Читать онлайн Любовь искупительная, автора - Риверс Франсин, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь искупительная - Риверс Франсин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.02 (Голосов: 183)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь искупительная - Риверс Франсин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь искупительная - Риверс Франсин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риверс Франсин

Любовь искупительная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

«Даже если ты убедил меня, ты не убедил меня».
Аристофан
Михаил заметил, что Ангелочек изменилась 'после той ночи, но это изменение не сделало его счастливым. Она отгородилась от него и держалась на расстоянии. И хотя синяки исчезли с ее лица и ребра зажили, она все еще была изранена. Она не подпускала его слишком близко. Она прибавила в весе, вернув килограммы, которые потеряла после того ужасного избиения. Она окрепла физически, но Михаил ощущал ее глубокую внутреннюю уязвимость. Он давал ей задания, чтобы наполнить ее жизнь смыслом, чтобы бордель стал забываться. Но в ее глазах не было жизни.
Большинство мужчин были бы удовлетворены, будь у них такая послушная и работящая жена. Михаил был не из таких. Он женился на ней не для того, чтобы приобрести работницу. Он хотел, чтобы эта женщина была частью его жизни — частью его самого.
Каждая ночь была испытанием. Он ложился рядом с ней, вдыхая аромат ее тела, пока не начинала кружиться голова. Она ясно давала понять, что он может использовать ее тело так, как хочет, и тогда, когда хочет. Она смотрела на него каждый вечер, снимая одежду. В ее глазах читался немой вопрос. У него пересыхало во рту, но он не сдавался. Он ждал и молился о том, чтобы ее сердце смягчилось.
У нее продолжались ночные кошмары. Она часто просыпалась, дрожа от страха, покрываясь потом. В эти минуты она запрещала ему даже прикасаться к ней. Только после того, как она снова засыпала, он обнимал ее, прижимал к себе. Она расслаблялась, и он знал, что где–то глубоко внутри она понимает, что с ним она может чувствовать себя в безопасности.
Это радовало его, но естественные нужды его тела все сильнее давали о себе знать — тем сильнее, чем дольше они были вместе. Его разум старательно рисовал образы того, как они занимаются любовью, все в точности так, как описано в книге Песни Песней. Он почти физически ощущал ее руки и медовые поцелуи. Затем, вырвавшись из своих грез, он чувствовал себя еще более разочарованным и несчастным, чем прежде.
Конечно, он может прямо сейчас получить все, что захочет. Им обоим это было бы удобно. Она бы оказывала ему услугу. В этом она эксперт. Но он знал, что она по–прежнему будет далеко от него — считать бревна на потолке или продумывать завтрашние дела, делать все, что угодно, лишь бы отгородиться от него. Она не посмотрит ему в глаза, ей будет все безразлично, хотя он до смерти жаждет ее любви.
Картина из недавнего прошлого внезапно всплыла в памяти Михаила: Ангелочек сидит на краю своей кровати во «Дворце», покачивая ногой взад–вперед, словно маятником. Теперь, если он подчинится своему физическому влечению, будет то же самое. Это будет Ангелочек, не Мара. Она будет просто ждать, когда он все закончит, чтобы она могла забыть его, как и других мужчин, которые использовали ее тело.
«Боже, что мне делать? Я схожу с ума. Ты слишком многого от меня ожидаешь. Или это я слишком многого ожидаю от нее?»
Ответ остался прежним: «ЖДИ».
Больше всего Михаилу хотелось, чтобы она назвала его по имени. «Только один раз, Иисус. Боже, пожалуйста. Только раз». Михаил! Признание его существования. Чаще всего она смотрела сквозь него. Ему хотелось быть чем–то большим, чем просто человеком на периферии ее души, от которого она ожидает только одного. Что по ней снова пройдутся и опять будут ее использовать. Любовь для Ангелочка была грязным словом.
«Как мне научить ее тому, что такое настоящая любовь, тогда как даже мои собственные инстинкты становятся на пути? Господь, что я делаю не так? Она еще дальше от меня сейчас, чем тогда, в Парадизе».
«БУДЬ ТЕРПЕЛИВ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ».
Раздражение Михаила нарастало, и он начал вспоминать слова своего отца, который утверждал, что каждая женщина жаждет власти над собой.
Тогда он этому не верил и не верит сейчас; однако временами ему хотелось поверить. Вера в эту ложь сделала бы его жизнь с Ангелочком проще. Каждый раз, когда ее взгляд, не встречая преграды, просачивался через него, он вспоминал отца. Каждый раз, когда во сне она прижималась к нему, он знал, что сказал бы его отец по поводу его добровольного обета безбрачия.
Он слышал и другой голос, темный и властный, вечный, как время:
«Когда ты будешь вести себя, как мужчина? Иди и возьми ее. Чего ты ждешь? Возьми ее. Она принадлежит тебе, ты с этим согласен? Поступи как мужчина. Насладись ее телом, если не можешь получить большего. Чего ты дожидаешься?»
Михаил боролся с этим голосом. Он не хотел его слушать, но голос гремел, нажимая на него тогда, когда он был особенно уязвим.
Даже стоя на коленях в молитве, он мог слышать этот голос, насмехающийся над ним.
Беспокойство поднималось в душе Ангелочка. Что–то происходило внутри нее, что–то неторопливое, тайное и угрожающее. Ей нравилось жить в этом маленьком доме. Она чувствовала себя уютно и безопасно, исключая Михаила Осию. И ей не нравились те чувства, которые все чаще пробуждались в ней и заставляли сомневаться в принятых ранее решениях. Ей не нравилось, что до сих пор она не смогла понять его, подогнать под одну из известных ей формул; ей не нравилось, что он был человеком слова, что он не использовал ее, но относился к ней иначе — совсем не так, как всегда относились другие.
Он не злился, когда она ошибалась. Он хвалил и ободрял ее. Он рассказывал о собственных ошибках с таким юмором, что ей становилось легче переносить свои. Он дал ей надежду, что она может всему научиться, и радость, когда у нее получалось. Она могла теперь разжечь огонь. Могла приготовить обед. Отличить сорняки от рассады. Она даже слушала истории, которые он читал каждый вечер, хотя не верила ни одной.
«Чем раньше я уйду, тем лучше».
У нее были незаконченные дела в Парадизе. Кроме того, когда она получит причитающуюся ей часть золота, она сможет купить себе такой же маленький домик, как этот. И сможет жить одна.
Ангелочек пыталась оценить, сколько времени и денег Осия потратил на ее лечение и обучение. Она решила, что до того, как уедет, оплатит ему все — за каждый час и каждую потраченную унцию.
Она ухаживала за его садом, готовила, убирала, стирала, гладила, зашивала одежду. Когда он убирал в хлеву, она нашла лопату и стала помогать. Когда он заготавливал на зиму дрова, она заносила их в дом и укладывала аккуратными стопками у камина.
Спустя четыре месяца ее кожа стала бронзовой, спина сильной, руки крепкими. Однажды она посмотрелась в зеркало и обрадовалась тому, что ее лицо опять стало нормальным. Даже нос остался прямым. Настало время планировать возвращение.
— Как ты думаешь, мы сможем получить мешочек золота, если отвезем в Парадиз овощи, за которыми я ухаживала? — спросила она его однажды за ужином.
— Сможем получить достаточно много, — ответил Михаил, взглянув на нее. — На это золото мы сможем купить пару голов скота.
Она кивнула, радуясь услышанному. Может быть, он купит корову, и у них тогда будет молоко. Может, он научит ее, как делать сыр. Ангелочек нахмурилась. О чем она думает? Какое это имеет значение, даже если он купит стадо коров? Ей нужно вернуться и все решить в Парадизе. Она опустила глаза и продолжала медленно есть. Приближался тот день, когда она сможет снять со своего пальца кольцо его матери и забыть о нем.
Ангелочек мыла посуду и гладила белье, а Михаил в это время читал вслух Библию. Она, не слушая, продолжала орудовать утюгом до тех пор, пока он не остыл. Она поставила его на решетку камина. Она живет в этом доме, с этим мужчиной вот уже много месяцев. Она работает, как рабыня. Ей никогда не пришлось бы так работать во «Дворце». Она посмотрела на свои руки. Все ногти были сломаны, ладони в мозолях. Что по этому поводу скажет Хозяйка? Она снова взялась за утюг.
Она пыталась обдумывать свои планы, но ее мысли возвращались к саду, птенцам в гнезде над окном спальни, к выразительным интонациям в голосе Михаила, читавшего Библию. «Что со мной происходит? Почему я опять чувствую тяжесть внутри? Я думала, она ушла».
«Она не уйдет до тех пор, пока ты не вернешься в Парадиз и не заберешь то, что тебе должна Хозяйка».
Да, это, наверное, так. Пока она не съездит в Парадиз, все будет так же неопределенно. Старая ведьма обманула ее. Ангелочек не могла допустить, чтобы она распоряжалась ее деньгами.
Кроме того, Ангелочек думала, что почувствует облегчение еще и потому, что ее жизнь с этим фермером подходит к концу. Но почему–то облегчение не приходило. Она чувствовала себя в точности так же, как в тот вечер, когда он уезжал из Парадиза, а она смотрела из окна ему вслед. Словно в ее теле было отверстие, через которое вытекала жизнь, — не быстро, но маленькой красной струйкой, окрашивая землю иод ней.
«Ты должна вернуться, Ангелочек. Ты должна. Ты никогда не обретешь свободу, если не вернешься. Ты заберешь свои деньги. Их будет много, и тогда ты будешь свободна. Ты сможешь построить себе такой же дом, и он будет твоим собственным. Тебе не нужно будет делить его с мужчиной, который слишком многого ожидает от тебя. Он хочет того, чего у тебя нет и никогда не было. Кроме того, он просто сумасшедший, который молится несуществующему богу и читает книгу мифов, будто в ней можно найти ответы на все вопросы».
Продолжая работать, она шевелила губами. Снова поставила утюг на решетку, чтобы его нагреть.
— Когда мы поедем в Парадиз за покупками? Тридцать миль не слишком близкий путь.
Михаил прервал чтение. Посмотрел на нее.
— Я не вернусь в Парадиз.
— Никогда? Но почему? Я думала, ты продаешь свою продукцию тому еврею на Главной улице.
— Иосифу. Его зовут Иосиф Хотшильд. Да, я работал с ним. Но я решил, что лучше не возвращаться. Он знает. Есть много других мест. Марисвилл, Сакраменто…
— Тебе нужно, как минимум, вернуться и забрать свои деньги.
— Какие деньги?
— Золото, что ты заплатил за меня. Его губы сжались.
— Это не имеет для меня никакого значения. Она взглянула на него.
— Это должно тебя волновать. Или тебе все равно, что тебя кинули? — Она снова приступила к глажке.
Михаил внимательно посмотрел на нее и понял, что она хочет вернуться. Прожив здесь столько времени, она продолжает тосковать по жизни в Парадизе. Он напрягся. Она продолжала гладить, будто все было нормально, не обращая на него никакого внимания. Ему захотелось схватить ее и вбить ей в голову хоть немного здравого смысла и человеческих чувств.
«Неужели она совсем бесчувственная? Неужели? Смог ли я хоть немного повлиять на ее жизнь? А может, я слишком загрузил ее работой? Или ей просто скучно от такой тихой размеренной жизни? Иисус, что мне делать? Привязать ее, как собаку, на цепь?»
Внезапно ему в голову пришла идея, как можно удержать ее здесь еще немного. Это будет некрасивый, нечестный поступок, но в результате она останется дома еще недели на две. Может быть, к тому времени она хоть что–то поймет.
— Я хотел бы, чтобы ты помогла мне сделать кое–что завтра, — предложил он. — Если не возражаешь.
Она планировала отправиться завтра, но расстояние было не близким, а она даже не знала, по какой дороге идти. Она сомневалась, что он укажет ей верное направление. Что ей оставалось делать? Спросить его Бога?
— Что ты хочешь? — сухо поинтересовалась она.
— Недалеко растет дерево черных орехов. Орехи попадали. Я бы хотел, чтобы ты собрала их. В сарае есть тележка. Их нужно собрать и разложить в саду для просушки.
— Хорошо. — Ответила она. — Все, что угодно.
Он скрипнул зубами. Опять одно и то же. Что угодно. Если бы она произнесла еще хоть слово, он бы применил теорию своего отца на практике.
— Пойду, проверю инструменты, — сказал он и вышел за дверь.
Он пошел к загону.
— Как мне достучаться до этой женщины? — говорил он сквозь зубы. — Чего Ты хочешь от меня? Может, я просто должен был взять ее к себе для лечения и восстановления, чтобы она потом вернулась обратно? Чью же волю я сейчас исполняю?
Он думал, что больше не может услышать тихий голос.
В эту ночь ему было особенно тяжело. Он готов был последовать зову своего тела, вместо того чтобы подчиниться сердцу и разуму. Он знал, что этого от него как раз и ожидают. Он встал и пошел к ручью. Вода помогла снять напряжение, но не смогла убрать причину того, что его беспокоило.
«Почему Ты так поступаешь со мной, Господь? Зачем Ты дал мне эту упрямую женщину, которая теперь сводит меня с ума? Она выворачивает меня наизнанку».
Ангелочек слышала, как он поднялся с кровати. Она недоумевала, куда он мог опять направиться? Ей не хватало его тепла. Когда он вернулся, она притворилась спящей, но он, вместо того чтобы лечь в кровать, сел в плетеное кресло у камина. Что его тяготит? Коровы? Или посадки?
Когда она проснулась утром, он по–прежнему сидел в кресле и спал. Ангелочек сняла с себя его старую рубашку и приготовила свою одежду. Обернувшись, она увидела, как он смотрит на нее, и поняла, в чем была его ночная проблема. Она часто видела этот взгляд на лицах мужчин и знала, что он означает. И это все, что его так беспокоило? Что ж, почему бы просто не сказать ей?
Она выпрямилась, медленно опустив руки но бокам, чтобы он мог рассмотреть ее. Улыбнулась своей старой улыбкой.
Она увидела, как напряглись все его мускулы. Встав, он снял свою шляпу с крючка у двери, и вышел. Она нахмурилась, недоумевая.
Потом приготовила завтрак и стала ждать его. Вернувшись, он поел, не говоря ни слова. За все время, пока они были вместе, она ни разу не видела его в таком дурном расположении духа. Он мрачно посмотрел на нее.
— Ты решила, будешь собирать орехи или нет?
Ее брови удивленно взлетели.
— Я соберу. Не знала, что ты так спешишь. — Она задвинула стул на место и пошла в сарай за тележкой. Чтобы ее наполнить, ей потребовалось несколько часов. Вернувшись, она вывалила орехи в саду, гордая своей работой.
Михаил пилил бревна. Остановившись, он вытер лоб ладонью и кивнул на кучу орехов.
— Это все?
Улыбка испарилась с ее лица.
— А что, этого недостаточно?
— Я думал, там больше. Она замерла.
— Ты хочешь сказать, что тебе нужны все орехи?
— Да.
Сжав губы, она двинулась обратно.
— Он что, белка что ли? Зачем ему столько орехов? — ворчала она себе под нос. — Может, он решил продавать их вместе с овощами и мясом? — Упрямо и зло, она продолжала работать до и после обеда. «Пусть сам приготовит себе поесть. Хочет орехи, ну и получит орехи».
Смеркалось, когда она вывалила в саду последнюю тележку. Спина ныла от боли.
— Я порылась в опавших листьях и больше ничего не нашла, — доложила она. — Ей хотелось бы погрузиться в горячую ванну и долго там лежать, отмокая. Но подумав о том, какое количество воды надо натаскать и согреть, она отказалась от этой замечательной идеи.
Он улыбнулся.
— У нас теперь больше чем достаточно, мы можем поделиться с соседями.
Поделиться?
— Я не знала, что у нас есть соседи, — бросила она раздраженно, смахивая с лица прядь светлых волос. Она работала так упорно не для того, чтобы раздать все чужим людям. Пусть они сами собирают орехи, если им нужно.
«Какая тебе разница, Ангелочек? Тебя же здесь не будет».
— Я сейчас умоюсь и приготовлю ужин, — сказала она, направляясь к ручью.
— Давай, — ответил Михаил, усмехнувшись и вонзая вилы в стог сена. Он стал насвистывать веселую песенку.




Через полчаса Мара вихрем влетела в дом.
— Посмотри на это! — Она показала ему свои руки. Пальцы и ладони были покрыты чернотой. — Я терла мылом. Жиром. Скребла песком. Как еще можно это смыть?
— Это краска от скорлупы.
— Ты хочешь сказать, что ее невозможно смыть?
— Недели две.
Ее синие глаза пристально уставились на него.
— И ты знал, что так будет?
Он слегка улыбнулся и воткнул вилы в стог.
— Почему ты мне не сказал?
Михаил оперся на вилы. — Ты не спросила.
Ее руки сжались в кулаки, а лицо покраснело от злобы. Она больше не казалась безразличной и надменной. Он добавил дрова в огонь, который и так уже полыхал. — Орехи надо очистить от шелухи и высушить, а потом мы разложим их в мешки. Мы с тобой будем их есть долгими вечерами зимой.
Он увидел, как краска хлынула к ее лицу; она готова была взорваться.
— Ты сделал это специально!
Целая буря скопившихся в нем чувств уже готова была вырваться наружу, поэтому он предпочел промолчать.
— Как я смогу вернуться назад с такими руками? — Она почти слышала, как Хозяйка смеется над ее руками, черными от скорлупы орехов. Живо представила себе ядовитые замечания, которые полетят в ее адрес.
Губы Михаила скривились в сухой усмешке.
— Знаешь, Мара, если бы ты на самом деле хотела вернуться в Парадиз, ты бы сделала это уже давно.
Она покраснела, и это только добавило ей ярости. Она не помнила, когда она краснела в последний раз.
— Зачем все это? — с жаром спросила она. — Я давно уже отработала все твои деньги!
Он воткнул вилы в стог сена. — Я ничего от вас не получил до сих пор, сударыня. Ничего стоящего. Кровь ударила ей в голову.
— Может, ты просто не можешь быть мужиком, как все! — Она резко развернулась и пошла прочь из сарая, бормоча ругательство в его адрес.
Терпение Михаила лопнуло. Он схватил ее и повернул к себе.
— Зачем же бурчать себе под нос, Мара! Давай! Скажи мне все в лицо. Покажи свои настоящие чувства!
Она вырвалась. Ругательства сыпались из ее уст, как из рога изобилия. Их она знала много. Увидев, как сильно она его рассердила, она слегка задрала голову, бросая вызов.
— Ну, давай, ударь меня! Может, это тебе поможет мужиком стать!
— Не похоже, но, кажется, ты этого хочешь? Чтобы тебя избили? — Его кровь кипела, и, уже теряя контроль над собой, он готов был вот–вот ответить на ее вызов. Его трясло от ярости и гнева. — Потому что это все, что ты знаешь. И из–за своего идиотского упрямства ты не хочешь узнать, что в мире есть что–то другое!
— Не смеши меня! Ты думаешь, ты отличаешься от остальных? Я ухожу. Я отплатила тебе за все — час за час. Я отработала твое золото!
— Чушь! Ты бежишь, потому что боишься. Потому что тебе здесь нравится.
Она замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил ее руку. Она замахнулась вновь, он схватил ее за запястье.
— Наконец, я завладел твоим вниманием! — Он отпустил ее руку. — По крайней мере, сейчас ты смотришь на меня, а не сквозь меня.
Ангелочек развернулась и быстро пошла через сад. Войдя в дом, она захлопнула дверь. Михаил ожидал, что сейчас в окно полетят стулья, но ничего такого не произошло.
Его сердце громко стучало. Он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. Теперь начнутся открытые боевые действия. Что ж, пусть будет так. Это все же лучше, чем ее безразличие. Поразмышляв еще немного, он опять приступил к работе.
Когда он вернулся в дом, Мара выглядела спокойной. Она посмотрела на него и улыбнулась милой улыбкой, накладывая ему в тарелку суп. Соли в этом супе оказалось вполне достаточно, чтобы замариновать его живьем. В булочках скрипел песок, а когда он взглянул на кофе, то увидел, что в дымящейся чашке плавает муха. Усмехнувшись, он выплеснул кофе за дверь. Что еще она для него приготовила?
— Почему бы нам не поговорить о том, что тебя на самом деле беспокоит?
Ангелочек положила руки на стол.
— Я хочу сказать только одно. Я не останусь с тобой навечно. — Он взглянул на нее с такой тошнотворной, загадочной улыбкой, что ей захотелось надеть горшок ему на голову. — Я не останусь, — еще раз повторила она.
— Мы будем жить всего лишь день за днем, любимая. — Взяв с полки банку с бобами, он начал есть. В ее глазах горела ярость. Он же, присев на стол, доедал свой холодный ужин.
Она смотрела на него.
— Я тебе не принадлежу, и ты это прекрасно знаешь.
— Где же ты думаешь, твое место? В борделе?
— Это мне выбирать, не так ли?
— Ты даже еще не знаешь, что у тебя есть выбор. Ты думаешь, что есть только одна дорога, а она ведет прямиком в ад.
— Я знаю, чего я хочу.
— А мне ты не скажешь?
— Я хочу убраться отсюда! — Она встала и вышла во двор — слишком велики были ее раздражение и злость. Она больше не могла его видеть.
Михаил поставил банку и, встав в дверях, прислонился к косяку.
— Я тебе не верю.
— Я знаю, но я не считаю, что моя жизнь как–то связана с твоей. — Услышав это, он усмехнулся, но отнюдь не весело. Она, обернувшись, посмотрела на него. Ее глаза сверкали. — Что ты имел в виду, когда говорил, что хочешь все?
Какое–то время Михаил молча обдумывал ответ. Он думал о том, сможет ли убедить ее. Сможет ли найти слова, чтобы объяснить?
— Я хочу, чтобы ты любила меня, — заговорил он и увидел ухмылку на ее лице. — Я хочу, чтобы ты, доверяла мне достаточно, чтобы позволить любить себя, и я хочу, чтобы ты осталась со мной, и мы могли строить жизнь вместе. Вот, что я хочу.
От его искренности ее злость утихла.
— Мистер, неужели вам непонятно, что это невозможно?
— Все возможно.
— Ты ведь даже не представляешь, кто я такая, кроме того, что ты сам себе придумал!
— Тогда расскажи мне.
«Давай, Ангелочек. Расскажи ему».
Он даже представить себе не может, что делали с ней, и что делала она. Ну да, она может рассказать ему. Разрядить всю обойму. Оба ствола. В упор. Прямо ему в сердце. Уничтожение. Это быстро положит конец всему. Почему она медлит?
Михаил вышел во двор.
— Мара, — произнес он, и звук его голоса как будто сыпал соль на ее раны.
— Я не Мара! Меня зовут Ангелочек. Ангелочек.
— Нет. Я буду звать тебя так, как я вижу тебя. Мара, огорченная жизнью; Фирца
l:href="#n3" type="note">[3]
, возлюбленная моя, которая разжигает во мне огонь, пока я не почувствую, как плавится душа. — Он подошел к ней. — Не пытайся убежать. Разве ты не видишь? — Он остановился перед ней. — Останься здесь. Останься со мной. Вместе мы справимся со всеми невзгодами. — Он прикоснулся к ней. — Я люблю тебя.
— Знаешь, сколько раз мне говорили эти слова? Я люблю тебя, Ангелочек. Ты такая чудная маленькая лапочка. Я люблю тебя, дорогая. О, крошка, я люблю, когда ты делаешь это. Скажи, что любишь меня, Ангелочек. Скажи так, чтобы я поверил. До тех пор, пока ты делаешь то, что я говорю, я буду любить тебя, Ангелочек. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… Я до смерти устала все это выслушивать!
Она зло посмотрела на него, но его взгляд сразил ее. Она крепко обхватила себя руками. «Не верь. Не позволяй себе что–то чувствовать. Он сломает тебя, если ты поверишь». Она попыталась думать о другом.
Ночное небо было необыкновенно ясным, звезды сияли, а луна казалось огромным серебряным глазом, молчаливо взирающим на нее. Ее ум и душа все еще кипели. Она пыталась использовать свои старые способы самозащиты, но они как будто стали бессильными. Ей снова захотелось подняться на тот холм и увидеть восход. Она вспомнила его слова: «Мара, это та жизнь, которую я хочу подарить тебе». Кого он пытался обмануть? Она знала, что этого никогда не случится, даже если он этого еще не понял.
К ее глазам подступили слезы.
— Я хочу вернуться в Парадиз и чем раньше, тем лучше.
— Мои слова задели тебя за живое? Она повернулась к нему.
— Я не останусь здесь с тобой! — Она пыталась успокоиться и придумать причину, которая покажется ему достаточно веской. — Послушай, если бы ты узнал хотя бы половину того, что я сделала за свою жизнь, ты бы сам быстренько отвез меня назад…
— Испытай меня. Давай, а потом посмотрим, что изменилось.
Ангелочек пришла в ужас от этой мысли. Тайники ее памяти были открыты и никак не закрывались. Ужасные воспоминания воскресли из мертвых. Ее отец. Мертвая мама, сжимающая четки. Роб с петлей на шее, который в тот жуткий вечер узнал, что Хозяин вовсе не был человеком высокой морали, и поплатился за это. Хозяин, насилующий ее снова и снова. И сотни разных мужчин на протяжении всех этих лет присоединились к нему. И пустота, бесконечная, ноющая пустота внутри.
Ее лицо было белым в лунном свете. Он не знал, о чем она думает, но был уверен, что ее мучает прошлое. Он прикоснулся к ее щеке.
— Если бы сейчас я мог забраться в твою голову. — Может быть, они вдвоем смогли бы справиться с этой тьмой, которая пыталась поглотить все ее существо? Он хотел обнять ее, но она отстранилась от него. «Боже, как мне спасти ее?»
Ангелочек посмотрела на него и увидела слезы в его глазах. Это потрясло ее.
— Ты плачешь? Из–за меня?
— А ты думаешь, что ты не стоишь этих слез?
Что–то внутри нее словно треснуло, надломилось. Она попыталась убежать от этого чувства, но оно было повсюду. Оно росло от его легких прикосновений к ее плечам, от каждого нежного слова, которое он произносил. Ей казалось, что, если сейчас она приложит руку к своему сердцу, она покроется кровью. Неужели он этого хочет? Хочет, чтобы ее сердце истекало кровью из–за него?
— Говори со мной, Амэнда, — прошептал он. — Говори со мной.
— Амэнда? Что значит это имя?
— Я не знаю, но оно звучит как нежное имя любимой. — Он слегка улыбнулся. — Наверно, оно понравится тебе больше, чем Мара.
Он был мужчиной со странностями. Куда подевалось ее оружие защиты? Куда испарилась злость? Ее решимость?
— Что вы хотите услышать, мистер? — спросила она, пытаясь придать голосу насмешливый тон, но у нее это не получилось. Что бы такое рассказать ему, чтобы он хоть что–нибудь понял?
— Все. Обо всем.
— Нет. Никогда.
Михаил нежно взял руками ее лицо.
— Тогда хотя бы скажи мне, что ты чувствуешь сейчас?
— Боль, — сказала она, не пытаясь ничего выдумать. Оттолкнула его руки и вернулась в дом.
Ей было холодно и хотелось согреться. Она подошла к камину, присела на корточки, но тепло огня не могло согреть ее душу. Даже если бы она легла на угли, жуткий холод внутри все равно продолжал бы ее мучить.
«Беги от него, Ангелочек. Беги сейчас».
«ОСТАНЬСЯ, ВОЗЛЮБЛЕННАЯ».
Голоса боролись в ее голове, сражаясь между собой и мучая ее душу.
Михаил зашел в дом и сел на пол рядом с ней. Он молча смотрел, как она сидит, прижав колени к груди. Он понял, что она вновь пытается закрыться от него. Он не будет помогать ей в этом.
— Отдай мне свою боль, — проговорил он. Удивленная, Ангелочек посмотрела на него. Она жила здесь в уединении с этим человеком. Она стремилась найти в этом окружении хоть что–то знакомое, какую–то дорогу, чтобы выбраться из этой неизвестности. Она не могла вспомнить, когда в последний раз слезы подступали к ее глазам. У нее давно не осталось слез. Осия совсем сбил ее с толку.
— Я много всего сделала для тебя, кроме того, что знаю лучше всего. — Она заглянула в его глаза. Выражение его лица изменилось, а она почувствовала, как изменилось ее отношение к нему. Он был уязвим, и, как ни странно, она почувствовала, что не хочет атаковать его беззащитность. — Ты боишься? Это удерживает тебя? Ты думаешь, я выставлю тебя посмешищем, потому что ты никогда не был с женщиной?
Михаил взял в руки локон ее волос и обвил вокруг пальцев. Куда подевались все его логичные, обдуманные ответы?
— Хм, я думаю, кое–что из этого есть в моей голове. Но еще больше я хотел бы понять зачем?
— Что зачем? — переспросила она, не понимая.
— Зачем ты хочешь переспать со мной?
— Зачем? — Ей никогда не понять этого человека. Все мужчины, которых она знала раньше, ожидали, что она будет «благодарить» их даже за коробку конфет или букет цветов. Этот мужчина спас ей жизнь и ухаживал за ней, пока она не поправилась. Он научил ее всему, что ей пригодится в жизни. И теперь он спрашивает, почему она предлагает ему свое тело. — Благодарность будет достаточно веской причиной?
— Нет. Не от меня зависело, умрешь ты или выживешь. Все зависело от Господа.
Ангелочек отвернулась.
— Не говори мне о твоем Боге. Он не вернулся за мной. Ты вернулся. — Она опустила голову на колени, не говоря больше ни слова.
Михаил хотел было возразить, но тихий голос остановил его.
«МИХАИЛ, ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ».
Он прислушался к этому голосу. Она была не готова слушать то, что он хотел бы сказать. Если он скажет это сейчас, это будет для нее едкой кислотой, а не целебной мазью. Поэтому он промолчал.
«Господь, пожалуйста, веди меня».
В камине потрескивал огонь, и Ангелочек начала успокаиваться, вслушиваясь в эти тихие звуки.
— Я хотела умереть, — произнесла она. — Я ждала этого. А когда я думала, что, наконец, умерла, появился ты.
— Ты все еще хочешь умереть?
— Нет, но я тем более не знаю, зачем мне жить. — Эмоциональное напряжение спало. Она слегка повернула голову и посмотрела на него. — Может это как–то связано с тобой. Я больше ничего не понимаю.
Радость поднялась в сердце Михаила, но лишь на короткий миг. В ее глазах пылала боль, а вовсе не счастье; смущение, а не уверенность. Ему захотелось прикоснуться к ней, но он боялся, что она может неверно истолковать это прикосновение.
«ДАЙ УТЕШЕНИЕ МОЕЙ ОВЕЧКЕ».
«Если я сейчас к ней прикоснусь. Господь…»
«ДАЙ УТЕШЕНИЕ СВОЕЙ ЖЕНЕ».
Михаил взял ее руку. Она напряглась, но он не сдался. Он взял ее маленькую ладонь с почерневшими пальцами в свою, целиком накрыв ее.
— Мы пройдем через это вместе, Амэнда.
— Я не понимаю тебя, — сказала Ангелочек.
— Я знаю, но дай мне время, и ты поймешь.
— Я не думаю, что когда–нибудь смогу тебя понять. Я не знаю, чего ты хочешь от меня. Ты говоришь, что тебе нужно все, а не берешь ничего. Я вижу, как ты смотришь на меня, но ты еще ни разу не наслаждался мной как своей женой.
Михаил покрутил золотое кольцо на ее пальце. Она была его женой. Пришло время что–то предпринять по этому поводу. Если она не понимает разницы между сексом и любовью, ему придется показать ей. «О, Боже, мне страшно от того, как сильно меня влечет к ней». Больше всего он боялся, что не сможет сделать так, чтобы ей было хорошо.
«Господь, помоги!»
Ангелочек увидела, что он смотрит на кольцо на ее пальце.
— Ты хочешь забрать его?
— Нет. — Он переплел свои пальцы с ее пальцами и улыбнулся. — Просто для меня брак — это так же необычно, как и для тебя. — Покой наполнил его душу, и в эту минуту он понял, что все будет хорошо.
Ангелочек отвернулась. Женатые мужчины часто приходили к ней, и она знала все, что они думают о браке. Их жены не понимают их. Они женились, чтобы получить выгоду или родить потомков. Им было скучно с одной и той же женщиной и хотелось сменить обстановку, словно речь шла об ужине, когда вместо оленины можно приготовить бифштекс, или жареную рыбу вместо курицы. Большинство из них говорили, что их женам секс не нужен или не доставляет удовольствия. Они, наверное, думали, что ей доставляет…
— То, что я знаю о браке, совсем не радостно, мистер.
— Может быть, — Михаил поцеловал ее руку. — Но я считаю, что брак — это соглашение между мужчиной и женщиной, когда они решают строить свою жизнь вместе. Это обещание любить друг друга, что бы ни случилось.
— Ты знаешь, кто я. Почему ты решил дать такое обещание мне?
— Я знаю, кем ты была.
Она почувствовала боль внутри.
— Ты никогда не научишься, да?
Наклонившись, Михаил повернул ее лицо к себе и поцеловал. Она не отстранилась, но продолжала сидеть без движения. «Господь, а сейчас мне потребуется помощь». Запустив пальцы в ее волосы, он снова поцеловал ее.
Он словно испытывал ее. Что ж, она может это перенести. Может даже помочь ему.
Михаил отстранился. Он не собирался позволить своим желаниям неистовствовать. Он не собирался предпочесть секс любви, даже если она считает, что так проще и комфортнее.
— Так, как я хочу, а не ты. Помнишь? — Он встал. Ангелочек в смущении смотрела на него.
— Что ты об этом знаешь?
— Подождем и посмотрим.
— Почему ты все для себя так усложняешь? Все сводится к одному. Не будет моего или твоего пути. Все будет так, как есть и как всегда было.
Она имела в виду сексуальный акт, а он не знал, как показать ей, что это лишь часть настоящего праздника любви.
Все, что она видела, это его решимость. Она медленно встала и приблизилась к нему.
— Если ты хочешь, чтобы все было по–твоему, хорошо. Будет по–твоему. — Вначале.
Михаил заглянул в ее глаза и не увидел прежней жесткости. Но не увидел и понимания. Он не был уверен, какую часть себя ему больше хочется слушать. Его сильно влекло к ней физически. Она была так прекрасна…
— Давай, я помогу тебе, — проговорила она и взяла его за руку.
Михаил сидел в плетеном кресле, его сердце стремилось выскочить из груди, когда она встала на колени и стянула с него сапоги. Он быстро терял контроль над собой. Встав, он отошел в сторону. Расстегнул рубашку и быстро снял. Раздеваясь, он думал об Адаме в Эдемском саду. Что Адам чувствовал, когда Ева впервые пришла к нему? Он был, наверное, напуган до полусмерти, в то же время чувствуя, как жизнь вливается в него.
Повернувшись, Михаил увидел, что его жена стоит раздетая, у огня, дожидаясь его. У него перехватило дыхание, так же, как, наверное, и у Адама, когда он впервые увидел Еву. Михаил, потрясенный, подошел к ней.
«О, Господь, она так совершенна, как ни одно творение в мире. Моя часть». Он заключил ее в свои объятия и поцеловал.
Когда они опустились на кровать, он поразился тому, как она сочетается с ним, плоть к плоти, сотворенная точно под него.
— О, Господь, — прошептал он, охваченный благоговением от божественного подарка.
Ангелочек почувствовала, как он дрожит, и знала, что причиной этому является его долгое добровольное воздержание. Странно, но ее это не отталкивало. Напротив, она испытала несвойственное ей сочувствие. Она отодвинула свои чувства, блокируя разум, — и каково же было ее удивление, когда он тут же отпрянул от нее, ища ее глаз. В его глазах отражалось такое многообразие чувств, что она, не выдержав, отвернулась.
«Подумай о своих деньгах, Ангелочек. Подумай о том, как ты поедешь и возьмешь их у Хозяйки. Подумай о том, что у тебя, наконец–то, будет что–то свое. Подумай о том, что ты обретешь долгожданную свободу. Не думай о нем». В прошлом у нее это получалось. Почему–то не получается теперь. «Давай же Ангелочек. Вспомни, как ты умела отключать свой ум. У тебя получалось это раньше. Сделай это сейчас. Не думай. Не чувствуй. Просто играй свою роль. Он никогда не поймет».
Но Михаил не был как все, и он понимал. Ему не нужно было умирать, чтобы понять, что его вознесли до рая небесного, но захлопнули ворота перед самым носом.
— Любимая, — заговорил он, поворачивая ее лицо к себе. — Почему ты не позволяешь мне приблизиться к тебе?
Она попыталась рассмеяться.
— Насколько ближе ты хочешь быть? — Она ощущала отличие этого мужчины от других каждой частичкой своего тела и пыталась защититься.
Михаил увидел отстраненность в ее синих глазах, и это болью отдалось в его сердце.
— Фирца, ты продолжаешь отталкивать меня, останься со мной.
— Так теперь я уже Фирца? «Господи! Помоги мне».
— Перестань убегать от меня!
Ангелочку хотелось крикнуть: «Не от тебя! От всего этого. От бессмысленной, эгоистичной жажды удовлетворения, получения удовольствий. Их и твоей жажды, не моей.
До меня никому никогда нет дела!» — Но она промолчала. Вместо этого она бросила ему вызов, пытаясь разозлить.
— Почему тебе так хочется поговорить? — Она старалась изо всех сил, но он был тверд. Почему он все время лезет в ее мысли, пытаясь от нее чего–то добиться? Он продолжает вызывать в ней смешанные чувства, смущая и заставляя их бурлить. Обняв ее, он посмотрел ей в глаза и понял, о чем она думает… и вдруг что–то словно надломилось глубоко внутри нее.
Ее испуг нарастал, и она закрыла глаза.
— Посмотри на меня, любимая.
— Нет.
— Что, нет? Не любить тебя? Не быть частью тебя? Я уже часть тебя.
— Таким образом?
— Во всем.
— Нет, — сказала она, все еще пытаясь бороться.
— Да! — Он смягчился. — Это все может быть таким чудесным. Все совершенно иначе, не так, как тебя научили. Это благословение. О, возлюбленная моя, скажи мое имя…
Почему он решил, что это что–то замечательное, а не простой, низкий, физический акт? Она знала об этом все. Разве Хозяин не научил ее всему? И все остальные. Так этот фермер и правда хочет узнать, на что это похоже? Что ж, она покажет ему.
— Не надо. — Его резкий голос смутил ее.
— Ты не хочешь, чтобы я доставила тебе удовольствие?
— Ты хочешь доставить мне удовольствие? Тогда скажи мое имя. — Его дыхание смешалось с ее дыханием. — Ты сказала, что сделаешь все, о чем я тебя попрошу. Помнишь? Я хочу, чтобы ты сказала мое имя. Ты сказала, что сделаешь все. Ты можешь сдержать слово? — Его спокойствие испарилось. — Назови меня по имени!
— Михаил, — выдавила она. Он взял ее лицо в свои ладони.
— Посмотри на меня. Скажи еще раз.
— Михаил. — Ну, теперь–то он доволен? Она ожидала, что увидит победоносную ухмылку, но вместо этого увидела его глаза, в которых сияло обожание, и услышала его нежный голос.
— Продолжай…
Когда все кончилось, Михаил прижал ее к себе, говоря, как сильно он ее любит и какую огромную радость она ему доставляет. Он больше не казался сомневающимся, неуверенным. Его уверенность возрастала с каждой секундой, а ее… сомнения словно поглотили ее без остатка.
Какое–то неизвестное и нежелательное чувство вдруг родилось глубоко внутри, в сердце Ангелочка. Что–то жесткое и натянутое становилось все мягче, словно ослабли оковы. Но голос из тьмы требовал все настойчивее и громче: «Беги от этого человека, Ангелочек. Тебе нужно уходить! Спасайся, беги. Беги!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь искупительная - Риверс Франсин



"Любовь искупительная" данный роман производит серьезное впечатление. Я предполагаю что Франсин Риверс данную историю пронесла через всю свою жизнь, потому, что иначе нельзя было так проникнуться и изложить пережитое. В этой книге открывается Божья любовь к нам, несмотря на все наши "Мухи", Господь всеравно ждет нашего возвращения. Я благодарю Господа за прекрасный талант Франсин Риверс доступно показывать человеческие отношения.
Любовь искупительная - Риверс ФрансинНина
22.09.2011, 9.46





Очень интересный роман.Читайте..захватывает.
Любовь искупительная - Риверс ФрансинОльга
12.08.2013, 11.11





Книга неплохая, правда очень наивная и прямо какая-то супер-целомудренная... Первая половина достаточно интересна, но к концу становится откровенно скучно. Жутко надоедает то, что ГГ постоянно пытается втолковать своей жене какие-то прописные истины, одно и то же...rn6/10
Любовь искупительная - Риверс ФрансинЛия
14.08.2013, 14.46





Спасибо автору за удивительную книгу!rnПусть Бог благословит Вас!!!!
Любовь искупительная - Риверс ФрансинЮлия
20.08.2013, 18.28





прекрасна книга
Любовь искупительная - Риверс Франсинтаніта
18.01.2014, 23.47





Психологически тяжелый роман,но я рада что он не прошел мимо меня.После прочтения есть над чем подумать.И дай нам Бог всем,такую же всепрощающую любовь.
Любовь искупительная - Риверс Франсинс
16.12.2014, 8.59





Наконец то появился христианский роман. Спасибо. Очень вдохновляет. Это действительно слово вдохновленное господом. Ждем теперь дальше -по книге руфь или есфирь
Любовь искупительная - Риверс ФрансинТомка
27.02.2016, 22.29





Сильная книга, образы гг незабываемые, впечатляет. 10
Любовь искупительная - Риверс Франсинgala
4.04.2016, 22.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100