Читать онлайн Возвращение в Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 94 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Возвращение в Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

94

– Было много покупателей? – Элизабет кивнула на таз с горячей водой, куда Гарден опустила ноги.
– Не так много, как хотелось бы. Мне нравится, когда много народу. Нет, работы было немного, но меня вывели из себя. Расскажу после радиопередачи.
Жизнь Гарден приобрела хотя и напряженный, но по большей части приятный ритм. Она вставала в семь утра, пила кофе и варила кашу себе и Элен. В восемь тридцать приходила Белва, няня Элен, а Гарден принимала ванну и одевалась. Она уже почти привыкла делать это самостоятельно, но иногда оказывалось, что оторвана пуговка или не выглажена блузка, и Гарден с тоской вспоминала Коринну, завтрак в постели и приготовленную для нее теплую, ароматную ванну.
В девять Гарден шла в магазин, подметала, вытирала пыль и в десять открывала его. В два тридцать она вешала на дверь табличку «Закрыто на обед» и шла обедать к Элизабет. Потом возвращалась в магазин в три тридцать и работала до шести. Шла домой, отпускала Белву, готовила ужин для Элен и играла с ней до семи, когда девочке пора было ложиться спать. После этого готовила ужин для себя, ела, прибирала на кухне и садилась отдохнуть с чашкой кофе и сигаретой. Около восьми к ней присоединялась Элизабет, и до восьми пятнадцати они слушали по радио передачу «Эмос и Энди».
Часов до девяти они разговаривали, потом Элизабет возвращалась к себе, а Гарден читала, стирала какие-то мелочи, мыла голову или слушала радио. Оно все еще удивляло ее. Всего несколько лет назад в ожидании новостей о полете Линдберга она могла воспользоваться только наушниками.
– Хочешь послушать Кейт Смит? – спросила Элизабет.
– Не очень.
Элизабет выключила радио.
– Ну, а теперь расскажи, что же вывело тебя из себя.
– Да это все Чарлстон. Его люди. Из тех, кого я знаю, ни один не появился в магазине. Все посетители либо моряки, либо туристы. Одно это может разозлить. Но еще хуже, что когда я иду в магазин или возвращаюсь домой, то словно делаюсь невидимой. Люди на Митинг-стрит глядят сквозь меня. Сегодня Люси Смит прислала служанку спросить о супнице, которая стоит в витрине. Служанку! Могла бы, по крайней мере, позвонить. Не обязательно же говорить, кто звонит. Видимо, решила, что мой голос может ее заразить.
После вспышки Гарден Элизабет долго молчала.
– Нарушение правил всегда наказуемо, – тихо сказала она.
– Но это же было давно. Я теперь совсем другая. Ну хорошо, пусть наказывают меня, но при чем тут Элен? Белва даже не может водить ее в парк. Другие няни не позволяют детям играть с ней. Это жестоко. Ненавижу Чарлстон.
– Ты должна показать себя, Гарден. Ты не прожила здесь и полугода. Подожди, со временем они привыкнут.
– Не верю. Зачем им это? Я всю жизнь проживу с клеймом. И Элен тоже. Это ужасно.
– Они привыкнут и примут тебя, потому что ты из Чарлстона, а чарлстонцы всегда заботятся о своих. Ты ничего не знаешь об этом городе, твоем доме. Твоя дура мамаша никогда ничего не знала, кроме того, что это исключительно замкнутое и разборчивое общество. Она никогда не умела отличить символ от сущности.
Послушай меня, Гарден, я расскажу тебе о Чарлстоне. Когда началась Гражданская война, да, да, Гражданская война, а не война между штатами или война за независимость Юга. Когда брат поднимает оружие на брата, это называется гражданской войной. Во всяком случае, в восемьсот шестьдесят первом году этот город уже имел двухвековую историю и уже полтора века был самым цивилизованным местом на этом континенте. Опера, драматический театр, архитектура, сады, школы – у нас было и то, что необходимо для жизни, и то, что ее украшает. Потому что мы были невероятно богаты. Если ты считаешь, что твоя принчипесса и ее друзья ведут роскошный образ жизни, то представь себе эту роскошь, умноженную на десять. Или на двадцать. Вот что такое был Чарлстон. С одним существенным отличием. Он был по-настоящему цивилизованным городом. Честь, долг, ответственность, внимание, уважение и самоуважение были реальностью, а не просто словами. Положение обязывало.
Началась война, и богатство исчезло. Но не цивилизованность. Чарлстон был достаточно небольшим городом, чтобы люди держались вместе, помогали друг другу сохранить общепринятый образ жизни. Мы все друг друга знали, были связаны родственными узами и узами дружбы; мы были мы, а оккупационная армия – они. Я помню эти дни. Видит Бог, это было трудное время.
Но мы держались вместе и выстояли. Потому что никто не сдался. Не поддался ни нищете, ни страху, ни такой заманчивой возможности – поступиться принципами ради денег. Многие устали, были испуганы, даже голодны. И все же сохранили честь и самоуважение. Потому что Чарлстон был все мы, и мы не позволяли друг другу сдаваться.
И сейчас не позволяем. Нынешние времена гораздо легче. Газеты и журналы скулят о депрессии; для нас это мало что значит. Наша депрессия не прекращается с самого конца Гражданской войны. Для нас нет особой разницы, разве что цены стали ниже, а это благо.
Тебя, Гарден, наказывают за то, что ты, чарлстонка, вела себя не так, как должна была. Ты потеряла самоуважение. Ты не только нарушила правила цивилизованного общества, но и делала это демонстративно. Не стану утверждать, что чарлстонцы не пьют, не совершают измен. Но они не тычут других людей в свои грехи. Сдержанность и лицемерие – вещи разные. Сдержанность, осторожность – это условность, которая позволяет людям быть терпимыми друг к другу, не замечать чужих грехов, не осуждать других. Наш город так мал! Мы все грешники, каждый по-своему. Но мы можем продолжать жить вместе, заботиться друг о друге – до тех пор, пока пребываем в неведении, мнимом или реальном, о грехах ближних.
Никто не может делать вид, что не знает о твоих грехах. По крайней мере, некоторое время. Ты нанесла рану, которая еще должна зажить. Ты родом отсюда, здесь твои родные, друзья, и они всеми силами будут защищать тебя от чужаков. Цена, которую ты должна заплатить за всеобщую поддержку, – всеобщее неодобрение нарушения общепринятых правил поведения.
Я уже, кажется, полночи читаю тебе лекцию. Мне показалось, что будет лучше, если ты поймешь, почему с тобой так обращаются. Ты поняла? Помогло тебе хоть немного мое длинное повествование?
Гарден пожала плечами:
– Понять я поняла. Но это мало помогло. Я по-прежнему ненавижу Чарлстон.
– Значит, мне остается только надеяться, что это пройдет. Я рада, что ты здесь, и мне бы очень не хотелось, чтобы ты уехала.
– Об этом не беспокойтесь, тетя Элизабет. Мне еще надо собраться с силами, чтобы рискнуть отправиться куда-то без вашей помощи.
– Это смешно, но пока не буду спорить. Меня это устраивает. Спокойной ночи, Гарден.
– Спокойной ночи… Тетя Элизабет, а как вы думаете, если я буду держаться от греха подальше, они прекратят когда-нибудь свой бойкот?
– Не знаю, Гарден. Все мы люди. Уверена, все было бы проще, если бы ты не была так красива. Иди спать. Уже поздно.


Описание Чарлстона, данное Элизабет, все-таки помогло, потому что у Гарден появилась надежда на перемены к лучшему. Она была занята, но не настолько, чтобы не ощущать своего одиночества. Иногда вечером, когда по радио передавали знакомые песни, она не могла удержаться от слез.
Но на следующее утро Элен говорила что-то смешное, покупатель делал ей комплимент по поводу цветов, украшающих магазин, Селия готовила на обед красный рис, зная, что это любимое блюдо Гарден. И Гарден говорила себе, что нечего хныкать.
Первого марта вместе со всеми матерями Америки Гарден поняла, что ей не на что жаловаться. Был похищен ребенок Линдбергов. Об этом было страшно даже думать и невозможно не думать.
Снова все говорили о Линдберге, Линдберге, Линдберге. Газеты, радио – на всех углах, во всех магазинах, это имя было у всех на устах. Гарден помнила торжества в Париже, и по сравнению с этим нынешнее горестное сочувствие казалось еще трагичнее. Чарльз Линдберг. Он был так молод. Она помнила его улыбку, когда толпа в Ле Бурже несла его на плечах. Ей казалось, что после этого Линдберг как бы стал частью ее жизни, а она – его. Его трагедия была и ее трагедией.
Она была рада, что Элен не привыкла гулять в парке, потому что не хотела даже выпускать ее за порог. Не хотела уходить на работу. Ей хотелось не спускать с Элен глаз ни днем, ни ночью.
Но нужно было работать, и это ее спасало. Хотя она и брала каждый день с собой радиоприемник, чтобы слушать новости, но не могла проводить возле него все время. Приходилось убирать, расставлять вещи, беседовать с посетителями, демонстрировать комод Эльфа, объяснять, какая редкость ярлык с его именем, рассказывать, как пройти к художественной галерее, старому форту, гугенотской церкви и «какому-нибудь местечку, где можно хорошо провести время». Туристский сезон был в разгаре.
Гарден начала понимать, что жизнь должна продолжаться несмотря ни на что. Пегги писала: «Это мальчик. Снова. Фрэнк. Я его обожаю». Это напомнило Гарден, что хорошее тоже может случаться и случается.
Однажды в магазин зашли две супружеские пары, как раз такие, какие описывал Джордж Бенджамен. Гарден с удовольствием притворилась дурочкой, изображая полное невежество по поводу двух диванчиков, и каждая пара после оживленных перешептываний жен купила по диванчику. Это было особенно приятно, потому что одну парочку она уже встречала. Они гостили у Вики в Саутхемптоне. И теперь не узнали ее.
Она начала верить, что прошлое действительно позади, все меньше скучала по Скаю и оставила всякую надежду, что он к ней вернется.
Гарден обратила внимание на образовавшуюся пустоту на месте диванчиков, наняла жену одного моряка работать в магазине по воскресеньям, а сама снова стала ездить по аукционам.
Она уже узнавала знакомые лица, и ее узнавали. Но не как героиню газетных статей, а как антиквара, такого же, как они сами. Это было товарищество, с поздравлениями, соперничеством, рассказами о клиентах и слухами о предстоящих интересных аукционах. Гарден начала верить, что можно построить жизнь заново, что не всегда она будет известна как Джаз-Золушка.
Когда двенадцатого мая был найден мертвый ребенок Линдбергов, Гарден испытала мучительную жалость к родителям ребенка, не к себе. Теперь она знала, что Ле Бурже и полет «Духа Сент-Луиса» лишь воспоминание, не больше. Она не часть жизни Линдберга; у нее своя жизнь – отдельная и самостоятельная.
Она рыдала, и эти слезы стали очищением. Из этой душевной бури она вышла готовой принять реальную жизнь. Это была хорошая жизнь. У нее есть настоящий дом, обожаемый ребенок, работа, которая ей нравится, и люди, которые ее любят. Она богаче, чем когда бы то ни было.
– Тетя Элизабет, хотите, я скажу вам что-то хорошее? – спросила Гарден через несколько дней. – Я по-настоящему счастлива.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра



с удовольствием прочитала оба романа "чарлстон" и "возвращение в чарлстон". вот как надо жить! так любить свой дом, свою семью, свои корни могут только настоящие люди. к сожалению, мы в своей стране любим разрушать традиции. а надо бы научиться вкладывать свою душу в созидание семейных традиций. тогда научились бы и любить!
Возвращение в Чарлстон - Риплей Александраrgilm
17.02.2012, 15.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100