Читать онлайн Лучше не бывает, автора - Рич Лейни Дайан, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучше не бывает - Рич Лейни Дайан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.41 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучше не бывает - Рич Лейни Дайан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучше не бывает - Рич Лейни Дайан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рич Лейни Дайан

Лучше не бывает

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мою квартиру никто не назвал бы роскошной: в ней имелась всего одна спальня, одно общее помещение для гостиной, столовой и кухни и ровно столько окон, чтобы архитектора нельзя было притянуть к ответу за депрессивный эффект (о котором, надо сказать, постоянно твердили другие жильцы дома). Но это была тихая гавань, здесь я укрылась от Джорджа и, хотя могла себе позволить что-нибудь получше, здесь и осталась – возможно, потому, что я не из тех, кто живет надеждой на лучшее. Одним свойственно твердить, что за дождям и всегда еле дует солнечная погода, другие знают, что до нее еще нужно дожить.
Выздоравливала я с книжкой в руках. У меня пунктик насчет чтения, впитанный буквально с материнским молоком: маминой нормой было пять книг в неделю, она даже готовила и убиралась, не выпуская из рук книги. В дни моего детства, когда отец еще только начинал практиковать на Манхэттене, мы жили, можно сказать, в благопристойной нищете. Ни о каком расписании у него и речи не шло, он работал на износ и на дорогу тратил два часа в день, поэтому мы с мамой были по большей части предоставлены самим себе и не знали других развлечений, кроме выходов по средам в городскую библиотеку, где набирали книг на целую неделю. Мама всегда советовала мне классику вроде «Алисы в Стране чудес» и «Питера Пэна», а я, в пику ей, брала бестселлеры о детях, которым досталось так мало любви, что родителей они называли не иначе как «предки» и обязательно шли по плохой дорожке. В глазах мамы это была дешевка.
Помню вечера, когда мы сидели вдвоем в гостиной, в полной тишине, и читали, читали, читали… У каждой было свое кресло под видавшим виды торшером. Если стояло лето, в руках у мамы была «Анна Каренина» – она непременно перечитывала эту книгу раз в год и каждый раз плакала, а я не переставала задаваться вопросом: зачем читать то, что доводит до слез?..
Если верить прогнозам доктора Харленда, полное выздоровление было мне обеспечено при условии двух недель полного же покоя, но уже через пять таких дней «в родных стенах» я поняла, что с меня довольно. Протерла пыль, разморозила холодильник, расставила коллекцию музыкальных дисков в алфавитном порядке, выстроила в аптечке «по росту» пузырьки и коробочки с лекарствами из объемистого пакета, полученного при выписке. Я даже зашла так далеко, что украсила визитной карточкой Бриггса зеркало в ванной и, причесываясь по утрам, размышляла над идеей подать в суд на весь город (не потому, конечно, что пылала жаждой мести, а ради возможности хоть с кем-то общаться). Размышляла до тех пор, пока не поняла, что, подобно Вере, не отказалась бы подать Бриггсу завтрак в постель.
Это стало последней каплей в чаше терпения.
На другой день, более чем за неделю до предписанного срока, я встала пораньше, приоделась и отправилась на работу, собираясь сделать сюрприз своим коллегам – очень хотелось верить, что приятный.
Штаб-квартира «Восьмого канала» занимала северную половину небольшого торгового центра, а южную поделили между собой солярий и цветочный магазин, причем никому из них и в голову не пришло разместить у нас свою рекламу. По-моему, это говорит само за себя: грош цена каналу, если даже ближайшие соседи не желают иметь с ним дело.
Стеклянные двери приходилось толкать изо всех сил. В прежнем своем воплощении штаб-квартира была мебельным магазином. Девственно белые стены и серый пол были призваны выгодно оттенять ряды дубовых обеденных гарнитуров и рабочих уголков для пользователей, что идут в ногу со временем. Приспосабливая помещение для наших нужд, один болван решил, что достаточно втиснуть туда лабиринт кабинок в серых тонах, чтобы воцарилась теплая, дружеская атмосфера. Теперь все это напоминало насквозь изглоданный мышами засохший рисовый пудинг.
За своим столом я обнаружила Сьюзи Хоффман, на мой взгляд, самого бестолкового рекламного агента на всей нашей многострадальной планете. Из своих двадцати двух лет она тянула разве что на двенадцать: считала любого, кто обещал перезвонить, потенциальным клиентом и пускала слезу по малейшему поводу. Справедливости ради надо признать, что порой это срабатывало. К примеру, Том Шелти, владелец магазина «Охота как хобби», был так тронут ее слезливыми восторгами по поводу его макетов старинных авто, что без раздумий подписал договор.
Сьюзи рылась в ящике стола, растопырив пальцы с очень длинными искусственными ногтями. Выходило, что на время моего отсутствия мои обязанности были возложены на нее, и страшно было подумать, как это сказалось на результате. Возможно, мне вообще не стоило раскатывать губу на жалованье. А может, даже следовало настроиться на то, что я еще окажусь должна.
При виде меня Сьюзи нервно дернула рукой, и ящик с треском захлопнулся.
– Ванда! – ахнула она с таким испугом, словно я восстала из мертвых. – Ты почему так рано?
Приятный сюрприз явно не задавался. Над кабинками тут и там появились головы, напоминая мышиный выводок, застигнутый с поличным (зная меня, коллеги никогда не упускали случая поразвлечься). Припомнив решение отныне держать себя в руках, я протиснулась мимо Сьюзи и начала перебирать стопку накопившейся корреспонденции.
– Рано, потому что превосходно себя чувствую. – Голове вдруг вздумалось закружиться, я присела на край стола и скрестила руки на груди. – Ну а теперь к делу! Выкладывай, скольких моих клиентов ты распугала.
– Ну-у… – протянула Сьюзи, кусая нижнюю губу, – «Центр внеклассной активности» решил, что нет смысла давать рекламу в разгар учебного года, и обещал связаться с нами перед началом следующего. Подрядчик из конторы «Финн» сказал, что перезвонит при первой же возможности, а «"Шевроле" Финнегана»… ну-у… их передали Труди.
– Что?! – закричала я, заставив Сьюзи подскочить. – Что значит «передали Труди»?! С чего бы это вдруг мой самый выгодный клиент перекочевал к ней?!
Если правда то, что дьявол может бродить по земле в человеческом обличье, то он, без сомнения, воплотился в Труди Лаверли. Ей ничего не стоило наврать с три короба, чтобы заполучить выгодный контракт, и потом так ловко устраниться, что расхлебывать кашу приходилось другим. Я бросила уничтожающий взгляд на ее кабинку – само собой, там было пусто. Наверняка она издалека различила хлопки моего изношенного глушителя и улизнула от греха подальше куда-нибудь в туалет (исчадия ада, как правило, еще и дьявольски сообразительны).
Растерянная мордашка Сьюзи заставила меня обуздать досаду. Нелепо ставить человеку в вину низкий коэффициент умственного развития – это ведь не подлость и не беспринципный карьеризм, а поскольку и того и другого здесь хватало с избытком, оставалось только ждать, когда беспощадная мясорубка под названием «Восьмой канал» изжует ее и выплюнет. Другого, увы, не предвиделось.
– Ну-ну, не переживай так, – сказала я примирительно. – И не жуй больше губу, а то придется идти к пластическому хирургу. Я уж как-нибудь заполучу Финнегана обратно.
Телевидение – слишком нервная сфера деятельности, здесь из каждой мухи делают слона. Господи, как это порой раздражает! Ну запоздал клиент с возобновлением договора, подумаешь. А шум поднимается такой, словно вострубили все иерихонские трубы.
– Ох, не знаю, Ванда, не знаю, – жалобно пробормотала Сьюзи. – Блейн говорит, что Финнегану не уделялось должного внимания.
– В смысле, не уделялось мною? Ну так уделю, за чем дело стало! Скажи лучше, Блейн у себя?
Сьюзи кивнула.
– Так я сейчас сразу с ним и разберусь.
– Но он…
– Забудь. Теперь это моя забота.
Блейн Дауд, главный менеджер «Восьмого канала», был именно тем, кого невольно представляешь при первом же звуке такого имени: бесхребетным слизняком с потными руками и бледной нудной физиономией. Его вышибали буквально с каждой работы, обычно за некомпетентность, а пару раз и за то, что он не постеснялся сделать наглые приписки к статье текущих расходов. В конце концов, его папаша Эдгар, владелец «Восьмого канала», а также еще десятка подобных, разбросанных по всему восточному Теннеси, пристроил его сюда – чтобы был на глазах. Между прочим, именно Блейну мы были обязаны серым, похожим на изглоданный пудинг лабиринтом кабинок. Это была его первая, но далеко не последняя гениальная идея. Когда он вступил в должность, наш рейтинг был на втором месте, теперь оставалось только гадать, задерживается ли хоть кто-то на нашем канале, когда прыгает с одного на другой.
Я бросила ненавидящий взгляд на офис в дальнем углу зала, очень похожий на куб аквариума. Блейн висел на телефоне. Спровадив Сьюзи, я отправилась туда, а войдя, так хлопнула дверью, что она распахнулась. Блейн тотчас положил трубку – довольно разумное решение.
– Какого хрена, а, Блейн? – сказала я как можно громче и краем глаза заметила, что многие мышки по-высунули головы из своих кабинок.
– Как мило с твоей стороны заглянуть, Ванда! – Блейн поднялся из-за стола, чтобы прикрыть дверь, предложил мне сесть и уселся сам, сложив руки домиком. – У меня к тебе серьезный разговор.
– Дерьмо у тебя, а не разговор! Вот у меня к тебе разговор, это уж точно.
Я с удовольствием отметила, что Блейн, как обычно, шокирован моим лексиконом.
Самое крепкое выражение, которое когда-либо употреблял он, было «ай-яй-яй», и в его присутствии невольно тянуло подсыпать в свою речь побольше перцу.
– Вижу, Сьюзи тебе уже все сказала. – Блейн выдал на-гора слабое подобие улыбки, которое только и удается людям, за всю жизнь не испытавшим ни единой положительной эмоции.
– Да, сказала.
– В таком случае я не стану долго распространяться, Ванда. Добавить тут нечего. В кабинке у Кейт найдется пара пустых коробок, можешь ими воспользоваться. Собирай вещи – и адью!
Собирать вещи? Я не могла взять в толк, о чем речь, и только тупо таращилась на Блейна. Его глазки забегали.
– Значит, Сьюзи тебе не сказала?!
– Почему? Сказала. Я знаю, что Финнегана передали Труди, и пришла высказать свое мнение. А вот о том, что меня увольняют, я впервые слышу. Ведь меня увольняют, это так? – Я поднялась со стула и нависла над Блейном, уперев ладони в стол и учащенно дыша, хотя недавнее происшествие в зале суда, по идее, должно было научить меня уму-разуму. Однако есть люди, которым хоть кол на голове теши – все равно ничему не научатся.
– Но, Ванда, ты отлично знаешь политику нашей фирмы! У тебя и в контракте это записано: «Сотрудник обязан зарабатывать не менее установленной квоты. Если он не справляется со своими обязанностями в течение трех недель подряд, фирма имеет право уволить его и подыскать на его место более подходящего кандидата». – Блейн схватил мячик «антистресс» и начал судорожно сжимать его левой рукой. – А ты три недели вообще не являлась на работу!
– Я была в коме, Блейн.
Я старалась говорить внятно, чтобы он понял. По фирме ходила шуточка, что Блейн не просто дурак, а страдает сложным умственным расстройством, поэтому любая речь для него – бессмысленный набор звуков. Очень возможно, что это действительно так: в ответ на мое заявление он только чаще задвигал рукой.
Я выхватила у него мячик.
– Никто не имеет права уволить человека за неявку по причине комы! Это незаконно!
– Да, но взгляни сюда! – Он ткнул пальцем в фотокопию моего контракта о приеме на работу, которая совсем не случайно оказалась на его столе. – Видишь, здесь черным по белому…
– Не трудись, – вздохнула я, внезапно осознав всю тщетность своих усилий. – Где Эдгар?
– Эдгар? – переспросил Блейн, усиленно изображая высокомерие, хотя я могла бы поспорить, что он вот-вот обмочит штаны. – Я здесь главный менеджер!
– Ох, ради Бога! Ты здесь главный объект для шуточек! – Он задохнулся и налился кровью, но меня уже подхватило и понесло. – Думаешь, я не знала, что ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться? Я только надеялась, что ты все-таки не такой непроходимый кретин! Да у меня наберется не на один, а на целую дюжину судебных исков, ты, дристун вонючий!
– Немедленно прекрати! – взвизгнул Блейн. – Твоя манера выражаться совершенно недопустима! Ни одна приличная фирма не станет держать у себя сотрудника, который… который сквернословит!
– Да плевать мне на тебя, толстомордая куча дерьма! Говори сейчас же, где твой отец, а иначе узнаешь, что такое настоящее сквернословие!
– Отец отправился в круиз и вернется только в следующую пятницу! – Блейн вдруг перестал визжать, приосанился и стал поправлять галстук. – Но тебе это ничем не поможет, потому что решение принято и менять его я не намерен.
Я промолчала.
Он перестал тискать галстук, на котором осталось влажное пятно. Блейн был такой зеленый, что я испугалась, как бы он не заблевал все вокруг, меня в том числе. С полминуты мы оба переводили дух. Я вполне отдавала себе отчет в том, что мной движет не страх потерять эту работу. Необходимость день за днем надрываться, чтобы всучить людям минуты экранного времени, вгоняла меня в тоску, а делать это для такого, как Блейн, было и того хуже. Я понемногу откладывала деньги, ожидая момента, когда почувствую, что сыта всем этим по горло, чтобы позволить себе уйти с гордо поднятой головой. Но чтобы получить пинок под зад, да еще от такого мерзкого слизняка, – нет, этого удовольствия я ему не доставлю!
– Ну ладно. – Я все еще стояла, уперев ладони в стол, и теперь наклонилась ниже, чтобы этот тип не мог уклониться от поединка взглядов. – У меня есть для тебя еще пара слов. Советую хорошенько их запомнить, потому что и через двадцать лет ты будешь вскрикивать по ночам, вспоминая их.
Блейн икнул, очень громко. Ничего нет противнее мерзавца с трусливой душонкой.
– К-какие еще два слова?
– Уолтер Бриггс!
– Это кто, наш привратник?
– Нашего привратника зовут Боб, дубина ты стоеросовая! – заорала я, схватила со стола блокнот в липкой пластиковой обложке, нацарапала в нем «Уолтер Бриггс» и сунула Блейну под нос.
– Кто это?
– Мой новый адвокат. Супер-адвокат, если уж быть точной. И очень скоро ты о нем услышишь.
Еще раз с треском хлопнув дверью, я зашагала к выходу на улицу, махнув рукой на личные вещи. Можно было поклясться, что у моих бывших коллег вырвался дружный облегченный вздох.
Дома, едва заперев дверь и сбросив туфли, я побрела на кухню, немного постояла у окна, потом принялась рыться в шкафчиках в поисках непочатой бутылки шотландского виски. Это был подарок отца к моему тридцатилетию, хотя он прекрасно знал, что алкоголь у меня не в чести.
«У всех у нас случаются дни, когда не обойтись без хорошей дозы крепкого, и мне будет приятно знать, что в такой день у тебя под рукой окажется все необходимое», – поясняла поздравительная открытка.
Мой старый добрый папочка.
Я завалилась в гостиной прямо на пол, с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, и некоторое время просто смотрела в потолок, потом изрекла:
– Вот она, история моей жизни!
Вслух это прозвучало даже хуже, чем когда крутилось в голове, а главное – было правдой.
«Мне уже тридцать два, – думала я угрюмо. – Тридцать два, Господи Боже! Могла стать кем угодно: доктором, большим начальником, профессором колледжа – тем, кто что-то собой представляет. Наверняка в те края вела широкая ровная дорога, но я по ней не пошла, я повернула на кривую, окольную, и эта-то окольная и привела меня туда, где я сейчас нахожусь: на полу в убогой квартирке, в компании бутылки и стакана, без работы, без семьи и друзей, с несуществующей музыкой в треснувшем черепе. Самое время выступить в шоу тотальных неудачников…»
Зазвонил телефон. Он был беспроводной и потому валялся где попало, так что пришлось переждать три звонка, гадая, откуда они доносятся.
– Оставьте меня в покое! – первым делом сказала я, выхватив телефон из-под кровати.
– Ах ты, сука драная! – высказался Джордж, и это выглядело так, словно он жевал кашу.
Отец был прав: иногда без крепкого просто не обойтись.
– А, это ты, Джордж. Очень мило с твоей стороны. Я посмотрела на календарь, просто чтобы уточнить, какой сегодня день. Само собой, это был день получки. Единственным предсказуемым поступком моего бывшего мужа была привычка по вторникам звонить мне с угрозами.
– Можешь поцеловать меня в задницу! – продолжал Джордж, перекатывая во рту кашу. – И твой долбанный адвокат может поцеловать меня в задницу, и твоя долбанная судья!
Я отхлебнула сразу побольше виски, обожгла горло и некоторое время ловила ртом воздух. Зато потом стало тепло и на все плевать.
– Мне выдали только половину долбанной зарплаты!
Голос снизился до лихорадочного горячечного шепота, едва различимого за шумом бара. Без сомнения, мне предстояло выслушать целый список угроз.
– Слушай, Джордж, надо было думать головой, когда ты взялся самостоятельно защищать себя в суде.
Ему и в самом деле некого было винить: на трех заседаниях он отводил кандидатуры адвокатов, а на четвертое явился вдребезги пьяным и заявил, что сам себя отлично защитит. Между прочим, я не требовала с Джорджа никакого содержания – судья, рассерженная наглостью моего бывшего мужа, присудила мне его по собственной инициативе.
В трубке раздался кашель, такой громкий и натужный, что мне пришлось отстранить ее от уха. Помнится, доктор пригрозил Джорджу, что если он не бросит курить, то не проживет и восьми лет. Было это десять лет назад, и теперь не приходилось сомневаться, что кашель или не кашель, а мой бывший муж всех нас переживет. А как бы хотелось, чтобы он сдох прямо сейчас, даже не успев положить трубку! Я робко обратилась к Небесам с предложением: Джордж тут же отбрасывает копыта, а я даю слово впредь не жаловаться на несуществующую музыку, звучи она хоть с утра до вечера.
Небеса, конечно же, промолчали.
– Как поживаешь? – спросила я и прикрыла рот ладонью, чтобы не хихикнуть: теперь и у меня была каша во рту. – Что поделываешь?
– Узнаешь, когда приеду и сверну твою долбанную шею! Но сперва заставлю вернуть все долбанные деньги, которые ты мне задолжала!
И это говорит мужик, которому лень вытянуть из-под задницы дистанционку, если его вдруг угораздило на нее усесться! Моя безопасность покоилась на его нежелании лишний раз двинуть пальцем, и я знала это, однако сердце все равно сжалось от страха, прямо как в былые времена.
– Что-что ты сказал? Извини, я не расслышала. Не мог бы ты повторить? – Я нажала на кнопку записи.
Пресловутое выступление Джорджа в суде было, конечно, хорошим доказательством его невменяемости «под градусом», но и пьяные угрозы могли сыграть свою роль – подкрепить впечатление. Однако Джордж, инстинктивно ощутив опасность, свел разговор к потоку непристойностей, а затем просто отключился.
Я плеснула в стакан еще порцию, улеглась на прежнее место и погрузилась в мысли о правосудии вообще и Уолтере Бриггсе в частности. Отвлеклась я только один раз – чтобы спросить себя, как скоро я начну находить вкус виски упоительным.
– Итак, если я вас правильно понял, вы готовы возбудить дело. А против кого именно? – Уолтер Бриггс налил себе минералки и немного ослабил узел галстука.
Я позвонила ему утром, как только проснулась (между прочим, на полу в гостиной), и сказала, что собираюсь предпринять кое-какие шаги, а потому принимаю его помощь. К моему удивлению, он согласился встретиться, даже не уточняя, что я затеяла.
Заведение «У камелька» никак не оправдывало своего романтического названия. Здесь и в помине не было не только камина, но даже какой-нибудь завалящей свечки, разве что тлели у черного хода сигареты вышедших на перекур официанток. Иными словами, Это была дешевая забегаловка со столиками на железных ножках и такой здоровенной тумбой с десертами, что мимо нее едва удавалось протиснуться. Зато от дома сюда можно было добраться пешком, и я решила, что свежий воздух мне в это утро не повредит.
Так и вышло: шагая по улице, я оправилась настолько, что готова была покорить мир… ну или хотя бы Уолтера Бриггса.
– Я хочу подать в суд, во-первых, на город, в котором живу; во-вторых, на больницу, в которой лежала; в-третьих, на фирму, в которой работала… да, и в-четвертых, на бывшего мужа.
– А этот-то чем виноват? – удивился Бриггс.
– Тем, что все еще жив. Я подам на него в суд за то, что он до сих пор не отдал концы.
Бриггс откинулся на стуле и еще немного ослабил галстук. Я заметила, что рубашка у него липнет к телу, и вдруг подумала: здесь всегда такое пекло, что никакого камелька и не нужно.
– За то, что человек не отдал концы, не судят.
– Доктор давал ему восемь лет, а он уже прожил десять. У него это и в карточке записано. Можно подать иск за неподчинение приказу авторитетных лиц.
Уолтер Бриггс засмеялся, давая понять, что оценил шутку. Он ждал, конечно, что я присоединюсь к нему, чтобы тем самым разрядить обстановку. Когда же этого не произошло, он посерьезнел.
– Такой иск, увы, не будет принят во внимание.
– А можно хотя бы привлечь к суду доктора, который вселил в меня ложную надежду?
С минуту Уолтер Бриггс испытующе меня разглядывал, явно не зная, как отнестись к этим словам.
– Вы, конечно, шутите?
– И не думала.
Снова наступило молчание. Пока Уолтер постукивал карандашом по блокноту, где приготовился делать заметки, я помахала официантке.
– Послушайте, – сказал он, наконец, придвигаясь ближе к столу, – вы наверняка чем-то расстроены, и я могу это понять, но мы здесь для серьезного разговора. Пока что он у нас не задается. Нельзя одновременно подать четыре иска.
– А что, на этот счет имеется какой-то закон? Уолтер неохотно покачал головой:
– Такого закона нет, но…
– Тогда подаем все четыре!
– Попробую объяснить вам несколько иначе. – Он вздохнул. – Неразумно ввязываться в драку сразу на четырех фронтах. Неразумно и опасно. Да и просто нелепо, если вспомнить ваше намерение обвинить бывшего мужа в том, что он не скончался в указанный срок. Он ни в коей мере не посягает на ваши неотъемлемые права тем, что не спешит на тот свет.
Я скрестила руки на груди и смерила Уолтера вызывающим взглядом. Это его не смутило, и я перешла в словесную атаку:
– Что с вами такое, а? Адвокат вы или не адвокат, в конце концов? Чем больше исков вы для меня подадите, тем больше заработаете денег. Так в чем проблема?
– Возможно, в том, что деньги – это еще не все.
– Деньги – это все, – заявила я цинично. – Первая и последняя инстанция, в особенности для адвоката.
Лицо Уолтера впервые на моей памяти заметно потемнело.
– Не поймите меня превратно, Ванда. Как и любой другой, я обращаю в наличные чеки, которые получаю от клиентов. Но иногда… – Он склонился ко мне с улыбкой, но улыбка не стерла с его лица тень раздражения. – Иногда не столько хочется заработать, сколько исправить допущенную несправедливость. Думаю, найдется еще, по крайней мере, пара адвокатов, которые со мной согласятся.
Я опешила, выслушивая эту напыщенную тираду, а когда Бриггс уселся на стуле поудобнее, с видом почти откровенного самодовольства, не выдержала. Пусть не думает, что имеет дело с глупой гусыней! Я на такие финты не покупаюсь!
– В смысле, у вас раздвоение личности? Пардон, даже растроение!
– А это как вам больше нравится. Я уже успел понять, что все ваши мысли безнадежно пропитаны уксусом.
– Ах вот как, ответный выпад! Зато ваша политкорректность не так безнадежна, как мне показалось при первой встрече.
– Приходится как-то приспосабливаться к своему окружению.
Я заметила, что Бриггс больше не раздражен, да и сама перестала злиться. На такую улыбку хотелось ответить своей, столь же искренней. Все-таки он был очень необычным, этот Уолтер Бриггс, непохожим ни на кого из адвокатов, с которыми мне приходилось сталкиваться, – да что там, непохожим вообще ни на кого из мужиков! Я была всерьез заинтригована и уже ощущала пресловутый трепет, который в моем случае вел к одним лишь неприятностям. Но, даже зная это, я не могла запретить своему взгляду потеплеть.
Подошла официантка. Вот она ничем не отличалась от других своих коллег, может, только количеством изведенного на прическу осветлителя. Волосы от этого приобрели настолько искусственный, даже какой-то неистребимый вид, что невольно думалось: упади вдруг на Хейстингс ядерная бомба, спасатели найдут только выжженную пустыню и посреди нее – платиновый скальп.
Это позволило мне отвлечься от собеседника.
– Будете что-нибудь пить?
– Буду, – твердо ответила я. – Виски и отдельно воду со льдом. Я с бодуна, понимаете?
Она понимала, и даже очень, потому что сочувственно хмыкнула.
– Я бы рада, милочка, но у нас до полудня не отпускают.
Я хмыкнула в ответ, подняла руку и постучала по часам. Официантка прищурилась на циферблат, буркнула: «Чтоб мне пропасть!» – и ушла, вихляя бедрами с таким размахом, что жуть брала.
– Какая приятная женщина, – повернулась я к Уолтеру. – Будь у них кондиционер, я бы отсюда не вылезала. Так что скажете, служитель закона?
– Об этом заведении? Вполне приемлемо.
– Нет, о моем праве на иск.
– Ах об этом…
На этот раз тишина затянулась надолго. Уолтер Бриггс смотрел на меня со спокойной непринужденностью человека, абсолютно уверенного в себе, невзирая на жару и взмокшую от пота рубашку. Под этим взглядом я чувствовала себя как школьный хулиган, который внезапно встретил достойный отпор.
– Что ж, – сказал он наконец, – я готов подать от вашего имени иск. Один… в крайнем случае два.
– Отлично! С чего начнем?
– Ничто нам не мешает возбудить, дело против «Восьмого канала» за незаконное увольнение, однако выигрыш не окупит затраченных денег, времени, а главное, нервов – насколько я понял, канал влачит довольно жалкое существование.
Официантка принесла заказ. Я схватила стакан, не сводя при этом взгляда с Уолтера. Убедившись, что я по-прежнему вся внимание, он продолжил:
– По-моему, следует поставить на иск «Лейн против города». Основание: некомпетентность муниципальной компании по газоснабжению. Придется хорошенько поработать, но я почти уверен, что дело замнут, чтобы избежать газетной шумихи.
Уолтер начал строчить в блокноте – между прочим, левой рукой. Мне почему-то всегда казалось, что левша как-то надежнее, что левше можно довериться с большим основанием, чем тому, кто держит ручку в правой руке (как, например, я сама).
– Вы упомянули также Хейстингскую городскую больницу. Что вы против них имеете?
– Там я начала слышать музыку.
Уолтер чисто автоматически кивнул – так кивают, когда не имеют представления, о чем идет речь.
– Музыку, которой нет. Как следствие черепно-мозговой травмы.
Я вытянула шею, напрягла слух и некоторое время пыталась различить мелодию за шумом ресторана. Вид у Уолтера при этом был такой, словно и он прислушивается за компанию.
– Пока тихо, – объявила я, расслабляясь. – Но это ничего не значит. Она то появляется, то исчезает.
– Понятно. – Он тоже сел посвободнее.
– Я в здравом уме.
– А я ничего и не говорю.
– Но думаете!
– Откуда вам знать, что я думаю?
– Ох, ради Бога! На вашем месте я бы сразу подумала: «Да эта дамочка не в своем уме!»
– В таком случае останемся каждый на своем месте. Однако силен он затыкать фонтаны красноречия!
Ладно, проехали. Теперь немного светской беседы, чтобы растопить лед.
– Откуда вы родом? Не местный, верно?
– Верно.
Уолтер явно наслаждался тем, что раздражает меня на каждом шагу.
– Ну?
– Что «ну»? – спросил он с простодушной улыбкой.
– Очевидно, вы с Юга.
– Почему вы так решили? – Улыбка стала еще простодушнее.
– Потому что такие несносные люди водятся только там!
– Смею предположить, не только.
– Ну, может, еще в Чаппакуа, штат Нью-Йорк. Я как раз оттуда.
– А я из Ньютона, штат Массачусетс.
Я сделала хороший глоток, посчитав, что заслужила награду. Уолтер еще немного поулыбался, потом, видимо, решив вернуться «к нашим баранам», стал серьезен.
– Итак, вы слышите музыку. Насколько я понимаю, это произошло из-за некомпетентности медицинского персонала? Вас плохо лечили?
Вкус виски по-прежнему не вызывал у меня большого удовольствия, но эффект от выпивки был именно такой, какой и требовался, и с каждым новым глотком я все охотнее ставила эффект выше вкуса.
– Вовсе нет, лечили меня по всем правилам, но насчет музыки не слишком утруждались. Проверили слух, поставили диагноз «от противного», то есть что это не шум в ушах, выписали счет и побыстрее выперли за дверь в инвалидном кресле. Разве это не повод для иска?
– Хм…
Уолтер задумался, постукивая по столу тупым концом карандаша. Пока он думал, я его незаметно разглядывала. У него тоже были морщинки в уголках глаз, но легкие, как это свойственно людям со здоровым чувством юмора, которые, однако, не носят улыбку, словно деловой костюм. Это открытие опять-таки повергло меня в трепет, а трепет принес с собой острое чувство уязвимости. Я жестоко подавила желание залечь в окопчик, пинками выгнала себя на передовые позиции и приготовилась перейти в яростное наступление. Признаюсь, это моя естественная реакция на влечение к мужчине.
– На мой взгляд, это не повод для иска. Ну, сейчас он у меня попляшет.
– Какую игру вы ведете, Уолтер Бриггс? – осведомилась я едко.
– В каком смысле, Ванда Лейн?
Беглый солнечный луч его улыбки. Трепет во всем моем теле. В атаку!!!
– А вот в каком. Медсестра проболталась, что пока я лежала в коме, вы то и дело наведывались в мою палату. Даже сидели у моей койки! Весь персонал восхищался тем, какой у меня преданный приятель. – Это несколько поубавило Уолтеру спеси, но мне так и не удалось заставить его отвести взгляд. – Хотелось бы знать, чего ради человек, совершенно мне незнакомый, пять дней подряд играет в доброго самаритянина.
– Я уже говорил, до меня дошли слухи о том, что случилось тогда в суде, – ответил он, пожимая плечами. – У вас есть основания для иска.
– Лейн против города?
– Ну да.
– И вы пять дней толклись у меня в палате именно поэтому? Чтобы оставить свою визитку?
– Правильно.
– Вот как? – Я скрестила руки на груди и постаралась выразить взглядом все свое недоверие. – Даже безработный адвокат, который вербует клиентов по больницам, не зашел бы так далеко.
– Даже будь я без работы и отчаянно нуждайся в ней, я не стал бы вербовать клиентов, бегая по больницам.
– Вот именно, так в чем же дело? Ответом было внушительное молчание.
– Может, для вас нормально неделями не отходить от постели травмированного? – не унималась я.
Что-то блеснуло в глазах Уолтера, но сразу исчезло.
– Ну уж конечно, не ради вербовки.
– Тогда ради чего?
– Да ради того! – Он вздохнул, поняв, что я не намерена отступать. – В тот день я был в зале суда и стал свидетелем того, что с вами случилось. Недавно там был ремонт, в буквальном смысле косметический: сэкономили на чем только могли. По правилам под ковролин кладется основа, что-то вроде подкладки, – для надежности и чтобы он лучше пружинил. На подкладке сэкономили тоже. Будь она положена, у вас все обошлось бы без трещины, а может, и без сотрясения мозга. У меня есть еще клиент с травмой, на тот момент он тоже лежал в травматологии. Заглядывать заодно и к вам не было для меня проблемой.
Наши взгляды оставались прикованными друг к другу, и хотя самообладание Уолтера Бриггса было потрясающим, я угадывала, что он если и не откровенно лжет, то говорит не всю правду. Однако поскольку главная цель – заставить его разговориться – была достигнута, я решила отступить на заранее подготовленные позиции. Высмотрев официантку, знаком показала ей: «Повторить в двух экземплярах».
– Я не употребляю алкоголь днем, – заметил Уолтер, но это был не протест, а простая констатация факта.
– А придется! – злорадно отпарировала я. – Только на таком условии из нас с вами сложится хорошая команда.
Я потеряла девственность в шестнадцать лет, с парнем по прозвищу Скорострел, на заднем сиденье его пикапа, на стоянке за начальной школой, где-то около половины одиннадцатого вечера. В то время мы подрабатывали в бакалейном магазине: я кассиршей, а он грузчиком. Когда смена закончилась, Скорострел предложил мне прокатиться. Я была влюблена и мечтала его заполучить, а он мечтал завалить любую бабу, только чтобы поскорее и без проблем. В итоге не успела я толком натянуть джинсы, как он уже завел мотор и рванул к себе домой. Примерно на полдороге я проглотила наконец гордость и робко напомнила, что я все еще с ним в машине. Несколько минут он вообще не мог понять, что за претензии. Когда я объяснила, что моя машина осталась у магазина, он неохотно сменил курс. Затормозив ровно настолько, чтобы я смогла выпрыгнуть, он с ревом укатил прочь и с тех пор вообще меня не замечал.
Такова незатейливая история моей первой «взрослой» любви. Семь лет спустя Скорострел вдруг вынырнул из небытия – позвонил с извинениями. Это был для него один из «двенадцати добрых поступков на пути к самосовершенствованию».
К чему я веду? А вот к чему. Я не ударю в грязь лицом в словесной перепалке. Я никому не уступлю в кругу танцующих. А вот в жизненно важные моменты на меня, увы, нападает эдакая тупость мозга. Именно поэтому, распрощавшись с Уолтером Бриггсом и поднявшись к себе, я тут же снова побежала на улицу – остановить его и объяснить, что на самом деле я вообще ни на кого не собираюсь подавать в суд.
Ничего не вышло: когда я оказалась снаружи, он уже поворачивал с моей Кармелла-стрит на соседнюю Пайн-драйв. Я затащила себя назад в квартиру и набрала номер его телефона.
– Уолтер Бриггс слушает.
– Мм… Уолтер, это я. Слушайте, мне страшно жаль, что я отняла у вас время, но… давайте забудем об этих исках, ладно? Просто махнем на них рукой. Будем считать, что на меня нашло временное затмение: слишком много выпивки, слишком мало сна и все такое прочее. И спасибо, что подбросили!
Из горла рванулось идиотское хихиканье. Я посильнее наступила правой ногой на пальцы левой, чтобы прекратить дурацкое выступление. Что за идиотка! Срам, да и только. Я позорно катилась с того верха, который одержала над Уолтером, все дальше и дальше вниз.
– Ничего не понял, Ванда! – Голос с трудом пробился сквозь шум помех. – Я уже в тоннеле, здесь очень плохой сигнал. Сейчас, только развернусь и приеду.
Тишина.
Я положила телефон на столик и попятилась от него, как от гремучей змеи, готовой ужалить в любой момент. Уж не знаю, откуда и почему, но я совершенно точно знала, что потащу Уолтера Бриггса в постель, как только он переступит порог. Это был тот самый жизненно важный момент, момент глобального решения, последствия которого мне просто не дано было предвидеть, и оставалось лишь гадать, буду я их просто стыдиться, как со Скорострелом, или мучительно расхлебывать, как с Джорджем.
Что же делать? Что же делать?
Я бросилась в ванную – почистить зубы. По крайней мере в моих силах было обеспечить себе свежее дыхание.
Уолтер не успел еще убрать палец с кнопки звонка, как я распахнула дверь на всю ширь. Он вошел и бесшумно прикрыл дверь за собой. Я одарила его улыбкой. Он улыбнулся в ответ, но как-то криво, словно одна половина рта не успевала за другой. В его взгляде мне почудилось настороженное любопытство. Винить его за это было трудно: я непредсказуема даже по своим собственным меркам.
Пауза затягивалась. Уолтер ждал объяснений, а я решительно не знала, с чего начать. В конце концов заговорить пришлось ему:
– Вы же мне позвонили, правильно?
– Ага! – подтвердила я, прислушиваясь к некстати начавшемуся головокружению.
Пошатнувшись, я ухватилась за плечо Уолтера – крепкое, очень приятное на ощупь и, к моему великому удивлению, не каменно напряженное. Надо же, а мне-то казалось, что деловой костюм приводит в боевую готовность. Я отдернула руку, словно обжегшись. Нет, в самом деле, руку жгло, как от настоящего ожога.
– Что с вами? – встревожено осведомился Уолтер.
Ох, знать бы это мне самой! Я чувствовала себя абсолютно сбитой с толку. И между прочим, жутко на взводе. Если он еще раз улыбнется, я расплавлюсь, просто растекусь в лужу у его ног, как снеговик по весне. Эдакая позорная сдача без боя.
Уолтер осторожно взял меня за плечи и подвел к дивану.
– Сейчас!
Я молчала. Голос мне не повиновался, но внутренний вопил: «Дура, дура, дура набитая!»
Вернувшись со стаканом воды, Уолтер присел рядом на корточки, протянул стакан мне, а потом поставил его, пустой, на журнальный столик.
– Ну как, получше? – спросил он с улыбкой, беря мою руку в свои.
Я могла в этот момент думать только о том, что он уйдет, а я снова останусь одна в четырех «родных стенах», если только немедленно не выдумаю предлога удержать его. Медлить было нельзя, приходилось идти ва-банк. Я качнулась вперед, и довольно удачно – так, что наши лица оказались вплотную и губы соприкоснулись. Сперва это мало напоминало поцелуй, скорее неловкое столкновение двух катящихся мячей в физкультурном зале, но момент, когда еще можно было отодвинуться и извиниться, пришел и ушел, а поцелуй все длился.
Мы отстранились одновременно и долгую минуту смотрели друг на друга. В глазах Уолтера были удивление и вопрос, который я истолковала так: «Неужели это случилось и мой язык на самом деле только что побывал во рту данной конкретной особы? Можно лив этом случае полагаться на свои инстинкты и возможен ли – о Боже, сделай так, чтобы я не ошибался! – возможен ли между нами… секс?» Я прямо-таки всей кожей ощущала, как между нами зарождается и растет благословенное понимание…
Но Уолтер вдруг вскочил, и «благословенное понимание» разлетелось вдребезги. Сначала он просто шагал туда-сюда по комнате, потом остановился передо мной и выставил руки ладонями вперед, как бы защищаясь.
– Я вернулся совсем не за этим!
– Допустим, – буркнула я. – Что дальше?
– Я должен извиниться.
– Как это?! – Глаза у меня полезли на лоб. – За что?!
– Есть за что. – Он еще немного отодвинулся от меня, как от зачумленной. – Знаете, как все это выглядит? Что под влиянием алкоголя я позволил себе с вами лишнего!
Ну вот, именно то, что мне сейчас нужно, – джентльмен до кончиков ногтей. Из моей груди рванулся тяжкий вздох.
– Не вы вернулись. Я вас позвала.
– Это верно, – согласился Уолтер, взвешивая мой довод.
– И я же полезла к вам с поцелуем.
Он досадливо повел плечами и отмахнулся: дескать, какая разница, кто к кому полез, раз уж все равно этим кончилось. Я несколько воспрянула духом. Не так часто в подобной ситуации вам возвращают на блюдечке хоть малую часть чувства собственного достоинства. Поднявшись, я подступила ближе, в надежде, что это поможет склеить разбитое понимание.
– Тогда в чем проблема?
– Ну…
Уолтер смотрел на диван, на журнальный столик, на пол у меня под ногами. Куда угодно, только не в глаза. Я взяла его за подбородок и заставила поднять взгляд. Мы улыбнулись друг другу. Я медленно облизнула губы. Его полуприкрытые веки затрепетали, дыхание самую малость участилось. Я начала расстегивать его рубашку. Рука Уолтера остановила мою как раз в тот момент, когда я боролась с пуговкой «точки невозврата».
– Довольно!
– Отчего же? – прошептала я и притянула его к себе. Он не стал активно сопротивляться, но до поцелуя дело так и не дошло.
– Ванда! – Теперь уже он взял меня за плечи, увы, только для того, чтобы удержать на расстоянии. – Я не хочу.
– Нуда, рассказывай!
Я опустила руку и безо всяких церемоний сграбастала явное свидетельство того, что он не имеет ничего против. Уолтер с громким возгласом отскочил, по-моему, шагов на пять. Поскольку квартирка моя невелика, при этом он налетел спиной на стену и перекосил единственную в моем доме приличную гравюру.
– Я что-то неправильно понимаю, так? – подойдя, процедила я и начала гневно застегивать рубашку. – Придется принести извинения!
– Только не нужно обижаться…
Уолтер сделал попытку взять меня за руку, чего я, понятное дело, не позволила.
– Я не обиделась! Я завелась! – Не сводя с Уолтера свирепого взгляда, я покончила с пуговками, схватила валявшийся на диване пиджачок и стала шарить по карманам в поисках сигарет. – Теперь мое возбуждение находит выход в ярости! Где, черт возьми, эти сигареты?!
– Курить вредно.
– Вы мой адвокат, а не сожитель, так что нечего читать мораль! Сама как-нибудь разберусь, что вредно, а что нет!
Сунув сигарету в зубы, я снова принялась шарить по карманам, теперь уже в поисках зажигалки. Я не так много курю, но предпочитаю держать пачку наготове, на всякий случай – к примеру, на случай жестокого унижения от мужика, которого домогалась. Чтоб они все провалились!
– Ну извините, – примирительно сказал Уолтер. – Вы правы, меня это не касается.
– Можно хоть узнать, в чем дело? – спросила я, яростно жуя сигарету. – Может, вы голубой?
– Вот уж нет! – возмутился он и провел рукой по лбу. – Как неловко все получилось…
– Нет уж, выкладывайте, раз такое дело! – наступала я. – Вы женаты? Не знаете, чего хотите? Пылаете жаждой мести к женщинам? Готовитесь принять монашеский обет? Должна же, черт возьми, быть какая-то причина?!
Тут я наконец нащупала зажигалку и чисто автоматически бросилась к выходу на балкон, потому что всегда курила там. Уолтер вышел следом, прикрыл за нами дверь и ждал, когда я закурю.
– Ничего из того, что вы перечислили, – наконец заговорил он вполголоса. – Просто это было… слишком внезапно.
– Внезапно. Ага. Понимаю.
Мы помолчали, наблюдая за тем, как голубая струйка дыма завивается в воздухе в кольца, а потом тает, исчезая. Живу я, конечно, далеко не в лучшей части города, но вид с балкона открывается великолепный. Мукомольный завод, как обычно, дымил вовсю, и над ним стелилось белесое марево, похожее на дымку перламутрового тумана. Казалось, что под его пологом дремлет сказочный город, безупречно чистый, хрупкий и бесконечно прекрасный.
Молчание длилось до тех пор, пока почти догорела сигарета.
– Значит, судебный иск отменяется?
– Отменяется.
– Ну и хорошо.
Уолтер шагнул к двери. Остановился. Снова шагнул и снова помедлил. Я ждала, опустошенная и безразличная.
– Знаете, я ведь…
И все. Я так и не узнала, что «ведь», потому что Уолтер вышел, не сказав больше ни слова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лучше не бывает - Рич Лейни Дайан

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Лучше не бывает - Рич Лейни Дайан



класс
Лучше не бывает - Рич Лейни ДайанSOAD
11.01.2014, 11.18





Ненавижу бросать книги на пол пути, но эту муть смогла осилить лишь до 47 страницы. Всё, терпение лопнуло. Во-первых, дико нудно. Диалоги почти отсутствуют. Все повествование от первого лица, большая часть которого терзания о несчастной доле героине. Во-вторых, эта дура просто бесит, ну ладно через слово у тебя "к чёрту", "в ад", "твою мать" и прочие радости, но поступки. Я подаю в суд, говорит она адвокату. Он уезжает, она тут же ему звонит говорит нет я не подаю в суд. Он приезжает чтобы уточнить в чем дело, она бросается на него с поцелуями, хотя они толком не знакомы. В общем неврастеничка, шизофреничка и просто идиотка. В третьих, до 47 страницы не было и попыток описания каких то чувств. (а всего в книге 109 страниц), т.е. ждёшь любовный роман. а тут смесь бульдога с носорогом. 2 из 10 это максимум на что я способна. Не понимаю рейтинга такого. Кто это оценивал? И как Вы вообще читали?
Лучше не бывает - Рич Лейни ДайанВарёна
3.09.2016, 14.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100