Читать онлайн Страстная и непокорная, автора - Рид Пола, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Страстная и непокорная - Рид Пола бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Страстная и непокорная - Рид Пола - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Страстная и непокорная - Рид Пола - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рид Пола

Страстная и непокорная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

«Дождь, — думала Грейс, — я чувствую запах дождя. Но ведь должно пахнуть ладаном!»
Грейс подняла голову. Истерические рыдания прошли сами собой, сейчас она чувствовала лишь изнеможение. Над ней, на краю кровати, сидел мужчина, но это был не Жак. Мужчина спрятал лицо в ладонях, но Грейс все равно знает — это не ее дядя.
Это Джайлз! Ее муж. А она даже не помнит, что говорила ему, катаясь в истерике по полу! Неужели все ему рассказала?! И он станет теперь смотреть на нее с ужасом и отвращением?!
Джайлз поднял голову. Каждая черточка его лица выражала сейчас беспокойство и страх, но не отвращение. У Грейс чуть сердце не вырвалось из груди. Она лгала ему, а он по-прежнему беспокоится о ней. Она не стоит таких забот!
— Ты должен получить развод, — охрипшим от слез голосом пробормотала Грейс.
Джайлз покачал головой:
— Нет, мы все исправим.
— Мы не сможем. Ты заслуживаешь лучшего, Джайлз.
— Для меня нет никого лучше тебя, Грейс. Ты пыталась изо всех сил… Если бы я только знал!
— Как я могла тебе сказать?! Мне было так стыдно!
— Грейс, ты же не виновата. Для меня это не имеет значения, но если бы я встретил этого негодяя, я бы его убил. Не потому, что он первый взял то, что принадлежит мне, а потому, что он причинил тебе зло. А Мату он тоже изнасиловал?
Грейс снова уронила голову на колени.
— Он меня не изнасиловал.
— Он… что?
— Отец успел его остановить.
— Но он сделал достаточно, он смертельно напугал тебя.
— Он отнял у меня жизнь и надежду.
— Нет, не отнял, — возразил Джайлз. — У тебя теперь новая жизнь со мной.
— Я не та, кем ты меня считаешь.
— Ты самая смелая, самая красивая и самая сильная из всех женщин, которых я когда-либо встречал.
— Ты считал меня честной. Ты про это забыл?
— Я понимаю, почему ты мне ничего не сказала.
— Замолчи! — закричала Грейс, с трудом поднимаясь с пола. — Перестань сейчас же! Мне не надо твоего понимания! Джайлз Кортни, ты ничего обо мне не знаешь и никогда не узнаешь! Неужели ты считаешь, что я могу рассказать тебе все? Неужели думаешь, я допущу, чтобы все твое понимание, вся доброта превратились в презрение и ненависть?
— Значит, ты так плохо обо мне думаешь, раз полагаешь, что я способен отвернуться от тебя? — мрачно спросил Джайлз. — Грейс, кто виноват в том, что с тобой произошло? Как он сумел заставить тебя так себя презирать? Что я могу для тебя сделать?
— Как ты можешь мне помочь, если часть моей жизни я никогда с тобой не разделю? Наш брак с самого начала был ошибкой. Видит Бог, я сожалею. Я поступила с тобой несправедливо.
— То, что сделали с тобой, — это смертный грех.
— И даже хуже. Тайна, которая всегда будет разделять нас, существует с самого моего рождения. Она почти не имеет отношения к этому человеку, тому самому, который вытащил ее на свет. Отправляйся на поиски своего друга, доставляй груз. Когда вернешься, меня уже здесь не будет.
Разумеется, он не мог ее оставить, но не мог и бросить Джеффа, особенно когда тот отправился в столь подозрительный рейс.
— Дай мне подумать, — в смятении пробормотал Джайлз. — Надо придумать, как взять тебя с собой.
— Я не хочу ехать. Я не могу быть с тобой, Джайлз. Разве ты сам не видишь?
Джайлз со свистом выдохнул воздух сквозь зубы.
— Тогда обещай мне, что подождешь, проживешь здесь, в нашем доме, три-четыре дня и только потом будешь думать о: возвращении на плантацию Уэлборна. Я уйду в море больше чем на неделю. Если захочешь, ты сможешь уехать задолго до моего возвращения.
— Тогда какая разница, когда я…
— Обещай! Обещай, иначе я совсем не поеду. Я отправлюсь следом за тобой в Уэлборн, поговорю с твоим отцом…
— Нет! Ты не можешь с ним говорить об этом!
— Тогда дай слово. Грейс колебалась:
— Три дня?
— Дай слово.
— Обещаю.
— Ложись в постель. Она покачала головой.
Что ж, значит, ему сегодня так и не придется сомкнуть глаз. Джайлз встал, достал из шкафа штаны и рубашку.
— Я не хочу гнать тебя из дома, — вскинула голову Грейс.
— Ты и не гонишь. Я рано уезжаю, и мне надо еще кое-что сделать.
— Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Холодные пальцы, сжимавшие его сердце во время этой тяжелой сцены, сдавили еще сильнее.
— Посмотрим.
— Я уеду, но хочу, чтобы ты знал: ты — очень хороший человек. Поверь, мне жаль, что все так сложилось.
Джайлз стиснул зубы — эти прочувствованные слова подняли в нем бурю гнева. Хороший человек! Хороший человек, который бросает свою жену в тот момент, когда он больше всего ей нужен. И почему? Насколько он знает, Джефф полностью владеет ситуацией. А он, Джайлз, по сути своей, только ведомый. Он способен защитить тылы, но какой от него толк, когда враг идет прямо в лоб?
Что ж, так тому и быть. Он не Джеффри Хэмптон, который, ввязавшись в бой, полагается лишь на свою интуицию. Он — Джайлз Кортни, он взвешивает все возможности и хорошо знает, когда надо уступить дорогу другому. И он всегда готов согласиться, если другой лучше его способен определить верное направление.
— Увидимся, когда я вернусь, — решительно проговорил он. — Помни же, ты обещала. Дала слово, что останешься здесь на три дня. С Божьей помощью, ты вообще никуда не уедешь.
— Джайлз, ты сошел с ума!
— Возможно, и сошел. Но у меня осталось кое-что получше, Вера — Фейт. — И он улыбнулся ей обнадеживающей улыбкой.
— Хотела бы я, чтобы и у меня она была, — отозвалась Грейс, не уловив истинного смысла его слов.
Утром Грейс уложила в сундуки почти все свои вещи. Мату хватил бы удар, случись ей увидеть, в какую мятую кучу превратились все юбки ее воспитанницы, но Грейс никак не могла сосредоточиться на работе. Это ощущение разрухи и разложения напомнило ей то время, когда их дом покинул наконец ее дядя Жак. Мысли Грейс разбегались. Она чувствовала беспокойство и неудовлетворенность, хотелось встать и бежать куда-то без оглядки. Было ясно, что она погружается в пучину отчаяния и скоро от самой Грейс совсем ничего не останется.
В шкафу лежало еще достаточно вещей, и Грейс было что надеть в эти три дня. Она то и дело ощущала соблазн пренебречь своим обещанием. На закате в дверь постучали, явился один из людей Джайлза и сообщил, что его прислали заботиться о безопасности хозяйки. Грейс смутно помнила, что Джайлз упоминал об охраннике. Матрос оказался молодым, приятным парнем, но у него был кинжал на поясе и кремневое ружье, и он носил их слишком уж непринужденно. Появление чужака в конторе не создало у Грейс ощущения безопасности, скорее, наоборот — ее беспокойство усилилось.
Часы где-то за окнами пробили десять. Грейс не спала всю ночь, и время для нее тянулось странно — иногда наползала нестерпимая тяжесть и апатия, иногда вдруг пробирала нервная дрожь и накатывала волна гнева. Ей казалось, что она ненавидит Джайлза, потом до нее внезапно доходило, что на самом деле эту ненависть вызывает в ней Жак. Позже она принялась размышлять: вдруг человек, возбуждающий в ее душе такую ярость, — ее отец? Временами Грейс думала, что во всех своих бедах виновата лишь она сама.
Ах, если бы только сосредоточиться, понять, что она действительно чувствует! Вероятно, тогда она смогла бы лучше разобраться в своем положении.
Резкий стук в дверь конторы заставил Грейс подпрыгнуть на месте. Ее охватил беспричинный страх. Это, конечно, клиент, уговаривала она себя, тщетно пытаясь унять бешеное биение сердца. Кто-то, не знавший, что оба моряка — и Джайлз, и Джефф — отправились в рейс. В этот момент Грейс порадовалась, что с ней человек Джайлза.
Она услышала, как хлопнула входная дверь, а потом женский голос спросил у ее охранника:
— Грейс наверху?
Фейт Хэмптон. Неужели эта женщина не могла подождать, пока ее пригласят? И тут ее осенило. Да, да, гнев в ее сердце порождал именно он, Джайлз!
— Да, — ответил матрос. — Она наверху.
— Можно подняться? — спросила Фейт.
— Конечно, конечно, — отозвалась сверху Грейс, — поднимайтесь.
Нахмурив светлые брови, Фейт приблизилась к лестнице. На ее лице отражалась тревога. Кудрявый сынок Фейт сидел на своем привычном месте — у нее на бедре. Свободной рукой Фейт поддерживала юбки, чтобы не споткнуться на лестнице.
— Надеюсь, я не слишком бесцеремонна? — спросила она. Не такая уж Грейс дурочка — это Джайлз послал ее. Ведь у него есть Вера — Фейт.
— Я немного занята, — проговорила Грейс. — Вам что-нибудь нужно?
— Нет, я пришла вас проведать, — отозвалась, все еще поднимаясь по лестнице, Фейт, потом обернулась и через плечо приказала матросу: — Можешь подождать снаружи, со мной она в безопасности. За дверью уже ждет человек моего мужа.
Матрос улыбнулся и кивнул, он явно был доволен, что можно хоть ненадолго покинуть свой пост.
Фейт прошла мимо Грейс и усадила ребенка на кровать. Грейс видела, что мальчик уцепился за матерчатую сумку, висевшую на плече у матери. Фейт вытащила из нее деревянный кораблик — раньше он стоял на столе у Джеффа — и дала его ребенку. Маленький Джонатан немедленно сунул мачту в рот и довольно заурчал.
— Джайлза удар бы хватил, если бы он это увидел, — весело проговорила Фейт и оставила сумку рядом с сыном. — Мальчишка испачкает его безупречное покрывало. Знаете, я не была наверху с тех пор, как мы с Джеффом переехали. — Она огляделась, заметила следы поспешных сборов Грейс, но ничего не сказала. — Он оставил старую мебель, только кое-что добавил.
— Джайлз говорит, что он мало здесь бывает, — отвечала Грейс. Ею снова начало овладевать нервное беспокойство. Она была просто не в состоянии сидеть и вести пустой светский разговор.
Фейт облокотилась о стол, слегка покачала его, проверяя устойчивость.
— Все эти вещи просто разваливались, пока я их не укрепила, — с гордостью сообщила она. — Казалось, ничего не получится, но когда в твоем распоряжении лишь далеко не совершенные предметы, приходится делать что сможешь.
— Поэтому он вас и прислал? Сделать что сможете? Поправить дело? Как эти стулья и стол?
Фейт вздохнула:
— Вы знаете мистера Абрамса, плотника? Он живет дальше по вашей улице. — Грейс покачала головой, и Фейт продолжала: — Слава Богу, что он оказался под рукой. У него одного были нужные инструменты, и он мне их одолжил. Я сама сделала всю работу, но без инструментов у меня ничего бы не получилось.
— Не думаю, что у вас найдутся инструменты, чтобы починить меня.
— Возможно, и не найдутся. Не стану притворяться, как будто я знаю, что вы сейчас чувствуете…
— И не можете знать, — ледяным тоном ответила Грейс, но гостью это не остановило.
— Наверное, это ужасно.
— Если говорить совсем откровенно, миссис Хэмптон, я никогда и ни с кем этого не обсуждала, даже со своей няней. И уж тем более не смогу говорить об этом с вами.
И снова Фейт как будто ее не услышала.
— Джайлз подумал, что вы, возможно, захотите поговорить с другой женщиной.
— Тот факт, что вы тоже женщина, вовсе не означает, что вы в состоянии помочь мне. Вы не можете представить, что чувствует человек, когда все, во что он всю жизнь верил, разбивается вдребезги жестокостью другого человека.
— Правда то, что я действительно никогда не была жертвой такого преступления. Но в некотором смысле у меня есть сходный опыт. Видите ли, я была воспитана в пуританских представлениях, в общине Божьих избранников. Считалось, что наш дом — это Новый Иерусалим. Наша церковь, семья, соседи всегда диктовали мне, как следует думать и какой следует быть. Меня учили, что поступать по-другому — значит навлечь на себя Божий гнев и вечные муки. Я понимаю, это совсем другое, но когда я столкнулась с лицемерием и ложью в лоне нашей церкви, мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Я потеряла опору в жизни.
— Значит, вы больше не принадлежите к Божьим избранникам? — В тоне Грейс не слышалось ни малейшего сострадания.
— Принадлежу, как и вы. И Джефф, и Джайлз, и ваши далекие от совершенства родители, и та негритянская служанка, которую вы так любите, но только я не сразу это поняла. Далеко не сразу. Смысл в том, что нельзя допускать, чтобы прошлое разрушило вашу жизнь. Теперь она зависит только от вас, от ваших поступков. Джайлз не из тех, кто может вас обидеть. Вы должны верить, что он защитит вас.
— Тут вы правы, — с усмешкой ответила Грейс. — Если бы ответ был так прост! Джайлз хороший человек, я могу ему доверять, прошлое не существует. Фейт, меня нельзя сравнивать с вами! Никогда бы мне не пришло в голову сравнить свой дом с Новым Иерусалимом!
— Тогда помогите мне понять вас. Дело не только в изнасиловании?
— Я уже объяснила Джайлзу — меня не изнасиловали. На бледных щеках Фейт появились красные пятна.
— Не в моих привычках так навязываться и выспрашивать, но я просто не могу стоять в стороне и спокойно смотреть, как расстаются два прекрасных человека, которые просто созданы друг для друга. А потому простите мою бесцеремонность! Когда Джайлз пришел сегодня ночью ко мне, он рассказал, что вас в раннем возрасте вовлекли в какие-то сексуальные отношения. Может быть, вы поясните?
В душе Грейс поднялась новая волна гнева. Она так устала от всего этого! Может быть, взять и высказать миссис Белой Лилии, Божьей избраннице, то, что она хочет? Мысль о том, как Фейт будет шокирована, как, охваченная ужасом, наконец замолчит, принесла Грейс какое-то злобное удовлетворение. Губы ее изогнулись в горькой усмешке, голос зазвучал резко и гневно:
— Хорошо, раз вы так настаиваете. Когда мне было десять лет, мой дядя не единожды домогался меня. Засовывал язык мне в рот, а пальцы между ног. Это случилось еще до первых месячных. Рассказывал мне, как мужчины обходятся с женщинами. Как их муки увеличивают его наслаждение. Как он рвет их, когда выпускает свое семя. Рассказывал все в мельчайших деталях.
— Господи Боже мой! — прошептала Фейт. — Бедное дитя.
— Нет, миссис Хэмптон, не дитя. Мое детство давно украдено. Отец смог остановить Жака и не дать ему меня изнасиловать, но он не смог остановить того, что последовало. Знаете, почему мой дядя решил, что может безнаказанно все это со мной проделывать? Хотите услышать все до конца?
Грейс замолчала. У нее было такое чувство, словно она стоит на краю глубочайшей пропасти, на дне которой вздымаются острые скалы и катится бешеный поток. Если она позволит своему гневу полностью захлестнуть душу, потом она с ним не справится. Гнев фонтаном хлынет из того потаенного места в ее сердце, где он прятался больше десяти лет, и увлечет ее в эту пропасть, навстречу гибели.
Если она произнесет слова, которые, как живые, уже дрожат на ее губах, она разрушит хрупкое равновесие, не дававшее ей упасть все эти годы. Жертва Мату окажется бессмысленной.
— Расскажите мне, — настаивала Фейт, — облегчите душу. Я же вижу, это вас мучает.
И, потеряв волю к сопротивлению, Грейс шагнула вперед, в бездну:
— Мне сказали, что я незаконнорожденная. Жена моего отца была бесплодной. Или как это по-другому называется? — Грейс попыталась вспомнить горькие слова, которые отец швырнул той ночью в лицо Иоланте. — Фригидная. Я даже не знаю, что это значит. Знаю только, что он пошел… пошел к другой женщине. Такой, которую никто не уважает. Такой, чья дочь ни за что не могла бы выйти замуж за настоящего моряка, капитана. Он совокуплялся с ней, как животное, чтобы родилась я.
— Это он вам рассказал?
— Его жена.
— О, Грейс! — В глазах Фейт сверкали слезы. — Слова так мало значат.
Ее сочувствие проникло наконец в душу Грейс. Защитные сооружения рухнули, гнев утих и не мог больше питать ее отчаянную браваду. Она тихонько проговорила:
— Вот что произошло в ту ночь. Все рухнуло. Я потеряла свое место в семье и к тому же узнала, что няня, которую я так любила, пострадала из-за меня. Ей была известна эта тайна, и отец заставил ее замолчать навсегда. Моя жизнь рассыпалась, как карточный домик. Ничего не осталось. Как могу я принять то, что предлагает Джайлз, если я этого недостойна?
Недостойны? Что же вы сделали? Не вы причинили зло вашей няне. Это на совести вашего отца. И какое значение имеет то, кем была ваша мать и как вы были рождены? Мать Джеффа тоже была проституткой. — Грейс открыла рот, чтобы возразить ей, но Фейт подняла руку и остановила ее. — Все это не имеет к вам отношения. Вы здесь, и один этот факт делает вас достойной всего, что у вас сейчас есть. Вы и раньше жили, сочувствуя другим, хотя сами нуждались в сострадании. Одно это искупает все грехи, которые вы на себя приняли. Если вы по-прежнему считаете себя недостойной, подумайте хотя бы о Джайлзе. Если бы вы только слышали, как он о вас говорит! Он так восхищается вами, и восхищается, разумеется, не из-за ваших прекрасных родителей. — Последние слова были произнесены с неожиданным сарказмом. — Но…
— Никаких «но». Да будь ваша мать хоть убийцей, самой низкой женщиной на земле, это не имеет для него никакого значения! Ведь вы-то будете такой, какая есть. Вам многое пришлось вынести из-за своего дяди, но Джайлз полагает, ему ясна природа того, что с вами случилось. Он не считает вас от этого менее чистой и непорочной. Он хочет излечить вас и любить. Ведь Бог создал вас для любви.
— Я пыталась покориться, — возразила Грейс. — И не смогла.
Фейт села за стол и жестом пригласила Грейс сесть напротив.
— Дело не просто в физической близости. Он хочет, чтобы вы были счастливы. Хочет, чтобы вы любили его, а он вас уже любит.
— Я тоже люблю его! — выкрикнула Грейс, опускаясь на стул. — Вы правы — он хороший человек. Я с самого начала это видела. Просто я боюсь, что никогда не смогу позволить ему… позволить…
— Я с вами согласна, — прервала ее Фейт, — теоретически все очень похоже. Но изнасилование — совсем не то, что близость с любимым.
— Я же сказала, меня не изнасиловали.
— Думаете, для десятилетней девочки есть разница?
Грейс смотрела в лицо Фейт, и в ее душе словно бы открывалось окно. Что-то застарелое и грязное вылетело наружу, а внутрь хлынули свежесть и чистота. Как легко эта женщина отвергла мысль, что, раз Грейс не лишили девственности, значит, ей не причинили никакого вреда. Одной фразой Фейт установила то, что все остальные просто проигнорировали. И по какой-то причине это признание лишило все происшествие его ужасающей силы.
У Грейс перехватило горло.
— Об этом никогда, никогда не говорили, — сдавленным голосом произнесла она. — Это считалось грязью, которую надо спрятать и никогда не извлекать на свет. — Ее взгляд упал на кровать, где играл малыш, он вытащил из сумки матери несколько деревянных матросов, чтобы у кораблика была команда. Грейс позавидовала невинной простоте его жизни.
— Но с вами было иначе, — возразила Фейт. — Вы помнили. Помнили свой страх и стыд, помнили каждое его слово, ведь так?
Грейс зажмурила влажные от слез глаза и кивнула.
— Вы не можете забыть его слов, — продолжала Фейт, — но должны знать им цену. Все они — ложь. Гадкая, болезненная, извращенная ложь.
— Но я же не маленькая, — запротестовала Грейс. — Я знаю: чтобы был ребенок, мужчина должен совершить насилие, причинить женщине боль.
— Даже ваши слова — «насилие», «совокупление» — пугают и пачкают. Мужчина действительно входит в женщину, но ведь она для этого и создана, создана для него. Я не могу поверить, что Джайлз не пытался вас подготовить, доставить наслаждение.
Грейс встала и подошла к очагу, взяла кремень и стала разжигать древесный уголь. Она не могла вести такой разговор лицом к лицу.
— Не хотите ли чаю?
Фейт со вздохом согласилась.
— Если вы не желаете об этом говорить, то не надо.
— Когда я увидела вас с мужем, — неохотно сказала Грейс, не поднимая глаз на собеседницу, — увидела, как вы себя с ним ведете, такая довольная и совсем не испуганная, я… я хотела расспросить вас, но… Но ведь о таких вещах не спрашивают?
— Что ж, — с вызовом заявила Фейт, — сегодня за чаем мы поговорим обо всем, о чем мужчины болтают друг с другом за элем и ромом. Мы, женщины, слишком о многом умалчиваем.
— Из-за молчания все это начинает выглядеть постыдным, — отозвалась Грейс.
— Так и есть, но на самом деле тут нечего стыдиться. Все это естественно. — Несмотря на такие рискованные заявления, Фейт тоже выглядела смущенной. Она разгладила юбку, потом сложила ладони на коленях. — Как я поняла, Джайлз прикасался к вам в… интимных местах?
Грейс кивнула.
— Но он ведь не делал вам больно?
— Нет, мне не было больно.
— Эти прикосновения, они нужны, чтобы… чтобы возбудить… чтобы тело приготовилось… Видите ли, ваше тело естественным образом вырабатывает вещества, которые облегчают мужчине путь. Забудьте, что вам говорили. За исключением первого раза, соединение не причиняет боли.
— Первый раз? Разрыв? Разрыв, который можно совершить только раз?
— Да-да, но вы снова употребляете слово, подразумевающее жестокость. Там действительно есть преграда, которую надо пройти, но боль бывает очень короткой, а удовольствие намного ее превосходит.
С пылающим лицом Грейс вспомнила о влаге, появившейся от прикосновений Джайлза.
— Но ведь он должен удовлетворить свое желание, — возразила Грейс, — иначе не будет семени. Дядя говорил, что женщина должна страдать.
— Ваш дядя — гнусный лжец. Видимо, это самое лучшее, что можно о нем сказать. Настоящий мужчина возбуждается, когда чувствует желание в своей жене. Для него ее удовольствие значит не меньше, чем свое собственное.
— Ее удовольствие?
— Ну… — Фейт поискала слово, — завершение, разрядка, которую он вам приносит.
Грейс озадаченно нахмурилась.
— Не думаю, что между нами это было. Фейт тихонько засмеялась:
— Если бы было, вы бы знали. Может, если бы вы заранее знали про это… О Господи, неужели я смогу это выговорить?
Огонь наконец разгорелся, Грейс подложила дрова, слегка подула на них и лишь тогда решилась обернуться и бросить на Фейт вопросительный взгляд.
Фейт прочистила горло.
— Конечно, мне говорили, что это страшный грех, что даже подобное желание указывает, что Бог не предназначил вас к спасению. Но Джефф меня научил. Помог мне понять, что это не грех, что женщине так легче перенести одиночество, когда она не может уйти в море вместе с мужем. Это помогает ей оставаться верной женой. Может, и вам легче будет справиться со своим страхом.
— Что — это? — решительно спросила Грейс, огорченная собственным невежеством. Конечно, Фейт не имела в виду, что она должна…
Лицо Фейт заливала густая краска, она помахала рукой, чтобы чуть-чуть остыть.
— Ну… Если вы… дотронетесь до… себя, как дотрагивался Джайлз… Вы почувствуете, что это начнется… Потом… потом продолжайте, делайте, что подскажет природа, и увидите, что я имею в виду. Именно этого мужчина ждет от своей жены, а вовсе не боли.
Обдумывая слова Фейт, Грейс продолжала следить за слабым огоньком у себя в очаге. Дотронуться до себя. Там? Но когда это сделал Джайлз, ей сначала понравилось. До того как распахнулась ставня и ее захлестнуло прошлое.
— Вы уверены, что это не грех? Фейт робко улыбнулась:
— Надеюсь, что нет. Если я не смогу поехать с Джеффом в Бостон, мы не увидимся месяца два, а то и больше.
Две раскрасневшихся женщины украдкой посмотрели друг на друга и отвели взгляды.
— Простите, что я так резко говорила с вами, — извинилась Грейс.
Фейт пожала плечами:
— Я понимаю, насколько вам тяжело, но искренне верю, что вы с Джайлзом справитесь.
У Грейс перехватило дыхание. Неужели она смеет надеяться?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Страстная и непокорная - Рид Пола



Остросюжетный любовный роман с тропическим колоритом. Читается с удовольствием и интересом.Захватывающие приключения, особенно в борделе. Но в конце - слащавость с негритянским колхозом.
Страстная и непокорная - Рид ПолаВ.З.,65л.
30.04.2013, 10.52





Очень понравился роман. Без лишних соплей, и гл.г-й нормальный мужик, а то все как один, только цвет глаз разный.
Страстная и непокорная - Рид ПолаМэри
22.09.2013, 8.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100