Читать онлайн Дикий цветок, автора - Райт Синтия, Раздел - Глава четвертая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикий цветок - Райт Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикий цветок - Райт Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикий цветок - Райт Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райт Синтия

Дикий цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четвертая

Мягкие розовато-лиловые сумерки окутывали ранчо «Саншайн», когда повозка свернула на дорогу, ведущую к бревенчатому дому. Полуденная жара сменилась резким, пронизывающим холодом, и Шелби придвинулась поближе к Тайтесу, дрожа от озноба, потрясенная тем, что она натворила. Джеф рядом с ней наклонился вперед, чтобы получше, разглядеть дом. Дым клубами поднимался над одной из труб — значит, Бен уже дома, — а дальше, переливаясь розоватым, оранжевым, алым, мерцали воды реки Шошони.
— Вот это и есть ранчо «Саншайн», — проговорил Тайтес, нарушив молчание. Он ничего не мог с собой поделать — ему нравился Джеффри Уэстон, хотя он мог бы обойтись без этого мрачного слуги, сидевшего сзади, среди их многочисленных увесистых сундуков. Шелби не проронила ни слова с той минуты, как он вывел ее из салуна, и Тайтес всякий раз чувствовал себя предателем, обращаясь к англичанину, который выиграл половину их ранчо… хотя существуют ведь все-таки правила приличия. К тому же Уэстон ведь не под дулом пистолета заставил Шелби ставить, свой последний десятицентовик и ранчо в придачу. Будь ее воля, она бы проиграла его целиком, а не половину.
— Великолепно, — пробормотал Джеф, потом посмотрел на Тайтеса и улыбнулся: — Надеюсь, вы не сочли мое молчание неучтивым, но меня просто заворожила красота пейзажа. Каждый новый вид прекраснее, чем предыдущий.
Они подъехали к дому, и Джеф оглянулся на Мэнипенни:
— Ну, как, старик, нравится тебе этот чудесный дом, который тут построили эти люди?
Слуга поднял руку, чтобы придержать котелок, так как повозка как раз подпрыгнула на последнем ухабе.
— Мне он кажется немного… простоватым, милорд.
— Вы аристократ, мистер Уэстон? — спросил Тайтес, стараясь поскорее увести разговор от равнодушной реплики Мэнипенни. Даже Шелби шевельнулась, поежившись от его холодного, неодобрительного тона, и Тайтес хотел, насколько возможно, оттянуть неизбежное столкновение.
— Вряд ли тут кто-нибудь станет называть вас «вашей светлостью».
— Пожалуйста, не обращайте внимания, — попросил Джеф, мрачно взглянув на Мэнипенни. — Мэнипенни в нашей семье уже целую вечность. Он, так сказать, старой закалки и любит употреблять титулы к месту и не к месту.
Тайтес задумался над его замечанием, но не стал вдаваться в подробности. Его сейчас занимало совсем другое. Как лучше выкрутиться из этой истории с Койотом Мэтом-Шелби? Как будет настроен Бенджамин? Раздумывая обо всем этом, Тайтес слез с повозки, чтобы привязать лошадей к столбу, врытому перед домом. Джеффри Уэстон прошел назад, чтобы помочь Мэнипенни спуститься, и Шелби тем временем спрыгнула на землю.
— Тайтес!
Она остановилась перед ним. Ее маленькое шаловливое личико было скрыто под широкими полями шляпы, но в голосе ее звучали слезы.
— Мне так стыдно… Но я не сдамся. Я переоденусь и выйду к этому иностранцу, и…
— Он не виноват, малышка, — напомнил Тайтес. — Я начинаю беспокоиться, когда ты затеваешь что-нибудь в таком состоянии. Я бы посоветовал тебе принять все, как есть, и…
— Нет. Я это исправлю! — воскликнула она с жаром и исчезла в доме.
Тайтес про себя помолился, чтобы Бен не ждал их на пороге с винтовкой, и заверил Уэстона, что работники перенесут потом его вещи в дом.
— Думаю, нам неплохо бы выпить по чашечке чая и что-нибудь перекусить, хм-м-м? Пойдемте в дом, я погляжу, что там у нас имеется.
— С удовольствием.
Джефу хотелось потрепать по плечу беднягу, успокоить его, сказать, что все обойдется. Ему определенно нравился Тайтес Пим; он явно не только взял на себя обязанности ангела-хранителя «мисс Койот», но и одновременно служил буфером между нею и этим Беном, который, как Джеф догадывался, и в самом деле был ее родственником. Большая часть картины была еще смазана, но, так или иначе, скоро все должно было проясниться, и Джеф с трудом сдерживал нетерпение, ожидая, когда же драма начнет разыгрываться по-настоящему.
Когда Тайтес распахнул парадную дверь, и они вошли в дом, Мэнипенни тихонько ахнул. Тайтес вызывающе взглянул на него, побуждая высказаться.
— Не обижайтесь, мой друг. Я просто не могу припомнить, когда в последний раз видел медвежью шкуру, вывешенную на стене в гостиной…
— А мне даже нравится, — перебил его Джеф; радость вскипала в нем, перехлестывая через край. — Вся эта комната выглядит такой…
Он промолчал, подыскивая нужное слово.
— Простоватой, милорд?
Тайтес ощетинился, точно маленький дикобраз, при этой новой бестактности. То, что он, оборачиваясь к Мэнипенни, видел лишь его полосатый жилет, только усугубляло дело.
— Послушай-ка, я думал, мы с тобой договорились, что ты оставишь эту свою вечную присказку «милорд»!
— В дальнейшем, в таком случае, я попытаюсь обращаться к его светлости «сэр».
— Вот это гораздо лучше, — одобрил Джеф. Он подошел к громадному каменному очагу, наслаждаясь теплом.
— Бен, должно быть, пошел проверить корали, — заметил Тайтес, облегченно вздохнув. Он прошел в кухню и поставил на огонь чайник. Шелби только накануне испекла яблочный пирог, и Тайтес понемногу стал успокаиваться, доставая четыре тарелки, нарезая ломтиками пирог и принимаясь накрывать на стол. Может быть, и не все еще погибло, в конце концов.
И все-таки, когда дверь комнаты Шелби открылась, Тайтес вздрогнул. Мэнипенни сидел на самом краю дивана, держа котелок на коленях, а Джеф стоял, изучая потрепанную афишу, извещавшую о представлении «Дикого Запада». Вид у него был почти мечтательный, однако скрип двери тотчас же вернул его к действительности.
— Добрый вечер!
Шелби переступила порог гостиной и в ожидании остановилась. Она заметила, как изменилось лицо Джефа, и это сразу придало ей уверенности. Она не особенно заботилась о своей внешности, но, безусловно, знала, что хороша. Сбросив с себя наряд Койота Мэта, она надела сизовато-лиловую юбку и кремовую, с высоким воротом, блузку, заколов ее у горла камеей. Ее роскошные темно-рыжие волосы были подняты в высокой прическе, которая так шла к ней, к ее очаровательному личику. Этот простой наряд еще более подчеркивал ее тонкую талию и высокую грудь; она, несомненно, была необычайно женственной.
Почувствовав, что вид ее произвел на англичанина должное впечатление, Шелби подошла к нему, протягивая свою изящную ручку
— Позвольте мне представиться, — заговорила она вкрадчивым голоском.
Джеф ответил ей не менее очаровательной улыбкой.
— Койот Мэри, я полагаю? — пробормотал он тихонько. Шелби побледнела; чашка и блюдце в руке у Тайтеса, стоявшего на другом конце комнаты, выразительно звякнули.
— Случайная догадка! — выпалила она.
— Напротив, я немного разбираюсь в искусстве, и распознал прекрасный образец женской красоты почти с той самой минуты, когда красавица хлопнула меня по плечу в салуне, — спокойно ответил Джеф. — Мужчины в Коди, по-видимому, не особенно наблюдательны, иначе они тоже не попались бы на эту удочку. Ваш маскарад мог скорее позабавить, чем обмануть кого-либо, мисс…
Чувствуя себя так, будто земля — в который уже раз за сегодняшний день — уплывает у нее из-под ног, Шелби еле слышно прошептала:
— Мэттьюз. Шелби Мэттьюз.
— Прекрасное имя, и, надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу вам, что вы оказались даже прелестнее, чем я предполагал.
Он наконец, взял ее пальчики своими сильными, но изящными руками.
— Довольно любопытно было увидеть девичье личико под усами Койота Мэта.
Шелби не понравилась ни жаркая волна удовольствия, что захлестнула ее при этом прикосновении, ни то, как ее мысли разбежались в разные стороны, и именно тогда, когда ей так необходимо было сосредоточиться. Что это она собиралась сказать ему?
— Мистер Уэстон, теперь, когда вы знаете, что я девушка, вы, я уверена, поймете, что наш маленький спектакль в салуне был для меня всего лишь шуткой… развлечением, не более. Иначе, с какой бы стати я стала облачаться в этот смешной костюм? Вы представляете — мы с Тайтесом сделали усы из гривы моей лошадки!
Она весело рассмеялась; Тайтес с готовностью поддержал ее, и Джеф, чтобы не обидеть ее, тоже улыбнулся.
— Вашей лошади они, без сомнения, подходили гораздо больше, — заметил он, понимая, что она ждет от него ответа, и не сомневаясь также, куда она клонит.
Шелби, казалось, невероятно развеселилась. Все так же продолжая смеяться, она дотронулась до его рукава, будто они были старыми друзьями.
— Мой дядя Бен всегда относился к моим проделкам неодобрительно, но вы, я вижу, обладаете чувством юмора, мистер Уэстон.
— Прошу вас, мисс Мэттьюз, зовите меня просто Джеф, — откликнулся он.
— Только если вы будете называть меня Шелби. — Она обворожительно улыбнулась ему. — Могу я быть откровенной с вами, Джеф?
— Я прошу вас об этом.
Ей показалось, что в его ласковом взгляде мелькнула искорка насмешки, но она, не раздумывая, перешла в наступление:
— Вы нравитесь мне. Более того, я предчувствую, что это приключение, которое мы вместе пережили, сделает нас, в конце концов, друзьями.
Увидев, что Тайтес разливает чай, Шелби подвела Джефа к столу.
— Мистер Мэнипенни, присоединяйтесь к нам! Мы тут, в Америке, обходимся без церемоний!
В воздухе чувствовалось какое-то странное напряжение, тогда как Шелби за чаем, болтала без умолку. Джеф был голоден; он съел два больших куска яблочного пирога, не теряя своей врожденной благовоспитанности.
Он немного сочувствовал Шелби, хотя и находил ее невероятно забавной и более привлекательной, чем хотел себе в этом признаться. Если бы он намеревался и далее придерживаться привычек, впитанных им с молоком матери, он мог бы притвориться, что вся эта игра в покер была не более чем развлечением, веселой шуткой. Но этого-то он как раз и не хотел, и дело тут было не в сумме его выигрышей.
Пирог был съеден, чайник пуст. Шелби на минутку умолкла, потом собралась с духом и исподволь начала переходить к сути дела.
— Да, все было чудесно. Я просто выразить не могу, как я рада, что вы меня понимаете.
Джеф, казалось, был слегка озадачен.
— Понимаю?
— Ну да!
Сердце ее снова отчаянно забилось.
— Вы ведь англичанин и понимаете, что вся эта нелепая игра в салуне была всего лишь озорством, проказой! Мы с вами посмеялись над нею, мы подружились, теперь мы можем забыть о ней.
— О нет, я так не думаю, Шелби. Я далеко не так великодушен, как вы надеетесь.
Щеки ее загорелись.
— Но… Вы же не можете говорить серьезно! Вы ведь не собираетесь оставить себе половину моего ранчо?!
Дотронувшись своим длинным, изящным пальцем до нижней губы, Джеф с минуту подумал, прежде чем возразить:
— А вы бы оставили себе мои деньги, если бы я проиграл?
Шелби поперхнулась.
— Это… совсем другое!
— Дорогая моя, вы сейчас просто расстроены. Вы, без сомнения, понимаете, что вам придется проглотить эту пилюлю, какой бы горькой она ни была. Тут есть, однако, и светлая сторона. Я мог бы оказаться гораздо хуже! Я ведь не какое-нибудь чудовище — более того, есть люди, которые утверждают, что у меня немало достоинств…
— Прошу вас! — воскликнула Шелби, не пытаясь больше притворяться веселой.
— Но, Шелби, мы ведь договорились, что будем искренними друг с другом.
Он хмыкнул, прекрасно сознавая, что доводит ее до белого каления, то и дело, повторяя ее имя.
— Я вижу, ваши чувства переменились, но я только хотел успокоить вас, объяснить, что вам пришлось бы разделить свое ранчо с гораздо худшими людьми… многие из них сидели сегодня рядом с нами в салуне. Не беспокойтесь, мы отлично поладим: я дам вам те деньги, которые вы сегодня пытались раздобыть на ваш проект, — если, конечно, вы убедите меня, что он того стоит.
Шелби хотела с негодованием обрушиться на него, но Джеф так легкомысленно говорил об этом, что она просто задохнулась.
— Вы не понимаете, — возразила она. — Это катастрофа! Не успела я еще узнать, что у меня есть ранчо, как потеряла уже половину его! Мой отец… ох, папочку просто удар хватит, если он узнает об этом!
— А где живет ваш отец?
— В Дэдвуде, в Южной Дакоте.
Говоря это, она почувствовала себя еще несчастнее.
— Думаю, нет пока никаких оснований сообщать ему об этом, не правда ли? А кто такой этот Бен? По-моему, он не слишком доволен тем, что произошло сегодня.
Шелби рассказала ему все, начиная с того момента, как ее отец решил купить землю неподалеку от Коди, и заканчивая своим планом приобрести племенных лошадей и оборудование для фермы.
— Я уверена, нам необходимо расширить хозяйство, но мне хотелось доказать папе, что я могу сама с этим справиться, не обращаясь к нему за деньгами! Дядя Бен и Тайтес возвели этот дом и другие постройки, и мы с дядей всякий раз сцеплялись из-за того, как правильно вести хозяйство, с первого дня, когда я приехала сюда. Когда он увидит вас здесь, он убьет меня!
— Я в этом сильно сомневаюсь… Я понимаю ваше отчаяние и могу посочувствовать вам, но у меня есть собственные интересы, которые я должен защищать.
Джеф встал; он говорил доброжелательно, но твердо.
— Быть может, этот опыт чему-нибудь научит вас, Шелби, хотя мне было бы жаль, если бы в будущем из-за него вы стали избегать приключений. Койот Мэт был просто незабываемый образ. — Он слегка наклонил голову, глядя на нее почти с нежностью. — А пока что, я уверен, мы с вами сумеем поладить.
Тайтес через кухню проводил обоих мужчин в свободные спальни. Теперь, когда в доме жила Шелби, Тайтесу и Бену казалось удобнее ночевать в недавно достроенном флигеле вместе с ковбоями, так что в доме было три свободных спальни.
Скоро стемнело, и Джимми, Кэйл, Лусиус и Марш вернулись домой, покончив на сегодня с работой и отложив, до завтра поиски заблудившихся животных и постройку коралей. Тайтес послал их перенести сундуки из повозки в комнаты нового совладельца ранчо, блаженствовавшего в это время в горячей ванне.
Последним пришел Бен. Молча, с горящими глазами, он выслушал отчет Тайтеса о событиях, которые произошли после его ухода из салуна Парселла. Шелби, как ему сказали, уложили в постель.
— Ради всего святого, Тайтес, как ты мог все это допустить? — простонал Бен, едва обретя голос.
— Я? Так значит, это я во всем виноват? По-моему, нет никакого смысла обвинять друг друга теперь, когда дело уже сделано. К тому же этот парень не так уж плох.
Бен покачал головой:
— А что, черт бы меня побрал, может какой-то пижон из Англии, смыслить в хозяйстве на ранчо? Такую кашу только Шелби могла заварить!
С этими словами он решительными шагами прошел через всю комнату к двери ее спальни, громко постучал, затем распахнул ее. В комнате было темно — хоть глаз выколи.
— Шел? Отвечай мне!
Откуда-то со стороны кровати донесся тихий, жалобный стон.
— Что, черт побери, ты собираешься теперь делать, чертовка ты этакая?
— Просто лежать здесь…
Шелби помолчала, чтобы усилить впечатление от своих слов, потом пробормотала как можно жалобнее:
— Моя жизнь кончена, дядя Бен. Я не достойна того, чтобы жить! Я буду просто лежать здесь, в постели, пока не угасну, и тогда наконец, ты избавишься от меня…
— А, черт!
Свет от огня, горевшего в очаге, проникал через дверь, так что ему удалось найти ее кровать. Пружины скрипнули, когда Бен Эйвери опустился на постель рядом с распростертой на ней племянницей и сжал ее в своих объятиях.
— Да ладно тебе, Шел! Я не сержусь. Думаю, ты просто жить не можешь без того, чтобы не втравить нас, в какую-нибудь историю. Такая уж ты есть.
Она широко улыбнулась в темноте.
— Фью! Теперь, когда ты снова на моей стороне, мы можем подумать, как нам избавиться от этого ужасного типа! Мы должны сговориться и сделать его жизнь на ранчо невыносимой, чтобы он еще приплатил нам — лишь бы только избавиться от своего выигрыша!
Шелби захлопала в ладоши, она опять оживилась.
— Спорю на что угодно, я заставлю его сбежать в Лондон еще до первого загона!
* * *
Следующие два дня Джеф почти не видел Шелби. Он проводил большую часть времени в Коди, знакомясь с людьми, открывая счета в банке Аморетти и Паркса, изучая возможности капиталовложений в гостиницу «Ирма», которую строил на Шеридан-авеню, Баффэло Билл, и покупая себе новую одежду и продовольствие в «Коди трейдинг компани».
Крупной покупкой Джефа был великолепный гнедой жеребец. Радость захлестывала его всякий раз, когда он смотрел на него. Он чувствовал себя, безмерно счастливым, когда ехал на нем верхом. Джефу взбрело в голову назвать жеребца Чарли, и как только он произносил его имя, он улыбался, вспоминая о своем друге. Все теперь было забыто: он был благодарен Чарли, который надоумил его поехать в Вайоминг, и бесконечно доволен самим собой, что поехал.
В тот день Бен и Тайтес должны были отправиться в Биллингс, чтобы купить кое-что для ранчо; Джеф вернулся из Коди, как раз когда они собирались уезжать. Шелби стояла на веранде, подкарауливая его. Когда он подъехал верхом на Чарли, ее удивило, как прекрасно он держится в седле: она почему-то думала, что он не привык к верховой езде, — он, однако, держался уверенно, со свободной грацией.
Бен, неслышно появившись из-за решетчатой двери, подошел к ней сзади.
— Нечего тебе удивляться, что он приехал на Запад, имея уже кое-какие навыки, которые вполне можно использовать здесь, — пробормотал он, словно читая ее мысли. — Я вот тут подумал — судя по тому, как ты недооценила его с покером, — как бы ты опять не надумала чего учудить.
— Я все-таки найду его слабое место, — возразила она упрямо. — Во всяком случае, я рада, что он вернулся. Надеюсь, он не забыл заглянуть в банк. Ты готов?
Шелби обернулась, чтобы поправить воротник дядиного пальто, отвернувшись от Джефа, который подъехал к дому и спешился.
— Я-то готов, и Тайтес, и Джимми тоже, но нам не очень-то нравится оставлять тебя здесь одну. Ты уверена, что все будет в порядке?
— Кто это тут будет один? Только не я! Со мной будут и Марш, и Кэйл, и Лусиус… не говоря уж об этих двоих!
Глаза ее лукаво сверкнули, и она, поднявшись на цыпочки, шепнула ему на ухо:
— Если повезет, я выставлю его отсюда еще раньше, чем вы вернетесь.
— Шелби, — нахмурясь прорычал Бен.
— Что случилось? — беспечно поинтересовался Джеф, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Надеюсь, наша дорогая Шелби не замышляет моей безвременной кончины… Щеки ее запылали. Она повернулась к нему, и смущение неожиданно отступило — она вдруг оценила все обаяние его мужской привлекательности. Когда Шелби позволяла себе думать об этом, она не могла не признать, что Джеффри Уэстон выглядел великолепно в своем чересчур щеголеватом для Коди и Вайоминга костюме. Теперь он незаметно переменился, войдя в свою новую роль фермера-джентльмена. Его выбор лошади был безукоризненным: гнедой жеребец был просто чудо. Не менее впечатляла и его одежда, которую он носил теперь так, точно был рожден для нее. Сегодня на нем были светло-серые брюки, заправленные в высокие сапоги, бледно-голубая рубашка, на которой ярко выделялся алый платок, свободным узлом повязанный вокруг шеи, и жилет из мягчайшей кожи, сидевший на нем так, будто он никогда и не носил ничего другого. Тело его было гибким и в то же время сильным. Он явно занимался спортом задолго до того, как ему вздумалось пожить на американском Западе. Кожа его покрылась золотистым загаром, а волосы сверкнули на солнце, когда он снял свою светлую ковбойскую шляпу, неторопливо расправляя ее поля.
— Ты что, проглотила язычок, Шел? — ласково поддразнил ее Бен.
— Я… — Она передохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я как раз думала, как быстро наш новый компаньон приспособился к нашей жизни на Западе. Никто бы не догадался, по крайней мере, с первого взгляда, что вы — самый что ни на есть тепличный англичанин, мистер Уэстон!
Он заслонил глаза от солнца ладонью и улыбнулся ей своей самой широкой улыбкой.
— Это следует понимать как оскорбление?
— Почему вы считаете, что я только и думаю, как бы сказать вам какую-нибудь гадость? На самом деле, у меня есть дела поважнее, чем думать о вас, — отправить, к примеру, дядю Бена и Тайтеса в Биллингс с достаточной суммой денег.
— В таком случае могу вас обрадовать — я только что из банка.
Он вытащил из жилетного кармана толстый, набитый конверт и протянул его Бену:
— Я уверен, что вы распорядитесь ими с толком. Вы ведь не проиграете их в карты, а?
В глазах его мелькнули насмешливые искорки, но Шелби не собиралась признавать таких шуток.
— Ну и кто здесь кого оскорбляет? Приберегите ваши злые шутки для более благодарной публики, мистер Уэстон!
И она удалилась в дом, для большей убедительности хлопнув дверью.
Бен, пожав плечами, взглянул на англичанина:
— По-моему, тут нет ничего обидного. Не обращайте на нее внимания, Джеф. Больше всего она злится на себя, но ей легче сорвать свою злость на вас.
С минуту он разглядывал конверт.
— Это весьма великодушно с вашей стороны. Я ценю вашу помощь, и моя племянница тоже, хоть она и недостаточно хорошо воспитана, чтобы признаться в этом. Не позволяйте ей садиться себе на шею, пока нас не будет. Знаете… она ведь непременно сядет, дайте ей только волю.
— Она хочет отобрать свое ранчо, — коротко согласился Джеф.
— Шел, может быть чертовски упрямой, когда ей что-нибудь взбредет в голову. Я не смогу вас упрекнуть, если она тут заартачится, и вы перекинете ее через колено да всыплете ей по первое число! Ей это не повредит.
Джеф улыбнулся:
— Интересная мысль.
— Вот-вот, не правда ли?
Бен ненароком обернулся к решетчатой двери. За нею, в полумраке, стояла Шелби, не сводя глаз со своего дядюшки. Старательно шевеля губами, она произнесла только одно слово: «Предатель!»
* * *
На следующее утро, едва только взошло солнце, Шелби устроила целое представление, показывая, как она надрывается над приготовлением завтрака. Она, точно фокусник, жонглировала горшками и сковородками, помешивая овсянку, поджаривая яичницу и гренки, поэтому, когда Джеф появился и попытался заговорить с нею, она притворилась, что слишком занята, чтобы отвечать. Она подумала, что легче избегать его, когда Бен и Тайтес оставались в доме: им обоим было так неловко из-за ее поведения, что они просто из кожи вон лезли, стараясь занять его разговорами за едой и по вечерам, сидя перед очагом. Они рассказывали разные истории, играли с ним в кункен
type="note" l:href="#note_6">[6]
или в шашки, приглашали прогуляться и покурить при луне. Шелби не особенно задиралась в эти три дня, но в глазах ее мерцал затаенный огонь, и Джеф не сомневался, что она и не думает сдаваться.
Он и сам был упрям, хотя вел себя при этом не так, как Шелби. Джеф выжидал, используя свои запасы не тронутого доселе терпения. Это его качество почти не проявлялось в Лондоне, где вся жизнь была заранее расписана. Общение с Шелби Мэттьюз требовало совсем иного рода выдержки. Она подкалывала его при каждом удобном случае, и ему приходилось все время быть настороже, чтобы предупредить ее очередную, неизвестно какую выходку. Шелби раздражала его, пленяла, доводила до бешенства, очаровывала, притягивала… а нередко и оскорбляла. Теперь, однако, подливая себе в крепкий чай, молоко и глядя, как одной рукой она откидывает со лба прядку волос, а другой в это время переворачивает гренок, он вдруг подумал, что, как ни странно, ему до сих пор еще не было скучно в ее присутствии. Никто, кроме Чарльза Липтон-Лайенза, не знал, как много это значит для него.
Шелби в душе была уверена, что он сыт по горло ее дерзкими выходками, что ему хочется тепла, внимания и заботы спокойной, домовитой девушки. Англичанки ведь, без сомнения, изысканны и хорошо воспитаны!
— Пахнет очень аппетитно, — заметил Джеф, изголодавшись скорее по разговору, чем по завтраку.
— Прекрасно.
Взмахнув сковородой, Шелби перевернула гренок на другую сторону.
— Я не могу разговаривать, когда готовлю.
Ее взгляд, ее жесты поражали; казалось, самый воздух вокруг нее пропитан какой-то удивительной, исходящей от нее силой, — сейчас как раз была одна из таких минут. Она сжимала в одной руке лопаточку, другой рукой упиралась в бедро. Шелби была одета в свою неизменную блузку с высоким воротом и в юбку с разрезом, виднелись пятна от яичного желтка на синем клетчатом переднике, и даже в этом наряде необычайное изящество сквозило во всем ее облике. Она не заколола свои пышные волосы, а ее прекрасное, нежное личико пылало.
Шелби почувствовала взгляд Джефа, его мысли точно передались ей, обжигая ее. Лопаточка повисла в воздухе; она ответила ему ясным, простодушным взглядом.
— Что горит? — закричал Кэйл, врываясь в дом, Лусиус и Марш вбежали за ним.
Шелби, неожиданно спустившись на землю, схватила с огня сковородку, сбрасывая с нее обуглившиеся кусочки гренков. Рассерженная, смущенная, она яростно, взглянула на Джефа:
— Я же говорила вам, чтобы вы не отвлекали меня, когда я готовлю!
В ответ он лишь слегка приподнял бровь. Внутри у него что-то неожиданно сжалось, но он вовсе не собирался этого обнаруживать. Вместо этого, под изумленное молчание работников, он встал и подошел к великолепной, сияющей плите, у которой стояла Шелби, раскладывая по тарелкам завтрак.
— Вам, без сомнения, необходима помощь, — заявил Джеф, — и, к счастью, я здесь, чтобы оказать вам ее.
Шелби не могла не оценить его прекрасные манеры.
— Мне повезло, — пробормотала она, нехотя улыбнувшись.
— Ага! — выдохнул за столом Марш.
* * *
Шелби старалась показать также, что она способная, деловая женщина. Это была та роль, которую она, при желании, могла отлично исполнить, но у нее редко появлялось такое желание со времени приезда на ранчо «Саншайн». Однако теперь, когда Джеффри Уэстон был ее зрителем, она после завтрака уселась за письменный стол.
— Вести хозяйство на ранчо — непростое дело, — заметила она, когда он остановился за ее стулом. Шелби пожалела, что у нее нет очков в золотой оправе, — они бы прекрасно подошли для такого случая. Тем не менее, она открыла толстую бухгалтерскую книгу, поворошила стопку счетов и расписок и взяла в руки перо.
— Я немного разбираюсь в таких делах — у меня у самого в Англии есть имение, — сообщил Джеф. — По правде говоря, у меня работает управляющий, но я поставил себе за правило самому во все вникать. Нам нужно будет как-нибудь в ближайшее время посидеть вместе, и вы введете меня в курс дела.
— Боюсь, мне нелегко будет выбрать время. Я слишком занята.
— Вам кто-нибудь говорил уже, что воспитанности у вас меньше, чем у кошки? — поинтересовался Джеф все тем же дружеским, непринужденным тоном.
— Нет! Мои друзья считают меня необыкновенно привлекательной и милой. — Она склонилась над пачкой счетов. — Боюсь, у меня сейчас слишком много работы. Если позволите…
Джеф отошел, не сказав ни слова, и Шелби улыбнулась, чрезвычайно довольная, утренними успехами. Он снова уедет в Коди, и, она была уверена, очень скоро поймет, что для него куда лучше оставаться в городе. Зачем мучиться здесь, на ранчо, где его постоянно гонят, оскорбляют и всячески дают почувствовать, что его присутствие нежелательно.
Утро распускалось, расцветало, как дикие цветы на горных склонах. Не протомившись над счетами и получаса, Шелби почувствовала, что ни минуты больше не может выдержать в доме. Англичанина рядом не было, так что ей не нужно было притворяться занятой, и она радостно выскочила из-за стола и помчалась надевать сапоги и короткую жокейскую курточку.
Шелби выбежала за дверь и обнаружила Мэнипенни, сидевшего, в плетеном кресле на веранде. Он завтракал отдельно, так что она почти забыла о его существовании. Старик сегодня надел соломенную шляпу, и она выглядела невероятно комично на его громадной голове. Увидев ее, он тотчас же поднялся, выпрямился во весь свой исполинский рост и поклонился ей.
— Доброе утро, мисс Мэттьюз, — проговорил он протяжно,
— Доброе утро, мистер Мэнипенни. Что это вы читаете?
Он взглянул на корешок книги, которую держал в руках:
— «Юстаса Даймондса» Энтони Троллопа, мисс.
— Чудесно! Я так люблю Троллопа!
— Вот как? В таком случае вам нужно поговорить с его свет… я хотел сказать, с мистером Уэстоном. Это его книга. Он привез сюда целый сундук одних книг.
— А… — Шелби шагнула к дверям. — Ну, я пошла. До свидания!
Кивнув на прощание, Мэнипенни медленно опустился в кресло и опять погрузился в чтение.
Шелби поспешила к конюшне, стараясь не думать о сундуке с книгами, хранившемся у Джефа в комнате. Как она соскучилась по новым книгам, особенно таким, как «Юстас Даймондс»! Если бы только он был гостем на ранчо, а не захватчиком! Как он смеет критиковать ее манеры, когда сам имел наглость заставить ее выполнять условия этой нелепой игры! Любой настоящий джентльмен посмеялся бы и оставил в покое и ее, и ранчо «Саншайн».
У входа в конюшню Шелби с удивлением услышала голоса. Поскольку рабочих рук у них сейчас — пока мужчины не вернулись из Биллингса — и так не хватало, она была уверена, что Марш, Кэйл и Лусиус давно уже отправились на дальние границы их владений, чтобы заняться там почти законченными ограждениями.
— Здравствуйте, мисс Шелби, — окликнул ее Лусиус из темной глубины сарая. — Я оседлал Бродяжку и вывел его в кораль, так что он ждет вас, мэм.
— Я очень благодарна тебе, Лусиус, но…
Она вдруг замолчала, заметив Джеффри Уэстона. Он вышел из полумрака; на губах его играла понимающая улыбка.
— Так быстро покончили со всеми счетами? Да вы просто кудесница!
Краска залила щеки Шелби. Она взглянула на молодого ковбоя:
— Почему вы не ставите изгороди для загонов? Не можем же мы позволить животным бродить без клейма, где им вздумается, пока корали не будут закончены!
— Я понимаю, мэм, но я заговорился с мистером Уэстоном о седлах и, боюсь, потерял уйму времени. Вы представляете — он привез сюда английское седло, тащил его с собой всю дорогу! Вообще-то, отличная штука! Но я уговорил его попробовать наше калифорнийское для этого потрясного американского коняки, Чарли. Все, считайте, что нас здесь уже нет, мэм, мы сейчас по коням и тотчас же возьмемся за изгороди.
Парень вразвалочку подошел к ней, кривоногий, с улыбкой во весь рот.
— Хотите поехать с нами?
— Нет.
Шелби повернулась и направилась к коралю.
— И не забудь, Лусиус, работа не ждет!
Через несколько минут Шелби уже пустила свою пегую лошадку галопом. Следуя вдоль изгибов реки, они, оставив позади ранчо со всеми его постройками, ехали в сторону хребта Картера. Затем, повернув на восток, Шелби и Бродяжка оказались на изумрудно-зеленых горных лугах, среди которых там и сям виднелись заросли зеленеющих свежей листвой деревьев, струились нити ручейков и речушек. Воздух тут был прохладнее, ветерок трепал волосы Шелби.
Несколько их коров и быков забрело и сюда, некоторых она узнала по их особым отметинам. Скоро на них появится клеймо ранчо — круг с расходящимися от него лучами, как солнце на рисунке ребенка. Несмотря ни на что, мысль об этом порадовала Шелби. Никто не сможет отнять у нее ее любовь к ранчо.
Показалась маленькая долина, скрытая в отрогах холма. Трава здесь, была усеяна красочным разноцветьем диких цветов: желтых, голубых, пурпурных, белых и красных всех оттенков. Шелби вскоре захотелось рассмотреть их поближе. «Интересно, — подумала она, — можно ли перенести эти цветы в дом и пересадить их в ящики на окне?» Она спрыгнула на землю, опустилась на влажную траву и с жадностью впитывала красоту залитого солнцем пейзажа своих владений, раскинувшихся в долине реки Шошони. Бродяжка, казалось, почувствовала ее настроение. Лошадка бродила вокруг, пощипывая траву и терпеливо ожидая.
Шелби сорвала люпин, камнеломку, игольчатые астрочки и еще какие-то стелющиеся по земле цветы. Успокоенная, убаюканная всей этой красотой, она на мгновение откинулась на спину. Теплое солнце ласкало ее лицо; потом она вдруг почувствовала, что солнце, ушло куда-то и она продрогла. Она села, сообразив вдруг, что спала, и довольно долго. Сердце ее забилось быстрее, когда она стала оглядываться вокруг, ища свою Бродяжку. Ее нигде не было видно. «Она, наверное, где-то рядом… или ушла обратно в конюшню, — сказала себе Шелби, поднимаясь на ноги. — Ну, перестань, успокойся!»
— Бродяжка! — позвала она и стала кругами бегать по лугу, пока голова у нее не закружилась и она не охрипла. Потом, заметив густую поросль тополей на ближнем склоне холма, она, точно по наитию, решила поискать там. Первое, что увидела Шелби, поднявшись на холм и пройдя за деревья, была яма, полная жидкой грязи; потом она увидела пони. Сердце ее сжалось от ужаса.
— Ох, малышка! — На глаза ей навернулись слезы. — Что же это ты наделала?
Маленькая лошадка по грудь погрузилась в густую черную грязь. Она посмотрела на Шелби долгим, молящим взглядом, потом тихонько заржала и попыталась высвободиться. Черная жижа стекала уже по ее гриве, доходя до проплешинки, оставшейся после того, как Шелби выстригла себе фальшивые усы.
Шелби была беспомощна. На ранчо она была так занята другими мыслями, что даже забыла прихватить с собой, как обычно, моток хорошей, крепкой веревки — хотя одной ей все равно было бы не вытащить Бродяжку, даже если бы у нее и была веревка.
Сколько отсюда до ранчо? Сколько потребуется времени, чтобы сбегать туда за помощью? Бродяжка была такой маленькой и не слишком сильной, и Шелби боялась, что она перестанет бороться и уйдет на дно ямы прежде, чем она успеет спасти ее.
— Малышка, тебе придется пока остаться здесь, — наставляла она испуганного пони. Плача и уже не сдерживаясь, Шелби воскликнула: — Стой спокойно и жди, я, приведу подмогу, но не знаю, сколько времени на это уйдет. Я понимаю, что тебе страшно, Бродяжка, но я спасу тебя.
Она подняла глаза к небу и всхлипнула.
— Милый, добрый Господи, пожалуйста, помоги нам, сделай так, чтобы все было хорошо! Если ты спасешь Бродяжку, то я обещаю, что…
Прежде чем Шелби успела договорить, отличное лассо пролетело над ее головой, застыло, казалось, на секунду в воздухе над ямой и опустилось наконец, обвив шею лошадки. Шелби, потрясенная, не могла ничего понять. Обернувшись, она чуть не налетела на Чарли — прекрасного гнедого жеребца.
— Не ожидали?
Джеф смотрел на нее сверху, со спины своей лошади. Другой конец веревки был надежно обмотан вокруг луки его нового калифорнийского седла.
Человек, которого Шелби ненавидела больше всего на свете, спасал ее обожаемую лошадку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикий цветок - Райт Синтия



Роман очень понравился.Красивая история любви.Читается легко.Советую всем прожить этот роман.
Дикий цветок - Райт СинтияНаталья 66
24.09.2013, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100