Читать онлайн Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

Превращение Лиззи в прежнюю жизнерадостную девочку не осталось без внимания в доме Трэддов. Пинкни испытывал глубокое, незамутненное счастье. Предчувствие краха покинуло его. Для Мэри это было доказательством неизменной любви к ним Господа. Симмонс Тень, перестав занимать исключительное место в жизни девочки, впервые понял, что такое ревность. Так же, как и Пинкни, он бывал очень тронут, когда Лиззи забиралась к нему на колени и обвивала руками его шею. Любовь была даром, который ранее Симмонсу никто не предлагал.
Лиззи, обретя уверенность, и вести себя стала как прежде. Дом превратился в поле сражения. Джулия вновь стала жаловаться на головные боли – девочка громко смеялась и на бегу топала ножками по полу. За обеденным столом только и звучало:
– Леди не сутулятся… не болтают с набитым ртом… не пинают стулья… не перебивают… не глотают с жадностью пищу… не проливают молоко… не играют с пудингом… не забывают про салфетку… не ерзают… не опираются локтями о стол… не говорят, пока их не спросят… не строят рожи… не роняют ложки…
Все внимание переключилось на Лиззи, и Стюарта почти перестали ругать за испачканную и разорванную одежду и за нелестные отзывы учителя. Стюарт пропадал в клубе. Мальчишки досконально изучали округу. Они шныряли в толпе на празднествах и следили за вражескими патрулями. Скоро их планы осуществятся, и они смогут забрасывать неприятеля водяными бомбами и гнилыми фруктами, а потом прятаться в штабе, который находился во дворе у Алекса. Украв из школы тетрадь, они уже завели журнал. Записи велись при помощи шифра, который мальчики сами изобрели.
Стюарт был доволен, что Лиззи стала опять веселой. Порой, позабыв, что ему уже тринадцать и он должен вести себя с достоинством, Стюарт развлекался вместе с сестренкой.
Жара все усиливалась. Отношения между домашними вновь становились напряженными – точь-в-точь как год назад. Помощь пришла, откуда ее никто не ждал, – от янки.
В июне правительство в Вашингтоне после долгих перипетий приняло наконец решение о возвращении земель от Чарлстона до Бофора прежним владельцам. Пинкни поздравил Джулию с событием.
– Опять обманывают, – отозвалась Джулия. – Этим шакалам нельзя верить.
– На этот раз все без обмана, тетя Джулия. Симмонс слышал от посвященных лиц.
Джулия удостоила Симмонса взглядом:
– Так ли это, молодой человек?
– Да, мэм. Но при некоторых условиях.
– Ха! Я так и знала. Во всем, что они делают, кроется подвох.
Говоря «они», Джулия, конечно, подразумевала и Симмонса.
Пинкни попытался защитить друга:
– Условия довольно благоразумные, тетя Джулия. Надо подтвердить права владения и… хм… принести присягу.
Пинкни ожидал взрыва.
К его удивлению, тетушка улыбнулась:
– Без сомнения, они полагают, что это меня остановит. Но они ошибаются. Как говорил Генрих Наваррский, Париж стоит мессы. Как мы будем действовать?
– Торопиться не стоит, Джулия. Надо выждать месяца три: сейчас ехать в деревню небезопасно. – Мэри безмятежно улыбалась. Чарлстонские плантаторы издавна усвоили, что белым следует покидать плантации не позднее десятого мая и не возвращаться до самого октября, – летом ночной воздух дышит заразой.
– Чепуха! Каждый день, прожитый здесь, наносит мне убыток. Я не боюсь болотной лихорадки. Мой старый управляющий построил свой дом в сосновом лесу на севере имения и никогда не знал забот. Я могу жить там до первых заморозков. Я буду возвращаться домой, прежде чем стемнеет, и все будет в порядке. А днем я буду работать. Вот что, Пинкни, и вы, мистер Симмонс, мне бы хотелось сразу же после обеда приступить к делу. Возможно, понадобится вооруженная охрана. Позаботьтесь об этом. Наверняка местность кишит головорезами. Лиззи, смотри не на меня, а в свою тарелку. Сколько нам тебя еще дожидаться! Стюарт, ты сегодня пойдешь с Соломоном, поищите по городу негров из Барони. Запиши их имена. Найму хороших рабочих и возьму их с собой. Ешь, мальчик, не тяни. Сегодня нам предстоят большие хлопоты. – Нетерпеливая и властная, она никому и слова вставить не давала.
– Тетя Джулия! – ухитрился вторгнуться в ее монолог Пинкни.
– Что?
– К сожалению, должен сказать, что у нас нет денег, чтобы нанять рабочих и восстановить Барони. Не то я давно уже занялся бы Карлингтоном.
Ответ Джулии ошеломил всех.
– У меня есть деньги, – произнесла она с величественным видом.
Мэри первой вышла из оцепенения:
– И ты, имея деньги, спокойно позволила продать мои драгоценности? Да как ты могла!..
– Это деньги из Барони, и я хранила их для Барони. Мэри молчала. Она ушам своим не верила. Пинкни с усилием взял себя в руки. В комнате стояла напряженная тишина. Наконец Пинкни, отодвинув стул, поднялся.
– Прошу дам простить меня, – сказал он. – На меня вдруг свалилось множество поручений. Стюарт не пойдет с Соломоном, это опасно. Вместо него отправлюсь я. Потом зайду в Арсенал, договорюсь насчет охраны. Постараюсь все устроить как можно скорей, тетя Джулия. Тебе, наверное, не терпится приступить к сборам.
Симмонс промямлил свои извинения и вслед за Пинкни покинул комнату.
Четыре дня спустя Джулия Эшли стояла в своей гостиной в доме на Шарлотт-стрит, лицом к лицу с его нынешним хозяином, генералом Дэниэлом Сиклзом. Генерал держал в руке Библию. Джулия положила на Библию правую руку и, глядя в глаза генералу, повторила за ним слова клятвы:
– Торжественно клянусь и утверждаю в присутствии всемогущего Бога отныне и впредь искренне поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов и союз штатов, основанный на этой Конституции; также обязуюсь выполнять и поддерживать все законы и постановления, принятые в период Гражданской войны, относительно освобождения рабов. Да поможет мне Бог!


Неделю спустя Джулия, воспользовавшись приливом, отправилась вверх по течению Эшли в поместье Эшли Барони. На ней было безукоризненное дорожное платье из черного бомбазина. Изящная шляпа была украшена гладкими черными перьями. Рука в перчатке сжимала большой шелковый зонтик. Такая незначительная помеха, как грозовой ливень, не могла остановить Джулию Эшли. Она восседала в кипарисовом каноэ, будто на королевской барже. Позади следовали четыре плоскодонки с пожитками, слугами и отрядом промокших насквозь солдат.
Пинкни пошел прочь от пристани.
– Если ее поразит молния, я ни при чем.
– Господь не дерзнет, – пробурчал Симмонс.
– Уверен, ты прав! – воскликнул Пинкни. – А ну давай скорее отсюда куда-нибудь под крышу.
В последующие месяцы Пинкни получал лаконичные записки от Джулии, которые привозил Соломон, бывавший в городе по самым разным поручениям. В основном он закупал различные материалы. Пинкни не поддавался любопытству и не расспрашивал Соломона, много ли Джулия покупает и как она собирается расплачиваться за покупки. Большие запасы инструментов, зерна, разнообразной сельской утвари никто теперь не делал. Имя Эшли никому из торговцев теперь ничего не говорило. Кредитов не было. До войны плантаторы оплачивали счета в январе, приезжая в город на скачки. Сейчас надо было оплачивать поставки заранее, из расчета от пятнадцати до двадцати от суммы.
Ради сохранения спокойствия в доме старались не упоминать имя Джулии. Мэри Трэдд, оправившись от потрясения, принялась рассуждать об эгоизме сестры. Но никто ее не слушал, кроме Адама Эдвардса. Он молился вместе с Мэри, дабы она очистилась от смертного греха, каковым является гнев, и за Джулию – об избавлении от соблазна стяжательства. Мэри находила духовное собеседование весьма полезным. Гнев ее после каждой встречи с преподобным доктором становился все меньше.


С отъездом Джулии в доме Трэддов воцарился мир. Элия нашел повариху по имени Клара на место Дилси и служанку Хэтти взамен Пэнси. Соломон был незаменим, а паренек, которого звали Билли, исполнял любые приказания и к тому же был неплохим садовником. Кухня превратилась в безмятежное королевство, управляемое Элией. Пинкни обнаружил, что ему вновь хочется бывать с семьей и что дом превратился в место отдыха, как когда-то прежде. Каждодневные заботы не оставляли Пинкни, но счастье, царящее в доме, и особенно веселый голосок Лиззи, поддерживали оптимизм, бывший неотъемлемой частью его натуры. Пинкни уверовал, что победит бедность и найдет для себя подходящую работу. Теперь он не сомневался, что сумеет исправить зло, которое причинил Пруденс, и восстановить урон, нанесенный собственной чести. Пинкни понял, что любил не Лавинию, а ее образ. Он осознал также, что плотское влечение к Пруденс переросло во что-то неизмеримо более важное. Возможно, это началось с того, как легко она восприняла его увечную руку, которой до сих пор не видел никто, кроме Джо. Перестав прятать тело, он перестал таить от нее и свою душу. Ей одной он говорил о том, как ненавидит себя за свою слабость, за неспособность прервать греховную связь. Он и ее обвинял в том же. Пруденс не утешала его, как обычно делают женщины. Она смеялась над ним и над собой и сетовала, что жизнь будет потрачена ими впустую из-за его ханжества. Пруденс спорила с ним и заставляла его задавать себе самому вопросы и подвергать их строгой проверке. Скоро он понял, что с ней можно говорить обо всем, даже о том, что он не может поехать в Карлингтон и взглянуть правде в глаза. Пруденс не сочувствовала. Она понимала. Ее острый ум, который она и не думала скрывать, и очаровывал его, и бросал ему вызов. Пруденс стала ему близким другом и была незаменима как любовница. Наконец Пинкни решился попросить Лавинию вернуть ему слово. Он никогда не сомневался, что Пруденс согласится выйти за него замуж, несмотря на то что он почти нищий. И ее не смутит страх перед грядущими трудностями.
Лавиния отказалась наотрез.
– Ты, должно быть, сошел с ума! – выкрикнула она. Разгневавшись, она позабыла об осторожности. Пинкни был потрясен ее откровенностью.
– Я не отпущу тебя, даже если ты будешь умолять меня на коленях, – сказала девушка ледяным тоном. – И не потому, что я так сильно люблю тебя. Я вовсе тебя не люблю. Твоя мерзкая деревяшка вызывает у меня тошноту, а при мысли о том, что я когда-то увижу тебя без нее, у меня все внутри съеживается. Но лучше уж меня всю жизнь будет тошнить, чем я останусь иссохшей старой девой. Мы связаны с тобой одной цепью, Пинкни.
Так давай держаться наилучшим образом. Ты никогда не бросишь меня, потому что дорожишь мнением моего отца. И я никогда тебя не брошу, потому что других женихов у меня нет. Тебе не обязательно приходить сюда каждый день. Мне это наскучило. Но ты будешь сопровождать меня на вечера и танцевать, когда я захочу танцевать. Ты будешь вести себя как джентльмен, а я – как леди; я думаю, мы поладим. И ты никогда, никогда больше не упомянешь об этом.
Расставшись с Лавинией, он отправился к Пруденс и пересказал ей разговор с невестой. Но Пруденс огорошила его еще сильней, чем Лавиния. Ее ответ показался лишенным всякого смысла.
– Я никогда бы не вышла за тебя замуж, милый, – сказала она, – я слишком сильно тебя люблю.
Положение представлялось невыносимым. Но внутреннее сопротивление оказалось сильней готовности допустить поражение и погрузиться в апатию. Пинкни научился жить, терпя отвращение к себе; поддерживали его только те часы, когда он мог забыть обо всем, дежуря в Арсенале, играя с Лиззи или забывая о собственном «я» в постели с Пруденс. Он не внушал себе, что счастлив, но испытывал состояние, близкое к душевному равновесию.
Неожиданную опору он нашел в своем младшем товарище. Тень в эти дни в основном был дома. Пинкни понимал, что в отсутствие Джулии паренек чувствовал себя свободней. Симмонс проводил время, сидя с Лиззи в углу веранды и играя в школу. Сиживал он и с Пинкни. Говорил паренек мало, изредка спрашивая об истории города, но по большей части молчал. Его невысказанное восхищение и доверие незаметно оказывали на Пинкни целебное воздействие. Пинкни платил другу привязанностью и все возрастающим уважением. Паренек был тронут, так как понимал, что заслужил его. Его место в доме Трэддов позволяло ему чувствовать собственную значимость. Мэри не замечала его, так же как и своих детей. Стюарт хвастался ему, как и Пинкни, своими подвигами. Лиззи настойчиво предлагала ему вместе с мишкой сесть за книгу.
Только две вещи были Симмонсу заказаны: участие в жизни общества, куда он и не стремился, и груз ответственности, который он добивался разделить с Пинкни, но безо всякого успеха. Пинкни никогда не позволял ему участвовать в общих расходах. Доля комиссионных, полученная Симмонсом, должна принадлежать только ему самому. Так считал Пинкни. Старший товарищ был горд и не терпел пожертвований. Понимая это, Джо даже не пытался спорить.
Тогда он вложил свои деньги во вновь созданную посредническую фирму. Он знал, что его обманут, но прибыль сулила перекрыть потери.
Симмонсу были известны все теневые стороны посредничества. Жертвами посредников становились такие мелкие фермеры, как его отец. Посредники снабжали фермеров семенами и давали денег на прожитье до урожая. Потом они покупали урожай по цене, которую назначали сами. Фермер оставался в долгу всю жизнь и до конца своих дней боялся, что у него отнимут землю как залог. Сырье – обычно это был хлопок – продавалось в пять-шесть раз дороже после того, как проходило обработку. Семена после очистки продавали на хлопковое масло, часть их возвращали фермерам для нового посева. Годовой круг повторялся вновь. Посредничество было хищнической профессией.
Тень не посвящал Пинкни в свои занятия. Он откладывал деньги в банк и ждал, когда они пригодятся.
В ноябре 1866 года такой случай представился. Деньги, вырученные за драгоценности Мэри, год назад казались подарком судьбы, но они быстро растаяли. Трэддам было нечем оплатить налог на собственность. В доме не осталось ничего, что могло бы быть продано.
– Придется продать Карлингтон, – сказал Пинкни. – Мне легче потерять вторую руку! – Он почти обезумел от отчаяния. – Не говори мне ничего, Тень. Оставь меня.
Симмонс хмыкнул. Он знал, что Карлингтон для Пинкни – камень преткновения. Его время наступило. Ради Карлингтона Пинкни возьмет у него деньги. Сердце Джо переполняла гордость.
– Я кое-куда смотаюсь, капитан, – обронил он небрежно, – и увидишь, принесу кое-какие новости.
Он вышел в хорошем настроении и направился в отель навестить деловых партнеров. Он услышал такие новости, от которых у него перехватило дыхание.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чарлстон - Риплей Александра


Комментарии к роману "Чарлстон - Риплей Александра" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100