Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 60 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

60

Война, столь ненавидимая Элизабет, явилась для нее Божьим благословением. Все были так поглощены сплетнями, новостями и деловой активностью, что не замечали, как она сделалась молчалива. Джо Симмонса трудно было обвести вокруг пальца, но он строил новое помещение для банка на Брод-стрит, и она почти не виделась с ним. Люси Энсон сразу бы все поняла, но она была поглощена собственной неожиданной удачей. Эндрю послали в Чарлстон, чтобы наблюдать за отправкой войск, когда подоспеет время. Пробыв дома менее недели, он заявил матери, что больше никогда не покинет Чарлстон.
– Я не понимал, как неповторим этот город, пока не пришлось провести столько времени вдали от него. Когда моя работа здесь будет завершена, я сложу с себя свои обязанности и стану просто мистером Энсоном.
Эндрю было теперь тридцать пять лет. За пятнадцать лет службы он превратился в сухощавого загорелого мужчину. Это – и привычка командовать – придавало ему уверенности. Прежде чем был отправлен первый батальон, Эндрю обручился с девушкой, первой красавицей года, и он уже подыскал себе работу. Четырнадцатого июня корабли с войсками отплыли. Неделей позже Эндрю приступил к работе в качестве вице-президента в банке Джо Симмонса. Он отвечал за строительство.
– Ничего, если он меня обмишурит, – говорил Джо, – но я буду взбешен, если мы это прохлопаем. Я уеду с Викторией в Нью-Йорк после того, как завершатся занятия в школе. Следи за ним как ястреб.
Когда войска покинули Чарлстон, Стюарт и Генриетта вернулись в Барони. Ночью Элизабет плакала – впервые за два месяца с тех пор, как уехал Гарри.
Но не потому, что рассталась с братом и невесткой. Стюартово «это кто старый?» превратилось в навязчивый рефрен к ее собственному несчастью. «Я!..» – хотелось ей закричать. Вот почему Гарри бросил ее. Надо быть идиоткой, чтобы верить, будто Гарри не надоест женщина семью годами старше его. В первый же день приезда в Гавану он нашел себе шестнадцатилетнюю возлюбленную.
Она плакала в ту ночь, потому что знала: никто, даже случайно, не услышит ее приглушенных рыданий.
«Мне нужно побыть одной, чтобы исцелиться, – думала она, – невыносимо, когда что-либо напоминает мне о нем». Она предложила Кэтрин и Лоренсу поехать на остров.
– При условии, что вы возьмете Трэдда, – сказала она. – У меня множество дел в городе, и я не смогу поехать.
Делия осталась с Элизабет. У Кэтрин были свои служанки.
Первого июля Трэдд погрузил свои вещи на паром. Элизабет освободилась от постоянного напоминания о Гарри. Мальчик говорил о нем все время. Он был убежден, что краткая прощальная записка Гарри связана с необходимостью секретной миссии, которую только он мог выполнить.
Четвертого июля Элизабет с бокалом шампанского забралась на крышу дома, чтобы посмотреть фейерверк и поздравить себя с безраздельным обладанием пустым домом. И некому было запретить ей сидеть на такой высоте, потому что это опасно или потому что леди так себя не ведут. Она была целиком в собственном распоряжении.
– Что с того, что я больше не королева? – спросила она вслух. – Я король на собственной крыше. Сегодня День Независимости.
Слеза скатилась у нее по щеке и упала в шампанское. «Что с того? – подумала она. – Это скучно». Она нашла в комнате Гарри откупоренную бутылку – сувенир того мира, который она хотела забыть.
Двенадцатого августа война закончилась. Остров Куба более не принадлежал Испании. То же случилось с Пуэрто-Рико, Гуамом и Филиппинами. Испанская империя приказала долго жить, а Америка стала повелительницей морей. В Чарлстоне было множество фейерверков, но Элизабет не надоедало смотреть на них с крыши. В ее душе тоже прекратились военные действия, хотя праздновать было рано.
Когда Трэдд уехал на остров Салливан, она впервые в жизни осталась одна. Вокруг нее всегда была семья – мать, братья, муж, дети. Собственные интересы Элизабет давно были на последнем месте. Надо было угождать другим, подчиняться другим, заботиться о других. Поначалу она не знала, возмущаться ли ей или жалеть себя. Элизабет то воспаряла ввысь, то валилась в грязь.
Затем ей начала нравиться тишина дома. Дом казался таким мирным. Ставни были затворены, и в комнатах сохранялся полумрак и утешительная прохлада. Стулья, с их потрепанной старой обивкой, казались старыми друзьями; линии были гармоничны и приятны для глаз. Когда поднимался вечерний ветер, Элизабет растворяла ставни, и волнующиеся летние занавески обнимали ее.
– Я люблю тебя, дом, – громко шептала она. Она краснела за собственную глупость, за то, что разговаривала с домом, и тем не менее чувствовала прилив счастья.
Каждый день прибавлял ей сил. Временами она ощущала утрату и предавалась отчаянию. Порой она приходила в сумерки в комнату Гарри и ложилась лицом вниз на его кровать, вдыхая тонкий аромат мыла, которым еще пахла подушка. Тело жаждало его, сердце мучительно билось в груди, Элизабет хотелось умереть. Но запах становился все слабей, и уменьшалось ее горе.
Делию она отпустила на весь сентябрь, и теперь никто не нарушал ее одиночества. Никто не подавал ей горячий обед в половине третьего, ни чай к пяти часам, ни ужин к семи. Не надо было составлять меню или список покупок. Для Элизабет настала безмятежная пора потакания своим слабостям. Она сама отвечала на крики уличных торговцев и покупала товар без предварительных прикидок. Она покупала все, что ей нравилось, без разбору. Однажды она купила арбуз на завтрак, дыню на ужин, а без обеда вовсе обошлась. Она то экспериментировала с новыми рецептами, а то как-то купила много мороженого и удовлетворила свое детское желание наесться им досыта. Она жила настроениями и порывами.
Вольная жизнь опьяняла ее, и понемногу Элизабет начала понимать Гарри Фицпатрика, чего ей трудно было достичь раньше. Это так соблазнительно – жить такой жизнью. А ведь Гарри живет именно так, только с большим размахом. Нет нужды искать в себе изъяны: он не бросил ее, а ушел вслед за сиреной гедонизма. Он не льстил ей, говоря, что очарован, и потому оставался так долго. Теперь очарована она.
«Я за многое должна быть благодарна тебе, Гарри, – думала Элизабет. – Без тебя я никогда бы не научилась нарушать правила, предписывающие регулярно питаться, ложиться в постель, когда на колокольне пробьет девять, и запрещающие вылезать на крышу. Надеюсь, испанец все-таки не убьет тебя».
В середине сентября волнующий холодок свободы перестал ее завораживать. Она рассталась с вольной жизнью без сожалений: теперь все ее интересы были сосредоточены на будущем. Она разбиралась с книгами Компании, обращая внимание на даты, образцы договоров, реорганизацию в лавке для рабочих.
Джо был прав – как всегда. Цены росли, заказы увеличивались. Война полезна для бизнеса. Элизабет сравнила возможность дохода с собственной серной кислотой и без нее и поняла, что цены на необработанную серу, должно быть, изменились с тех пор, как в 1893 она отказалась от проекта; Элизабет написала и отправила письма с запросами.
Сад разросся, как джунгли. Почему она так долго этого не замечала? Обычно Трэдд выпалывал сорняки и подрезал траву. Элизабет забралась в «дом на дереве» и оттуда наметила план новой разбивки сада. Кое-что легко изменить: плющ под кустарником вытеснит сорняки и защитит корни от палящего солнца, вместо лужайки сделать гравиевую площадку, тогда не надо будет косить. Трэдд закончит школу Портера только через два года. Если у нее будут деньги, он сможет учиться в колледже. Следует внимательней относиться к саду, но она не может тратить время на выпалывание сорняков. Есть занятия поинтересней. После долгих лет стагнации наконец-то появилась возможность оживить Карлингтон. А еще существует множество книг, которые она хотела бы прочесть. Ей следует записаться в общественную библиотеку, прогулки туда пойдут ей на пользу. Надо также навести порядок на чердаке. Там все еще хранятся старые игрушки Кэтрин и Трэдда. В первый же дождливый день она достанет их и посмотрит, подойдут ли они для Мэна.
И все же роскошно, что дом так долго принадлежал ей одной, – вместе с ветерком на веранде, уверенным голосом сторожа на колокольне и музыкой колоколов. Подойдет к концу лето, вернется Трэдд, и возобновится череда визитов и званых ужинов. «А пока буду наслаждаться благословенной тишиной, – думала Элизабет. – Я заслужила ее. Я поняла, что жизнь прекрасна, и не нуждаюсь теперь в Гарри Фицпатрике». Она лежала на полу в «доме на дереве», и песня пересмешника убаюкивала ее.
Джо и Виктория вернулись домой в последних числах сентября. Джо сейчас же взялся за проверку банковских дел. Эндрю творил чудеса. Постройка была закончена на три недели раньше намеченного срока. Джо сразу же вручил ему премию. Эндрю был очень доволен. Его свадьба была намечена на январь, а цены на жилье оказались слишком высоки.
Джо смеялся.
– Ты знаешь, как заставить людей работать, – сказал он, – но тебе надо научиться тому, как заставить работать деньги. Завтра вечером я хочу пригласить к ужину твою славную маму. Если хочешь, приведи и невесту. Дамы побеседуют с Викторией, а я тем временем научу тебя делать вклады. Умный человек никогда не тратит свои деньги. Надеюсь, ты сообщишь это своим друзьям. Тебе надо обеспечить хорошие займы и вклады, когда наш банк откроется.
Джо отправился на Митинг-стрит пригласить также Элизабет и Трэдда. Виктория будет рада компании ровесника, и сам Джо очень соскучился по Элизабет. Ему хотелось ее видеть, даже если для этого придется пригласить Фицпатрика.
– …Гарри уехал на Кубу, Джо, а Трэдд все еще на острове. Но я приду с удовольствием, если ты пришлешь за мной своего возницу.
– Я приеду за тобой сам. – Джо недоумевал: все солдаты вернулись с Кубы сразу после прекращения военных действий.
Элизабет улыбнулась:
– Милый Джо! Такой добрый, ни о чем не спрашивает. Посиди, я пока приготовлю чай. Ты еще успеешь сказать: «Я тебя предупреждал». Он не вернется. Он устал от Чарлстона.
– Мне не нужно чаю. Посиди со мной. – Джо подвинулся, освобождая место на диване. Они сидели рядом, рука Джо лежала на спинке дивана. Элизабет не видела, как он сжимает кулак, мысленно стискивая горло Гарри Фицпатрику.
– Как ты поживаешь, Лиззи?
– Прекрасно, Джо. Поверь мне.
Это в самом деле было так. Но его слишком очевидное понимание заставило ее насторожиться.
– Тебе не следует слишком беспокоиться обо мне. И я хочу чаю, даже если ты от него отказываешься. Я мигом.
Джо, дожидаясь Элизабет, расхаживал по гостиной. Его сжатые губы побелели. Он готов был убить Гарри за то, что он причинил боль Элизабет. Ей было больно, что бы она ни говорила. Но с другой стороны, он был благодарен Фицпатрику. Теперь, возможно, Элизабет позволит заботиться о себе. Джо только об этом и мечтал.
Однако подступиться к ее разбитому сердечку было задачей не из легких. Возможно, потом Лиззи сама пожалеет, но она не из тех, кто переигрывает заново.
Джо остановился у большого зеркала и взглянул на себя. «Ты уверен, что нужен ей? – спросил он себя и ответил: – Да. Ты уверен, что можешь сделать ее счастливой? – Он снова ответил утвердительно. – Любишь ли ты ее так, как только мужчина может любить женщину? Желаешь ли ты ее так, что даже не будешь спрашивать, любит ли она тебя? – Да, да». Джо был на все согласен ради нее.
«Так поговори же с ней, трус. Не будет времени, когда ты без страха заговоришь с ней об этом. Решись на это сейчас. Худшее, что случится, она ответит „нет". Но, по крайней мере, она будет знать, что кто-то любит ее. Она имеет право это узнать. А может, ей это необходимо».
Элизабет вошла, неся на подносе чай. Джо поторопился взять поднос у нее из рук и поставить на стол возле дивана. Она принесла две чашки. Джо улыбнулся. «Сделай это непринужденно, – подумал он. – Не взваливай на нее новые тяготы». Они сели рядом, и она принялась разливать чай. Джо откашлялся.
– Ты помнишь медвежонка? – спросил он. Элизабет улыбнулась:
– Конечно. Он еще хранится у меня. Я разбирала старые игрушки, чтобы найти что-нибудь для Мэна, и наткнулась на мишку. Мех поистерся, но набивка сохранилась. Я ни за что с ним не расстанусь, даже внуку не отдам. Забавно, что ты еще помнишь, Джо. Это было так давно.
Джо кивнул:
– Да, давно. Ты была тогда совсем крошка. У тебя были молочные зубы, и тебя очень позабавило, когда один из них выпал. – Он набрал побольше воздуха. – Много с тех пор воды утекло, но те времена я вспоминаю как лучшие в своей жизни. Наверное, в набивке этого медвежонка осталось мое сердце. И я никогда не получу его обратно.
Вокруг глаз Джо собрались морщинки, однако беззащитно открытые ладони и чуть ссутуленные плечи свидетельствовали о том, что смех притворен.
Элизабет удивилась:
– Я никогда не знала… Не знаю, что и ответить. Джо нетерпеливо тряхнул головой:
– Не надо ничего говорить. Сначала послушай. Я хотел на тебе жениться, когда ты станешь достаточно взрослой. Вот почему мы с Пинкни рассорились. Он сказал мне, что я тебе не пара. И я поверил в это. Но Пинкни был не прав. Когда я увидел тебя опять и понял, до чего тебя довел этот хорек Лукас, мне захотелось убить его. Но твой муж был уже мертв. Я всегда заботился о тебе, Лиззи. И ты меня любила. Возможно, как брата, но для начала этого достаточно. Мне от тебя ничего не надо взамен.
Элизабет почувствовала ком в горле, слезы защипали ей глаза. Она положила ладонь на руку Джо. Он говорил все это, глядя на свои колени. Это было не гладкое, изысканное признание в любви, но раскрытие души. Ощутив прикосновение ее руки, Джо поднял глаза. В глазах его была боль.
– Ты так настрадалась за свою жизнь, малышка. Давно забытое ласкательное имя вызвало в памяти Элизабет калейдоскоп воспоминаний. Сила Джо, его мягкость, его интуитивное понимание. Да, она любила его, и она все еще любит его. Она взглянула на округлое брюшко, которое натягивало пуговицы его жилета, и на лысину под тщательно зачесанными волосами, и сердце ее наполнилось теплом.
Что она может ответить, чтобы не причинить ему боль? Как объяснить, что любовь, которую она к нему испытывает, – это не любовь женщины к мужчине, но годами питаемая благодарность за его ласку. Элизабет с трудом подбирала слова.
– Не говори мне сейчас ничего, – сказал Джо, – я не хочу ничем тебя обременять. Ясно, что я не подарок. Я толстый, старый и так и остался белым отребьем, несмотря на дорогой костюм и маникюр. Все это так, малышка. Я понимаю. Я должен признать, что все это так. Я сознавал это все двадцать лет. Но я хочу, чтобы ты была счастлива, детка. Не грусти из-за меня.
Но Элизабет не было грустно. Напротив, она была сердита. Сердита на себя за то, что ничего не может ему дать, на весь мир за то, что в нем существует любовь без взаимности, и даже на Джо – за то, что он столь невысокого мнения о себе.
– Послушайте меня, Джо Симмонс. Вы не имеете никакого права говорить так о себе. Ни передо мной, ни перед кем другим. Если кто-либо так отзовется о тебе, я выцарапаю ему глаза. Я не желаю слышать подобных глупостей, понятно? Ты лучший из всех, кого создал Бог, самый добрый, самый незлопамятный, самый умный…
И вдруг ей сделалось грустно. Почти без причины она вдруг почувствовала себя слабой, она почувствовала потребность в чем-то незнакомом, не поддающемся определению и навсегда утраченном для нее. Губы ее шевельнулись, но она не могла говорить. Желание заплакать оказалось непреодолимым, и она со слезами бросилась на грудь Джо – выплакать все, что пережила. Он обнял ее, покачивая, как ребенка.


Когда Элизабет выплакалась до опустошения, Джо дал ей носовой платок:
– Не хлюпай носом, лучше высморкайся.
– Ты говоришь, как тетя Джулия.
– Не заговаривай меня, мисси. Сморкайся. Элизабет подчинилась.
– Точь-в-точь тетя Джулия, – сказала она рассмеявшись. Голос ее дрожал.
Он держал ее так, что голова Элизабет опиралась о его предплечье.
– Я преклоняюсь перед этой дамой, – сказал он, – но она выщипала из меня всю набивку.
– Не успокаивай меня, Джо. Хватит воспоминаний. Ты оказал мне великую честь. Я этого не забуду, и ты тоже.
– Лучше забудь.
– Нет, не могу. И не хочу. Признание в любви – сокровище, которым женщина может гордиться всю свою жизнь… Я не из-за того плакала. Кажется, все тяжелое вышло наружу. Никогда я не плакала так… Только с тобой это можно. Я доверяла тебе всю жизнь. Как никому другому.
Он ласково вытер слезу с ее щеки:
– И я буду ценить это по гроб жизни. Доверие – великая честь.
– Не знаю, что на меня нашло. Как весенний поток. Я не могла прекратить плакать, а теперь не могу не говорить. Я хочу сказать тебе нечто страшно тяготящее меня, Джо. Ты выслушаешь меня? – Она не ждала ответа. В этом не было необходимости, – Джо… Джо, я убила своего мужа. Ударила его кочергой по голове. Мне снится это снова и снова. И снова и снова мне хочется это сделать…
Он крепко прижал ее к своей груди. Элизабет высвободилась:
– Не утешай меня, Джо. Это не все. Я вовсе не сожалею о содеянном. Я рада. Я рада, что убила Лукаса, как не рада ничему другому.
Она пристально вглядывалась в его лицо в поисках признаков отвращения. Но лицо его было покрыто слезами, рот искривлен невыразимой болью.
Это была ее боль. Теперь она жила в его душе, покинув душу Элизабет. Ей хотелось утешить его, но она знала, что мучительные угрызения совести не знают утешения.
– Я ужасно поступила по отношению к тебе, Джо. Но теперь поздно просить прощения.
Джо погладил ее волосы:
– Не говори глупостей, Лиззи. Ты дала мне то, чего я хотел, – возможность облегчить твое горе. Я счастливейший из смертных.
Она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Он принял ее поцелуй, собрав всю свою волю, чтобы не возвратить его. Элизабет чувствовала его дрожь. Она положила голову ему на плечо:
– Обними меня крепче, Джо.
Его сильные руки бережно держали ее. Через несколько минут она вновь заговорила:
– Я люблю тебя. Я уверена в этом. Но не знаю, как именно. – Вдруг она резко выпрямилась. – Ах, я поняла! Ты имел в виду, что хочешь на мне жениться? Ты никогда об этом не говорил.
– Конечно хочу. Но не успел еще сказать.
– Да, хорошо. – Она вновь приникла к нему. – Я должна подумать.
Она услышала, как он тихо смеется прямо ей в ухо:
– Ты всегда так отвечала, Лиззи. Думай, сколько душе угодно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100