Читать онлайн Возвращение в Чарлстон, автора - Риплей Александра, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Риплей Александра

Возвращение в Чарлстон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Маргарет всегда считала, что Стюарт богат. Она никак не могла поверить словам юриста.
– Двести восемь долларов? Это все, что я смогу получить?
Логана Генри, семейного юриста Трэдда, ничуть не шокировала неприкрытая жадность молодой вдовы. Его фирма курировала имущественные дела многих клиентов. И всегда на его памяти вдовы первым делом хотели добраться до денег своих покойных мужей. Логан Генри был убежденным холостяком.
– Разумеется, существует также значительное недвижимое имущество, входящее в состав наследства. Оно завещано вашему сыну. До достижения им совершеннолетия нашей фирме по завещанию поручено опекунство над собственностью вашего покойного мужа. Я являюсь представителем фирмы, непосредственно осуществляющим опеку, и заверяю вас, что интересы вашего сына будут моей главной и постоянной заботой.
– Вы хотите сказать, что он все оставил Стюарту-младшему и только двести долларов мне? Как же я буду жить?
– Мисс Трэдд, умоляю вас, не расстраивайтесь. Это имущество дает доход, достаточный для ваших нужд и для нужд ваших детей. Когда же ваш сын достигнет совершеннолетия, то, я не сомневаюсь, он сделает все, к чему его обязывают родственные чувства по отношению к сестрам и матери.
– Мистер Генри, эти юридические разговоры мне ни к чему. Имением заниматься некому, что мы с него получим? Стюарту только двенадцать лет, он не может заботиться о плантации. У нас не будет никакого дохода.
– Я уже подал запрос, мне ищут опытного управляющего для плантации. Кроме того, и доходный дом в городе тоже что-то дает.
Маргарет была потрясена. Мистер Генри продолжал расточать успокоительные слова насчет ее будущего, но для Маргарет они были просто шумом в ушах.
«Я не знала, что у нас есть этот городской дом, – думала она. – Если бы Стюарт не умер, я бы его просто убила. В таком убожестве – столько лет, столько нескончаемых лет! Все это время я могла жить в городе. Он мне никогда ничего не говорил».
– Где этот дом, мистер Генри? – спросила она, охваченная внезапным страхом. – Он в Чарлстоне?
– Ну конечно, где же еще? – Мистер Генри был чарлстонцем с большой буквы. Мысль, что дом у приличных людей может быть в другом месте, ему даже в голову прийти не могла.
К его ужасу, Маргарет вскочила с кресла, кинулась к нему и чмокнула в старую морщинистую щеку. На ее собственных щеках горел румянец, глаза сияли, лицо лучилось от радости.
– Мистер Генри, когда я могу взглянуть на этот дом? Мне бы хотелось перебраться в него как можно скорее.
Мистер Генри приложил все силы, чтобы ее отговорить. Дом в скверном состоянии, говорил он. Каждая из его прежде огромных комнат превратилась теперь в квартиру для целой семьи. Район там запущенный и даже небезопасный.
Но слова его просто не доходили до Маргарет.
– Когда я могу увидеть дом? – настойчиво переспрашивала она.
В конце концов мистер Генри согласился отвезти ее туда в понедельник, во второй половине дня. Он был убежден, что, взглянув на дом, Маргарет откажется от своей нелепой затеи.
Он оказался почти прав. Маргарет написала ему на следующий день после его визита в Барони. Она сообщила, что не испытывает желания жить в городском доме. Она просит его купить или снять для нее дом в старой части Чарлстона, в центральном треугольнике, одной из сторон которого является Брод-стрит.
Дело в том, что, собираясь в Барони, Логан Генри захватил с собой газету. В ней был тщательно составленный некролог Стюарту Трэдду, и мистер Генри полагал, что Маргарет захочет показать его детям.
В той же газете, в разделе светской хроники, была напечатана статья о Каролине Уэнтворт, в замужестве мисс Дженкинс Рэгг, старинной приятельнице Маргарет. Мисс Дженкинс Рэгг, названная в статье «одной из лучших устроительниц приемов в городе», отвечала интервьюеру на вопросы о своих светских обязанностях и накладываемой ее положением ответственности. Между прочим она заметила: «Я никогда не выбираюсь из центра, разве что за покупками на Кинг-стрит. У меня нет необходимости, все живут по нашу сторону Брод».
Дом Трэддов находился на Шарлотт-стрит. Маргарет отыскала его на карте города в библиотеке главного дома. От Брод-стрит – границы фешенебельного мира – его отделяло четырнадцать кварталов.
Логан Генри незамедлительно ответил на ее письмо. «Это исключено», – гласил ответ.
Мистер Генри сразу понял, что у нее на уме. Он допоздна засиделся у себя в конторе и подготовил документ, который должен был раз и навсегда избавить его от возможных настойчивых просьб и слез Маргарет. Он поручил клерку доставить его молодой вдове в пятницу.
Мистер Генри составил для нее упрощенный баланс доходов и расходов по имению и домам. Даже Маргарет, которая никогда не вела денежных дел, вполне могла понять и цифры, приведенные мистером Генри, и его вывод.
Барони было заложено за сумму, превышающую его рыночную цену. Доходов от продажи урожая при хорошем ведении хозяйства хватало в точности на покрытие процентов по закладной, оплату земельного налога и труда работников, а также на покупку удобрений и семян. Мистер Генри надеялся найти управляющего, согласного работать за ту сумму, которая может остаться после этих выплат, если его усилия по ведению хозяйства будут успешными.
Доходный дом на Шарлотт-стрит был целиком сдан в наем. Доход с него за вычетом налогов на собственность равнялся тридцати восьми долларам в месяц. Из них следовало вычитать четыре доллара ежемесячно за газ и воду.
Если Маргарет останется в Барони, расходов у нее будет не много. Продукты, топливо и вода – все это в имении бесплатное.
Если же Маргарет переедет на Шарлотт-стрит, то после выселения квартиросъемщиков лишится даже тех скромных доходов, которые от них поступают. Кроме того, ей придется самой покупать продукты и платить за отопление.
«Поэтому я имею все основания надеяться на ваше согласие, что единственный выход для вас – по-прежнему жить в вашем прекрасном доме в Эшли Барони, позволяющем вашим детям дышать здоровым сельским воздухом, а вашему сыну к тому же учиться ведению хозяйства и в дальнейшем добиться процветания плодородных земель своего имения. За сим остаюсь, мадам, вашим покорнейшим слугой» – так заканчивалось письмо.
– Покорнейшим, черта с два покорнейшим! – бушевала Маргарет.
Она не хотела, не могла оставаться в Барони. Только мысль о том, что она когда-нибудь переберется в город, и поддерживала ее все эти годы. «Должен быть какой-то выход, – думала она. – Непременно должен. Может быть, стоит обратиться к богатой тетке Стюарта, к Элизабет». Маргарет уже мысленно сочинила несколько писем к ней. Но потом поняла, что это не поможет. Элизабет наверняка видела некролог. Она даже не прислала цветов на похороны.
Мистер Генри также сообщил, что если Маргарет по-прежнему намерена с ним встретиться, то в понедельник он будет у себя в конторе. Может быть, ей захочется увидеть собственность их семьи на Шарлотт-стрит – просто чтобы быть в курсе состояния их недвижимости. Но разумеется, информация о его присутствии на службе ее ни к чему не обязывает, и он, со своей стороны, никоим образом не рекомендует ей предпринимать столь утомительное путешествие из Барони.
Маргарет решила, что не желает встречаться с этим юристом ни в понедельник, ни во вторник, ни в какой-нибудь другой из последующих дней своей жизни.
Она три дня не выходила из своей комнаты. Окна у нее были зашторены, дверь заперта. В ее разгоряченном мозгу роились сумасбродные, несбыточные планы; они рассыпались, как игрушечные кораблики, ударившись о каменную стену: отсутствие денег. Она была обречена оставаться в тюрьме.
«Когда Стюарт кончит школу, – думала она, – он пойдет на службу и будет зарабатывать деньги. Тогда нам хватит на жизнь в городе, если мы снимем какой-нибудь крошечный домик. Но я не могу ждать еще четыре года. Не могу. Меня это убьет. Я думала, что с ожиданием покончено. Я так радовалась. Я не в силах жить ожиданием снова. Мне скоро двадцать девять. Я уже старая. Я больше не могу ждать».
Мысль о городском доме сводила ее с ума. Доходы с него едва ли имели для Стюарта значение. Наверное, он спускал их на виски – их и куда больше. Когда ему чего-то хотелось, он всегда находил деньги. Он прекрасно мог поселить их всех в Чарлстоне. Дом на Шарлотт-стрит превратился для нее в наваждение. Он и принадлежал ей, и нет. Он был в городе и был недоступен. Это был полный крах, такого отчаянья она еще не испытывала.
В конце концов она решила, что ей лучше его увидеть. Мистер Генри говорил, что он вот-вот рухнет, его не ремонтировали и не красили больше сорока лет. Если она увидит, что он действительно совсем развалина, может быть, ей перестанет так сильно хотеться в нем жить.


На следующий день Стюарт в двуколке отвез ее в город. Он предпочел бы ехать на папиной машине. «В конце концов, она теперь принадлежит мне», – думал мальчик, эта мысль вызывала у него сладостный трепет и чувство вины – он не должен был радоваться.
Маргарет наотрез отказалась. Стюарт не настаивал. Вид у Маргарет был кошмарный: под глазами круги, щеки впали, кожа на скулах натянулась. Всю неделю Маргарет почти не спала.
Стюарт считал, что причина этого – скорбь Маргарет по его отцу. «Отец этого не заслуживал. Он скверно обращался с ней, обзывал ее при мне и Пегги ужасными словами, – думал Стюарт. – Он должен был обходиться с ней как джентльмен. Так, как буду я. А я буду к ней внимателен. Я сделаю так, чтобы она была счастлива. Она снова станет красавицей». Он подсадил мать в экипаж, как она его учила, и принес ей из дома зонтик.
За всю долгую дорогу до города Маргарет не проронила ни слова. Ее лицо под вдовьей вуалью пугало мертвенной бледностью. Она была в траурном шерстяном платье, ее руки в черных перчатках лежали на коленях, она лихорадочно ломала пальцы. Зонтик от солнца она так и не раскрыла. Стюарт время от времени с беспокойством посматривал на нее и тоже молчал.
Копыта процокали по деревянному мосту через реку Эшли, экипаж остановился возле изящно разукрашенного викторианского дома, где жил сборщик платы за переезд. Тут Маргарет впервые заговорила.
– Спроси его, как попасть на Шарлотт-стрит.
– Прямо, – отвечал мужчина, – пока не доберетесь до мощеной улицы с рельсами. Это Митинг-стрит. По ней свернете направо и проедете – сколько же, дайте сообразить! – да, кварталов восемь. Слева увидите лужайку и на ней – пресвитерианскую церковь. Оттуда и начинается Шарлотт-стрит.
Миновав мост, они поехали вдоль каких-то невообразимых лачуг и трущоб. Их вид поверг Маргарет в глубочайшее уныние.
Когда она прежде выезжала в город, сначала с родными, потом со Стюартом и Энсоном, то не замечала, как выглядят окраины. Просто ехала и предвкушала удовольствия, которые, как она точно знала, ожидали ее впереди. А теперь ждать было нечего. До самого конца жизни.
Когда они свернули на Митинг-стрит, настроение у нее поднялось. Кирпичная мостовая и рельсы – да, это был город, настоящий город.
Стюарт так разволновался, что едва ли не подскакивал на сиденье.
Навстречу им по Митинг-стрит ехали автомобили: один, другой, третий, четвертый. Мальчик узнал «кадиллак»: возле Сэмова магазина он однажды видел такую машину.
Все другие были незнакомых марок. Если в городе столько машин, это и вправду чудесное место.
К ним приближался черный блестящий автомобиль. Стюарт был готов держать пари, что он шел со скоростью не меньше сорока миль в час. Мальчик привстал, чтобы получше разглядеть это чудо.
– Стюарт! – Маргарет дернула его за рукав. – Ты что, хочешь, чтобы мы перевернулись? Сядь на место. Ты пропустишь наш поворот, вот эта лужайка.
– «Испано-суиза», мам. Мне кажется, это «испано-суиза». Я видел ее на фотографиях, но не думал, что увижу в жизни.
– Наш поворот, Стюарт. Будь внимательней, пожалуйста.
Газон перед церковью был покрыт сочной травой. От косилки на ней остались извилистые, похожие на ленты следы. Каменная церковь с колоннами выглядела массивной и величественной.
Маргарет подняла вуаль, чтобы разглядеть все получше.
– Здесь прелестно. Посмотри, Стюарт, до чего красиво. Какой же этот адвокат обманщик! – Она захлопала в ладоши от радости.
Но радость ее была недолгой. За церковью начиналась Шарлотт-стрит – два квартала особняков, когда-то роскошных, но крайне обветшавших. Последний дом второго квартала был в глубине двора, в тени огромных деревьев, Маргарет видела только его крышу и капители высоких колонн. Все другие дома стояли близко к проезжей части и были ей хорошо, даже слишком хорошо, видны. У всех у них хоть одной ставни да не хватало, у некоторых они напрочь отсутствовали. Стены двух каркасных домов были словно изъедены проказой: остатки краски пятнами лежали на крапчатой неровной поверхности гниющего дерева. Большинство особняков были кирпичными, время пощадило их величественные стены, но почти разрушило декор, и они напоминали красавиц в убогих, испачканных украшениях. Это была улица призраков.
Пока они ездили взад-вперед по короткой Шарлотт-стрит, окна и двери начали открываться, оттуда высовывались лица любопытных: лошадь и двуколка были здесь непривычным зрелищем.
– Смотрите, какой мальчик рыжий! – раздался детский голос и взрослый в ответ: – Тс-с!
– Мама, может быть, спросить кого-нибудь, где этот дом?
– Ни в коем случае. Мы с людьми такого разбора не разговариваем. Зайдешь на секунду в магазин вон там, на углу, и спросишь. И сразу же возвращайся. Запомни, это называется «дом Эшли». Джулия, тетка твоего деда, жила здесь когда-то. И не задерживайся в магазине.
А Стюарт охотно побыл бы там подольше. Полки в магазине были завалены всякой всячиной еще больше, чем у Сэма, а хозяин был приветливый итальянец – первый иностранец, которого случилось увидеть Стюарту.
Но он почти тотчас вернулся к матери.
Они долго сидели в экипаже, глядя на особняк Эшли. Он был кирпичный, с белыми мраморными ступенями, грязными и щербатыми, но по-прежнему величественными. Они с двух сторон двумя полукружиями поднимались к высокому, футов в десять, крыльцу. Когда-то они были ограждены решетками, похожими на изысканное кружево из кованой стали. Теперь сталь заржавела, металлических прутьев и секций не хватало, дыры были забиты частоколом некрашеных деревянных планок.
Ограда перед домом тоже сохранилась не полностью: все копьевидные металлические опорные стойки были на месте, но между ними взамен изящных решеток с медальонами кое-где зияли большие проломы. Ясно, что через них нынешние обитатели дома попадали на участок. Калитка, шедевр искусного ремесленника, была намертво закрыта на задвижку, на щеколде и петлях которой наросла застарелая ржавчина.
Переднюю часть двора от ограды до стен особняка покрывали черные и белые квадраты мраморных плит. Поверхность их была неровной, многие раскололись, в трещинах ярко желтели одуванчики.
Под крыльцом между двумя рядами ступеней виднелся арочный проем; когда-то закрывавшая его калитка, тоже украшенная причудливыми завитками из ржавой кованой стали, теперь болталась на петлях.
Двор был усеян мусором: бумагой, битым стеклом, жестянками от консервов, оставлявшими ржавые следы на расколотых мраморных плитах.
На крыльцо выходила массивная резная дверь, стекла в веерообразном окне над ней были разбиты, звездчатые дыры заткнуты лохмотьями.
– Однако же он большой, – сказал Стюарт.
И это было правдой. Особняк был трехэтажный, считая от уровня крыльца, со слуховыми окнами под двускатной черепичной крышей. Его архитектура отличалась симметричностью: широкое арочное окно над входом и четыре высоких, поуже, слева и справа от него на одинаковом расстоянии друг от друга – такая комбинация повторялась на каждом этаже.
– Он больше, чем главный дом в Барони, – прошептала Маргарет. Она была бы счастливейшей женщиной в мире, если бы могла здесь жить. – Пошли, посмотрим в окна, – предложила она.
Это был совсем детский порыв. Она сама не знала, что рассчитывала увидеть. Может быть, такой развал, что ей станет противно и она успокоится. Или такую же красоту, как снаружи, чтобы ее униженность и озлобленность получили новую пищу. А Стюарт был только рад. Ему надоело молча сидеть в экипаже. Он соскочил на землю, привязал вожжи к столбику и, подав Маргарет руку, помог ей спуститься по пандусу к бесполезной теперь калитке. Сам он побежал вперед, пролез в дыру в ограде, даже не заметив препятствия, и сорвал несколько одуванчиков. Он протянул их матери через прутья решетки, отвесив перед этим сложный, церемонный поклон.
– Благодарю, Стюарт. Теперь иди обратно. Напрасно я это затеяла. Я не могу лезть через дыру в заборе. Это вульгарно.
– Нет, мама, это ты иди сюда. Это совсем не трудно. Я помогу тебе. Давай заглянем внутрь. Там пусто.
– Пусто? Не может быть. Мистер Генри не стал бы лгать.
– Я видел, когда рвал цветы. Там ни души. Маргарет подала ему руку и неуклюже перелезла на участок. Конечно, это было невероятно, но вдруг?! Пустой дом. Тогда бы они переехали немедленно.
Стюарт подвел ее к калитке под лестницей.
– Смотри, мама, там все видно насквозь. Задняя дверь открыта, поэтому светло. И никого нет.
У Маргарет потекли слезы.
– Ох, Стюарт, это же подвал. Конечно, там никто не живет. – На секунду она поверила, что Стюарт сказал правду, что дом мог достаться ей. И снова ее надежды рухнули.
Сверху, у них над головой, кто-то вышел на крыльцо. Боясь, что ее увидят, Маргарет бросилась в подвал. От запаха разложившейся падали и застарелой мочи ей стало худо.
– Стюарт, Стюарт, куда ты пропал? – Она отчаянно шарила в сумочке, разыскивая нюхательную соль.
Стюарт выскочил из полутьмы откуда-то слева.
– Воняет, правда! – жизнерадостно заметил он. – Когда у нас в школе под полом сдох скунс, было хуже, но ненамного. Мам, как здорово, тут столько места! Вон там, сзади, такая комната, что на машине кататься можно.
Маргарет прикрыла рот и нос платком.
«Этот человек сверху, интересно, ушел он или нет?» – подумала она. А потом поняла, что Стюарт прав. Помещение в самом деле было огромное. Сквозной проход, где она стояла, был шириной с хорошую комнату. Он вел к задней калитке, то есть действительно был очень длинным. Пол в нем напоминал шахматную доску из белых и черных мраморных плит, таких же, как во дворе, но целых.
Она опустила руку, скомкала носовой платок.
– Покажи мне эту большую комнату, – сказала она.
Планировка подвала повторяла планировку верхних этажей, его толстые кирпичные стены служили опорой для оштукатуренных стен жилой части дома. Два широких коридора крест-накрест пересекали помещение, образуя в центре просторный квадрат, над ним в верхней части здания проходила лестница. Две двери открывались в каждую из четырех огромных квадратных угловых комнат. Длина и ширина каждой были примерно по двадцать четыре фута.
У двух передних подвальных комнат не было окон на фасаде здания, но было по четыре окна в торце, почти под потолком. В задних же комнатах было по два полномерных арочных окна, выходивших на буйные заросли сорняков, – когда-то здесь был сад. Окна были забиты досками, но солнечные лучи, проникая в щели между ними, освещали груды мусора и лохмотьев на полу.
– Кто-то здесь жил и не платил за квартиру, – сердито сказала Маргарет. И вдруг, раскинув руки, закружилась по комнате. – Если кто-то мог, то и мы можем. Стюарт, мы переезжаем в город.
– Мам, да ты шутишь.
– Ничуть.
– Но здесь так грязно, такие низкие потолки. Я себе лоб разобью.
Потолки и правда были от силы семь футов высотой, раза в два ниже, чем в Барони. Казалось, огромная тяжесть дома прижала их к земле.
Маргарет нетерпеливо махнула рукой:
– Потолки как потолки. Ты еще не скоро вырастешь. А до тех пор что-нибудь да изменится. Мы тут надолго не останемся. Но сейчас мы переезжаем в город. Я уже решила.


– Остановись снова у этого магазина и спроси, как проехать на Кинг-стрит, – сказала Маргарет, когда Стюарт подсаживал ее в экипаж. – Я хочу полюбоваться витринами.
От Кинг-стрит их отделяло всего несколько кварталов. Надо было, как оказалось, возвратиться на Митинг-стрит и, проехав по ней, свернуть налево. На повороте они услышали музыку. Играл духовой оркестр.
– Скорей, Стюарт, давай посмотрим.
Они увидели его совсем близко, через квартал. Справа от них возвышалось громадное здание с бойницами, оно напоминало замки в детских книжках Стюарта. Перед входом расстилался огромный газон, в середине его молодые люди в военной форме маршировали под звуки военного оркестра, а по краям толпились зрители. Музыка, сияние медных инструментов, ряды юношей с гордой выправкой, их чеканный шаг, золотые галуны и блестящие пуговицы – все это производило сильное впечатление.
– Цитадель! – прокричала Маргарет Стюарту, чтобы перекрыть шум. – Здесь военное училище, оно так называется, я вспомнила. У них все время такие парады.
Они смотрели до тех пор, пока кадеты, предводительствуемые оркестром, не отправились в казармы. Тогда мать и сын поехали по Кинг-стрит. Маргарет заглядывалась на витрины, Стюарт – на машины, припаркованные возле них. Оба были совершенно счастливы.
Вскоре магазины кончились. Впереди них по Кинг-стрит тянулись жилые дома. Подъехав к углу, Маргарет взглянула на табличку. Они пересекали Брод-стрит.
«К югу от Брод, – подумала она. – Интересно, где живет Каролина Рэгг?» Маргарет вертела головой из стороны в сторону, разглядывая здания. В конце Кинг-стрит она велела Стюарту развернуться, и так они несколько раз проехали по улице той части города, где «живут все».
Стены зданий здесь тоже лупились, на улицах тоже была грязь. Маргарет была этим очень довольна.
Потом они остановились в конце полуострова, в парке Уайт Пойнт Гарденс. Стюарт напоил коня из желоба и привязал к столбику. Он и Маргарет попили из артезианского колодца и медленно дошли по усыпанной раковинами тропинке до променада в противоположной стороне парка. По пути миновали круглую бело-зеленую эстраду.
– Здесь тоже играет музыка, по воскресеньям вечером, – сказала Маргарет. Это были первые слова, которые она проронила за час. Ее голова и сердце были чересчур переполнены впечатлениями, говорить ей не хотелось.
И Стюарту тоже. Он был слишком возбужден: столько всего случилось за такое короткое время. Он даже не заметил пальм и цветущих кустов, составлявших гордость здешнего садовника.
Мать и сын прошлись по эспланаде, возвышавшейся над широкой гаванью Чарлстона, им доставляло удовольствие быть в толпе людей, гуляющих так же не спеша, как они, так же наслаждающихся морским ветерком. Народу было действительно много. Город есть город.
– Уже поздно, мам, – сказал Стюарт, когда они обошли весь мыс. – Я думаю, самое лучшее вернуться домой.
Маргарет кивнула:
– Но давай не спешить. Я не хочу, чтобы этот день слишком быстро кончился. Я его так долго ждала.
И он, этот день, завершился прекрасно. Они вернулись по Кинг-стрит, той же дорогой. Когда они проехали первый квартал, в городе включили электричество. Гирлянды ламп сияли у них над головой, над густеющей темнотой улицы, лампы светились в витринах, полных разноцветных, заманчивых вещей. Это была настоящая магия.
И скоро они смогут считать эти чудеса своими. Скоро они переедут в город.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра



с удовольствием прочитала оба романа "чарлстон" и "возвращение в чарлстон". вот как надо жить! так любить свой дом, свою семью, свои корни могут только настоящие люди. к сожалению, мы в своей стране любим разрушать традиции. а надо бы научиться вкладывать свою душу в созидание семейных традиций. тогда научились бы и любить!
Возвращение в Чарлстон - Риплей Александраrgilm
17.02.2012, 15.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100