Читать онлайн Наследство из Нового Орлеана, автора - Риплей Александра, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Наследство из Нового Орлеана

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Пожилая монахиня постучала в дверь кончиками пальцев и лишь затем открыла ее.
– Простите меня, матушка, я не знала, что у вас кто-то есть, – сказала она, когда дверь широко раскрылась, и попятилась.
– Нет, сестра, не уходите. Зайдите, – позвала мать-настоятельница монастыря урсулинок. Она обернулась к женщине, сидевшей возле ее стола: – Вы позволите?
– О, разумеется, – ответила женщина. Разговор шел на французском.
Монахиня склонила голову к самому уху настоятельницы:
– У меня здесь молодая особа, которую вчера ночью нашли в соборе. Ее привели к нам, матушка, и она рассказала мне свою историю. По-моему, вам тоже следует выслушать ее.
– А это не может подождать?
– Матушка, она в отчаянии.
Женщина, сидевшая в кресле, махнула рукой.
– Я не очень тороплюсь, матушка, – сказала она. Это была нескладная женщина с бледной кожей и бледными губами, едва различимыми сквозь густую вуаль. Она была в трауре – в строгом черном платье, черном чепце и черных перчатках. Ее звали Селест Сазерак, и она усердно трудилась на ниве благотворительности, которую финансировал монастырь. Когда их прервали, она как раз обсуждала с матерью-настоятельницей планы некоторых усовершенствований в сиротском приюте, который опекался орденом. Селест предложила организовать пожертвования по подписке. Разумеется, сама она тоже сделает щедрый взнос. Семья Сазерак была одной из самых богатых в Новом Орлеане.
– Вот она, матушка. – Монахиня вернулась и привела с собой Мэри.
На лице девушки остались ужасные следы побоев. Под глазами, которые почти не открывались, были синяки, нос распух. По багровым отметинам вокруг губ были видны следы пальцев, грубо зажимавших ей рот. Левое запястье было перебинтовано.
Мать-настоятельница поднялась с кресла.
– Ma pouvre petite!
type="note" l:href="#n_3">[3]
– воскликнула она.
– Она не говорит по-французски, – сказала монахиня.
– Тогда будем говорить по-английски. – Мать-настоятельница слегка тронула Мэри за щеку: – Дорогая моя малышка, чем мы можем тебе помочь? В нашей больнице есть места…
Мэри покачала головой:
– Я не нуждаюсь в лечении, матушка. На мне все быстро заживает, к тому же я не так сильно пострадала, как кажется. Я пришла попросить вас помочь мне разыскать мою семью.
– Я что-то не пойму – ты не можешь найти свою семью?
– Это длинная история, матушка. Вы позволите мне рассказать ее вам?
– Конечно же. Садись, дитя мое. Сюда, поближе к моему креслу, чтобы тебе не пришлось напрягать голос.
Взявшись за ручки кресла, Мэри опустилась в него. Движения ее были неловкими и напряженными – она старалась двигаться так, чтобы избежать боли. Но спину она держала прямо и ни разу не поморщилась. Полная любви, но суровая выучка монастырской школы не допускала ни жалости к себе, ни выставления страданий напоказ. Синяки на лице Мэри наглядно свидетельствовали, что ей пришлось пережить. Но выражение ее лица и голос были сдержанными. Начала она свой рассказ спокойно.
– Спасибо… Все началось в мой день рожденья. Отец прислал мне шкатулку. Примерно вот такую. – Мэри показала руками размеры шкатулки. – Я открыла ее и на внутренней стороне крышки увидела вырезанные в дереве имя, фамилию и адрес…
Мэри продолжала свой рассказ. Время от времени ей приходилось прерываться, когда она не могла сдержать слез, которые текли у нее из глаз и вставали в горле. Долгая выучка оказалась недостаточной для того отчаяния, которое она испытывала. Но она сумела рассказать свою историю до конца. О смерти отца, о том, как он всю жизнь скрывал от нее правду о матери, о том, как мачеха отказалась от нее, о решении приехать сюда в поисках семьи настоящей матери и, наконец, о встрече с миссис Джексон и ужасном происшествии на празднике в ее доме.
– В общем, мне удалось убежать, – закончила Мэри, – но там осталась моя шкатулка и все мои деньги. Теперь мне некуда идти и не к кому обратиться за помощью в получении моих вещей. Вы можете посоветовать, как мне разыскать семью?
Селест Сазерак встала.
– Простите меня, матушка, – сказала она по-французски. – Насколько вам известно, я не очень хорошо говорю по-английски, но я достаточно хорошо все поняла. Я в ужасе от того, сколь жестоко обошлись с несчастной девушкой. Если мне позволено будет предложить… Эту женщину, Джексон, следует наказать. И заставить вернуть вещи девушки. Я могла бы немедленно пойти к своему поверенному и поручить ему возбудить дело против нее. Этот поступок слишком грязен, и ордену не следует вмешиваться.
– Вы очень добры, мадемуазель Сазерак.
– Я благодарю судьбу за любую возможность сделать доброе дело. Я вернусь и доложу вам, чего мне удалось добиться. – Селест поспешно вышла из комнаты, шелестя шелковыми юбками. Черты ее лица под вуалью застыли в самом решительном выражении.
– Я не понимаю… – сказала Мэри.
– Мадемуазель отправилась помочь вам, – сказала монахиня.
– Успех сопутствует этой даме во всех начинаниях, – заметила мать-настоятельница. На ее симпатичном, покрытом морщинами лице блуждала улыбка. – Она вернет твои деньги и вещи, дитя мое. Мне было бы очень интересно взглянуть на твою шкатулку, как ты ее называешь. Я почти уверена, что знаю, что это такое. У нас это называют гробиком.
– Гробиком? – Мэри заплакала. – Ах, неужели мне всегда придется узнавать только о смерти?
– Ш-ш-ш… – Монахиня дала Мэри свежий носовой платок.
Мать-настоятельница взяла свободную руку Мэри в свою:
– Прости меня, тут вечная проблема с языком. Французское слово «casquette» означает шкатулку или сундучок. По-английски же «casket» – это гроб. Но наш гробик не имеет никакого отношения к смерти, только к жизни, к отваге и надежде. У твоего гробика замечательная история. Ты будешь горда, узнав ее. Рассказать?
– Да, пожалуйста.
– Тогда не плачь. Мы выпьем кофе с беньеткой. Мы, новоорлеанцы, пьем очень много кофе, а беньетка – это такая очень вкусная горячая булочка, которую мы особенно любим с кофе… Сестра, не будете ли столь любезны?
– Я тотчас все принесу, матушка. – Монахиня тихо и быстро вышла. Несколько минут спустя она вернулась с подносом. Комната заполнилась аппетитными запахами.
К своему удивлению, Мэри обнаружила, что очень голодна. Монахиня наполнила большую чашку смесью горячего молока и очень черного кофе, добавила три ложки сахара, размешала и поставила на стол перед Мэри. Потом она улыбнулась и развернула громадную белую льняную салфетку.
– Это положи на колени, – сказала она, – и пусть сахар падает, куда ему угодно. – Рядом с чашкой она поставила тарелку, доверху наполненную источающими пар коричневыми пышками, присыпанными толстым слоем белой сахарной пудры.
У Мэри слюнки потекли. Но любопытство оказалось сильнее голода.
– Если бы вы только могли рассказать мне про шкатулку, матушка…
– А ты поешь, пока я буду говорить. Только осторожнее – все очень горячее… Было это более ста лет назад, в семьсот восемнадцатом году, когда переселенцы из Франции основали Новый Орлеан. Было их не более пятидесяти человек, и они сумели лишь вырубить просеку в лесу. Но через три года на этом месте жило уже триста человек, были проложены улицы и построена церковь. А спустя еще два года население приближалось к двум тысячам. В основном это были мужчины. Королевские солдаты, трапперы, люди, жаждущие земли и новой жизни в Новом Свете. Конечно, были среди них и женщины, но немного. Где есть солдаты, там есть и женщины. Ты понимаешь, о какого рода женщинах я говорю… Жизнь была тяжелая и полная опасностей. У колонистов была церковь, но не было священника. Солдаты построили госпиталь, но в нем не было медсестер. И тогда они обратились к Людовику, королю-солнце. На их прошение он ответил, как любящий отец. В семьсот двадцать седьмом году он прислал священника и десять сестер-урсулинок для ухода за больными… «Но нам нужны еще и жены, – сказали солдаты. – Мы хотим иметь семьи, создавать цивилизацию». И тогда король прислал крепких девушек, настоящих христианок, чтобы они стали им женами и матерями их детей. По всем городам и деревням Франции священники вели беседы в семьях, где имелись подходящие девушки. Они должны были быть смелыми, ибо им предстояло переплыть огромные моря на маленьких кораблях во время долгого пути в неизведанную страну, полную опасностей и лишений. Они должны были навсегда проститься со своими родителями, бабушками и дедушками, братьями и сестрами, родными и друзьями… Согласились лишь несколько самых отважных. Отмечая их храбрость, сам король наделил этих девушек приданым. Оно было невелико – на старых кораблях было мало места. В приданое входило белье, воротнички и чепчики, платье и несколько пар чулок. Все это прекрасно размещалось в деревянном ящичке. Первые девушки приехали в семьсот двадцать восьмом году. После этого каждый год на протяжении двадцати лет приезжало еще по нескольку человек, иногда две группы за год. И при каждой девушке было приданое от короля Людовика в маленьком деревянном ящичке. С тех самых пор их стали величать «девушки с ящичками», или «девушки с гробиками». Их дети, дети их детей и внуков стали коренными жителями Нового Орлеана. Мэри забыла о еде.
– Я так горда, – сказала она.
– И голодна, – сказала мать-настоятельница. – Твой завтрак остынет.
Мэри улыбнулась впервые за все время беседы. Потом она сделала большой глоток из чашки.
– В жизни не пила лучшего кофе! – воскликнула она. Беньетка также вызвала восторженную реакцию и незамедлительное поедание второй. А затем и третьей.
Распухшие губы Мэри были белы от сахара. Румянец вернулся на ее щеки.
– Матушка, на моей шкатулке был адрес монастыря. Почему?
– Все «девушки с гробиками» приезжали в монастырь. Сестры заботились о них до замужества. Они также помогали им подобрать мужей. На каждую невесту приходилось по нескольку кавалеров.
Глаза Мэри вновь наполнились слезами. Но на сей раз она плакала от счастья. По своим школьным годам она знала, что в монастырях ведется скрупулезный, детальный учет всего. И как только дама в черном вернется с ящичком, Мэри покажет имя на крышке матери-настоятельнице. И тогда она узнает, кто ее семья.


– Я пришел от имени юной дамы, которая ехала на «Красе Мемфиса» вместе с миссис Джексон, – сказал мистер Kappe. – Я адвокат. Проводите меня к вашей хозяйке.
Мистер Kappe был внушительным мужчиной и осознавал это. От него буквально исходили флюиды властности.
– Миссис Джексон еще отдыхает, – сказал лакей. – Но я пошлю передать ей, что вы пришли.
– Проводите меня в гостиную, – распорядился мистер Kappe, – и принесите кофе, пока я жду.
– На двоих, – сказала Селест Сазерак, стоявшая позади своего поверенного.
Мистер Kappe нахмурился. Он советовал Селест не ходить с ним. Бордель – неподходящее место для визитов незамужней дамы. Но Селест была настроена решительно, и он знал, что никакие советы или приказы не могут воспрепятствовать ей. Он сделал шаг в сторону, пропуская Селест вперед: как-никак дама, да еще клиент.
Гостиная миссис Джексон была роскошной, но не вульгарной. Мистер Kappe был удивлен. Он так и сказал Селест. Та сделала движение рукой, чтобы он замолчал. Она стояла возле двери, слушая доносившийся откуда-то из глубины дома голос лакея.
Селест резко кивнула.
– Подождите здесь, – сказала она и оставила мистера Kappe в одиночестве.
Селест быстро подошла к ступеням, поднялась на один марш и подошла сзади к горничной, которая что-то встревоженно говорила в полуоткрытую дверь. Оттолкнув горничную, она распахнула дверь, вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.
– Я пришла к вам по делу, миссис Джексон, – сказала она. По-английски она говорила неуклюже, с сильным акцентом.
– Кто вы такая, черт побери? – сказала Роза. – Убирайтесь, или я велю выставить вас вон.
Пока Роза говорила это, Селест решительно прошла в глубь комнаты.
– Я вам не верю, – сказала она и потянула за шнур. Шторы раздвинулись, и комнату залил яркий свет. Свет был жесток – он выявлял мешки и черные круги под глазами Розы, двойной подбородок и дряблые плечи. Селест смотрела на нее холодным взглядом.
– Вы меня не выгоните, поскольку прекрасно знаете, что мистер Kappe может попросту уничтожить вас. Я уверена, что вы даете взятки полиции и, возможно, половине городской управы. Но от Kappe они вас не защитят. А от моей семьи и подавно. Мой брат – Жюльен Сазерак.
Миссис Джексон предпочла не реагировать на угрозы Селест.
– Что вам угодно? – сухо спросила она.
– Я хочу получить вещи молодой женщины, которую вы вчера имели глупость затащить в этот дом.
– Какие вещи? Какой еще молодой женщины? Селест Сазерак засмеялась, и впервые за многие годы Роза Джексон испугалась по-настоящему. В этом смехе слишком явно сквозила радость. «Эта женщина безумна, – решила Роза. – Что же мне делать? Ее брат – владелец самого крупного банка в городе; одно его слово – и я попаду за решетку. Проститутки беззащитны, они могут лишь покупать себе защитников, а любой чиновник, которому я плачу, у него и так в кармане».
Селест заговорила снова, прервав беспорядочные мысли Розы:
– Я готова пойти на компромисс, миссис Джексон. Вы соглашаетесь вернуть вещи девушки мне, а я устрою так, чтобы дело против вас не было возбуждено.
У Розы немедленно возникли подозрения. Слишком уж щедрым было это предложение.
– Но как же вы это устроите? – спросила она.
– Во-первых, я со спокойной душой отпущу мистера Кар-ре. Затем я прослежу, чтобы девушка незамедлительно покинула город. Нет жертвы – нет и преступления.
Миссис Джексон холодно и настороженно смотрела на нее.
– А с какой стати вам оказывать мне такую услугу, коль скоро, как вы утверждаете, имело место преступление? Имейте в виду, я буду все отрицать.
– Понимаю. Я также понимаю, что вы лжете. Однако мой интерес не в том, чтобы наказать вас. Я забочусь о девушке и хотела бы избежать скандала. Она сирота и прибегла к защите сестер-урсулинок. Во избежание неприятностей ей лучше было бы немедленно уехать. Она может жить нормальной жизнью под крышей какого-нибудь порядочного дома, где вид места, в котором с ней произошло унизительное происшествие, не напоминал бы ей о нем.
«До чего же вы, доброхоты, любите устраивать чужие жизни», – ухмыльнувшись про себя, подумала миссис Джексон. Но вслух она произнесла:
– Я согласна.
– Я пришлю за ящичком и саквояжем. Приготовьте их. Всего наилучшего.
Покидая комнату, Селест Сазерак улыбалась. Если бы миссис Джексон упорствовала в своем отрицании, то в конечном итоге попала бы под суд за похищение или еще что-то в том же роде. Но тогда шкатулка была бы навсегда потеряна. Бесценный гробик. Совершенно неизвестно, сохранился ли еще хоть один подобный.
Вновь оказавшись в обществе мистера Kappe, она придала лицу серьезное выражение.
– Мы попусту теряем время, – сказала она. – Девушка ошиблась. Она сказала, что было темно и от пристани до дому ее везли в карете. Это мог быть любой дом. Эта женщина говорит, что Джексон – весьма распространенный псевдоним для представительниц ее профессии. Лично она знает по меньшей мере с десяток подобных однофамилиц. Бесконечно стыдно, месье, что вы, мужчины, позволяете продолжаться подобным безобразиям. В старом городе нет ни одного квартала, где не было бы борделя, а то и двух. Все это было бы невозможно, если бы не омерзительные мужские прихоти. Знаете, кто был здесь вчера? Три члена муниципалитета. Было бы просто замечательно, если бы им пришлось выступать свидетелями, когда эта женщина начнет давать показания против невинной девушки.
Карета Селест ждала на улице. Мистер Kappe был доставлен к себе на службу. Затем кучер стал ждать дальнейших указаний. Селест велела ему вернуться к дому, который они только что покинули, и забрать саквояж и шкатулку. Она подождет в карете.
Кучер отсутствовал не более минуты. Он поставил багаж на сиденье напротив Селест.
– Теперь отвези меня на Эспланада-авеню, в дом моих кузенов Куртенэ.
Селест задвинула шторы на окошках. От этого в карете сделалось совсем жарко и душно. Но ей было все равно. Ей удалось добиться своего. Гробик был у нее. Она медленно провела пальцами по уголкам длинной шкатулки, потерла пятнышко на поверхности, погладила царапину.
Потом сорвала с рук перчатки и положила ладони на крышку шкатулки. Наклонившись вперед, она поцеловала грязное дерево.
– Мое, – прошептала она, не отрывая губ от поверхности. Руки ее соскользнули с крышки, прошлись вниз по бокам шкатулки, затем, повинуясь внезапному порыву, она схватила шкатулку и прижала ее к себе, крепко и страстно. Откинув назад голову и закрыв глаза, она рассмеялась – скрипучим, жутковатым смехом.
Она баюкала обшарпанный, грязный ящичек, словно младенца. «Мое, – бормотала она. – Все мое». Ее темные глаза пылали торжеством. «Мой веер, мои перчатки, мой медальон, мой наконечник…»
Селест не требовалось открывать ящичек – она и так знала, что в нем находится. Она помнила, с какой радостью рассматривала эти вещи в детстве, когда мать рассказывала ей истории хозяек шкатулки. Она поняла, кто такая Мэри, с того самого момента, когда та показала руками размеры шкатулки. У нее были такие же пальцы, как у бабушки Селест. И у ее прапрабабушки. В то мгновение Селест поклялась, что Мэри никогда не узнает, кто она такая. «Ее матери досталось все, – прошептала Селест, доверительно обращаясь к шкатулке, которую сжимала в объятиях. – Моя сестра. Как я ее ненавидела! Она была красавицей, талантливой, всеми любимой. Ей мать уделяла все свое внимание, отец – всю любовь. Она получила мужчину, которого любила я. А потом уехала с другим, забрав и тебя. Но теперь ты моя. Ты будешь моим тайным сокровищем. Никто никогда тебя не увидит. Как никто никогда не увидит эту девчонку, дочь моей сестры. Я сожгу ее одежду, а саквояж закопаю. А деньги… Деньги я пожертвую в сиротский приют». Ее тело сотрясалось от смеха.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра



Полный отстой не стоит даже начинать читать! 1/10
Наследство из Нового Орлеана - Риплей АлександраНата
18.03.2014, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100