Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

32

Пока Стюарт совершал церемониальные марши и жаждал борьбы, Пинкни тосковал о спокойной жизни в доме на острове, в присутствии тихой Люси. В городе то и дело вспыхивали столкновения. Они происходили в переулках, на перекрестках и в переполненных пивных возле рынка. Вечером шестого сентября драгуны эскортировали черных демократов из четвертого городского округа, проводивших слет в Аречер-холл.
В здание входили последние борцы, когда вдруг из переулка, прилегающего к Кинг-стрит, в боевом порядке вышли «Первоклассные» и «Вечнозеленые дубы», вооруженные револьверами и дубинками. Численно они значительно превосходили драгунов. Капитан Барнуэлл выстрелил из винтовки в воздух и крикнул: «Стой!» Головорезы продолжали двигаться.
– Трэдд, езжайте в караулку и приведите полицию. Пинкни пришпорил лошадь. Назад он прискакал, ведя за собой отряд полицейских. Уже за квартал были слышны выстрелы и выкрики бандитов, от которых мороз пробегал по коже.
– Крови! Крови! Крови!
Проклиная свое увечье, Пинкни зажал поводья зубами и вытащил саблю.
Стиснув бока лошади мускулистыми ногами, он врезался в толпу сражающихся. Всех драгунов успели стащить с лошадей. Многие из них без сознания лежали на земле. Пинкни сшиб с ног нескольких чернокожих, дубасивших драгуна, которого он прижали к стене ювелирного магазина Джеймса Аллена. Затем он ринулся в самую гущу, разя саблей плашмя направо и налево. Черные пальцы вцепились в его ноги и в уздечку лошади. Из-под правого сапога выскользнуло стремя.
Полицейские тоже кричали и стреляли. Лошадь Пинкни взвилась на дыбы. Он соскользнул с нее, и жадные руки швырнули его на мостовую. Ударившись спиной при падении, он машинально поднял саблю для защиты. Его ударили ногой в левый бок, и он услышал треск ребра. Тут же послышался топот убегающих ног. «Первоклассные» и «Вечнозеленые» отступали.
Пинкни медленно поднялся на ноги и огляделся. Двенадцать драгунов лежали на земле, один из них был мертв. Лица прочих раскраснелись, кто-то получил синяки. Один из «Первоклассных», убитый, растянулся на ступенях холла.
– Ты цел, Пинкни? – спросил капитан Барнуэлл.
– Порядок. Надеюсь, и с конем ничего не случилось.
– Да, наверное. Я видел, он бросился по Кинг-стрит к конюшне. Помчись он так на скачках, ты бы сделался богачом.
Полиция преследовала по Кинг-стрит рассеявшихся бандитов. Драгуны остались на страже у Аречер-холла, а затем, пешие, проводили демократов в безопасное место. На следующий день стало известно, что бандиты разгромили всю Кинг-стрит, от Уэнтворт-стрит до самой Кэннон-стрит. Они били стекла, грабили лавки и избивали белых владельцев, которые пытались остановить разбой.
Разгул насилия в кварталах, прилегающих к федеральным казармам у Цитадели продолжался несколько часов, но солдаты на улицу не вышли. Лукаса Купера среди них не было. Необходимые бумаги прибыли как раз нынешним утром. Через час он уехал, чтобы присоединиться к «Красным рубашкам» в округе, где жила его семья.
Победное шествие Хэмптона заставило республиканцев забеспокоиться. Чемберлен опять пожаловался Гранту. Семнадцатого октября президент издал указ, которым «Красным рубашкам» давалось три дня на самороспуск.
Мартин У. Гэрри, организатор движения, ответил формальным согласием. Он уже успел создать сеть социальных клубов, которые заняли место боевых отрядов. Стюарт обнаружил себя членом Швейного общества при Баптистской церкви. Живущий близ реки Уондо Лукас Купер стал не последним человеком в Музыкальном обществе Хэмптона и Тиллена. Холода вынуждали носить куртки. Если пуговицы невзначай расстегивались и становилась видна та же красная рубашка, никто не осмеливался и слова сказать.
Выборы должны были состояться седьмого ноября. Кампания Хэмптона достигла своего апогея в Чарлстоне, где они были тридцатого октября, и в Колумбии четвертого ноября. У Стюарта в Канун всех святых был отпуск. Лиззи – она вернулась в город тридцатого сентября – готовилась дать праздничный обед. Не специально для Стюарта, хотя она не видела брата целых четыре месяца, – ведь она уже привыкла к его долгим отлучкам. Ее уговорила Каролина.
– Он ни за что не заметит меня на балу, Лиззи. Вот удобный случай дать ему понять, что я уже взрослая.
Лиззи подумала, что Каролина слишком выделяет Стюарта среди прочих мужчин, но она была увлечена подготовкой к празднеству и изобретением меню. Каролина отнеслась к меню по-деловому.
– Если уж ты наготовишь столько еды, почему бы не пригласить и мистера Симмонса? На балу его не будет, а я бы могла и на него произвести впечатление.
Лиззи сказала подруге, что она ужасна и что Тень точно будет в этот день дома. Все ждали выступления генерала Хэмптона.
Вновь возведенный помост в Уайт Пойнт Гарденс был расцвечен алыми флагами. Десятитысячная толпа взволнованных людей – и негров, и белых – запрудила парк и прилегающие к нему улицы. «Красные рубашки» сняли жакеты, выглядели они блистательно. Лиззи пришлось согласиться, что Стюарт выглядит очень романтично. Когда генерал освободил от горестного бремени Южную Каролину, Лиззи радостно вскрикнула вместе со всеми. Симмонс, которому это зрелище было знакомо по Симмонсвилю, ласково улыбнулся при виде разрумянившихся щек и сияющих глаз девушки.
На следующий день, сидя с ней вдвоем за обеденным столом, он, как мог, пытался ее утешить. Мать Каролины запретила дочке «выставлять себя на посмешище», бросаясь на шею Стюарту Трэдду. Пинкни был на дежурстве в драгунском полку. А Стюарт бродил по городу, подстегиваемый слухами, что папаша Каин в Чарлстоне.
– Не дуйся, Лиззи, – говорил Симмонс. – Им же хуже. Я такого вкусного блюда отродясь не едал. Скажи мне, как ты его приготовила.
Лиззи сморгнула слезы и посвятила его в тонкости приготовления дичи.
– Сначала надо уговорить тетю Джулию прислать из Барони дичь. Это самое трудное. Я отправила с десяток писем, в которых лебезила и унижалась изо всех сил. Дичь надо ощипать и вырезать кости. Вот тут надо повозиться, а все остальное уже просто. В голубя кладется кусочек бекона. Затем голубя втискивают в серую куропатку. Куропатку – в цесарку, цесарку – в утку. Надо подобрать подходящего размера. Утку втиснуть в большого каплуна. Каплуна – в гуся, а гуся, наконец, в павлина. Дд-д-ва дня я готовила и жарила это блюдо… – Уткнувшись в салфетку, Лиззи расплакалась.
Симмонс подошел к ней и, опустившись на колени, прижал голову девушки к своей груди.
– Не надо, малышка. Я съем все до последнего кусочка, а если хочешь, даже и перья.
Лиззи вытерла слезы:
– Ты объешься. – Она выпрямилась. – И я уже не ребенок. Мне очень жаль, что я расплакалась.
Симмонс сел на стул.
– Не будем вспоминать. Уверен, я могу съесть еще немного. Позвони Хэтти.
Лиззи засмеялась:
– Я угощу тебя и перьями. Какие ты предпочитаешь – утиные, гусиные или павлиньи?
Косы были обернуты вокруг головы Лиззи короной, а так она мало отличалась от девчушки с косичками, которая совсем недавно сидела за столом на этом самом месте.
– Лиззи, у меня к тебе просьба.
– Не угощать тебя перьями?
– Нет, я прошу не в шутку, а всерьез. Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня настоящим именем.
Девушка заинтересовалась:
– Разве у тебя есть другое имя? Как же тебя зовут?
– Джо.
– Просто Джо? Не Джозеф?
– На карточках написано «Джозеф», но в действительности – Джо.
– Хорошо, если уж ты так хочешь. Но это словно познакомиться с совершенно другим человеком. Не уверена, что буду всегда помнить. Почему ты вдруг захотел, чтобы я звала тебя иначе?
– Я стал совсем другим. Разве ты не помнишь, как я не умел читать и писать?
– Да, я и забыла. Это было очень забавно – вместе делать уроки. Помнишь, мы играли в школу?
– Ты ставила меня в угол.
Лиззи захлопала в ладоши:
– Верно. С тобой было весело играть, Тень. То есть… я хотела сказать – Джо.
Вокруг его глаз собрались веселые морщинки.
– Мне самому нравилось. Но это было так давно. А теперь ты выросла, и я хочу играть соответствующую роль. Я буду стараться не называть тебя малышкой, а ты запомни, что меня зовут Джо. И еще ты должна помнить, что я не прочь отведать вторую порцию этого чудесного блюда.
– О, я позвоню. Тебе и вправду понравилось?
– Глупец Стюарт и не подозревает, от какого удовольствия он отказался.


К концу дня Стюарт все же понял, какой он глупец. Он очень устал и был раздосадован безуспешными поисками. Только дурак может пытаться пробить стену притворного непонимания, которое напускают на себя негры, когда белый обращается к ним с расспросами. Дураком он был, когда согласился присоединиться к почетной гвардии. Пока другие «Красные рубашки» разъезжают по сельской местности, исполняя полезное дело, он смотрел спектакли и слушал речи. Даже Пинкни сражается. Стюарт видел уже более ста девушек, сбрасывающих поддельные цепи и скидывающих крашеную простыню.
Он расхаживал по улицам во время комендантского часа, надеясь, что его остановит патруль и он сможет постоять за себя. Но встретил он только двоих драгун, похваливших его бравый вид на представлении в парке.
Унылое настроение, в котором он пробрался к себе в комнату по спящему дому, не покинуло его и за завтраком. С первым поездом он вместе с почетной стражей при Хэмптоне отправился в Колумбию.
– Рада, что он не остался обедать, – заметила Лиззи, – а то крем на пудинге скис бы.
В штате Южная Каролина с нетерпением ждали результатов выборов. В день голосования Симмонс вместе с коренными белыми жителями Чарлстона был наблюдателем за избирательными пунктами, помогая демократам. Он встретил нескольких знакомых из Чарлстонского отеля, которые голосовали за республиканцев. Симмонс притворился, что не узнал их.
На следующий день после голосования во всех главных городах штата вспыхнули мятежи. Желания Стюарта наконец-то осуществились. Он уложил наповал четырех негров, а потом его самого ранили в бедро.
Рана оказалась пустяковой. На следующий день он уже мог вставать. Через неделю Стюарт отказался от тросточки, которую рекомендовал ему доктор. Хелен Уэнтворт сказала, что легкая хромота идет ему. Пока почетная гвардия оставалась при Хэмптоне в Колумбии, Стюарт жил у Алекса. Предполагалось, что задержка в Колумбии продлится неделю, но она растянулась на несколько месяцев.
Подсчеты показали, что голосов больше, чем выборщиков. Пока обе партии пререкались в кулуарах, Чемберлен и его сторонники разбили лагерь у запертых дверей. Хэмптон, победивший с перевесом в тысячу голосов по одному из методов подсчета, обосновал соперничающее правительство в соседнем Каролина-холле.
Одновременно проходили выборы президента, которые тоже зашли в тупик. Рутерфорд Б. Хайес, кандидат от республиканцев, и Сэмюэл Дж. Тилден, кандидат от демократов, относились друг к другу со сдержанной холодностью, пока шла проверка спорных голосов от трех южных штатов, в которых правление осуществлялось все еще по законам времен Восстановления. Огромные суммы денег и выгодные назначения переходили из рук в руки по мере создания и распада союзов.
Граждане Америки, в том числе и Южной Каролины, терпеливо ждали, когда же политики наконец решат, кому быть у руля власти.
Вспышки насилия почти прекратились. «Переход Иордана» уже не привел бы ни к каким переменам. Стюарт покорял сердца, посещая вечера, которые давали друзья Уэнтвортов, и пытался разузнать, где сейчас находится папаша Каин. В Чарлстоне Пинкни и Симмонс пытались поправить запущенные дела фосфатной компании «Трэдд—Симмонс». Помимо того, они сопровождали Люси и Лиззи в их частных посещениях лавок на Кинг-стрит.
– Давно ли это все уже было? – вопрошал Пинкни, жалобно глядя на Люси.
Слегка нахмурившись, она дала ему понять, что следует быть осторожней.
– Первое бальное платье для девушки – это очень важно, – сказала она, пытаясь не рассмеяться. – Это даже важней, чем подвенечный наряд.
– Кое-кто однажды говорил мне эти слова о первом длинном платье для девушки. Ты не могла бы мне напомнить, от кого я это уже слышал?
Глаза Люси с изумлением расширились.
– Понятия не имею. Оба были счастливы.
– Это кружево красивей, чем вон то. Как ты думаешь, кузина Люси?
Лиззи была поглощена своими заботами.


В начале декабря Пинкни получил от матери письмо, повергшее всех в неописуемое волнение. Она собиралась приехать домой, чтобы сопровождать Лиззи во время ее дебюта. «Приеду только я с Софи. Мистер Эдвардс слишком занят, чтобы оставить Брин Мор. Передайте Джошуа Энсону, чтобы внес меня в список приглашенных».
– Я не могу этого сделать, – сказал Пинкни. – Выходя замуж за аболициониста, она должна была знать, что отказывается от Чарлстона и всего, что с ним связано.
Люси не согласилась с ним:
– Она мать Лиззи и вернется сюда без Эдвардса. Позволь мне поговорить с мистером Джошуа.
Лиззи дернула ее за рукав.
– Да, золотко, белый шелк на панталоны, никакой другой не годится. А вот хлопковая ткань… Не беспокойся, Пинни. Ты выглядишь измученным. Я потороплю Лиззи, и ты проводишь нас домой. Потом пойдешь в контору и там немного отдохнешь, а мы пока поучимся подниматься и спускаться по лестнице.


Пинкни, сидя за своим письменным столом, откинулся на спинку большого кресла и закурил сигару. Стояла нерушимая тишина, только чуть поскрипывали шарниры в кресле. Он почувствовал, как усталость покидает его. Люси всегда знает, в чем он нуждается. Если только… Он заставил себя не думать о том, что было бы, если бы Эндрю умер. Пинкни обрадовался робкому стуку в дверь.
– Входите.
Это был Симмонс Тень.
– Входи, дружище. Составь мне компанию. Не откажешься от бокала вина?
– Чуть позже. Мне нужно тебе кое-что сказать. Вернее, попросить тебя. Черт, руки дрожат.
Пинкни был заинтригован. Он впервые видел друга без маски невозмутимости.
– Вот уж не знаю, в чем дело. Но бокал ты, наверное, способен удержать в руках? Налей себе шерри, вино в буфете прямо за тобой.
Наливая себе вино, Симмонс пролил несколько капель.
– Проклятье, – пробормотал он и, обернувшись к Пинкни, добавил: – Это не поможет. Я хочу попросить у тебя руки Лиззи.
У Пинкни от удивления вытянулось лицо.
– Понимаю, ты ошеломлен, – быстро проговорил Джо, – но я буду ей хорошим мужем. Я в этом не сомневаюсь. Я буду заботиться о ней. У меня достаточно денег. Если фабрика служит препятствием, я ее продам. Иметь банк… здесь нет ничего дурного. Но если и это не годится, я освобожусь и от банка.
– Ты ей в отцы годишься, – высказал Пинкни первое возражение, которое пришло ему в голову. Все в нем кричало: «Нет!»
Пинкни и сам не вполне осознавал, почему предложение Симмонса привело его в такой ужас. Аристократическая гордыня смешалась с затаенной ревностью, возникшей давно, когда маленькая Лиззи стала доверять Джо больше, чем старшему брату, и нежеланием поверить, что маленькая сестричка превратилась во взрослую женщину. Прежде чем он сумел осознать причины своего отвращения, его внимание привлек голос Симмонса:
– Мне двадцать семь лет, а ей в прошлом месяце исполнилось семнадцать. Мисс Люси однажды сказала, что мужчина должен быть на десять лет старше своей жены.
Джо глядел на него умоляюще:
– Старше кого – Лиззи? Лиззи – твоя жена? Нет, Тень, нет. Этого не может быть.
– Пинкни, будь благоразумен. Нельзя же вечно считать ее ребенком. Ты не можешь сохранить ее для себя одного. Она уже взрослая. И когда-нибудь она выйдет замуж. Неужели ты предпочтешь прыщавого мальчишку из танцевальной школы? Ведь я решил это не вчера, я очень долго ждал и готовился. Зачем бы еще я стал жеманиться и кланяться всем этим накрахмаленным старухам? Только ради Лиззи, чтобы она продолжала посещать чарлстонские вечера, если ей это будет угодно. Меня все знают. Ей не придется ничего объяснять или краснеть за меня.
Пинкни сверкнул глазами:
– Изворотливый самодовольный ублюдок! Ты воспользовался нашим гостеприимством, ты подверг Люси Энсон риску иметь неприятности в ее кругу, но этого тебе мало. Теперь ты вынашиваешь новые планы, чтобы использовать других в собственных целях и добиться того, чего хочешь. Кто знает, для каких целей нужна тебе Лиззи. Ты над любым одержишь верх.
Болезненное самолюбие бедняка из бедных захлестнуло Симмонса. Оно долго питалось косыми взглядами чарлстонцев и оскорблениями, которые он сносил ради Лиззи. К нему добавилось возмущение предательством Пинкни. Благодаря ему Симмонс обрел дом и почувствовал себя частицей семейства Трэддов, Пинкни принимал его советы и помощь. Если бы не Джо, Трэдды бы сейчас голодали. Он попытался сдержать гнев:
– Ты не прав. Я люблю Лиззи. Я полюбил ее, когда она была еще ребенком. Ради нее я готов все отдать.
Пинкни взглянул в мертвенно-бледное лицо Симмонса. Налет воспитанности, который он приобрел за десять лет, исчез под напором ярости. Глаза его сузились и блестели, напоминая лисьи, он ощерился, показывая мелкие гнилые зубы. Тело его напряженно съежилось, и великолепно сшитый серый костюм, казалось, был с чужого плеча. Пинкни захлестнул калейдоскоп воспоминаний. Тень, сплевывающий табак на розовые кусты под аркой, Тень, закидывающий в рот еду ложкой, будто лопатой, Тень, позвякивающий украденными монетами, Тень, ныряющий в разгульную толпу на «улице мулатов», Тень, от которого порой попахивает дешевым виски и дешевыми духами какой-нибудь шлюхи.
– Я полагаю, ты купишь ей дом, – медленно сказал Пинкни, его протяжный выговор звучал оскорбительно. – И будешь добр к ней, как к своей потаскушке Руби – или как ее там?
Губы Джо побледнели, и он потерял над собой контроль:
– Будь ты проклят! Ты оскорбляешь Лиззи. Будь у тебя две руки, я бы выколотил из тебя извинения.
– Я могу держать пистолет и одной рукой. Это твоя грязная страстишка оскорбляет мою сестру. Я бы пристрелил тебя за твои слова, но джентльмен сражается только с джентльменом – то, чего тебе никогда не достичь и никогда не понять. Подонок. Я был глупцом, когда открыл перед тобой дверь своего дома. Убирайся.
Рот Джо дернулся, но слов не последовало. Он резко сцепил руки и, найдя это недостаточным, повернулся и вышиб кулаком хрустальное стекло входной двери.
Пинкни, услышав, как поскрипывает кресло, понял, что трясется от ярости. Откинув голову на высокую спинку кресла, он бешено выругался.


– А где Джо? – спросила Лиззи за ужином.
– Кто?
– Тень. Подадут пшеничную кашу, одно из его любимых блюд.
Пинкни стиснул в руке салфетку:
– Он уехал, золотко. По делам. И вернется не скоро. Все вещи Симмонса исчезли. В шкафу ничего не было, кроме обрывков приглашения на званый ужин с танцами.
– Ах черт. Я хотела проделать с ним круг вальса в кринолине.
– Не говори «черт», это вульгарно. Я буду танцевать с тобой. И на балу ты будешь моей дамой.
– Ах, Пинни, дождусь ли я! Всего несколько недель, и я на балу. Ты не забудешь про карету с захлопывающейся дверцей?
– Она уже заказана.
– А кузина Люси позаботилась о моей танцевальной карточке?
– Ты будешь танцевать с великанами.
– Пинни, как ты думаешь, я буду хорошо выглядеть?
– Ты будешь самой красивой на балу.
– Ах, Пинни, я так люблю тебя!
– И я люблю тебя, сестричка.
Пинкни взглянул в сияющее лицо девушки. Лиззи можно было принять за десятилетнюю. Свинцовая тяжесть горя, которую он чувствовал после ссоры, сменилась теплом покровительственной заботы о Лиззи. «Я правильно поступил, – подумал Пинкни. – Когда-нибудь, конечно, я потеряю ее. Но, по крайней мере, я буду знать, что она выходит замуж за джентльмена».


– Мама, пожалуйста, не мни мои волосы. Кузина Люси несколько часов билась над ними.
Приезд Мэри Трэдд-Эдвардс поставил всех в затруднительное положение. Ее родная сестра Джулия называла ее воловьей птицей; Лиззи отметала любые попытки изменить что-либо касающееся приготовлений к балу; Люси укоряла Лиззи, что она груба; Стюарт все еще был в Колумбии; Мэри находила его отсутствие вызывающим; Пинкни был уверен, что сойдет с ума, если мать прольет еще хоть одну слезинку.
– Хорошо, Лиззи. Я только хотела придать немного мягкости твоему лицу. У тебя слишком суровый вид.
Лиззи изучала себя, глядя в большое зеркало в дамской гардеробной. Люси давно уже рассказала ей о кружевах, оборках и атласных поясах, которые носили другие девушки.
– Если ты согнешь колени, Лиззи, то будешь выглядеть на несколько дюймов ниже, но ведь тебе придется несколько раз вставать. Каково тебе придется тогда? Ты высокая девушка. Следовательно, из этого надо извлечь максимальную выгоду. Пусть другие будут миловидны – ты будешь выглядеть царственно. Попробуй только ссутулить плечи, я убью тебя!
Из зеркала на Лиззи смотрела незнакомая элегантная юная женщина.
Ее волосы были золотисто-каштановыми.
– Хна не в счет, – сказала Люси, обожающая конспирацию.
Волосы были забраны назад, открывая уши с крохотными жемчужными серьгами, и завязаны в узел Психеи, скрепленный единственной полураскрытой рождественской розой, беззащитно белеющей посредине. Платье было сшито из муарового шелка. Он мерцал, как океан под полной луной. Широкий круглый ворот обнажал шею и плечи. Его окаймляла узкая полоса кружева, вытканного розами. Огромная юбка была сшита из клиньев в форме лепестков. Она напоминала воздушный перевернутый тюльпан. Когда девушка кружилась в вальсе, лепестки отклонялись и становилась видна кружевная юбка, на которой были также вытканы розы. С правого запястья Лиззи на серебряном шнуре свисал белый кружевной веер. В левой руке девушка держала портбукет – рождественские розы в серебряной оправе филигранной работы. Края длинных лайковых снежно-белых перчаток и плечи девушки были скрыты воротником. «Мне можно дать девятнадцать, а то и двадцать лет», – отметила про себя Лиззи. Щеки ее окрасились румянцем.
– Хватит поедать глазами зеркало, – сказала Каролина. – Ты видела его?
– Кого? – обернулась Лиззи.
– Значит, не видела, а то бы не спрашивала. Помнишь, прошлым летом Джон Купер вышел из дома с офицером-янки? Так вот, он сейчас здесь. В вестибюле. И он вовсе не янки. Он кузен Джона, его зовут Лукас. Он так красив, что можно умереть от счастья, глядя на него. Если его нет в моей танцевальной карточке, я повешусь.
– Лиззи, пора идти. Добрый вечер, Каролина. Ты прекрасна, как на картине.
– Спасибо, мэм.
– Лиззи!
– Я готова, мама.


– Добрый вечер, мисс Трэдд.
– Джон Купер! Рада вас видеть.
– Надеюсь, я буду иметь честь танцевать с вами первый вальс.
Лиззи не стала притворяться, что не заглядывала в свою карточку. Она знала, что Джон Купер вписан туда трижды, и ей не было до этого дела. Ведь она уже знает, какой он партнер, судя по тем вечерам в пятницу, а вот список имен, которые были мало знакомы, несколько пугал ее.
– Я с нетерпением жду этого момента, мистер Купер. Джон вспыхнул. «Вот несчастье, – подумала Лиззи. – Держу пари, он опять отдавит мне ноги».
– Могу ли я умолять об одолжении? – пробормотал он.
Лиззи взглянула на него поверх полуоткрытого веера.
– Каждый может, – ответила она, чувствуя себя по меньшей мере восемнадцатилетней.
– Могу ли я записать свое имя на шестнадцатый танец? – Лицо Джона было красно от смущения.
Лиззи вдруг забыла, что она уже взрослая. Веер выпал из руки и повис на шнуре.
– Не будь глупцом, – сказала она. – Ты ведь знаешь не хуже меня, что только влюбленные и женатые танцуют вместе шестнадцатый танец. Это все равно что написать на спине: «Собственность Джона Купера». – Увидев, как исказилось от боли его лицо, она поняла, что поступила гадко. – Я не хотела оскорбить твои чувства, Джон, но я не намерена получать предложения на своем первом балу. Вот что я тебе скажу: ты можешь в это время посидеть вместе со мной. Это будет значить только, что мы с тобой старые друзья. – «И это гораздо приятней, чем сидеть с мамой или тетей Джулией», – решила она про себя.
Джон, счастливый, согласился. «Она назвала меня Джон», – пело его сердце.
– Эй, Лиззи, он вписан в твою карточку?
– Нет. А в твою?
– Нет. Аннабел и Китти тоже говорят, что нет. Я их спрашивала. Как ты думаешь, он женат?
Каролина с Лиззи – и прочие дамы в зале – украдкой бросали взгляды на Лукаса Купера, думая, что никто этого не заметит.
– Лиззи, гляди-ка, он поклонился твоей тете Джулии. Боже, она собирается с ним танцевать. Вот уж не думала, что буду ревновать к мисс Эшли. Но почему же с ней, ради Бога?
Но Лиззи уже занимала свое место в котильоне рядом с Пинкни. Она не собирается портить себе бал, желая луну с неба. Лукас Купер никогда не взглянет на нее.


– Мисс Трэдд, могу я сопроводить вас к вашему стулу? Где вы желали бы сесть?
– У окна, ты не возражаешь? Как вам нравится бал, мистер Купер? Трудно поверить, что это уже шестнадцатый танец.
– Мое удовольствие от бала возрастает, когда ты называешь меня Джоном.
Лиззи улыбнулась:
– Я знаю. Глупо обращаться друг к другу «мистер» и «мисс» после тысячи встреч в танцевальной школе, в воскресной школе и даже за куличиками в парке. Давай представим, что мы еще не взрослые, хотя бы пока сидим здесь. Это будет настоящий отдых.
– Я согласен.
– Лиззи.
Джон преобразился от улыбки:
– Я согласен, Лиззи.
– Ветерок такой приятный, правда? Знаешь, Джон, я думаю, что пропляшу до дыр свои бальные туфли. Кузина Люси говорит, это знак того, что бал удался.
– Простите, кузен.
Лиззи обернулась, ища глазами говорившего. Возле нее стоял Лукас Купер.
– С твоей стороны нечестно, Джон, – сказал он, – прятать от нас самую красивую леди бала в этом углу Ты не собираешься меня представить?
Джон взглянул на Лиззи. От выражения ее лица у него упало сердце. На него она никогда так не смотрела.
– Мисс Трэдд, – сказал он, – позвольте представить моего кузена, Лукаса Купера. Это мисс Лиззи Трэдд, Лук.
Поклон Лукаса был безупречен.
– Весьма польщен, мисс Трэдд. Но верно ли мисс Джулия Эшли сказала мне, что вас зовут Элизабет? Прекрасное имя, под стать его владелице.
– Добрый вечер, мистер Купер. – К удивлению Лиззи, ее голос прозвучал совершенно спокойно.


– Хорошо ли ты провела время, сестричка?
– Божественно, Пинни. Божественней, чем на небесах.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100