать врожденным талантом заставляет добиваться полного обладания женщиной. Я, конечно, не выпадаю из этого анализа, только у меня все наоборот. Я всегда была хозяйкой своей судьбы — и с точки зрения личных взаимоотношений, и с точки зрения профессиональной карьеры, — так что, возможно, именно это позволяет мне с такой готовностью подчиняться М.
— Ты скажешь это студенту? — спрашиваю я. — Что ему не хватает гениальности?
М. печально улыбается, голос его смягчается.
— Нет, — говорит он. — Разбивать мечты не входит в мои обязанности. Я здесь для того, чтобы научить его всему, что знаю. Он должен сам прийти к такому выводу. — Помолчав, М. добавляет: — Наверное, если он придет и прямо меня об этом спросит, я обязан сказать ему правду; но он не спросит — они никогда не спрашивают.
Я отправляюсь на кухню за пармезанским сыром. В дверь звонят, и я, не подумав, открываю. Два маленьких мальчика с посиневшими губами, в наброшенных поверх костюмов желтых плащах устало произносят: «Кошелек или жизнь!» — и протягивают две сырые наволочки, которые используют вместо мешков. У М. в доме нет никаких конфет, поэтому я роюсь в сумочке в поисках мелочи и, найдя два двадцатипятицентовика, бросаю их в подставленные мешки. Мальчики уходят, оставляя на крыльце грязные следы. На улице под зонтиком жмутся их родители, напоминая мне о тех Хэллоуинах, когда я сама была ребенком, — еще до рождения Фрэнни. Тогда я ходила от двери к двери и собирала конфеты, в то время как мой отец, сгорбившись, наблюдал за мной с дороги: его присутствие выдавали только массивный темный силуэт да светящийся в темноте красный огонек зажженной сигареты.
Вернувшись в столовую, я вновь принимаюсь за лазанью, думая при этом об М. и его ночных рандеву с пианино. Взглянув на меня, он лукаво улыбается.
— Сними блузку и лифчик, — говорит он мне. — Я хочу посмотреть на тебя, пока буду есть.
Я сразу чувствую дрожь в желудке и покалывание в паху. Одни его слова «сними блузку» уже меня возбудили. Моя рука застывает в неподвижности, вилка повисает в воздухе. Некоторых мысль о сексе побуждает к действию, у меня же, наоборот, наступает своего рода паралич, который длится несколько секунд. В эти секунды пульс мой учащается, а дыхание становится лихорадочным и тяжелым.
М. не сводит с меня глаз, и я с готовностью капитулирую. Отложив в сторону вилку, я вытаскиваю блузку из-под юбки. Блузка белая с высоким воротником, на груди маленькие перламутровые пуговицы. Я начинаю по одной их расстегивать. Мои пальцы внезапно становятся неуклюжими, и я трачу на это больше времени, чем обычно. Петли кажутся чересчур маленькими, мои пальцы — чересчур большими и неловкими. Я судорожно проталкиваю каждую пуговицу сквозь узкое отверстие. М. по-прежнему наблюдает за мной, продолжая есть. Разделавшись с последней пуговицей, я сбрасываю с плеч блузку и небрежно роняю ее на пол. Думая о Фрэнни, о том, как она сидела в этом же кресле и делала для М. то же самое, я завожу руку за спину и расстегиваю лифчик, который тоже падает на пол.
— Хорошо. — М. одобрительно кивает. — Теперь ты можешь есть.
Взяв вилку, я снова принимаюсь за лазанью. Я проделывала нечто подобное уже много раз — иногда М. желал видеть мои груди обнаженными, иногда требовал, чтобы я разделась ниже пояса, — но тем не менее каждый раз это вызывает у меня желание. Его приказ повергает меня в дрожь, насильственное обнажение возбуждает. Я хочу, чтобы М. трахнул меня, но знаю, что пока он не будет этого делать, и задержка заставляет меня хотеть его еще больше.
Протянув руку, он дотрагивается до моих сосков, заставляя их напрячься. Я слегка выгибаю спину, подвигая вперед груди.
— Прекрасно, — говорит он и снова принимается за еду.
Мне хочется попросить, чтобы он начал сжимать их и ласкать, но я знаю, что М. не станет этого делать. Он никогда не делает так, как я прошу, а только как хочется ему. Я продолжаю есть, мои соски отвердели и ждут его прикосновений.
Снова звонят в дверь, и М. усмехается:
— Ты хотела открыть?
Я отрицательно качаю головой. Мы слышим шорох шагов, шепот, затем шаги удаляются и наступает тишина.
— Хочешь, я расскажу тебе еще одну историю насчет Фрэнни? — Он берет бутылку и наполняет наши бокалы вином.
— Да.
Я знаю, что в ближайшее время мы не будем заниматься сексом, и начинаю постепенно успокаиваться.
М. откидывается на спинку кресла и доедает оставшееся на тарелке.
— Вскоре после нашей экскурсии в свинарник я рассказал Фрэнни о своем интересе к животным. Кстати, это было после ужина, примерно в такой же обстановке: ее груди были обнажены, как сейчас твои. — Он поднимает свой бокал и отпивает глоток. — Конечно, они были намного больше — твои очень милы, но, должен сознаться, я большой любитель грудей. Они не могут быть для меня слишком велики.
Мое лицо краснеет, поскольку мои собственные груди, скорее, малы, и в присутствии М., который предпочитает грудастых женщин, я стесняюсь их размера.
Протянув руку, М. трет бокалом мои соски, которые тут же твердеют. Я снова возбуждаюсь.
— О, тебе нечего смущаться, — говорит он. — Твои груди очень хороши, пусть даже они и маленькие. И ведь ты любишь мне их показывать, не так ли? Фрэнни всегда стеснялась, .когда это делала, но только не ты. Я готов поспорить, что у тебя сейчас писька мокрая, верно? Мою милую собачку нужно как следует трахнуть. Ты ведь хочешь, чтобы я о тебе позаботился, детка?
Я снова краснею, и у меня пропадает дар речи. Я очень его хочу, но ненавижу, когда он меня заставляет об этом говорить.
Иногда он нарочно меня возбуждает, доводит почти до оргазма и не двигается дальше до тех пор, пока я не начинаю умолять, чтобы он взял меня. Ему нравится видеть меня такой — когда я упрашиваю его, обещаю сделать все, что угодно, лишь бы он дал мне кончить. Я презираю себя за это, но каждый раз снова попадаюсь на удочку. Моя страсть к нему не знает границ, и если он хочет, чтобы я умоляла, я буду это делать.
— Да, — мой голос хрипит, — я хочу, чтобы ты обо мне позаботился.
М. улыбается.
— Я это знаю, Нора, но тебе придется подождать и послушать мой рассказ.
Он отпивает еще один глоток вина, и у меня снова возникает чувство, будто мной манипулируют.
— После ужина я отвел Фрэнни в кабинет и снял с нее остатки одежды. — М. подмигивает мне: — Ты ведь знаешь, как я люблю видеть своих женщин голыми.
Я в который раз пытаюсь представить разгуливающую по его дому голую Фрэнни, но ничего не получается — мне трудно вообразить ее в качестве сексуального объекта, тем более такого, который предназначен для удовлетворения желаний М. Перед моими глазами сестра всегда является в одежде медсестры и в белых туфлях на толстой подошве. Я знаю, что это не совсем точный образ — М. мне это доказал, — но таким он мне более привычен и удобен.
— Я заставил ее сесть на кушетку и рассказал, что был доволен, глядя в свинарнике, как поросята сосут ее грудь, а также похвалил ее за то, что она так хорошо ладит с моей собакой. Фрэнни очень любила Рамо: она кормила его и часто выходила на задний двор, чтобы поиграть с ним. По вечерам мы иногда вместе выводили Рамо на длительные прогулки. Я сообщил ей, что хочу видеть ее с животным. Она была растеряна и не понимала, о чем я говорю. Я сказал ей, что хочу посмотреть, как она трахается с животным. Бедная Фрэнни! Она была так взволнована — понимала, что я обязательно заставлю ее это сделать, и не знала, что сказать. Твоя сестра просто сидела вот здесь, закусив губу, и мотала головой, ее обнаженное тело тряслось. Я сказал, что она должна сделать это ради меня. Фрэнни долго плакала, тогда я ее обнял и стал утешать, но был по-прежнему тверд, объясняя, что мне это непременно нужно видеть. Ей так или иначе придется это сделать, но я дам возможность выбрать, с каким животным она хочет быть, со свиньей или с собакой. Она только мотала головой и крепко прижималась ко мне, как будто ее отчаяние и слезы могли заставить меня передумать. Всегда получалось как раз наоборот — ее страх только укреплял мое мнение. «Выбирай, — сказал я ей. Она ответила, что не может. — Я объясню разницу, и это поможет тебе решить. Если ты хочешь собаку, мы поставим тебя на четвереньки и дадим Рамо залезть на тебя сзади. Он спустит почти сразу, как только в тебя войдет — так бывает у всех собак, — но когда впрыснет в тебя свою сперму, основание его члена раздуется так, что тот застрянет в твоей дырке. Тогда он перекинет через тебя ногу и повернется на сто восемьдесят градусов, так что вы окажетесь задница к заднице, его член будет, подергиваясь, торчать у тебя в дырке до тех пор, пока шишка не рассосется. Рамо на это потребуется примерно полчаса, а я с удовольствием буду смотреть на вашу вязку и сделаю несколько снимков.
Со свиньей получается совсем по-другому: у борова член представляет собой длинную твердую спираль, вроде штопора, и когда он кончает, требуется около десяти минут, чтобы все в тебя влилось. Он выбрасывает примерно две чашки спермы. Тебе это понравится, прекрасный длинный член, который будет все спускать и спускать в тебя, загоняя в твою дырку пол-литра спермы». Все это ужасно напугало бедную Фрэнни. По правде говоря, я никогда не видел, как свинья трахается с женщиной, и не представляю, как бы я все это организовал, как бы заставил хряка ее оседлать, но я все равно отвел бы ее в свинарник и там попробовал. «Если не хочешь выбирать, придется выбрать за тебя, — сказал я, но она все равно только мотала головой и плакала. — Ну хорошо, я сейчас выберу. Хочу видеть тебя с…» И тут она закричала: «С собакой! Только не со свиньей! С собакой! С собакой!» Бедная Фрэнни, она была в панике, в отчаянии; ей не хотелось ни того, ни другого, но собака означала для нее меньшую степень деградации. Я обнимал ее до тех пор, пока она не перестала плакать, затем поставил в кабинете на четвереньки и запустил в комнату Рамо. — М.. пожимает плечами. — Остальное ты сама можешь себе представить.
Я слушаю его рассказ как зачарованная, хотя и не верю ни одному его слову. Как и другие его рассказы, он слишком необычен, чтобы быть правдой, по крайней мере в отношении Фрэнни.
— Ты лжешь, — говорю я ему. — Она бы не стала этого делать — даже ради тебя. Не надо так приукрашивать свои рассказы — из-за этого они кажутся неправдоподобными.
М. издает какой-то кудахтающий звук.
— Ты очень недоверчивый слушатель. — Он как-то странно улыбается: — Ну что ж, достаточно. Время рассказов прошло.
Взяв за руку, М. ведет меня в кабинет. Там, опустившись на колени, он развязывает мои туфли, снимает их с ног и нежно целует лодыжки, потом расстегивает юбку, которая небрежно падает на пол. Запустив пальцы под резинку, он легко снимает с меня трусы, и я приподнимаю одну ногу за другой, чтобы поскорее от них избавиться. Зарывшись лицом в мой безволосый лобок, М. почти благоговейно целует вагинальные губы. Схватившись рукой за его темные волосы, я прижимаю его голову к себе, но М. мягко отстраняется.
— Присядь на кушетку. — Он сажает меня туда, затем под ходит к стеклянной двери в сад, открывает ее и свистит. В комнату влетает Рамо. Это крупная собака почти метрового роста и весом шестьдесят килограммов, очень красивая. Обычно у датских догов шерсть золотисто-коричневая, но у Рамо шкура черная и блестящая. Подойдя, он тыкается носом в мою ногу. Я глажу его, и он приваливается массивной головой к моему бедру.
М. возвращается ко мне на кушетку, в то время как моя рука, словно сама собой, делает отрицательный жест.
— Даже не думай, я не собираюсь трахаться с Рамо. Снова звонят в дверь, но мы оба не обращаем на это внимания.
Сев, М. наклоняется, чтобы почесать собаку за ухом.
— Успокойся, — говорит он, — Рамо сейчас тебя трахнет. Сначала ты встанешь на пол и дашь ему трахнуть себя сзади. Потом, когда он расслабится и снова будет готов тебя трахать, ты сядешь на кушетку и откинешься назад, разведя ноги, и он залезет на тебя, а ты будешь смотреть на него. Я хочу, чтобы ты знала, что тебя трахает именно собака и что ты делаешь это ради меня.
Положив ногу на ногу, я качаю головой:
— Забудь об этом.
Но М. только улыбается;
— Рамо хорошо натренирован и долго не пробовал человеческой дырки — после Фрэнни. Я заставлю его как следует тебя вылизать, прежде чем позволю залезть на тебя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сверху и снизу - Риз Лаура



Пострясающее произведение! Честно скажу, что больше подобного типа романы читать не буду, одно дело "стокгольмский синдром" и другое дело окунутся в мир садо-мазо. где жертва изначально знает на что идет и при этом говорит да. Даже почувствовала себя "грязной" во время прочтения книги. Любовь, детектив и слезы (ужасно жалко убитую девушку). Но это не отрицательный отзыв, а наоборот, роман оставил сильное впечатление у меня. Давно такого не было. Автор молодец. Прочитайте только из-за любопытства узнать кто убийца, потому что, повторюсь эта книга не описывает "стокгольмский синдром", она описывает как развиваются отношения и порой длятся такие отношение очень долго у людей, увлекающимися садо-мазо наклонностями в сексе.
Сверху и снизу - Риз ЛаураЮля
30.12.2011, 10.18





Своеобразная, незабываемая история. Очень хорошо написано. Нет никаких нытья, золушек и сказочного конца. И не для слабонервных! Садо-мазо присутствует почти на каждой странице, и весьма жестокие...
Сверху и снизу - Риз ЛаураЧитатель
24.02.2013, 13.09





Своеобразная, незабываемая история. Очень хорошо написано. Нет никаких нытья, золушек и сказочного конца. И не для слабонервных! Садо-мазо присутствует почти на каждой странице, и весьма жестокие...
Сверху и снизу - Риз ЛаураЧитатель
24.02.2013, 13.09





тонкие психологические игры... невольно задумываюсь, а чтобы я делала, будь на месте норы... что чувствуешь, когда ты полностью от кого-то зависишь, когда подчиняешь кому-то безоговорочно...???
Сверху и снизу - Риз Лаураанна
24.02.2013, 13.10





тонкие психологические игры... невольно задумываюсь, а чтобы я делала, будь на месте норы... что чувствуешь, когда ты полностью от кого-то зависишь, когда подчиняешь кому-то безоговорочно...???
Сверху и снизу - Риз Лаураанна
24.02.2013, 13.10





по сравнению с этой книгой 50 оттенков кажутся детской книжкой. интересно читать как человек отдаёт в руки другому полную власть над собой.
Сверху и снизу - Риз Лаурасвета
24.02.2013, 13.18





Читала романы с метапсихическими наклонностями, но это перешло все границы с животными, но сам сюжет необычный стоит почитать
Сверху и снизу - Риз ЛаураЛика
24.02.2013, 19.29





Кто занес ЭТО в любовные романы? Я обращаюсь к модератору сайта- удалите это безобразие из библиотеки!
Сверху и снизу - Риз Лаурасветлана
24.02.2013, 21.00





не вижу смысла удалять эту книгу. Да, она немного другая. Достаточно специфическая, психологическая,но не менее интересная.Написана хорошо,легко читается.Я пару раз задумывалась о том чтобы бросить,не нравятся унижения людей.Но реально интересно что же дальше.Садомазо конечно это на любителя,но этим и отличается эта книга. Для разнообразия стоит почитать. И моя оценка 10,так как наконец то то то новенькое и не заезженое.
Сверху и снизу - Риз ЛаураТайна
25.02.2013, 11.49





Соглашусь со всеми коментариями! Роман ПОТРЯСАЮЩИЙ!!! Это не только любовный роман, это детектив, психологический триллер и пособие по извращенному сексу в одном!!! Никогда не испытывала ничего подобного от прочтения книги. Заставляет задуматься о границах дозволенного. Просто супер!!! Всем саветую его прочитать!!!
Сверху и снизу - Риз ЛаураМария
25.04.2013, 14.07





Прочитала. Как то даже не могу сказать. Не читать? Нет, надо прочитать. Супер? Тоже нет! Не знаю, у меня такое редко бывает, что я не могу ничего сказать)))))))
Сверху и снизу - Риз ЛаураКоко
11.09.2013, 21.58





Читать было интересно. М.развлекался по полной .Но то что М.в конце оказался "снизу" и потерял власть над Норой,это мне понравилось больше всего)))
Сверху и снизу - Риз ЛаураМэйса
7.12.2015, 10.47





Это Нора тоже далеко не ушла от М такая же извращенка, спать с мужчиной зная , что он спал с твоей родной сестрой и что он с ней вытворял!!!!!!
Сверху и снизу - Риз ЛаураЛуиза
16.02.2016, 20.42





Я считаю, во всем виновата это Нора , если бы она интересовалась бы сестрой , то не произошло бы этой драмы...
Сверху и снизу - Риз ЛаураЛуиза
16.02.2016, 20.48





Отвратительная книга!!!!! Не читать!!!!
Сверху и снизу - Риз ЛаураПпппп
16.02.2016, 20.54





ужас..................................................ужас.......это не любовный роман..........порно роман..........перетрахались все со всеми........фу
Сверху и снизу - Риз Лауралес
7.03.2016, 8.06





Да уж.БДСМ с извращениями.Да Кристиан Грей на фоне Майкла-просто душка и ангел!Есть предел всему,блин!Вобщем скажу так,прочитать стоит,но перечитывать точно не буду!А вот "50 оттенков" прочту еще не раз!!!P.S. Насчет убийцы...Я ведь тоже ему поверила,гад!
Сверху и снизу - Риз ЛаураНиколь
9.03.2016, 12.15





тяжелый роман..........М.ЗМЕЙ ИСКУСИТЕЛЬ............что считать в сексе извращением....а что считается нормой............для каждого своё ....в наше время таких книг много.....остался неприятный осадок на душе....после прочтения этого романа
Сверху и снизу - Риз Лаурамилена
12.03.2016, 18.36





Роман тяжелый, больше детективно-психологический,сюжет не обычный и мне бы он даже понравился на 10 баллов если бы не перебор с эпизодами с животными, этим он отталкивает и производит неприятное впечатление.
Сверху и снизу - Риз Лаураксения
16.03.2016, 5.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100