Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

28

Братья пришли к согласию, но Пинкни недолго наслаждался покоем. Он ожидал, что со Стюартом будут хлопоты, но все обошлось. Несколько месяцев Пинкни продремал в опасном благодушии. Пробудила его внезапно разыгравшаяся буря.
В октябре 1872 года для Лиззи начался второй год обучения у миссис Пинкни и первый – в школе танцев. Подготовка проходила бурно. Девочке шили первое длинное платье, и она обсуждала со всеми цвет, покрой рукава, отделку, пояс, количество нижних юбок и что ей делать с волосами.
– Что это за волосы! И надо же мне было родиться в семействе Трэддов! Они как проволока – гадкая, ржавая проволока.
Она то бушевала, то радостно кружилась, когда ей приносили бальные туфельки или кусок, ленты. Пинкни пытался найти прибежище у Энсонов, но Люси волновалась не менее, чем Лиззи.
– Это очень важно, Пинни. Она становится молодой леди. Ничто так не волнует девушку, как первое бальное платье. Даже с подвенечным нарядом не связано столько беспокойств. Но, что бы там ни было, тебе надо привыкнуть к суматохе. Теперь у вас в доме долго не будет покоя. Сейчас она кажется тебе слишком взволнованной, а что же будет, когда она в первый раз влюбится?
Наконец знаменательный вечер наступил. Люси помогла Лиззи с приготовлениями. Она сошла вниз и позвала Пинкни и Симмонса. Глаза ее светились воодушевлением.
– Она просто прелесть, – сказала Люси. – Пожалуйста, скажите ей это.
Они стояли у лестницы и ждали. В столовую, приоткрывая дверь, с любопытством заглядывали слуги.
Лиззи спустилась по лестнице, как если бы на голове у нее лежала книга. Вместо коротких косичек волнистое облако красновато-золотых волос было забрано ото лба назад и скреплено широкой лентой из бледно-голубого атласа. Платье было тоже голубым. Оно было сшито из отличного муслина, легкого, как летний бриз; длинная юбка развевалась на ходу. Узкое белое кружево обрамляло вырез каре, короткие рукава фонариком и рядами украшало юбку от кромки до атласного пояса. Тонкие руки и шея девочки были бледны: свет отражался от ее выступающих ключиц. Лиззи казалась пронзительно беззащитной, юной и невинной. У Пинкни болезненно сжалось сердце. Ему хотелось плакать.
– Какая ты красивая, сестричка, – сказал он. – Позволь мне проводить тебя. – Он согнул руку в локте.
Лиззи хихикнула и взглянула на Люси:
– Ты, как джентльмен, должен догадаться, что леди еще не надела пелерину. – Лиззи вскинула украшенную бантом головку. – Уверена, он не обладает хорошими манерами, – поддразнила она брата.
Симмонс снял со спинки стула маленькую темно-синюю пелерину и неловко поклонился:
– Он ослеплен вашей красотой, мэм. Окажите мне честь.
– Ах, спасибо, сэр, вы так любезны, – учтиво проговорила девочка. Прыснув, она повернулась спиной к Симмонсу, чтобы он надел пелерину ей на плечи. – Ах, какое чудо!
В ее голосе слышалось самоупоение. Она сделала реверанс Пинкни, оперлась на его руку рукой в белой перчатке и ушла, оставив позади себя тонкий аромат жимолости.
– Как она мила, правда, Тень?
– Что? Ах, да. Должно быть, она будет там самой хорошенькой.
Люси покачала головой:
– Нет. Самый красивой будет Каролина Рэгг. Но у Лиззи превосходное настроение, а это все, что требуется.
Пинкни, предоставив Лиззи компаньонкам в Каролина-холл, возвратился домой минут через пять.
– Чему ты ее научила, Люси? Этот ребенок кокетничал с нами.
Пинкни смеялся, но глаза его были сердитыми. Люси наполнила бокал мадерой и подала ему.
– Ты кипятишься, потому что ревнуешь, вот и все. Конечно, я научила ее кокетничать. Это неотъемлемо от танцев. Помимо тебя, в ее жизни будут другие мужчины. И то же я скажу тебе, Тень. Нечего хмуриться. Давайте ужинать. Я обещала Лиззи подождать, пока она не вернется домой. Она собирается мне все рассказать.
В четверть девятого Пинкни зашел за Лиззи и привел ее домой. Девочка спешила впереди него, горя желанием изложить Люси новости. Лиззи была влюблена, и он пригласил ее на танец три раза.
Любовный роман прокрался в дом Трэддов, как змей-искуситель в Эдемский сад. Времена мирного течения жизни миновали. Лиззи забывала заказывать блюда, не обращала внимания на пыль в комнатах, не напоминала Хэтти, что надо накрахмалить рубашки мистера Пинкни, и перестала штопать ему носки. Каждый день после школы она приглашала домой Каролину. Девочки запирались в комнате Лиззи и, сидя на кровати, болтали о мальчиках, вместо того чтобы делать уроки.
Люси пришлось противостоять слезам, взрывам гнева и угрозам покончить с собой из-за того, что Лиззи именовала нищенским гардеробом. Ей же девочка поверяла свои тайны и с робостью просила совета.
Наиболее упорным атакам подвергался Симмонс. Лиззи непременно хотела учить его танцевать, чтобы иметь возможность практиковаться. Он упорствовал очень долго. Однажды вечером Лиззи плюхнулась к нему на колени и, обняв за шею, умоляла уступить ей. Джо быстро вскочил и поставил девочку на ноги.
– Ты теперь молодая леди, детка. Тебе уже нельзя сидеть на коленях у мужчины, даже у меня. Но ты, наверное, хочешь замучить меня просьбами до смерти, я согласен, хорошо, учи меня.
Вскоре уроки танцев сделались для них привычными. Мелькали косички, и ноги в черных чулках и прочных школьных башмаках спешили вслед за Джо в бурном вальсировании. Гостиная находилась над кабинетом Пинкни, и топот над головой мешал ему сосредоточенно работать.
– Хуже и быть не может, – жаловался он Люси и Эндрю.
Знал бы он, что ждет его впереди! На балу святой Цецилии 1873 года он, войдя в залу, окинул взглядом толпу и был в самое сердце уязвлен безмятежным хорошеньким личиком одной из дебютанток. Поздно пришла к Пинкни его первая любовь, и переживал он ее тяжело.
– Что мне делать, Люси? – Пинкни неосознанно тянулся к ее сочувственному пониманию.
Люси была ошеломлена его диким, жаждущим взором. Бывало, он признавался ей, что едва сдерживает гнев и отчаяние, но говорилось это спокойным ледяным голосом. Она и не подозревала, что Пинкни способен на сильную страсть. Теперь она в этом убедилась.
– Милый Пинкни, ты все знаешь не хуже меня. Оказывай ей внимание. Танцуй с ней, беседуй, дари цветы, говори комплименты. Постарайся узнать ее поближе. Хорошенькое личико для девушки не самое главное. Ты должен быть уверен, что она тебя стоит.
– Стоит меня! Люси, а кого стою я? Старый инвалид войны, производящий удобрения. В июне мне будет тридцать. О Господи, да я ей кажусь отцом.
– Откуда ты знаешь? Ты с ней беседовал на балу? Пинкни признался, что не посмел даже приблизиться к ней.
– Ну и глупо, Пинкни Трэдд, ты – мужчина, вниманием которого должна гордиться любая женщина. Ты сильный, женщинам это нравится. И чуткий – тебе можно все сказать, зная, что ты поймешь и отнесешься с участием. Ты ведь мужчина, Пинкни, а не ребенок. Она будет польщена, что ты ее заметил. Господи, да по тебе все девицы Чарлстона сохнут с тех пор, как ты вырвался из коготков Лавинии.
Да, его приглашают наперебой, согласился Пинкни, но за этим наверняка стоит стремление жить в достатке. А это все, что он может предложить.
– Не будь ослом, – отрезала Люси. Ее горячность насторожила его.
– Прости, – сказала она мягче, – мне не нравится, когда ты так ужасно говоришь о себе.
И тут же подумала, что деньги, конечно, не повредят, но если девушка оценит его только за это, то уж она, Люси, пойдет напролом. Вдруг до нее дошло, о чем в данную минуту говорит Пинкни. Он говорил, закрыв лицо руками, и оттого она с трудом разбирала слова.
– …жить монахом столько лет, – говорил он, – я не знаю, как справиться с этими чувствами. Я не спал всю ночь. И боюсь, снова не смогу заснуть. Она не выходит у меня из головы. Я никогда не испытывал ничего подобного.
Люси протянула руку, чтобы коснуться его склоненной головы, но не посмела. Вряд ли это помогло бы.
– Почему бы тебе не поговорить с Симмонсом? Возможно, другой мужчина…
– Симмонс! – презрительно фыркнул Пинкни. – Да что он знает о любви? Завел себе для удовольствия шлюшку в фабричном городке, но единственное, что он любит, – это свой счет в банке. Кроме денег, его ничего не интересует. Симмонс! Да я ушам своим не поверил, когда он мне это сообщил.
– Не смей говорить дурно о Симмонсе. Он мой друг. И твой тоже.
Пинкни застонал:
– Ты права. Я сам не знаю, что говорю. Я от всего этого чуть с ума не сошел. О Господи, мне не следовало сообщать тебе о…
– Шлюшке? Не будь глупцом. Я тоже кое-что знаю о жизни. Расскажи. Ты видел ее? Как она выглядит? Лицо накрашено?
– Ты меня потрясаешь, Люси.
– Вовсе нет. Не стоит со мной притворяться. Расскажешь?
– Нет. Забудь, что я упомянул о ней. – Глаза его озорно блеснули. – Я могу тебе сказать только одну вещь. Если ты дашь слово, что не упомянешь об этом ни единой живой душе.
– Честное слово.
– Так вот, ее зовут Аметист.
– Как?
– Аметист Перл.
– Ты это сам сочинил?
– Да как можно такое придумать?
Люси согнулась пополам от смеха. Пинкни тоже расхохотался, и с его лица исчезло страдальческое выражение. Затем оно снова вернулось.
– Ее зовут Энн, – сказал он.
– Милое имя, – отозвалась Люси.
– Просто Энн.
Он произнес это так, будто в имени девушки заключалось нечто чудесное.


– Мисс Люси, мне нужна ваша помощь.
– Тень, если ты мне сейчас скажешь, что влюблен, я запущу в тебя чем-нибудь. Мало мне, что Энн Гиньяр восемь месяцев водила Пинкни за нос. Я стала чувствовать себя старухой.
Вокруг глаз Симмонса собрались морщинки.
– Не беспокойтесь. Мне нужен ваш совет насчет вот этого.
В его руке была квадратная белая карточка. Это было приглашение на танцевальный вечер с чаем от мистера и миссис Вильсон Сент-Джульен.
Люси взяла карточку:
– Что тебе непонятно, Тень? Она избегала смотреть на него.
– Я не понимаю, что это значит, когда из моего имени успела вывалиться «м»? – Голос его звучал ласково и насмешливо.
Люси подняла голову и улыбнулась.
– Чарлстонские старожилы произносят «Симмонс» как «Саймонес». Сент-Джульены – одно из старейших и достопочтеннейших семейств Чарлстона. У них три сына, – продолжала Люси, – старший готовится стать доктором, средний ни на что не годен, а младший для мамочки – свет в окне. А еще у них есть хорошенькая благовоспитанная дочка, которую будут представлять в следующем январе.
Симмонс кивнул:
– Чистопородная кобылка голубых кровей.
– Да, только об этом, разумеется, не говорят вслух. Некоторым образом это даже комплимент. Они хотят познакомить ее с тобой, прежде чем представлять на балу. Ты заинтересован?
– Возможно.
Люси от удивления приоткрыла рот. Губы Симмонса растянулись до ушей.
– Мне не нужна их крошка. А вот посмотреть, как отнесутся Саймонсы к моему появлению на вечере, было бы занятно.
– Тень! Неужто ты собрался залететь в чарлстонское общество?
– Как сказать. Высоко ли может взобраться парень, который достаточно толстокож, чтобы в течение многих лет не обращать внимания на насмешки?
– Если он будет идти медленно и осторожно, обдумывая каждый шаг, вероятно, достигнет цели. И преуспеет больше, если удачно женится. Но не думаю, что тебе захочется играть в эти игры. Пинкни говорил, что ты упорно отказывался ходить с ним куда-либо и в конце концов он сложил оружие.
– Я смотрю на это так. Мне необходимо дело, чтобы о чем-то хлопотать. У меня есть фабрика. Я из праха возвел город, в названии которого два «м». Нынешней осенью я открываю собственный банк в Элисто Каунти. С фосфатами мне больше нечего делать. Пинкни не хочет переоборудовать производство, как сделали на первой чарлстонской шахте. Что ж, это его забота, я не буду вмешиваться. Я остаюсь в стороне.
Люси взглянула в его янтарные глаза. Они были непроницаемы, и бесполезно было задавать вопросы.
– Если хочешь, я расскажу тебе, что надо делать.
– Да, я бы попытался. Наверное, это очень забавно.
– Хорошо. Я дам тебе писчую бумагу для R. S. V Р..
type="note" l:href="#n_3">[3]
Ты пошлешь записку с Элией, а с утра в назначенный день – цветы хозяйке дома с визитной карточкой. У тебя есть карточки?
– Нет, конечно. В моем кругу, чтобы познакомиться, достаточно рукопожатия.
– Отправишься к Уолкеру Эвансу и закажешь несколько визиток. Вот тебе бумага и ручка. Я скажу, что писать. Мистер… Тень – это что, твое имя? Тебе его дали при крещении?
– Меня зовут Джо.
– Прекрасно. Значит, мистер Джозеф. У тебя есть второе имя?
Он отрицательно помотал головой.
– Сейчас мы его тебе дадим. Как насчет Теньел? Звучит представительно.
– Слишком пышно.
– Так даже лучше. Все это так забавно. – Люси озорно улыбнулась. – Хорошо, продолжай. «Мистер Джозеф Теньел Саймонс с радостью принимает любезное приглашение…»
В разгар светского сезона Люси и Симмонс вырабатывали стратегию, как генералы на поле битвы. Рассуждения сопровождались взрывами смеха. Для Люси эти часы были противоядием после возни с Пинкни. Энн Гиньяр отказала ему. Она собиралась замуж за дальнего родственника из Саванны, который в этом году заканчивал Чарлстонский колледж.
– Мафусаил Трэдд, – с горечью произнес его имя Пинкни.
Люси от всей души старалась его утешить.
– Глупая девица, – сказала она Симмонсу.
Как и следовало ожидать, Пинкни вскоре оправился от своей сердечной раны. Но когда он увидел, как Энн в свадебном наряде совершает гранд-марш на балу святой Цецилии, у него перехватило дыхание. Вдруг он почувствовал, как кто-то легко коснулся его руки. Это была Люси.
– А где ослепительная улыбка для кузины Люси? – еле слышно шепнула она. – Раздосадованные мамаши жаждут полюбоваться на тебя, убитого горем. – Она прижала веер к щеке и, высунув язык, скосила глаза.
Пинкни рассмеялся:
– На балу, госпожа Энсон! При свекре распорядителе! Или у вас стыда нет?
Люси взглянула на него с притворной скромностью.
– Даже с крохотный наперсток, – призналась она. – Это прекрасно, мистер Трэдд. Хотите, падшая женщина повторит это, прежде чем ее сцапает мисс Эмма?
Она вновь скосила глаза. Пинкни хохотнул:
– Достаточно. Ты просто чудо среди женщин. Я чувствую себя превосходно. Что ж, присоединимся к старичкам и хоть для вида повеселимся.
– Лучше узнаем, какие лошади завтра участвуют в скачках. Мы с Эндрю решили испытать судьбу.
Спустя тринадцать лет в Чарлстоне возобновились скачки. Уошингтонский ипподром готовился к праздничному открытию. Ни одна лошадь не носила чарлстонских цветов, ложи были закуплены чужаками, а ехать в верхнюю часть города предстояло в наемных каретах. И все же это были чарлстонские скачки. Все собирались присутствовать, и каждый делал хоть небольшие ставки и готовился получить величайшее удовольствие. Чужаки тоже сделались известного рода развлечением. Чарлстонцы называли это «быть вежливыми до оторопи».
Утром на Митинг-стрит встали рано. Провидение соблаговолило послать удивительно погожий, будто весенний, день, один из тех, которые превращают январь в месяц цветения японских камелий. Элия, в ливрее, которую он получил от хозяев в подарок на Рождество, величаво прошествовал к стоянке наемных карет, находившейся у парка. Первые две показались ему непригодными. Третью он одобрил с видом знатока. Посовещавшись с возницей, он вскочил на широкую плоскую приступку кареты, и руководимый им возница подкатил прямо к входной двери дома Энсонов. Движение карет по улице остановилось, пока Билли прилаживал доски от порога к широкому проему кареты и Симмонс вкатывал Эндрю вверх по склону. Билли убрал доски в карету и прикрепил к ней зеленый флаг. Оба семейства уселись в карету. Малыш Эндрю пришел в величайшее волнение, но отец его успокоил. Лиззи и Люси расселись по местам, за ними – Пинкни, Тень и Стюарт. Элия сел последним, с большой корзиной из веток пальметто, накрытой куском белого холста. Поставив корзину на сиденье, Элия дал знак вознице. Карета была готова к отправлению.
Они быстро ехали по городу, и никто их не теснил и не тревожил. Элия стоял в проходе перед креслом Эндрю и отпугивал пассажиров, посягавших на место, где стояла корзина. Кресло загораживало вход в карету с тыла. Карета проехала Митинг-стрит, пересекла Брод-стрит и Ратледж-авеню. Солнце кидало блики на Халсей Милл Понд, когда они проезжали мимо. По истечении часа они проехали Шепард-стрит. Следующие полчаса Симмонс под предводительством Элии толкал кресло Эндрю к огромным мраморным колоннам, обрамлявшим вход в украшенные флагами ложи, вдоль которых на милю растянулись беговые дорожки. Люси и Лиззи шли рядом со Стюартом и Пинкни. Маленький Эндрю держал за руку своего отца. Улица была полна народу, но никто не толкал их. Люди отнеслись к процессии с должным сочувствием.
С наступлением вечерней прохлады, незадолго до сумерек, процессия Энсонов – Трэддов проделала свой путь в обратном порядке. Они дождались кареты с зеленым флагом и досками для ската и с восхищением наблюдали, как Элия заставляет возницу отваживать других пассажиров. Они знали, что дворецкий не унизится до хлопот с досками. Стюарт и Пинкни сделали это за него. Все были счастливы и чувствовали себя усталыми от волнения. Эндрю выиграл три доллара и проиграл пять. Пинкни поставил четыре и потерял все. Холодные закуски были восхитительны, лошади великолепны, веселья было в избытке. День прошел в высшей степени удачно.
Когда они приехали на Митинг-стрит, в карете, кроме них, не было пассажиров. Огибая Брод-стрит, они увидели, что фонарщик уже зажигает фонари. Над их головами звенел колокол церкви Святого Михаила. Когда Симмонс и Стюарт вывезли Эндрю из кареты, пробило шесть. Люси растолкала уснувшего сына.
– Шесть часов. Все в порядке! – провозгласил сторож.
Пинкни помог дамам выйти из кареты.
– Лучше и быть не может, – сказал он.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100