Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

– Как это у них получается, капитан?
– Что у кого получается, Тень?
– Да у всех у них… я имею в виду дам. Они обмахиваются веерами, и строят глазки, и танцуют болтая – как будто им ни до чего другого нет дела. Ведь каждая из них рассталась с половиной имущества, уж я-то знаю. Можно подумать, что их это совсем не беспокоит.
Пинкни взглянул на танцующих. Из длинной бальной залы Каролина-холл вынесли парты и стулья, а пол натерли воском так, что впору было поскользнуться. В дальнем конце зала оркестр из восьми музыкантов, одетых во фраки, восседал на обрамленном цветами возвышении и беспрерывно играл вальсы. Подоконники были усыпаны цветками персика, которые роняли кремовые лепестки всякий раз, как в открытое окно веял бриз. За высокими застекленными створчатыми дверями лакеи в черных фраках разливали фруктовый пунш из двух огромных чаш, стоящих на обоих концах банкетного стола. Стол был уставлен тарелками с крохотными сандвичами. На просторной, с колоннами, веранде, где сейчас находились он и Симмонс, нарядные джентльмены толпились вокруг столика, у которого над огромным кубком пунша, широко улыбаясь, хлопотал Элия. Пинкни закурил тонкую сигару.
– Что ж, Тень, постараюсь ответить, как смогу. Ты сердцем чувствуешь скорей, чем понимаешь. Каждый год, сколько я себя помню, Котильон-клуб устраивал бал в этой зале. Сейчас балы возобновились. Оркестр небольшой, угощение жалкое, дамы в старых платьях и без драгоценностей, но все веселятся. Это потому, что Чарлстон всегда был городом светских удовольствий – в отличие от пуританских обычаев Новой Англии, – а также потому, что мы с уважением относимся к традиции и гордимся своими предками. К тому же за последние два года, когда янки отняли у нас почти все, мы заметили, что с нами остается самое ценное – хорошее воспитание. В книгах по истории это обозначается словом культура, а сейчас это выражается в том, что никто не возьмет со стола более одного крохотного сандвича, стараясь сохранить впечатление, будто угощения достаточно. В прежние времена два-три окорока, две-три груды печенья, несколько галлонов тушеных устриц и полдюжины индеек выставлялись только для начала. Теперь тебе что-нибудь понятно?
Вокруг глаз Симмонса собрались морщинки – так он улыбался.
– Я бы не сказал, что очень понятно, но мне это по душе. – Он указал назад, через плечо, большим пальцем: – Но не думаю, чтобы это кого-то задело.
На улице несколько солдат и броско разодетых горожанок стояли обернувшись в сторону музыки. Пинкни усмехнулся:
– Они досадуют, что мы веселимся. Тем лучше. Давай-ка возьмем немного пунша у Элии. Здесь, на веранде, джентльмены могут покурить, а в пунш Добавлено бренди. А затем нам следует присоединиться к дамам.
Как и ожидал Пинкни, Джо проигнорировал любопытные взгляды, которые украдкой бросали на него молодые девушки. Он неоднократно убеждался, что Симмонс инстинктивно распознает, каково отношение к нему друзей и родственников Пинкни, которых паренек встречал в доме Трэддов. Одно дело Джошуа Энсон и совсем другое – Эмма Энсон. Молодые девицы были не про него. Пинкни и не думал, что его товарищ приобретет вес в обществе. Ему просто хотелось, чтобы он мог пользоваться всем ценным, что город мог ему дать. Оба понимали, что возможности строго ограничены. Симмонс направился прямо к Люси Энсон и неуклюже поклонился ей.
– Тень! Как мило, что ты подошел поговорить со мной. Ты не присядешь?
Пинкни, поклонившись, отошел к Лавинии. Симмонс осторожно примостился на узком сиденье ближайшего к Люси позолоченного стула.
– Вы думаете, эта штука меня выдержит? Люси похлопала его по руке:
– Стулья значительно крепче, чем кажутся. Они выдерживают даже мою свекровь.
Симмонс от неожиданности моргнул. Он и не подозревал, что Люси способна отозваться о ком-либо с ехидцей. Ему редко доводилось видеть эту молодую женщину, и, как правило, в присутствии посторонних она молчала. Люси принадлежала к тому сорту дам, которые ненавязчиво обеспечивают достаточное количество чашек, пока другая леди разливает чай.
– Тебе здесь нравится, Тень?
Джо почувствовал, что вопрос задан искренне.
– С серединки на половинку.
– И которая же половинка тебе по вкусу?
– Самая лучшая. Я никогда прежде не слыхал такой музыки, и никогда еще сам не выглядел так привлекательно. – Он удивлялся собственным словам.
Люси ласково улыбнулась.
– Я благодарна тебе за то, что ты мне доверяешь, – сказала она тихо. – Я понимаю и ценю доверие. И отплачу признанием за признание, если позволишь.
Джо растерялся.
– Да, конечно, – пробормотал он.
– Я хочу, чтобы ты оказал мне любезность. Постарайся держаться так, будто я вскружила тебе голову.
– Но ведь это, госпожа Энсон, и в самом деле так. Люси рассмеялась. Смеялась она звонко, как Лиззи.
– Прошу, не называй меня этим именем. Это мисс Эмма – госпожа Энсон. Я же не зову тебя – мистер Симмонс. Зови меня просто Люси.
Они остановились на «мисс Люси». В ответ на ухаживания паренька Люси ожила, будто засохший сад под весенним дождем. Она была непривычно возбуждена и много и неосторожно болтала.
– Я и не думала, что окажусь здесь, – призналась она, – но мистер Джошуа настоял. Я буду ему благодарна до конца жизни. Я и не догадывалась, как мне не хватало вечеров и общества. Видишь ли, всего один миг я была как те девушки, что сейчас кокетничают и танцуют, а потом сразу стала женой и матерью. Мы с Эндрю были тогда так молоды! А потом война, а потом… Конечно, я эгоистка – хочу танцевать, когда Эндрю даже ходить не может. Вот такая я. Сколько тебе лет, Тень?
– Я точно не знаю.
– Скажи мне. Я никому не проговорюсь.
– Не в этом дело. Я действительно не знаю. Если прикинуть, примерно около восемнадцати.
– Вот так так! А я-то считала себя молодой. Завтра мне исполнится двадцать один год. – Люси поморщилась. – Я чувствую себя виноватой, оттого что должна держать себя как взрослая. Глупость какая! Сижу тут и болтаю с молодым человеком. Это настолько забавно, что может вызвать скандал.
– Скандал? Мисс Люси, но я вовсе не хочу доставлять вам неприятности.
– Не беспокойся! Ты так мил со мной. Я вполне могу тебе доверять и, несмотря на это, озорничать и даже кокетничать. Ведь правда?
– Да, мэм. Потому что кокетства я нипочем не распознаю.
– Ты точь-в-точь как Пинкни. А он-то какой нехороший! Взгляни на этих девушек, даже на дам, что стреляют в него глазами. Он ничего не замечает.
– Но ведь он помолвлен.
– Не будь простачком, Тень. Разве Лавиния похожа на счастливую невесту? Пинкни следует либо дать ей взбучку, либо расстаться с ней завтра же.
Если в зале и назревал скандал, то по поводу поведения Лавинии Энсон. Отец и мать не приглядывали за ней, как на балу святой Цецилии. У девушки кружилась голова от ощущения свободы, того, что вокруг нее увивались мужчины. Пинкни навел ее на мысль о существовании некоей тайны. Лавиния обладала чем-то, чего хотелось им всем. Девушка и сама точно не знала, чем же именно она обладает, но понимание того, что нечто тайное существует и находится в ее власти, придавало ее чарам особый соблазн, в отличие от прочих молоденьких девиц. Лавиния была несведуща в этой области, но кокетство ее не было невинным. Даже взрослые джентльмены невольно обращали на нее внимание. А юноши вились вокруг нее, как мошки вокруг пресловутой свечи. Только Пинкни обладал противоядием. И Симмонс. Сопровождающие девиц дамы были в ужасе.
В результате бал имел необыкновенный успех. Чарлстонцы ничто так не обожают, как хороший скандал. Этого удовольствия они были лишены долгие годы. В разгар суматохи о подопечном Пинкни забыли, а Джо приобрел нового друга.
Паренек, побывав на балу, сделал два весомых вывода. Аристократия его не принимала и не примет, несмотря на рекомендации Пинкни. И во-вторых, превосходная одежда внутренне меняет человека. Он поклялся себе, что не будет больше принимать приглашений от чарлстонцев, а при случае купит отличный костюм, как бы дорого он ни стоил.
Всю ночь Пинкни и Симмонс не спали. Проводив Лавинию и Люси, они переоделись и на наемных лошадях, при лунном свете, отправились в Карлингтон. На полпути от города начало моросить, но дождь не мог охладить их пыла. Прибыли они, когда уже наступил туманный рассвет. Они сидели на краю ямы, и капли дождя стекали с полей их шляп. Друзья попивали виски из фляжек, провозглашая начало фосфатной компании «Трэдд – Симмонс». Разделение труда было оговорено заранее. Пинкни поставляет сырье, Тень продает.
– Тяжелые времена позади, – выкрикнул Пинкни прямо в небо, – теперь нас ничто не остановит.
Небеса, казалось, приняли его вызов. Дождь, начавшийся рано утром, с короткими перерывами лил в течение последующих трех месяцев. Никто из старожилов чарлстонцев не помнил такой сырой погоды. Посевы гороха и бобов гнили, затопленные морями ила, в которые превратились поля. Более поздние посадки не могли быть произведены. Городские водостоки не справлялись с нахлынувшей массой воды. В полнолуние вода поднялась вровень с набережной и затопила некоторые улицы. Люди были вынуждены пользоваться лодками. Нечего было и думать, чтобы приняться за дело. На дорогах грязь была по пояс, а вздувшаяся река Купер несла множество топляков: вода подмывала берега, и деревья с корнями падали в волны. Пинкни оказался запертым в городе, хотя дома ему не сиделось. Большую часть времени он проводил в старом пороховом магазине на Каберленд-стрит. Там был арсенал драгунов. Пинкни встречался с друзьями, которые так же бегали от своих домашних. Старые приятели могли не скрывать здесь своих чувств. Пинкни часто брал с собой Стюарта. Клуб во дворе Алекса Уэнтворта затопило, а встречаться в доме миссис Уэнтворт им не позволяла. И другие матери тоже, включая Мэри Трэдд. Восемь таких больших шумных мальчишек – это чересчур.
Вот почему Стюарт сопровождал драгунов, когда их направили усмирять мятеж. Мальчишки чуть не умирали от зависти.
Одним из опаснейших районов города было переплетение улиц, возле доков. Негры жили там по четыре-пять человек в одной комнате в старых, полуразрушенных лачугах. Скученность не так страшна, когда вся жизнь проходит во дворе или на улицах. Но невыносимо неделю за неделей тесниться всей семьей под протекающей крышей. Поначалу негры, как и белые, молили Господа о помощи. Но вскоре приверженцы примитивных древних религий заставили прислушаться к своему голосу. Внушающие ужас старухи – колдуньи, знахарки, ведьмы – знали ответ. Причина дождя – русалка, которую аптекарь Тротт заточил в склянке с водой. Нашлись свидетели, которые поклялись, что своими глазами видели русалку, совсем живую. Мужчины и женщины похватали палки, и взбешенная толпа зашлепала по воде по направлению к аптеке. Они должны отпустить водяную тварь, а иначе родная ей стихия сама освободит ее, смыв с лица земли целый город.
Драгуны прибыли слишком поздно, чтобы спасти стеклянные кувшины и бутыли. Все было разбито вдребезги. Но они успели предотвратить убийство доктора Тротта: нашли и показали всем «русалку» – маленького морского конька в банке со спиртом. Стюарт давно не испытывал такого восторга.
Из всех обитателей дома Трэддов Симмонс наиболее страдал из-за дождя, но меньше всех обнаруживал свое недовольство. Он шутил с Лиззи, сопровождая ее в школу и обратно, когда Митинг-стрит превращалась в поток. После школы Лиззи мучила его, заставляя читать ей вслух романы Вальтера Скотта, пока она баюкала на коленях медвежонка. Часами паренек сидел с Пинкни, строя планы и набрасывая чертежи месторождения. И все это время ему было не по себе. В сельской местности, вдали от Чарлстона, дождь не лился с такой силой и не был таким затяжным. Но он представлял угрозу для посевов хлопка, а не будет хлопка – не будет работы у посредников и не будет денег, чтобы вложить их в развитие Карлингтона. Симмонс решил, что не будет брать чужаков в долю. Иначе с компанией «Трэдд – Симмонс» обойдутся так же немилосердно, как и с фермерами. Но все, что ему оставалось, – это ждать.
В июне выглянуло солнышко. Зазвенели колокольчики наемных повозок, и кусты залитых водой роз вновь расцвели. Пока армия и саквояжники жаловались на высокие цены на продукты, которые доставляли по сияющим рельсам недавно отстроенных трех железных дорог, суровые чарлстонцы испытывали гордость оттого, что пережили еще одно потрясение. Пищей им служила горькая кормовая капуста, которую раньше ели только негры. Ничто не могло бы истребить кормовую капусту, даже библейский потоп. И ничто не могло истребить чарлстонцев. Кормовая капуста прочно вошла в рацион и негров, и белых – даже когда все вернулось на круги своя.
Симмонс стойко отвергал уговоры Пинкни поехать в Карлингтон – по суше или рекой. Он объявил, что ему надо срочно повидать отца, и, прихватив с собой небольшой баул и мешок с зерном, отправился поездом на север от города. Необходимо было выяснить, что случилось с хлопком.
Наскоро предпринятая поездка оказалась поворотным пунктом во всей его жизни. Он обнаружил, что хлопок от дождей почти не пострадал. Помимо этого, Симмонс познакомился с новыми городами, возникшими в течение последней зимы.
Три причины породили их: новая железная дорога, близость реки Элисто и фабрики, выстроенные дальновидными людьми на доходы, полученные во время войны. Теперь не было необходимости везти хлопок на побережье и затем переправлять в Англию, где из него сучили нитки и ткали полотно. Прядильные фабрики принимали хлопок сразу после очистки, и корабли отправлялись с бобинами ниток, которые стоили втрое дороже, чем тюки необработанного сырья.
Производство ниток обходилось дешево. Обедневшие фермеры, устав бороться с землей и небесами, чтобы вырастить хлопок ради обогащения посредников, выстраивались в очередь, желая получить работу на фабрике. Десятичасовой рабочий день казался им безделицей в сравнении с трудом земледельца. Их поселяли в только что отстроенных двухкомнатных хижинах, сложенных из сосновых бревен. Они могли праздновать субботний вечер с соседями и петь в церкви по воскресеньям. Не требовалось ни работать по воскресеньям, ни доить корову. В лавке при фабрике продавалось молоко. Рабочие могли купить все что угодно – расходы записывались на их счет. Жалованье их переводилось управляющему лавкой для вычета трат. Кое-что из денег оставалось, ими можно было распоряжаться по своему усмотрению. Люди не сознавали своей зависимости, а если и сознавали, мало о том беспокоились. У самогонщиков можно было купить зелья, чтобы весело провести субботний вечер и опохмелиться в воскресенье.
Симмонс провел в пути два дня. В рабочем комбинезоне, на наемных мулах он разъезжал вверх и вниз по реке, пока не обнаружил то, что искал. Земля была плоской, течение реки – прямым и быстрым. Здесь не требовалось насыпи, чтобы построить подъездную ветку. Симмонс приобрел три двадцатиакровых фермерских участка по два доллара за акр. Жившим здесь семьям он благородно разрешил пользоваться землей до того времени, когда им придется отсюда уехать. Покупку фабричного оборудования он отложил до тех дней, когда посредничество принесет ему достаточно денег. В Чарлстон он вернулся с пустыми карманами и большим кувшином кукурузного виски.
Джо рассказал Пинкни о фабричных городках, которые ему довелось увидеть, но умолчал о своем намерении построить фабрику. Он знал, что рисовые плантаторы Чарлстона, заслышав о выращенном на красных глинах хлопке, с презрением отворачивают свои патрицианские носы. Они не могут слышать ни о чем, кроме прибылей, которые когда-то получали дельцы, перепродающие хлопок; до войны заниматься посредничеством не считалось постыдным для джентльменов, которые никогда не видели ни как хлопок выращивают, ни как он выглядит, – даже на складах на Бэй-стрит. Симмонс описал Пинкни райский сад, в котором живут рабочие, избавленные от заботы о том, как распорядиться собственной зарплатой. Пинкни, который разделял патерналистские взгляды рабовладельца отца, воспринял все это как совершенный образец для устройства жизни и быта наемных рабочих в Карлингтоне. Джо мрачно согласился с ним. Позже он отыщет белого управителя для лавки. Пинкни взволнованно поддакнул ему. Он разделял все предрассудки своего класса, не сознавая, что они ему свойственны, или не подозревая, что это предрассудки. Конечно же, следует нанять белого. Негры не смогут должным образом вести книги учета и не станут работать по многу часов подряд. Джо отыщет нужного человека среди тех, что живут в отеле. Никто из чарлстонцев, Пинкни это знал, не станет работать продавцом, даже под угрозой голодной смерти. Но он не стал вникать в частности. Ему хотелось поскорей отправиться в Карлингтон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100