Читать онлайн Обещания, автора - Реник Джин, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обещания - Реник Джин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обещания - Реник Джин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обещания - Реник Джин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Реник Джин

Обещания

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18
Обещания «утенка»…

Чарли поднялась по лестнице и оказалась в коридоре, где, галдя, толпились ученики. Джека Майерса не было видно, и она стала проталкиваться в холл. Занятия в школе начались три дня назад, и все три дня Чарли удавалось избегать встречи с ним. Неужели сегодня везению суждено изменить ей?
Она оглянулась и, обрадовавшись, что и здесь его нет, помчалась в класс. Был последний урок, и если после него она сумеет выскользнуть из дверей, то дорога домой будет открыта.
Джек сидел в классе в самом дальнем углу вместе со своим дружком. Он заметил, как Чарли притормозила и с испугом взглянула на него. Его ответная издевательская улыбка не оставила сомнений, что сегодня ее ждут неприятности.
Тридцать четыре минуты она не сводила глаз со своих часов, и когда прозвенел звонок, пулей вылетела из дверей, вихрем проскочила вниз три лестничных пролета и, как молния, пронеслась по вестибюлю к запасному выходу. Оказавшись на улице, она повертела головой в разные стороны и, не заметив Джека, решила, как обычно, срезать путь, прой дя через бейсбольное поле. Она была уже на середине площадки, когда увидела Джека, направлявшегося прямо к ней. Попытаться спастись бегством было бесполезно: он бегал раза в два быстрее. В нескольких шагах от нее на возвышенном месте для подающего игрока стояла корзина с мячами, а в углу площадки, возле проволочного заграждения, она заметила с полдюжины деревянных бит. Чарли решила занять оборону рядом с битами и, подойдя к ним, бросила свои книжки на землю. Двое ребят из бейсбольной команды трусцой удалились с поля, и к тому времени, как Джек поднялся на площадку подающего, они остались на поле совершенно одни.
Она подняла одну из бит, и на всякий случай приготовилась отражать атаку.
— Эй ты, грудастенькая, — он, как всегда, начал оскорблять ее. — Что это ты собираешься делать? Никак хочешь меня ударить?
— Оставь меня в покое, Джек.
— Ну почему же, разве я мешаю тебе? Он принялся кривляться и гримасничать, и это заставило ее почувствовать нервную дрожь в коленках. Она знала, что у него сексуальный интерес к ней. Он схватил корзину с мячами, и несколько штук, упав на землю, подкатились к ее ногам.
— Я не мешаю тебе? — хихикнул он.
— Зачем же ты пришел сюда?
— Хочу потренироваться, — он вынул из корзины один из мячей и бросил в нее. — У тебя нет желания поиграть?
Мяч пролетел мимо ее плеча, и она отступила назад. Он подошел на пару шагов ближе и вынул еще несколько мячей из корзины.
— Прекрати, Джек, — Чарли была готова его ударить.
— Прекратить, что?
Он снова принялся бросать в нее мячи, подходя все ближе. Первый мяч непременно попал бы ей в колено, если б она вовремя не отступила в сторону. Второй заставил прижаться спиной к проволочному заграждению. Он вынул еще два и шагнул прямо на нее.
— Не думай, что не смогу ударить тебя, — предупредила она и замахнулась на него битой.
— Смотри-ка, мне угрожает эта маленькая блондинка! Кстати, что случилось с твоими волосами?
— Эй, Чарли…
Из-за забора выходил Стефен. Увидев его, Джек Майерс, который был на целую голову выше, вздрогнул. Стефен подошел к Чарли и взял из ее рук биту. Она с беспокойством посмотрела на выражение его лица, когда он спросил напряженным голосом:
— Кто это?
— Это Джек, — быстро ответила Чарли, пытаясь сгладить ситуацию и отвести беду.
— Он, что, твой друг?
— Нет!
— У него какие-то проблемы?
Чарли никогда не видела Стефена таким. Она огляделась вокруг, ища подмоги, но поблизости никого не было. Брат кивнул в сторону семейного грузовика, припаркованного в школьном дворе за бейсбольным полем.
— Чарли, почему бы тебе не подождать в машине?
Чарли стала было возражать, но Стефен одним взглядом заставил ее замолчать на полуслове. Она медленно подняла с земли свои книжки и неохотно, едва передвигая ноги, потащилась в сторону грузовика. В это время снова появились двое ребят из бейсбольной команды. Один из них, проходя мимо, кивнул Стефену. Стефен кивнул в ответ и, пристально глядя в лицо Майерса, произнес:
— Мои друзья сказали мне, что у тебя какие-то проблемы с моей сестрой.
— Да, и что ты собираешься делать, вонючая задница? — Джек взвешивал на руке мяч, угрожая запустить им в Стефена.
Стефен неожиданно подскочил к нему и сильно ударил битой по локтю. Джек выронил мяч и схватился за ушибленное место. Стефен толкнул его в плечо, и на этот раз Майерс взвыл от боли. Стефен еще раз ударил его битой, уже под колени.
— Черт! Да прекрати же! — Джек согнулся, пытаясь защититься руками, и стал отступать назад, пока не уперся спиной в ограду.
— Маленькая блондинка — моя сестра, приятель. — Стефен прижал съежившегося от страха парня к проволоке и приставил к его груди биту. — Если бы я был на твоем месте, я бы поискал для своих ослиных издевок кого-нибудь другого.
Он еще несколько секунд продержал долговязого хулигана возле ограды.
— Попробуй только еще раз задеть мою сестру только один раз, и я покажу тебе, где раки зимуют, — он оторвал биту от груди Джека и угрожающе направил ее конец ему в лицо, остановив его прямо напротив широко открытого рта. — Ты понял?
Джек кивнул и в нерешительности посмотрел на него.
— Вот и хорошо, — Стефен отбросил биту в сторону и направился к своему грузовику.
Оглянувшись, он увидел, что Джек поднял биту и приготовился бросить ее ему в спину.
— Не вздумай это сделать, — неожиданно раздался голос Томми, который в спортивном костюме появился неизвестно откуда.
Он схватил Джека за волосы, и тот застыл на месте, выронив из руки биту. Стефен вернулся назад, и братья зажали с двух сторон поверженного противника.
— Послушай, что я тебе скажу, — со злостью произнес Стефен. — То, что я говорил до этого, касалось только моей сестры. Теперь же это касается не только ее. Если я узнаю, что ты издевался хоть над кем-нибудь, запомни: я заставлю тебя поприжать свою задницу. Понял?
Джек виновато кивнул. Братья отступили в стороны, выпуская его, и он побежал прочь.
— Что, черт возьми, все это значит? — вполголоса спросил Томми. — Я стою в раздевалке, вдруг ко мне подбегают двое ребят, говорят, что ты устроил разборку с Майерсом. Он запросто мог разделаться с тобой. Да и со мной впридачу.
Он с облегчением выдохнул. Стефен снова был молчаливо-сдержан, но его глаза как-то по-особенному светились. Он легонько толкнул брата кулаком в плечо:
— Спасибо за поддержку!
Томми с удивлением посмотрел на него. Стефев с детских лет не привык к подобному выражению чувств. А что это за выпад против Джека Майерса? Но что бы между ними не произошло, это стоило такого жеста. Он толкнул брата в ответ и, услышав свисток тренера, побежал на футбольное поле.
Чарли ждала Стефена в грузовике. Широко открытыми от изумления глазами она по-новому, с уважением, смотрела на брата. По дороге домой она призналась ему, что Джек мучил ее своими преследованиями все лето, и объяснила, почему. Стефен в молчаливом напряжении слушал, пока она не закончила.
— Дай мне обещание «утенка», — сказал он ей, — что если он или кто-нибудь другой снова начнет приставать к тебе, ты обязательно скажешь мне.
— Обещаю, — смущенно ответила Чарли. По тону его голоса она поняла, что отныне Джек Майерс может быть чьей угодно проблемой, но только не ее.


Линна всегда осознавала, что они с Алис Файе никогда не были близки. Но вдобавок к открытому недовольству мачехи тем, что свадьба непременно состоится, притом очень скоро, и к ее ворчанию насчет этой «ненужной спешки» прибавилось еще и пренебрежительное отношение к неудачному выбору падчерицы, что больно ранило душу Линны.
Для того чтобы невесте была сделана «надлежащая» прическа, из Чикаго был выписан известный парикмахер. Косметологов и массажистов пригласили, чтобы наложить макияж на ее лицо перед тем, как сделать свадебный портрет. После того как фотограф показал им снимки, Линне пришлось позировать еще раз, так как ни один их них не понравился ни Курту, ни Алис Файе.
Чтобы хоть чем-то занять ум, Линна решила мысленно разукрасить акварельными красками свой свадебный наряд. Платье она представила блед но-розовым с оттенком ванильного мороженого. По словам Алис Файе, оно было «кремовым», продавец сказал, что оно цвета «яичной скорлупы», а Курт назвал его «белым». То же самое случилось, когда она попросила описать вуаль и туфли. Их поочередно назвали «светло-голубыми», «бледно-голубыми» и «голубыми». Ей хотелось крикнуть им, что существуют десятки различных тонов голубого: голубой цвет моря, неба, драгоценных камней, цветочных лепестков, оперения птиц, фруктов и так далее, еще мяожество оттенков, светлых и темных.
Мачеха все время высказывала свое беспокойство по поводу того, что Линна постоянно носит обручальное кольцо Курта. Боясь воров и мошенников, она убеждала ее не показывать кольцо посторонним людям. Курту эти доводы казались безосновательными, однако он вторил Алис Файе, во всем ее?, поддерживая. Им обоим не нравилась стрижка Линны и то, каким образом на ее лицо наложена косметика, они оба считали, что шить специальное подвенечное платье, которое после свадьбы никуда и никогда не наденешь — это нелепый каприз. Курт убеждал Линну, что ему очень трудно ладить с будущей тещей, во всех вопросах соглашаться с ней и не иметь возможности высказать свое собственное мнение и что он пытается придерживаться золотой середины, когда речь заходит о чем-то спорном. Но по большому счету, он находил гораздо более важным наладить добрые семейные отношения, чем принципиально отстаивать свои позиции.
Линна не могла спорить с его логичными доводами, и так как разногласия возникали по вопросам, неизбежно касавшихся тех вещей, о которых она не имела возможности судить, потому что не видела их, она стала чувствовать себя как-то неуверенно, словно шарик пинг-понга, перебрасываемый с одной стороны на другую. Все, что она делала, почему-то вызывало всеобщее неодобрение, не нравилось никому, включая и ее саму. И она никак не могла понять, в чем причина: в слепоте ли, в предсвадебном ли нервном возбуждении или в том, что она безнадежно глупа.
С того самого вечера, когда Паркер увидел их вместе с Джеем в Уолден-Сити, он оставался с ней замкнутым и резким. Несмотря на все объяснения Линны, он так и остался при своем мнении, считая, что в тот раз Джей назначил ей свидание. Его, бесспорно, злило, что она продолжает дружить с «подмастерьем», как он называл Джея. Это и еще брошенная им фраза о «маленькой слепой богачке», до сих пор терзавшая ее, удерживали Линну от обращения к брату за советом и поддержкой. Впервые после случившегося с ней несчастья она чувствовала холод и отчуждение к Паркеру.
Утверждение Курта, что отсутствие интимной близости между ними ненормально, связываемое им исключительно ее нежеланием заниматься с женихом любовью, не давало ей спать по ночам. Она не находила себе места, вспоминая, как он сказал, что она выходит за него замуж потому, что у нее, слепой девушки, может не быть другого шанса. Тревожило Линну и состояние здоровья отца. Он стал принимать какое-то новое и, как она подозревала, более сильное лекарство. К тому же его постоянно донимала головная боль. Он теперь ложился отдохнуть после обеда, чего раньше никогда не случалось. Но когда она примеряла свадебный наряд, которого сама не видела, его бодрый голос, интересующийся, как идет подготовка к торжеству, заставлял ее позабыть все страхи.
С того дня, когда Курт объяснился с ней по поводу Кристи, его отношение постепенно стало меняться. Он теперь гораздо раскованнее вел себя с ней, гораздо большее позволял себе. Его поцелуи стали долгими и страстными, очень сексуальными, а руки как-то по-новому, по-собственнически обнимали ее. Все прикосновения к телу имели целью возбудить желание. Но вопреки ее ожиданиям, чем более интимными становились их отношения, тем больше она замыкалась в себе.
Проведя три бессонных ночи в борьбе со все возрастающими тревогой и опасениями, она решила позвонить Джиллиан, чтобы поделиться своими страхами.
— Что, если я не смогу сделать его счастливым? Что, если я не знаю того, что должна знать? — в отчаянии шептала она в телефонную трубку, смущенная и растерянная.
— Эй1 — остановила ее Джиллиан. — Ты говоришь об этом так, будто готовишься к судебному процессу, который обязательно проиграешь. Все обстоит совсем иначе. Если кого-нибудь любишь, ты ни в коем случае не должна бояться, что у тебя что-то не получится. Когда женятся любящие друг друга люди, они чувствуют себя невероятно счастливыми. Вот почему существует такое понятие — «медовый месяц».
— Я бы очень хотела, чтобы все было именно так, как ты говоришь. Но мне не удается отделаться от чувства, что непременно разочарую его.
— Интересно, каким образом ты пришла к выводу, что он будет разочарован, а ты окажешься плохой женой? Советую тебе сказать ему все, что только что наговорила мне. Посмотришь, что он тебе ответит. Если он действительно собирается стать твоим мужем, то рано или поздно ему все равно придется выслушать тебя и узнать обо всех твоих опасениях. Поэтому лучше не откладывай до свадьбы, сделай это сейчас.
Линна повесила трубку, все еще сомневаясь, как поступить. Джиллиан была права. Ведь приняла же она сама на веру, что Курт будет хорошим партнером в постели, так почему нельзя думать так же и о себе? Ответ заранее был готов. Потому что она слепая. Все всегда сводилось к ее слепоте, в этом крылась причина всех сомнений и тревог. Скорее всего, она не чувствовала к Курту особого физического влечения только потому, что не видела его. Не видела лица, тела. Все ее представления о нем, как о мужчине, строились только на интонациях голоса и ощущениях, которые она испытывала, прикасаясь к нему пальцами, телом, губами. Но как этого мало, и как все это иллюзорно!
«Если я до такой степени неуверена, как сложатся наши интимные отношения с Куртом после свадьбы, — рассуждала она, — разве возможно будет сразу преодолеть все свои сомнения в тот момент, когда кто-то скажет нам, что мы муж и жена?» Она дотронулась пальцами до часов. Было около полудня. Курт обещал заехать за ней в час, чтобы съездить куда-нибудь вместе пообедать. Ей вдруг захотелось поскорее увидеть Курта, и она стала одеваться.


Кристи колотила в дверь его квартиры, сама не своя от нервного возбуждения. Курт быстро ей открыл. Ему пришлось долго успокаивать Кристи, чтобы наконец узнать, что ее допрашивал еще один следователь, ведущий дело о смерти Кати Райе.
— Он хотел знать, имею ли я отношение к наркотикам! — Кристи взволнованно шагала по комнате. — Я подозреваемая. Я знаю, это так. Он докопается, и меня посадят в тюрьму, и все полетит к чертям: моя карьера и…
Ее причитания грозили вот-вот перерасти в настоящую панику, и даже он под их воздействием почувствовал, что стоит на краю страшной бездны. Да, он занимался наркотиками, но не более того — значит, первым делом, чистосердечное признание, потом заплатить штраф, в лучшем случае получить срок условно или, на худой конец, немного отсидеть. Но ни в коем случае нельзя навлечь на себя и тени подозрения, что он имеет хоть какое-то отношение к смерти Кати Райе. Такое обвинение грозит немалым сроком заключения в местах не столь отдаленных. До предела расстроенный Курт посмотрел на часы. Через час он должен быть у Боумонтов, чтобы забрать Линну и отправиться с ней пообедать. А он все еще здесь, в нижнем белье, и Кристи маячит у него перед глазами.
— Что ты ему сказала? — закричал он. Черт, он спрашивал об этом уже четвертый раз.
В конце концов у него лопнуло терпение, и он дал Кристи пощечину.
— Ничего! Ничего я ему не сказала, — захныкала она. — Я же говорю тебе, он все знает. Все кончено.
Кристи стала тереть ладонью горящую от удара щеку. Она была на грани нервного срыва.
Зная, что в квартире очень тонкие стены, через которые все может быть слышно соседям, Курт понизил голос и заново принялся убеждать Кристи.
— Но ведь нет ни улик, ни свидетелей. Невозможно доказать, кто именно дал ей наркотик. Если бы она сама рассказала об этом кому-нибудь перед смертью, тебя бы давно уже арестовали.
Кристи расплакалась.
— Но ведь она умерла из-за меня.
— Господи, но ты же не тащила ее на озеро и не топила, — взбешенно зашептал он. «Ну как заставить ее понять?»
— Она была взрослой, черт возьми, и сама могла отвечать за свои поступки. Кто мог предвидеть, что она окажется такой идиоткой, что, накурившись наркотика, полезет купаться? В этом нет ничьей вины! Когда же ты возьмешь это в толк? Никто не виноват, слышишь, никто.
Кристи плакала взахлеб, и пока она горько рыдала, он выбрал себе рубашку и галстук. В конце концов Кристи взяла себя в руки.
— Прости меня. Это только потому, что мне больше не с кем поделиться, иногда мне кажется, ты хочешь меня бросить. Я очень боюсь этого, Курт…
Он поцеловал ее и прижал к себе.
— Никогда. А сейчас мне нужно одеться. Через несколько минут у меня деловое свидание, детка. Не падай духом, о'кей?
— Если хочешь, мы еще можем немножко поваляться. Мне в аэропорт к часу.
Курт снова взглянул на часы. Ну что ж, он опоздает всего на несколько минут. Линна может и подождать. Куда она денется? Он еще раз поцеловал Кристи и, обняв, повел в спальню.
— Только давай побыстрее.
Через двадцать минут он уже был одет и, стоя на пороге, выталкивал Кристи за дверь. Она обняла его на прощание и поцеловала в шею, измазав помадой воротник рубашки. Черт, снова нужно переодеваться, но если поторопиться, то еще можно успеть. Он хлопнул ее по заду.
— Я кое-что забыл дома. Ты иди, я позвоню тебе позже.
Он закрыл дверь и бросился в комнату, перескакивая через ступеньки лестницы.
Надев новую рубашку и поменяв галстук, выдавив на ладонь порцию крема после бритья и похлопав себя по лицу, он посмотрел в зеркало и, убедившись в том, что змеюке-мачехе не к чему будет придраться, удовлетворенно улыбнулся. В этот момент раздался легкий стук в дверь.
— Курт?
Он открыл дверь и увидел Линну, державшую в руках корзинку для пикника. Одета она была в короткий летний сарафан, открывавший плечи и длинные ноги, темные от загара. Легкий ветерок, ворвавшийся в открытую дверь дохнул на него восхитительно нежным запахом ее духов и очаровательно приподнял подол юбки. Если бы он только что не отзанимался любовью с Кристи, Линна стала бы для него лакомым кусочком.
— Привет, дорогая, что ты здесь делаешь? Он ввел ее внутрь и, быстро оглядев комнату, проверяя, не осталось ли каких-нибудь следов после предыдущей посетительницы, облегченно вздохнул. «Какого черта ей здесь надо?»
— Я хотела сделать тебе сюрприз.
— Это действительно сюрприз для меня. Как ты меня отыскала?
— Я приехала на такси. Водитель сказал мне, твоя машина стоит во дворе, поэтому я знала наверняка, что ты еще дома.
— Как хорошо, что я не уехал раньше.
Он поцеловал ее, и она ответила ему поцелуем.
— Я попросила повара приготовить для нас сэндвичи и лимонад. Я думала, нам лучше поговорить наедине, без шума, официантов и посторонних людей… Устроить что-то вроде пикника.
— Замечательно. И куда же мы поедем?
— Может быть, останемся здесь? Если хочешь. Она сильно покраснела, и он все понял по ее лицу. Она собиралась соблазнить его. Что ж, спектакль обещал быть интересным. Он снова поцеловал ее, на этот раз долгим и нежным поцелуем.
— Конечно, хочу, милая.
Осторожно усадив Линну на табуретку, он стал вынимать из буфета тарелки и стаканы.
— По-моему, это чудесная идея, — сказал Курт и внимательно посмотрел на нее.
Он еще никогда-не спал с девственницами. Были у него две девчонки, которые клялись, что они нетронуты, но он не был в этом уверен. Теперь же он знал наверняка. И может быть, это была единственная возможность в жизни попробовать взять женщину первым, и потому нужно было провести игру по всем правилам. В квартире было так тихо, что он слышал, как за стенкой у соседей высокий голос выводит «Все мои дети».
— Может быть, включим музыку? Кантри и вестерн пойдет?
— Да.
Он выбрал компакт-диск и, вставив его в проигрыватель, нажал на кнопку. Раздалась музыка, запел Гарт Брукс. Линна ковыряла вилкой в тарелке и с каждой минутой все больше нервничала. Нужно было каким-то образом действовать самому, чтобы не дать ей совсем смутиться и уйти в себя. Все-таки переспать с девственницей удается не каждый день. Эта мысль не давала ему покоя.
— Давай я покажу тебе свою квартиру. Она кивнула и встала с табуретки. Курт взял ее за руку.
— Сейчас мы в гостиной. Он повел ее по коридору.
— Вот это ванная, а это спальня. Вот здесь кровать.
Он откинул покрывало.
— Вот, потрогай.
Она послушно похлопала ладонью по одеялу, но когда он, обняв ее, снова поцеловал, она напряглась всем телом.
— Послушай, мы же оба хотим этого, ласково сказал он.
— Я знаю, — ответила она, — но прежде нам нужно поговорить.
— Нам нужно сделать гораздо больше, чем просто поговорить.
Он поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. «Ого, прогресс!»
— Давай так, ты будешь говорить со мной, о чем хотела, а я тем временем покажу тебе, что следует делать. Договорились? Ведь это решит очень многие проблемы.
Он сбросил, свои туфли,
— Я люблю, когда меня раздевает женщина. Попробуй начать с галстука.
Курт ослабил галстук, и Линна, вынув один конец из узла, стащила его с шеи Курта и бросила на кровать. Курт поцеловал ее в плечо.
— Вот видишь, это совсем не трудно, правда? — ободрил он. — А теперь рубашку. Я расстегну манжеты.
Она принялась за пуговицы, и он почувствовал, что начинает возбуждаться. Как раз вовремя. Как совершенен человеческий организм! Ему было интересно, получит ли он какие-нибудь новые ощущения от близости с ней. Говорят, когда женщину берут первый раз, ей бывает больно. Теперь он узнает все сам.
— Вот молодец, — похвалил он ее. — Теперь вытащи рубашку из моих брюк и сними с меня. Нет, нет, на кровать не клади. Кровать нам еще понадобится. Так, расстегни ремень, а потом «молнию» на брюках.
Он взял рубашку из ее рук и бросил на туалетный столик.
— Ты ведь никогда не делала этого прежде, правда? — еще раз удостоверился он.
Она отрицательно покачала головой и опустила руки на ремень. Она вся дрожала и никак не могла отыскать пряжку. Он едва удержался, чтобы самому не расстегнуть. Ну сколько можно ждать? Его плоть уже напряглась, и к тому времени, когда Линна наконец нащупала пряжку, член был стальным. Курт расстегнул «молнию» сарафана на ее спине, кожа под его пальцами была мягкой и влажной.
— Все чудесно, малышка. Просто замечательно. «Боже, как медленно она все делала!» Он остановил ее попытку справиться с пряжкой, чтобы стянуть с плеч сарафан, выпавший из его рук на пол. На ней был розовый кружевной бюстгальтер и хлопчатобумажные трусики-бикини с розовым узором. Как он и думал, ее груди были слишком маленькими. Ну и что из того? Она маленькая девочка Сэма Боумонта. Он хихикнул про себя: какая женщина, готовящаяся соблазнить мужчину, станет надевать нижнее белье?
Нетерпеливым движением он провел ее ладонью по низу своего живота. Прикосновение длилось всего мгновение, но и этого мгновения было достаточно, чтобы дать телу Курта команду «на старт». Линна сразу же отстранилась от него, стараясь больше не дотрагиваться. Курт понял, она вот-вот передумает, и решил не обращать внимания на ее изменившееся настроение. Только не теперь. Теперь это должно случиться.
— Нет, девочка, сделай это вот так, — продолжал он подбадривать.
Если она протянет еще несколько минут, акт будет похож на запуск ракеты.
Он быстро расстегнул брюки, сбросил их на пол и стянул с себя трусы. Боже мой, его член в последний раз был таким твердым, когда он еще учился в школе. Взяв Линну за плечи, он повалил ее на кровать и лег рядом. Потеревшись своей плотью о ее бедро, он ласково попросил:
— Положи на меня руки. Ну, давай же, потрогай его, милая. Доставь мне удовольствие, детка. Смотри, каким он стал для тебя.
— Курт, я думаю это не…
— Все в порядке. Ты просто не привыкла к этому.
Он поцеловал ее. Она молчала. И вдруг тишина в спальне была нарушена телефонным звонком. Курт не стал обращать на него внимания, а занялся трусиками Линны.
— Курт, я не хочу этого сейчас, — сказала она. Он попытался еще раз поцеловать ее.
— Я уверен, ты хочешь, милая. Мы оба хотим. Ты же сама говорила.
— Да, но я…
Телефон зазвонил снова. О Господи! Ему нужно ответить, иначе Линна услышит сообщение, которое будет записывать автоответчик. Это может быть кто угодно. Черт бы его побрал. Он неуклюже подскочил с кровати.
— Я сейчас вернусь.Он поднял трубку в гостиной:
— Да.
Это была Кристи. Слава Богу, он поступил правильно. Если бы она начала нести свою чепуху во всеуслышанье, с Линной было бы все кончено.
— Привет, милый. Я из аэропорта. Даже не думала, что застану тебя дома, и поэтому хотела записать тебе на автоответчик, как я люблю тебя, как благодарна тебе за…


В ту же минуту, как Курт вышел из комнаты, Линна стала искать свою одежду. Не нужно было этого делать. Она знает, что когда женщина ложится в постель с мужчиной, у нее не должно возникать никакого страха. Линна же была напугана до смерти, она испугалась Курта и самой ситуации. Она слышала, как он говорил что-то по телефону, и отчаянно боролась со своим почти паническим смятением. Оказывается, она совсем не знает этого человека, и все пошло как-то кувырком. Он не захотел выслушать ее. Он просто настойчиво отдавал ей команды. Конечно, все должно было быть совсем по-другому.
И комната эта тоже была какая-то неуютная, раздражающая. Линна чувствовала, что обстановка спальни почему-то выводит ее из душевного равновесия, беспокоит. Ей никак не удавалось упорядочить мысли. Обнаружив наконец свой сарафан, она надела его и застегнула «молнию». Чувствуя, что вся дрожит, Линна пошла в гостиную, ориентируясь по звуку голоса Курта.
— Я понимаю, — нетерпеливо говорил он. — Да, хорошо.
Раздался щелчок — трубка легла на рычаг.
— Куда ты идешь?
В его голосе звучало раскаяние, что бросил ее одну в спальне. Это был тот самый Курт, которого она знала — Курт, который держал под контролем каждое слово и каждую интонацию. Но это ничего уже не значило.
— Я ухожу. Мне не хочется заниматься этим. Я передумала.
— Ну прости меня, радость моя.
Ее плечи обхватили голые руки, пытаясь нежно удержать. Его упругий член настойчиво толкал ее в живот.
— Обещаю тебе, все будет хорошо. Я никогда не сделаю ничего против твоего желания. Клянусь тебе.
Но она не могла расслабиться, не зная, как следует вести себя в данных обстоятельствах.
— Мы не должны были, Курт, — пробормотала Линна. — Я не могу сделать это. Не знаю, почему.
— Может, потому что мы не женаты? Его голос был ласковым, казалось, он пытался ее понять. Она ухватилась за подсказку:
— Думаю, да. Скорее всего. Должно быть, мы поторопили события.
— Ты права. Это моя вина, — он поцеловал ее. — Это только потому, что я знал, какое удовольствие ты бы получила, если бы это случилось. Ты так красива, и я так сильно хотел тебя, что даже забыл, что для тебя это в первый раз. Прости, милая, я действительно виноват.
Он стал целовать ей пальцы.
— Я люблю тебя и никогда не обижу, не сделаю больно. Позволь мне доказать это. Давай же займемся любовью. Я все буду делать очень медленно, мы не будем торопиться, обещаю.
Он потихоньку подталкивал ее к дверям спальни.
— Нет. Мне нужно подумать об этом, Курт. Мне нужно…
Он прервал поцелуем: нежным, ласковым.
— Не нужно ни о чем думать, — сказал он. — Я люблю и хочу тебя. Только дай мне возможность доказать это.
— Нет, — она начинала нервничать. — Я хочу домой.
Теперь было слишком поздно. Его плоть уже ни на что не была способна. Черт бы побрал эту Линну, и Кристи вместе с ней. Черт побери весь этот мир идиотов! Он почувствовал резкую боль внизу живота.
— Можно мне довезти тебя до дома? — попытался он справиться с собой.
Помолчав несколько секунд, она согласилась. Он оделся в рекордно-короткое время. Несмотря на то, что по дороге домой она позволила ему прижать себя, обняв за плечи, и даже поцеловать на прощание, между ними была стена, и Курту снова нужно было преодолевать стену. Он ругался на чем свет стоит. Он проклинал Кристи и ее глупый телефонный звонок, который сорвал все дело. А ведь он бы добился своего. Еще никто никогда не жаловался на него в постели. Если бы эта сучка не позвонила, он бы обязательно взял Линну. Нелепость ситуации сводила его с ума.
Как это несправедливо. Впервые за всю свою взрослую жизнь Курт почувствовал себя так, будто допустил ошибку. Он понял, что его просчет состоял в том, что у него не был заранее разработан план, как вести себя в подобном случае. Но выход из этой ситуации непременно должен быть. И его задача теперь заключалась в том, чтобы его найти.


Взволнованная до глубины души, дрожащая от нахлынувших на нее противоречивых чувств, с которыми она не могла справиться, Линна скрылась в своей комнате в ту же минуту, как Курт отъехал от крыльца дома. Нужно поговорить с Паркером. О таких вещах она не могла рассказать отцу, но если довериться Паркеру, то, может быть, он поможет ей во всем разобраться. Она позвонила Джолин. Трубку взяла Джиллиан и сообщила, что Паркер с ее сестрой уехали в Веллингтон на бейсбольный матч. Действительно, он говорил об этом утром, она забыла. Линна расплакалась. Она шла к Курту с романтическими надеждами, предвкушая ласковые, трепетные поцелуи и нежно-страстные объятия, а все вышло совсем по-другому. И до какой степени все оказалось неприятно.
— Я сейчас приеду к тебе, — сказала ей Джиллиан.
Как только Джиллиан вошла в спальню, Линна принялась рассказывать все сразу: и о том, как она встретила Курта в ночном клубе, и о том, каким образом он объяснил ей свое поведение, и о совете Джея, и о том, как она боится выходить замуж — все это лилось из нее сплошным потоком. В конце концов она немного успокоилась и смогла рассказать о сегодняшнем паническом бегстве.
— Я ездила к Курту, — призналась она. — Я специально ездила к нему домой, чтобы переспать.
— Но я же советовала тебе только поговорить с ним, а не соблазнять его. Так что же случилось?
Вспомнив теперь его спальню, Линна вдруг поняла, почему она ощущала дискомфорт, и горькие слезы вновь хлынули из глаз.
— Вся его подушка пахла духами.
Этот запах, облаком окутав ее, мгновенно парализовал тело, но тогда она была слишком расстроена, чтобы узнать его. Резкий экзотический запах. Тяжелый аромат цветов. Те же самые духи, которыми пахло от женщины в ночном клубе. Кристи. Господи, ведь и в коридоре стоял тот же запах.
— Неужели? Ты уверена?
С несчастным видом она кивнула и стала промокать слезы оказавшейся в руках бумажной салфеткой.
Джиллиан сразу же перешла к практической стороне дела.
— Если бы ты не была обручена, то я бы сказала тебе, что мужчины время от времени спят с женщинами, и это абсолютно ничего не значит. Но он не должен спать ни с кем, кроме тебя, — она сделала паузу. — Ты любишь его?
— Не знаю, люблю ли я его или он просто мне нужен.
Ей было невероятно больно взглянуть правде в глаза. Слезы потоком лились по ее лицу.
— Да зачем, черт возьми, он нужен тебе? Не говори только, что из-за твоей слепоты. Ведь ты же выходишь замуж не потому, что ты слепая.
— Я не знаю.
— Но тебе нужно разобраться во всем. Не торопись выходить замуж, чтобы потом на себя не сердиться, — сказала Джиллиан. — Это старая избитая поговорка, но весьма справедливая. Если в это дело бывают замешаны еще и дети, то сердиться приходится лет двадцать, а то и больше. Мне кажется, тебе следует не спеша обо всем хорошенько подумать. Ведь это так серьезно.
Линна услышала, что подруга отошла от кровати, следующий вопрос прозвучал уже из другого угла комнаты.
— Я знаю, что это абсолютно не мое дело, но я хочу спросить, есть ли какая-нибудь причина, по которой свадьба не может быть отложена?
В голосе Джиллиан чувствовалось легкое смущение, но Линна не поняла намека.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду.
— Я имею в виду, что, может быть, ты беременна?
Линна перевела дух и громко рассмеялась. Наконец она перестала плакать.
— Исключено, — ответила она, довольная собой впервые за все эти ужасные последние дни.
По крайней мере, с этим у нее все в порядке. Между прочим, с тех пор как они обручились, она стала на учет у гинеколога. Так, на всякий случай. После такого вопроса Линне полностью удалось взять себя в руки и сосредоточиться на советах подруги. Джиллиан права: именно по этой причине обычно устраиваются поспешные свадьбы. От ее теперешнего решения зависит будущее, и, значит, нельзя пускать на самотек ход событий, она должна все как следует обдумать и составить свой собственный план действий. И совсем не нужно стараться угодить Курту, или не огорчить отца, или успокоить Алис Файе. Не нужно пытаться доказать что-то кому-то, включая и саму себя.
К тому времени как Джиллиан ушла, многое стало на свои места. Своим домашним Линна сказала, что у нее сильно болит голова — и это было правдой — и попросила не подзывать ее к телефону. Спать в тот вечер она легла очень рано.
На следующее утро она решила навестить Анни Чатфильд. Поговорив около часа, они договорились, что Линна будет снимать комнату на первом этаже в течение следующих трех месяцев. Закончив переговоры, она позвонила Джиллиан, чтобы рассказать ей, где собирается жить в ближайшее время, и подруга восторженно одобрила ее выбор и пообещала помочь с переездом. Потом Линна позвонила Курту. Никто не поднимал трубку, и она записала сообщение на автоответчик, сказав, что свадьба отменяется и она хочет вернуть ему обручальное кольцо.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обещания - Реник Джин


Комментарии к роману "Обещания - Реник Джин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100