Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

– Эмма, как твои ноги?
– Что за вопрос, Джошуа Энсон? Ты еще спроси, как у меня работает печень.
Супруг отвесил ей глубокий поклон.
– Не окажете ли вы мне честь согласиться на тур вальса, госпожа Энсон?
– Ты не в своем уме? Иди займись делами, Джошуа. А я буду штопать.
Неожиданно лицо мистера Энсона озарила широкая улыбка, отчего оно сделалось моложе. Сердце Эммы замерло в груди. Муж впервые по-настоящему улыбнулся с тех пор, как возвратился из Аппоматокса.
– Эмма, дорогая, – сказал он, – мы решили воскресить Общество. Сегодня утром мы собрались – все те, кто остался, – и обсудили необходимые приготовления. Через шесть недель состоится бал святой Цецилии.
Эмма Энсон ахнула. Не было нужды объяснять ей всю важность события. Общество святой Цецилии воплощало суть ушедшего в прошлое Чарлстона. Основанное еще в ту пору, когда город был небольшим, защищенным стеной поселением, оно всегда было символом веселости и небрежной элегантности Чарлстона. Бал, открываемый в январе в период скачек, являлся высшей точкой общественного оживления. Гости крупнейших городов Европы и Америки жаждали быть приглашенными. Для юных чарлстонок представление на балу святой Цецилии означало вступление в свет. Утрата земель, денег, рабов, фамильных драгоценностей – все это не шло в сравнение с прекращением балов святой Цецилии. Возобновление давней традиции должно было вселить бодрость в поредевшие ряды чарлстонцев, как ничто другое.
– Джошуа! – взволнованно вздохнула Эмма. Понимая друг друга без слов, они взялись за руки.
Потом Эмма задала мужу тысячу вопросов. Как они найдут все необходимое для пунша – пунша святой Цецилии? Сумеют ли приготовить угощение? А оркестр? Ведь Общество имело свой оркестр, куда входили виднейшие музыканты Европы. Хватит ли денег, чтобы заплатить за все?
– Пусть обо всем позаботятся учредители. Миссис Энсон прикусила язык. В Общество входят только мужчины. Так было и будет всегда. Они предусматривают все, вплоть до имен на танцевальных карточках дам.
– Но ты позволишь мне хотя бы выбрать наряд, я надеюсь.
– Нет, моя дорогая. Я запомнил платье, в котором ты была в последний раз. И я пронес это воспоминание через всю войну. Благодаря ему я сознавал, за что сражаюсь.
– О Джошуа! – Губы миссис Энсон задрожали.
– В особенности веер из голубых перьев. Одно из них попало мне в нос.
Джошуа взглянул на супругу сияющими глазами. Она уже раздумала плакать. Он всегда умел заставить Эмму смеяться, когда, казалось, вот-вот польются слезы. К счастью, ничего не изменилось.
– Веер побила моль, – сказала Эмма. – Но я знаю, где он. Веер так истрепан, что даже янки на него не позарились.
– Но ты возьмешь его на бал?
– И буду им гордиться?
– Но есть одно условие, которое вы, дамы, должны выполнить ради того, чтобы бал состоялся.
– Да, конечно. Что для этого необходимо? Цветы, украшения? Мы обо всем позаботимся.
– Вы должны быть любезны с генералом Сиклзом. Эмма Энсон оторопела.
– Я понимаю, – мягко сказал ее муж, – поверь, дорогая, я все понимаю. Вы никогда не простите янки того, что они разбили нас. И никогда не перестанете презирать мужчин, не сумевших одержать победу. Мы недостойны вас. Мне горько оттого, что приходится просить о таких вещах, Эмма. Но я на тебя полагаюсь. Присутствие на балу генерала и миссис Сиклз – вот условие, необходимое для позволения восстановить Общество. Я хочу, чтобы ты назвала мне дам, которые будут с ним танцевать. А я договорюсь с их мужьями.
– Но, Джошуа, это невыносимо. Бесстыдство этого человека не знает границ. Пусть уж лучше совсем не будет бала, чем позволять такое грубое вторжение в нашу частную жизнь.
– Эмма, подумай. Подумай о том, что будет значить этот бал для каждого. Ведь соберется по крайней мере до пяти сотен человек. Поверь, два чужака затеряются в толпе. Но ты и другие должны помочь.
– Нет. Я категорически против. Это испортит все. Джошуа Энсон был изумлен. Впервые за двадцать восемь лет брака его супруга отказывала ему в просьбе.
– Эмма, я умоляю тебя.
Настал черед поразиться Эмме. Никогда еще Джошуа Энсон не говорил ей подобных слов. Эмма вспомнила, как унизил ее Дэн Сиклз. Более того, как она сама унижалась перед ним. А вдруг он расскажет кому-нибудь об этом на балу? Или уже рассказал все ее супругу? Она взглянула на мистера Энсона глазами, полными слез. О Господи, как он расстроен. А ведь только что был так горд и счастлив.
– Джошуа, прости меня. Я всего лишь сварливая старая дама.
– Вот и я того же мнения, – засмеялся он, очевидно не соглашаясь ни с ней, ни с собой.
– Я знаю, Салли Бретон придет на помощь. Я навещу ее завтра, и мы составим список.
– Эмма! – Он обнял ее. – Спасибо.
– О чем ты думаешь, Джошуа Энсон? Каждую минуту сюда могут войти. Отпусти меня, ты помнешь мне прическу.
Мир был восстановлен.


Пинкни размахивал банковским чеком, будто флагом. Глаза его горели бесшабашным огнем. Тень знал этот взгляд. Он всегда предварял кавалерийскую атаку.
– Если уж чужеземцы рискуют, можем рискнуть и мы. В этом году Рождество у нас будет таким, каким и следует быть Рождеству.
Пинкни откинул свою пламенеющую голову и издал разбойничий клич. Джо присоединился к нему.


У Трэддов насчитывалось немало друзей, но приглашений к рождественскому обеду разослано не было. Вдовы, которые запаслись крылышком цыпленка, чтобы побаловать себя и своих детей, у порога своих домов обнаружили перевязанный лентой окорок с запиской от Санта-Клауса, а также игрушки и корзину с фруктами и пирожными.
Лиззи и Мэри нарядились к столу в новые бархатные платья. Обед должен был состоять из шести блюд. Стюарт каждые десять минут доставал из кармана новые серебряные часы и, взглянув на них, клал их обратно. Он был в костюме, как взрослый. Пинкни знакомил друга с непривычным вкусом шампанского. Всем слугам помимо новой одежды были подарены чистые блокноты в кожаном переплете. На каждого домочадца был теперь открыт счет в Национальном свободном банке и Страховой компании. Правительственный банк Соединенных Штатов открывал счет на любого негра, который вкладывал пять центов. Подданные Элии имели для начала по пять долларов и сияющий пенни в придачу на проезд в казенном экипаже, которые начали курсировать от Уайт Пойнт Гарденс до окраинной Шепард-стрит.
Джулия Эшли привезла олений окорок и корзину с ветвями падуба и сосны для украшения дома. Она вернулась из Барони за неделю до Рождества, еще более исхудавшая. Джулия неохотно отвечала на вопросы о жизни на плантации и тем не менее казалась счастливой, даже благодушной.
Когда они с Эммой Энсон ушли навестить своих подруг, Мэри и Пинкни стали размышлять, что могло так изменить Джулию. Тень нашел разгадку.
– Мисс Эшли, сколько я знаю ее, всегда искала трудностей. Теперь, в Барони, их у нее предостаточно. Некоторые люди счастливы только в борьбе.


Первый послевоенный бал святой Цецилии имел – как и все порядочные празднества – невидимые подводные течения и встречные потоки. Явной была радость воссоединения с чарлстонцами, которые вынуждены были уехать из города. Почти все без исключения нашли возможность приехать в Чарлстон, чтобы навестить давних друзей и родственников, обменяться новостями, накопившимися за время разлуки, и вновь почувствовать себя дома, как если бы войны и не бывало и традиционное событие неукоснительно происходило из года в год.
Не менее оживленно, хотя и не столь броско, прошло представление дебютанток. Девушки, пропустившие «свой» год, в белых платьях совершили большой парад с отцами, братьями или дедами. Все участницы с гордой улыбкой высоко держали головы, и веселы были зрители; никто как бы не замечал ни поредевших рядов мужчин, ни необычных пар, когда взрослую девицу сопровождал брат-малолеток. Мистер Энсон вел Лавинию, хотя девушка была уже помолвлена. Нельзя было лишать девушку ее выхода, который она будет помнить всю жизнь. Конечно же, Пинкни был записан в ее карточке на шестнадцатый танец – этот номер всегда оставляли для возлюбленных и мужей.
Пышные бальные юбки покачивались и опускались в глубоких реверансах, платья были украшены извлеченными с чердаков пышными кружевами и только что срезанными белыми гардениями. Мамаши исподтишка взглядывали на белые лайковые перчатки дочерей. Их отчищали зерном со времени, как был объявлен бал. Некоторые чарлстонцы могли позволить себе приобрести новые, но они не хотели ставить в неловкое положение своих менее зажиточных друзей. У миссис Сиклз хватило такта почувствовать себя неловко в своем ослепительно свежем платье, туфельках и перчатках. Чарлстонские дамы были столь милосердны, что искусно скрыли величайшее удовлетворение, которое им доставило затруднительное положение миссис Сиклз.
Прежде чем начались танцы, юные девицы успели украдкой бросить взгляд на свои танцевальные карточки. Как и на прежних балах, которые происходили более ста лет подряд, иные имена вызывали облегченный вздох, иные встречались с отчаянием и по крайней мере одно приводило в ужас. И все же это был настоящий бал, а для одетых в белое девушек – их первый в жизни бал. Музыка заставляла волноваться; мужчины и юноши выглядели очень романтично в своих бальных костюмах; возбуждение всех и каждого было заразительно. Вне сомнений, этот бал они запомнят на всю жизнь.
Мистер Энсон учтиво поклонился миниатюрной девушке в белом атласном платье. Генерал Сиклз сделал было шаг вперед, но маленькая решительная рука удержала его.
– Ведь вы не намерены устроить сцену, генерал, – прошептала Салли Бретон. Это была не просьба – требование.
– На первый танец ему следовало пригласить мою жену, – сердито пробормотал Сиклз.
– Но, генерал, – возразила Салли с очаровательной улыбкой, – тогда вам не следовало являться на бал святой Цецилии. Той, что вышла замуж перед самым балом, председатель Общества всегда оказывает честь, приглашая ее на первый танец. Я знала девушек, которые были готовы выйти замуж за кого угодно, лишь бы это случилось ко времени бала. Ах, наши бедные священники! Требуется великая дипломатия, чтобы составить расписание свадеб в эту пору. Но и опасность подружиться с бутылкой не менее велика.
Сиклз улыбнулся.
Назревавший конфликт благополучно разрешился.
Долгий головокружительный вечер показался генералу Дэниэлу Сиклзу, герою Геттисберга, столь тяжким испытанием, что вся война вспоминалась теперь как пикник. Однако ни его, ни жену никто не оскорбил, не выказывал им неуважения даже вскользь. Напротив, и леди, и джентльмены Чарлстона были столь любезны и предупредительны и так искренне заботились, чтобы гости чувствовали себя хорошо и наслаждались весельем, что даже миссис Сиклз, дама на редкость малосообразительная, и та почувствовала какой-то неуловимый подвох. Несчастный генерал, который настаивал на приглашении только оттого, что жена замучила его просьбами, сделался неловким, почти неуклюжим. Он то и дело наступал на ноги своим партнершам, даже Салли Бретон, легкость которой в вальсе вошла в легенды. Дамы отказывались принимать его извинения и брали вину на себя, что заставляло его только сильнее почувствовать собственную неуклюжесть. Не прошло и часа, как он ужасно вспотел. Через два часа он готов был задушить свою жену. А к тому времени, как столы стали накрывать к ужину, генералу жизнь была не мила.
Что же касается чарлстонцев, присутствие двух чужаков отточило их остроумие и придало изысканный оттенок удовольствию.
– Только весьма культурные люди, – сказала Джулия Эшли своему племяннику, – способны оценить утонченность. У китайцев ножи столь остры, что человек видит себя в алых лентах прежде, чем почувствует порезы. Я давно так не наслаждалась.
Завершая бал, оркестр исполнил вальс «Голубой Дунай». Губы Эммы Энсон задрожали, но она заставила себя удержаться от слез. Так же завершался последний предвоенный бал святой Цецилии. Музыка была тогда новой, как и наряды чарлстонцев, слушающих ее теперь, шесть лет спустя. Все было по-прежнему, несмотря ни на что. Эмма развернула старый голубой веер, чтобы скрыть за ним лицо, пока она вновь не успокоилась.
– Я кокетничаю с тобой, Джошуа Энсон, – сказала она мужу, когда он с поклоном предстал перед ней.
– Дорогая, ты похитила мое сердце. Давай-ка покажем молодежи, как танцуют вальс.
Эмма Энсон встала и, сделав глубокий реверанс, шагнула в крепкие объятия своего супруга. Ей уже не было грустно.


В следующем месяце из Англии вернулись вновь отлитые колокола церкви Святого Михаила. Чиновник, назначенный Сиклзом, определил необходимую сумму в две тысячи долларов, но горожане щедро жертвовали из своих оскудевших кошельков. Удары колокола звучали каждый час со дня рождения каждого чарлстонца, и так же было во времена их отцов и дедов. С возвращением колоколов на башню вернулся и сторож, который объявлял время: «…часов, все в порядке». Привычный гул, расплывавшийся в воздухе, позволял верить, что это так. Горожане вновь обрели свое достояние.
Вместе с балом, назначенным на март, должна была возродиться еще одна традиция – Котильон-клуб. Он был основан значительно позже, чем Общество святой Цецилии, дата его учреждения обозначалась 1800 годом. Вот почему обычаи его еще не устоялись. Членами клуба были чарлстонские холостяки. Из клуба выходили сразу после женитьбы и выбирали в него членов всего на один год. В Обществе святой Цецилии президент выбирался на пожизненный срок, а членство прочих представителей подтверждалось ежегодно, пока кто-либо сам не просил о выходе. Котильон-клубу еще предстояло заявить о себе. Пинкни был его членом, но никто не предписывал ему каких-либо четких обязанностей, за что молодой человек был весьма благодарен своим товарищам. В феврале он получил химический анализ образца грунта, и теперь его ожидала бурная деятельность.
Цифры и формулы ничего не говорили ни ему, ни Симмонсу. Надо было расшифровать эти таинственные значки, прежде чем судить, хорошие это новости или плохие. Ясно, что заниматься этим должен был Пинкни. Хотя успехи Симмонса в освоении базовых дисциплин были поразительны, вряд ли он мог освоить какую-нибудь науку во всем ее объеме. Пинкни и насчет своих способностей сомневался, но уверенность в нем друга была неколебимой. Отступать было нельзя.
Конечно, было вызовом с его стороны предложить Пруденс участвовать в работе. В конце концов, она учительница. И постоянный гость в доме Трэддов. К тому же это был повод, чтобы между ними установилась приемлемая обществом связь. Было и еще одно соображение – Пинкни хотелось делить с ней все.
Кошмар лжи, который Пинкни терпел при каждом визите Эдвардсов, остался позади. Пинкни и Пруденс могли теперь открыто выказывать интерес друг к другу, по крайней мере как изучающие науку. Пока Мэри восхищенно ворковала по поводу речей Адама Эдвардса, молодые люди сидели, склонившись над книгами и бумагами, разложенными на столе в углу комнаты. Им понадобилось несколько недель, чтобы узнать то, что требовалось. Отложения минералов в Карлингтоне содержали до шестидесяти процентов фосфатной извести высокой концентрации. Фосфорная кислота, основной ингредиент минерального удобрения, вырабатываемого на фабрике, значилась на отметке «шесть» по принятой шкале. Во всем мире существовало только четыре основных месторождения фосфатов: Германия, Англия, Франция – близ Бордо – и почти недоступная, еле заметная точка на карте – остров Разу. Карлингтонские отложения были богаче, чем все европейские, находились куда ближе, чем Разу.
Пинкни и Тень переживали эйфорию.
– Говорил я тебе, – ликовал Тень, – деньги зарыты прямо в земле!
Пруденс тоже была искренне рада за Пинкни. Уж она-то знала, с каким трудом ему приходится поддерживать семью. Но погруженность Пинкни в дела Карлингтона приводила к уменьшению ее власти. Теперь он не нуждался ни в ней, ни в ее теле, чтобы почувствовать себя счастливым и значительным. Новые интересы поглотили его энергию, предоставили поле деятельности его смелым порывам и заняли все его мысли. Любовь к Карлингтону была в нем сильней любви к какой бы то ни было женщине. Тайные встречи в школьном кабинете становились все реже. На ниву ее необузданного сердца упали семена гнева.
Когда к ней в школу пришли представители Котильон-клуба и сказали, что зал понадобится им для танцев, семена дали крошечные ростки. Наверняка Пинкни участвует в клубных делах. Им придется выбирать другое время, чтобы встретиться наедине. Она пыталась не думать о Пинкни – под руку с Лавинией, а вокруг музыка и смех и все те чарлстонцы, которые с трудом терпят Эдвардсов в течение нескольких часов по воскресеньям. Ревность недостойна и ребячлива, напомнила она себе.
Но когда Пинкни сказал ей, что пригласил на бал Симмонса, она едва не расплакалась. Почему мужчина, хоть и чужак, может переступить черту, которая вырастает в высокую стену перед женщиной? Ее не утешало, что Симмонс вовсе не желает идти на бал.
– Ты, должно быть, спятил, капитан, – сказал он, когда Пинкни вручил ему карточку гостя.
– Возможно, Тень, но только не по этому поводу. Ты отлично повеселишься.
– Еще бы! Где-нибудь в другом месте.
Но с Пинкни невозможно было спорить. Он допекал Симмонса целыми днями и в конце концов нащупал слабость, которой не преминул воспользоваться. Пинкни положил на кровать Джо костюм Энсона Трэдда. Он уже был перешит на паренька. Джо знал, что Пинкни боготворит покойного отца. Нетронутый костюм мог быть отвергнут, но перешитый – уже нет. Отдав должное памяти отца, можно было и другу доставить немного удовольствия. Симмонсу пришлось принять подарок. Подавив дурные предчувствия, он отправился к парикмахеру, побрился и привел в порядок ногти. Выходя из дома, он взглянул в большое зеркало в гостиной – и не узнал себя. Он приобрел солидность. Фрак еще можно было назвать красивым. Паренек приосанился. Его жесткие, выгоревшие волосы были приглажены и смочены маслом, так что он мог теперь сойти за блондина. Недавно пробившиеся спутанные усы были приведены в порядок, а висевшие до подбородка бакенбарды сбриты. Он выглядел как джентльмен.
Лицо Пинкни появилось над его плечом.
– Что скажешь? – Он с гордостью улыбнулся. Вокруг глаз Симмонса собрались морщинки.
– Совру, если скажу, что узнал себя… Стоит ли спорить, если кто-то решит, что в моих жилах течет голубая кровь?
– Перестань болтать, пошли. Я зайду за Лавинией и Люси. Встретимся на крыльце дома по соседству. А сейчас неизвестный зверек, что прячется за креслом, выйдет оттуда и выразит тебе свое восхищение.
Лиззи рассмеялась и выбралась из укрытия.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100