Читать онлайн Огненный цветок, автора - Райт Синтия, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненный цветок - Райт Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненный цветок - Райт Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненный цветок - Райт Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райт Синтия

Огненный цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

7 августа 1876 года
Всем было интересно увидеть, какую добычу привез Безумный Конь с Паха Сапа, священных холмов, захваченных ныне белыми.
Однако, соскользнув со спины своего пегого коня, он послал деревенских глашатаев за детьми и не стал разговаривать со взрослыми.
Лис с Мэдди попали в толпу, ринувшуюся к реке навстречу великому воину племени оглайла. Он снял мешки со спины коня и спокойно напоил его. Мэдди увидела, что Безумный Конь не так уж велик ростом, как она ожидала от великого воина и героя.
Едва достигая среднего роста, он был стройным, гибким, с темными волосами, скорее каштановыми, чем черными, острым носом и черными глазами, настороженными и живыми, несмотря на то, что он провел в пути весь день.
На одной щеке у него была нарисована молния, на другой — град. Единственное пятнистое перо орла, воткнутое сзади в волосы, заменяло бесчисленные перья, которыми он имел право украситься по количеству пораженных им в битвах врагов. На шее у него висел боевой свисток, сделанный из кости орлиного крыла.
Мэдди была поражена его осанкой, полной достоинства. Весь его облик свидетельствовал о высокой доблести этого человека. Он нес на своих плечах огромное бремя, но мужество и сила Безумного Коня, по-видимому, были неисчерпаемы.
Лис, стоявший недалеко от Мэдди, произнес словно про себя: «Необыкновенный человек».
Дети подходили ближе, и Безумный Конь, улыбаясь, поднял два кожаных мешка, лежавших рядом с винчестером, дубинкой и искусно сделанным луком и колчаном со стрелами. Он развязал мешки и открыл их. Изумленная толпа увидела, что они наполнены виноградом, который он привез детям. Маленькие ручки ныряли в мешки за угощением, соблюдая сдержанность, чтобы не показаться жадными перед этим удивительным человеком, который своей упрямой отвагой поддерживал дух всего племени.
Сильная, новая подруга Мэдди, подошла к ней.
— Он теперь еще больше любит детей, потому что его собственная дочь умерла, — сказала она. Мэдди удивленно посмотрела на нее.
— Как печально! Что же с ней стряслось?
— Одна из болезней вашей расы. — Нахмурив лоб, она пыталась вспомнить слово. — Холера, да? Так печально, но горе только укрепило волю Безумного Коня бороться против белых. Горе еще больше сблизило его с женой — Черной Шалью. — Сильная кивнула в сторону женщины, стоящей в ожидании снаружи типи Безумного Коня. Мэдди узнала ее, она была среди женщин, готовивших хаш.
Ее удивило, что Безумный Конь — семейный человек.
— Мать Черной Шали тоже живет в их типи. Они обе заботятся о своем мужчине.
Мэдди поймала себя на том, что ей хочется больше узнать об этой стороне жизни Безумного Коня.
— Его дочь была молодой, когда умерла? Как ее звали?
— Ее звали Устрашающая. Мне кажется, что так ее назвал Безумный Конь. Когда смерть забрала ее, она была в том возрасте, когда девочку легче всего любить, Безумный Конь был отличным отцом. Он слышал ее первые слова, с восхищением наблюдал, как она училась ходить, а потом учил ее танцевать.
Сильная уселась под деревом, ожидая, когда утихнет суета, и Мэдди присоединилась к ней. Сильная рассказала историю о том, как Безумный Конь вернулся в поселок из рейда против белых. В его отсутствие поселок перебрался из местечка близ реки Литтл Бигхорн на склон у реки Языка. Он с воинами пришел им вслед и узнал, что Устрашающая заболела и умерла еще до переезда поселка.
— Как давно это было?
Сильная пожала плечами.
— Я узнала о вашем времени, только живя в агентстве. Это было в то время, которое вы называете летом, когда Длинный Волос и его Синие куртки проложили Воровскую дорогу к Паха Сапа. Думаю, горе помешало Безумному Коню продолжать сражение, чтобы не дать Длинному Волосу захватить наши священные земли.
— Экспедиция Кастера на Черные Холмы была в 1874 году, — сказала Мэдди. — Два года назад.
— Мрачное время для нас, — ответила Сильная. — Безумный Конь, когда узнал о смерти Устрашающей, заставил своего отца сказать ему, где могила девочки. Это было далеко, в опасном месте, рядом с Гнездом Ворона, но он все равно отправился туда. Найдя через два дня могилу, Безумный Конь раскопал ее и улегся рядом с Устрашающей. Она была крошечной, завернутой в шкуру буйвола… Так он пролежал три дня и три ночи…
Глаза Мэдди наполнились слезами.
— Очень печальная история.
Опять пожав плечами, Сильная сказала:
— Да, но это сделало Безумного Коня еще более великим человеком. Он никогда не стремился к власти, а только сражался за свой народ. Каждый удар, который он переносил, как мужчина, делал его сильнее, степеннее и все более яростным и решительным в его бесстрашных действиях против белых. — Сильная откинула масляно-мягкую шкуру буйвола и добавила: — Как видишь, Безумного Коня понять не легко. Но я не знаю, что было бы без него не только с нами, людьми племени оглайла, но и с другими из племен ла-кота и чейенна. Любой, кто хочет сражаться, а не смиренно уступать белым, может присоединиться к Безумному Коню. Он делает чудеса…
Мэдди нравилось жить с Лисом в уютном типи, особенно она любила часы, когда спускалась ночь. Она с удовольствием занималась хозяйством: следила за одеждой Лиса, доставала провизию и готовила еду, поддерживала порядох. Вот и теперь они только что закончили ужин из сушеного мяса и колючих груш, которые ей принесли женщины, вернувшиеся из прерий, и теперь Мэдди пересказала Лису, лениво лежащему на постели, свой разговор с Сильной.
Лис слушал спокойно и чуть иронично улыбнулся, когда она повторила слова Сильной: «Он делает чудеса…»
— Да, чудеса, — задумчиво согласился Лис, — но, боюсь, даже чудеса Безумного Коня не могут сдержать армию. Слишком много в ней солдат.
— А как же его набеги на Черные Холмы? А что, если армия не сможет найти Безумного Коня и его людей? Лис погладил рукой мягкий, ласковый мех буйвола.
— Эти набеги и досаждают белым больше всего. Думаете, Безумный Конь действительно может что-то изменить, захватывая время от времени с вьючных мулов рулоны ткани для летних гамаш или бисер для мокасин? Это все только видимость борьбы. Люди устали от походов. Они хотят отдохнуть от борьбы, но Безумный Конь не знает отдыха.
— Голубоглазый Лис, — послышался спокойный голос за поднятым затвором их типи. Мэдди приподнялась и пригласила Голодного Медведя войти. Он извинился за вторжение и сообщил, что важные воины собираются в Большом типи для совета, чтобы встретиться с Безумным Конем. Лиса приглашают присоединиться.
— Но если он так ненавидит белых, небезопасно ли вам появляться там? — тревожно спросила Мэдди, когда Лис перевел ей слова Голодного Медведя. Лис с готовностью поднялся, провел рукой по волосам и поправил одежду.
— Безумный Конь слишком умен, чтобы наказывать меня за грехи моей расы. Один из его лучших друзей в течение многих лет — белый разведчик Фрэнк Грауард. Не думаю, что я должен бояться.
— Я уже спрашивал Безумного Коня. Он сам предложил, чтобы ты пришел, когда мы рассказали ему, что ты жил в городе, который называешь Дидвудом, — сказал Голодный Медведь, шагая с Лисом к Большому типи. — Он надеется, что ты сможешь помочь нам решить, как заставить твой народ покинуть Паха Сапа.
Лис промолчал, хотя ему очень хотелось найти легкое решение этой задачи. Но Безумному Коню лучше знать.
Над головой ярко светила полная луна, бросая свой отблеск на бесчисленные типи в тени Бир Батта. Лису вдруг вспомнилась другая ночь, не столь уж давняя, когда его тоже вызвали из палатки на совет. Холод пробежал по его шее, когда на память ему пришли офицеры, собравшиеся на бивуаке Джорджа Армстронга Кастера, и сам Кастер, его прилизанные длинные волосы, намазанные коричным маслом, и короткая борода, оттененная алым шейным платком.
«Я не принадлежал к ним, мне не следовало быть там», — думал Лис, глядя на свои мягкие штаны из оленьей кожи и мокасины, которые утром ему дал Голодный Медведь. Они приближались к Большому типи, в ночном воздухе слышались возбужденные голоса.
«Но, если я не принадлежу к белым, могу ли я претендовать на право быть одним из этих людей? Может, мне следует быть заодно с лакота и рискнуть ради них жизнью».
Он не успел найти ответа на эти вопросы, так как появился Пес с двумя мужчинами и провел Лиса в Большой типи.
В Большом типи было жарко, воздух был тяжелым из-за дыма костра, табака и ароматических трав, подброшенных в огонь.
Церемония курения трубок подошла к концу, и мужчины сидели молча, словно отыскивая в своих сердцах слова истины, Лис почувствовал себя почти бестелесным. Ему казалось, что все вокруг происходящее — не реальность, а сон. Он был свидетелем действа, теперь почти потерявшего свое былое значение и похожего теперь больше на ритуал, который индейцы исполняли в агентствах без какой-либо цели. Индейцы в агентствах мало размышляли о своей судьбе, но здесь, сегодня вечером эти люди гордо цеплялись за свое право принимать решения относительно своего будущего. Племенное сознание, лежащее в основе их общественной жизни и поведения, позволяло им жить гармоничной жизнью: совет принимал решения по всем вопросам жизни поселка, и люди подчинялись этому решению.
Сидя среди индейцев, Лис с пренебрежением думал о жадных, необузданных белых и о хаосе, создаваемом ими и царившем в таких местах, как Дидвуд. Он думал о том, как глупы белые, когда они воображают, что они более цивилизованны, чем эти люди, заполнившие Большой типи Безумного Коня.
— Я видел их, — произнес наконец Безумный Конь ровным голосом. Его лицо, утомленное, тревожное, было сосредоточенно. — Я пытаюсь подавить ярость, когда думаю о них, копошащихся на склонах холмов Паха Сапа, как стая шакалов. Я стоял высоко над ними на вершине каньона и смотрел, как они вырубают деревья и превращают лес в болото со всеми нечистотами. Это осквернение Священной земли. Я хотел их всех уничтожить. Мне захотелось стать лесным пожаром, а они чтобы были полевыми мышами…— Его черные глаза встретились с глазами Лиса, и он добавил: — Но истина заключается в том, что они — пожар, а мы — мыши. Разве не так, Голубоглазый Лис?
У Лиса закружилась голова, когда в его сторону повернулись головы всех, находящихся в типи. Дым слезил ему глаза, а сердце терзали самые противоречивые чувства.
— Я всего лишь один человек из них. Я знаю слишком мало, чтобы предложить весомое мнение.
— Разве ты нам не друг? — настаивал Безумный Конь.
— Да, я ваш друг.
— Он привез нам много винтовок, — напомнил Пес своему другу детства, — на тот случай, если Синие куртки нападут на поселок. Я не хочу сидеть здесь, как кролик, затравленный собаками, и ждать, когда Синие куртки ударят по нашему поселку. — Его голос повысился: — Разве мы только что не одержали над ними великую победу? Они думали, что мы разбиты и им осталось лишь въехать верхом на нашу землю, окружить нас и убить, как покорных пятнистых буйволов с длинными рогами, но они недооценили нас. Они недооценили нас!
Лис знал, что пятнистые буйволы с длинными рогами были всего лишь коровами, которых агентства пытались навязать индейцам, как дополнительный источник мяса. Но скот был источником неприятного запаха, и индейцы считали, что и мясо их нечисто, и потому всячески избегали коров.
Лисом снова овладел приступ неловкости, когда он понял, что склонен колебаться между двумя мирами, — белых и индейцев, и по мере того, как насыщался атмосферой Большого типи, его неуверенность возрастала. Как бы хорошо они к нему сейчас ни относились, он не мог забыть, что всего несколько недель назад он охотился на этих самых людей с Седьмым Кавалерийским полком под командованием Джорджа Армстронга Кастера. Он был также и жителем Дидвуда, которых Безумному Коню хотелось уничтожить как бешеных шакалов.
Лис взглянул на свою обнаженную руку и сравнил ее с рукой Голодного Медведя. Его рука была рыжевато-коричневой от густого загара, рука же друга — густого цвета красного дерева. Двое мужчин отличались друг от друга так же, как буйвол и корова. Зачем притворяться, что дело обстоит иначе?
Говорил Пес. В уважительной атмосфере Большого типи воины соблюдали очередность, внимательно выслушивая мнения всех, прежде чем определить общее мнение племени.
— Мой друг, — обратился Пес к Безумному Коню, — ты должен понять, что тебе бессмысленно и дальше совершать набеги на Паха Сапа.
Синие куртки пристыжены нашей победой над Длинным Волосом и его людьми. Они ищут повода, чтобы ответить нам тем же. Если вы ударите по ним без всякой причины это даст им еще один предлог нарушить Ларамийский договор и открыто отобрать у нас Паха Сапа. Они скажут, что мы не заслуживаем права владеть столь ценной землей. Они скажут, что мы — дикари.
Тело Безумного Коня напряглось, и его черные глаза сверкнули. Нарушая этикет, он заговорил, когда Пес замолчал, чтобы перевести дух:
— Я не могу считаться с тем, что скажут белые и какие шутки они сыграют с нами! Когда я даю слово — я его выполняю, но белые и понятия не имеют о слове чести! Все их слова — ложь и обман! Ты хочешь, чтобы я стал думать так же, как они, даже если это означает, что я предаю все, что я считаю правильным?
Гнев и разочарование взяли верх над обычно достойной манерой Безумного Коня.
— Мне больше известно об обычаях белых, чем хотелось бы. Я изучал их, чтобы одержать над ними победу в битве. — Его голос снова стал спокойным: — Я не запятнаю наши обычаи мыслями об их обычаях. Я могу поступать только справедливо и делать то, что видел в настоящем мире.
— А как же безопасность народа здесь, в этом поселке? — настаивал Пес. Безумный Конь промолчал, а лицо Пса стало более грозным: — Ты уже не в глупом возрасте необузданного молодого воина! Ты должен думать о людях и не доставлять им лишних тревог — ведь ты принадлежишь им!
Потом говорили и другие, но их голоса стирались в голове Лиса. Он видел и знал, что и все остальные видели то же, что и он: Безумный Конь не свернет с намеченного им пути. Он будет до смерти сражаться за то, что считает правильным для народа лакота.
Мэдди разбудил оглушительный гром грозы. Капли дождя забарабанили по покрытию типи, и этот степенный, музыкальный звук неожиданно принес успокоение.
Угрожавшая весь вечер буря наконец разразилась. Мэд. ди решила сначала, что уже середина ночи, но потом вспомнила, что, решив просто немного отдохнуть, легла рано, не дождавшись Лиса. Но где же он?
Гром грянул снова, словно прокатившись по прерии, чтобы столкнуться с Бир Ваттом взрывом серебристого света. Дождь сильнее стучал по типи, капли пробивались сквозь завесу дыма и шипели, испаряясь в раскаленных угольках ночного костра.
Мэдди содрогнулась и натянула до подбородка буйволиное одеяло.
Она чувствовала себя сейчас более потерянной и одинокой, чем тогда, когда прокралась в повозку Лиса, когда он покидал Дидвуд. В детстве она боялась грозы, а детство, оказалось, было не так уж далеко.
«Моя мама не узнала бы меня, — печально думала она. — Да что мама… Я сама не узнаю себя!»
Наконец, под порывы дождя, траурный вой ветра, с нетерпеливо бьющимся сердцем Мэдди снова заснула.
Лис, наклонив голову, вошел в типи. С его волос и бороды стекали капли воды. Он был зачарован видом Мэдди, спящей под шкурой буйвола. Даже Безумный Конь заметил белую женщину с огненными волосами, приехавшую с Голубоглазым Лисом: он упомянул о ней, когда они остались одни после окончания совета. Имя, которым назвал ее Безумный Конь, было новым для Лиса. Он не мог с уверенностью утверждать, придумал ли его сам Великий воин или повторил его вслед за кем-то из жителей поселка.
Каков бы ни был источник, имя как нельзя более подходило Мэдди, особенно сейчас, когда она лежала с разметавшимися поверх меха волосами, обрамляющими ее изысканное лицо, в мерцающем свете красных угольков костра.
— Огненный Цветок, — прошептал Лис, нежно любуясь ею.
Сегодняшней ночью «Мадлен Эвери» казалась столь же отдаленным понятием, как и «Дэниэл Мэттьюз». Даже простое упоминание его имени бросило Лиса в жар. Он начал срывать свою мокрую одежду, борясь с болью, терзающей и отравляющей его жизнь.
Лис подошел к Мэдди, как утопающий к спасительному берегу. Его тело было влажным, озябшим, напряженным. Он скользнул под одеяло, притянул ее к себе и вдохнул запах полевых цветов, исходящий от ее роскошных огненных волос. На ней была надета одна из его рубашек, Лис сорвал ее и обнял Мэдди. Сначала Мэдди была напугана неистовостью его ласк, но вскоре страх прошел под действием ее ответного желания. Она обхватила руками его плечи и спину, но по сравнению с ним была настолько легкой, что казалась бестелесной. Одной рукой он ласкал ее грудь, а другой притянул к своему холодному телу. Мэдди сгорала от нетерпения, напрягшись для сближения с Лисом, грудь ее набухла, и каждая частичка тела была напряжена и полна страстного желания.
Рука Лиса пробежала по стройной фигуре Мэдди, словно выточенной из слоновой кости, бледной и сверкающей на фоне его загорелого тела. Она была гладкой и упругой, с розово-золотистыми волосками в низу живота и ярко-розовыми сосками. Правда, то там, то здесь были разбрызганы веснушки, но при сияющем свете казалось, что шея, щеки, грудь и бедра Мэдди усыпаны искрами огня. Лис подумал, что это самая великолепная женщина, которую он когда-либо видел.
«Огненный Цветок…» — В его голосе звучали каприз и глубокая страсть, и, прежде чем Мэдди смогла усомниться в его чувстве, он стал целовать ее, и она погрузилась в море чувственного удовольствия. С каждой секундой он становился все более жадным, и она встречала его поцелуи с такой же жадностью.
Мэдди не заметила, когда любовная игра с Лисом перешла опасную черту. Сначала некоторая грубость его прикосновений заставляла ее трепетать и давать выход своему, сдерживаемому ею пылу. Их прерывистое дыхание смешивалось с сильными порывами ветра и дождя. Мэдди покраснела, она почти вонзала ногти в спину Лиса, когда они целовались и ласкали друг друга, а их потребность в большем все возрастала. Рука Лиса запуталась в гриве ее мармеладных волос, и он держал их, обвив вокруг своего кулака. Мэдди не могла пошевелить головой, и она предприняла энергичную попытку освободиться. Именно тогда ее кольнула какая-то тревога. Чувствовалось, что Лис целует ее как-то… отстраненно, и его потребность в ней не созвучна с его желанием. Ее первый протест заглушили поцелуи его сильных губ. Она смутилась, но все еще была возбуждена, все еще хотела и любила его, хотя сознавала, что что-то изменилось.
Теперь он лежал на ней, а Мэдди была распластана под ним, как бабочка под стеклом. Гнев поднимался в ней, гнев и оскорбление, но в глубине души она понимала, что что-то рвется внутри Лиса и исход, может быть, зависит от ее поведения в этой ситуации. Она пыталась протиснуть руки под его грудь, чтобы оттолкнуть его, но остановилась. Лис поднял голову, и на какой-то миг их взгляды встретились.
В глубине изумрудных глаз Мэдди, сверкающих горько-сладкой любовью, смелостью и нежностью, Лис увидел собственное отражение. В течение нескольких недель он чувствовал себя запятнанным, терзался неуверенностью и виной. Он казался чужим самому себе, но теперь в глазах этой женщины он увидел знакомого человека. Возврата не было: Лис изменился навсегда в тот день на Литтл Бигхорн, но оставался цельным и нужным другим. Мэдди любит его, и это очень много значит.
Лис немного приподнялся, и Мэдди смогла вздохнуть. Рука, сжимавшая ее волосы, теперь ласкала их. Нежные поцелуи возбуждали ее затылок, впадинку шеи, внутреннюю сторону ее рук, грудь, виски. Когда наконец он встретился с ней взглядом, она заметила, что в его глазах блестят слезы.
— О Лис, — вздохнула она и прикоснулась рукой к его бородатому подбородку.
Потом, отдыхая после медленного, сладостного занятия любовью, Мэдди прижалась щекой к вьющимся волоскам на его груди и, мигая, загнала назад слезы, обжигавшие ее глаза. «Ну как ей убедить его поделиться с ней своей проблемой? Можно ли то, что мучает его сердце, рассеять и отогнать, если только он произнесет эти слова вслух?» Она сейчас чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо, и все же между ними стояла огромная преграда, разрушить которую мог только Лис. Мэдди могла помочь ему, если бы только он раскрыл ей свою душу.
— Мэдди, — прозвучал хриплый голос Лиса под барабанную дробь дождя, который не прекращался, хотя гроза прошла и ветер стих.
Она оперлась на локоть и любовалась Лисом, лежащим на спине на меховой постели. На его точеном лице играли мерцающие отблески затухавшего костра, и, хотя он отдыхал, Мэдди чувствовала, насколько напряжено его тело. Неужели он наконец решился довериться ей?
Улыбнувшись, она провела пальцем по краю его выгоревшей на солнце бороды.
— Вы позвали меня?
Он небрежно улыбнулся ей, но эта улыбка не изгладила боль в его глазах.
— Я должен сказать вам…
— Да? — Мэдди наклонилась ближе, сосредоточив во взгляде всю свою любовь.
— Я не могу объяснить, что двигало мною, когда я был таким… грубым. Если я когда-нибудь снова обойдусь с вами подобным образом или даже буду кричать на вас, советую вам уйти от меня и никогда не возвращаться!
Лис взял ее за подбородок, думая, что не заслуживает такой преданности и терпения.
— Я никогда раньше не обращался с женщинами так дурно, хотя, могу смело обещать, что это никогда больше не повторится.
Мэдди была разочарована. Вместо того чтобы поделиться с ней своими чувствами и проблемами. Лис обсуждал свое поведение, продолжая держать ее за руку.
— О, не беспокойтесь обо мне, Лис, — произнесла она, заставив себя весело улыбнуться. — Я не беспомощна! Может быть, я гораздо слабее вас физически, но я находчива. Я бы нашла способ остановить вас!
Лис, усмехнувшись, потер глаза.
— Держу пари, что это так! Ну что ж, теперь, когда этот камень упал с моей души, мне бы хотелось закрыть глаза и заснуть мертвым сном. Я забыл, что эти советы могут продолжаться часами, в курении, разговорах и снова в курении и разговорах. — Он зевнул: — Поспим, что ли, Огненный Цветок?
— Что значит «Огненный Цветок»? — осведомилась Мэдди, игриво пожав плечами. Он приоткрыл один глаз.
— Кажется, так вас назвали люди лакота. Не каждый день среди них появляется женщина с огненными волосами! Ну, а теперь давайте ложиться. Уже почти рассвело.
Положив голову на его согнутую руку, Мэдди обратилась к нему:
— Лис?
— Что?
— Мы когда-нибудь поговорим о настоящей причине?
Он слегка напрягся.
— Вы имеете в виду Улыбку Солнца?
— Нет, не это, — сказала она, почувствовав себя виноватой за то, что в этот вечер совсем не думала об Улыбке Солнца. — Я знаю, что вы сразу скажете мне, когда о ней станет что-нибудь известно, и понимаю, что на это нужно время. — Она глубоко вздохнула: — Я говорю о вашей тайне. О тени, которая преследует вас. Именно поэтому у вас такое настроение, и вы только поэтому так поступили со мной. Вы не можете по-прежнему убегать от этого. Лис, что бы это ни было. Вы должны смело посмотреть этому в лицо, и…
Он открыл глаза иуставился на Мэдди своими чистыми, голубыми, как океан, глазами. Это заставило ее замолчать на середине фразы.
— Я знаю, — просто сказал он.
— Знаете? — Мэдди задохнулась слезами.
— Я не так глуп, как притворяюсь, милая. Я знаю, о чем вы говорите, и даже больше. Если вы еще потерпите, думаю, я сделаю еще несколько шагов в битве с моими демонами.
Улыбнувшись, увидев радость на ее лице, Лис снова закрыл глаза и добавил:
— Но сначала мне надо отдохнуть. Ложись, женщина!
Широко улыбнувшись, она подчинилась.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненный цветок - Райт Синтия



НЕ ПЛОХОЙ РОМАН!!
Огненный цветок - Райт Синтиянекто
11.04.2014, 14.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100