Читать онлайн Дикий цветок, автора - Райт Синтия, Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикий цветок - Райт Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикий цветок - Райт Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикий цветок - Райт Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райт Синтия

Дикий цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая

В июле дорога из Коди в Йеллоустон была закончена, и Джеф решил провести несколько недель среди чудесной, первозданной природы. Один из знакомых его семьи побывал там четверть века назад, и Джефу никогда не забыть рассказов, которые он еще ребенком слышал на лондонских обедах. Лишь потому, что знакомый рассказывал эти занимательные истории, а маленькому мальчику невероятно хотелось послушать их, ему разрешили сидеть за столом вместе со взрослыми.
И он решил, что, может быть, совсем неплохо немного отдалиться от Шелби. С того вечера, когда он взял ее на велосипедную прогулку, их отношения стали для него особенно мучительными. Если они еще больше сблизятся, не будет ли им еще больнее, когда они расстанутся?
Однако, возвращаясь, домой жарким, ветреным вечером в конце июля, после дней, проведенных среди дикой природы, Джеф начал задумываться, нельзя ли найти другой выход. За время, проведенное им в одиночестве в Йеллоустоне, он истосковался по Шелби. Он может не возвращаться в Англию, по крайней мере, до следующей весны… и теперь он раздумывал, что, может быть, Шелби любит его достаточно сильно для того, чтобы уехать вместе с ним. «Возможно, я витаю в облаках, — подумал Джеф, — вместо того чтобы взглянуть в лицо действительности, ведь надо же еще придумать, как быть с леди Клементиной и с родителями». Он обещал, что через год вернется и исполнит свои обязательства, не жалуясь и не ропща.
Он только не подумал о Шелби — о чувствах, в существование которых он не верил. Проезжая мимо дороги, ведущей на ранчо «Уилльям Ф. Коди ТЕ», он выпрямился в седле, понукая Чарли. Ранчо «Саншайн» теперь уже было недалеко.
Он чувствовал себя так, будто возвращается домой.
* * *
Прислонившись к камину, Шелби украдкой разглядывала рекламное объявление в журнале мод — «Чудодейственное снадобье сделает ваш бюст совершенным, как у принцессы!» Рядом, на той же странице, была нарисована громадная банка, на этикетке которой было выведено огромными буквами: «ПИТАТЕЛЬНЫЙ КРЕМ ДЛЯ БЮСТА — незаменимое средство для увеличения вашей груди». «Интересно, какая грудь у леди Клементины Бич?» — подумала она.
— Что это ты там разглядываешь?
Бен Эйвери перегнулся, заглядывая ей через плечо, прежде чем она успела захлопнуть «Харперс Базар». — О Господи, Шел, что бы сказала Мэдди, если бы увидела тебя за чтением подобной чепухи?
Шелби, с горящими щеками, попыталась сохранить видимость самообладания.
— Мама понимает, что это значит — быть женщиной. Она бы, наверное, обрадовалась, если бы узнала, что я думаю не об одних только винтовках и лошадях.
Он оглядел ее:
— Это уж точно. Я просто никак не могу уразуметь, что за бес в тебя вселился. Сегодня ты загоняешь телят и разгуливаешь в штанах, а завтра вдруг, напяливаешь платье и накупаешь целую уйму кружевных салфеточек, раскладывая их по всему дому!
— Я девушка, только и всего. Вся эта одежда прохладнее, чем тяжелые рабочие брюки.
Все еще отчаянно краснея, Шелби разгладила кремовые муслиновые воланы на юбке и взглянула на себя в стоявшее рядом зеркало. Вид у нее был не хуже, чем у манекенщиц в «Харперс Базар». Ее пышные темно-рыжие кудри были прямо-таки созданы для прически в стиле девушек Гибсона, в отличие от волос несчастной Вивиан Кролл, слишком тонких для того, чтобы их можно было хорошо уложить. Помощь Вивиан была удобным прикрытием для собственных экспериментов Шелби со своей внешностью, и Бен до сих пор ни о чем не догадывался.
— Никогда не мог понять женщин, — пробормотал он. Она широко улыбнулась ему. Странно, как остро она ощущала отсутствие Джефа, — в прошлом она никогда не была особенно сентиментальной. Шелби пыталась занять себя, навещая Вивиан, и, глядя, как та шьет и готовит, чувствовала, как в ней самой пробуждается интерес ко всему женскому — тому, что позволяет выглядеть более привлекательной и превращает дом в уютное гнездышко.
Шелби тотчас же начала воображать себе, как Джеф вернется домой. Она представляла, как он войдет, посмотрит на нее, завороженный ее красотой, а потом оглянется по сторонам, замечая, каким милым и уютным сделался дом. На всех столиках были расставлены чудесные букеты цветов, повсюду были кружевные салфеточки и скатерти, новые занавески и подушки с кружевными оборочками. Его можно было принять за любовное гнездышко… если бы не все эти мужчины вокруг и если бы Джеффри Уэстон не был обручен с другой женщиной.
Но это последнее обстоятельство в фантазиях Шелби отбрасывалось прочь, побежденное силой настоящей любви. Все, жаркие июльские ночи, лежа в постели, прикрытая одной простыней, она мечтала. Мечты ее всякий раз строились на одном и том же: он отказывается от всех прав, данных ему рождением, от своего титула, помолвки, страны, от своих обязательств — и остается с Шелби на их ранчо, где он счастлив. Это был единственный разумный выход.
После этих недель, наполненных фантазиями, действительность казалась туманной и неопределенной.
— Должен сказать тебе, Шел, ты выглядишь просто потрясающе.
Бен дотронулся до кружевной, с фестончиками, кокетки на ее платье и до его высокого ворота и улыбнулся.
— Ты в каком-то смысле даже лучше, чем была Мэдди в твоем возрасте, потому что в тебе… больше жизни. В тебе есть то, чего в ней не было, пока она не стала старше. Мне кажется, это дал ей Фокс.
— Папочка так и остался единственным человеком, который понимает, на что способна мама, — согласилась она. — Я бы хотела, чтобы мы жили поближе друг к другу. Мне хотелось бы навестить их прямо сейчас.
— Ага. У тебя ведь сейчас, как раз такой период, а? — Его грубоватое, обветренное лицо было по-детски встревоженным. — Тайтес говорит, ты просто хочешь удостовериться, что знаешь, как это — быть девушкой, и это прекрасно, если ты, конечно, не собираешься забросить стрельбу и…
— Не беспокойся, дядя Бен, я не заброшу мою винтовку…
Она вдруг умолкла, услышав цокот копыт приближающейся лошади. Сердце ее дрогнуло. Сумасшедшая она или действительно узнала цоканье копыт Чарли?
Бен вышел на веранду, оставив решетчатую дверь открытой, и Шелби вдруг почувствовала, что не может двинуться с места. Через дверной проем, она увидела и лошадь и всадника, на удивление похожих, друг на друга. Золотисто-гнедой жеребец выглядел немного усталым, а Джеф, казалось, стал еще более красивым, чем раньше: его прекрасные черты загрубели и сделались резче после этих недель, проведенных на ветру и под солнцем.
Он передал поводья жеребца Джимми, который вместе с другими подошел поздороваться с ним, потом снял шляпу и поднялся на веранду, чтобы пожать руку Бену Эйвери. В дверях Джеф заметил Шелби — она смотрела на него большими, широко раскрытыми глазами, и он улыбнулся ей.
— Что это приключилось с нашим метким стрелком и ковбоем Шелби? — спросил он у Бена. — Уж не мерещится ли мне, или она действительно надела платье?
Надежда всколыхнулась в ней. Она не слышала насмешливого ответа дяди — все ее чувства были полны Джефом. Поток солнечного света озарял его, сияя в его волосах, вьющихся от пота, заставляя еще ярче вспыхивать искорки в его глазах, делая еще ослепительнее его улыбку, еще острее контраст его загорелых рук и светлых волосков на них; подчеркивая, как легко и небрежно сидит на нем костюм, потрепанный в путешествии. В Джефе не осталось больше ничего от новичка: даже грубая, негнущаяся ткань его штанов обтрепалась и стала мягкой, льнула к телу, плавно облегая его твердые контуры.
Когда решетчатая дверь распахнулась, и он вошел в дом, Шелби знала — все, что она чувствует, отражается у нее в глазах.
— Здравствуйте, Джеф!
— Как вы узнали, что я приеду?
В его голосе прозвучало легкое удивление.
— Узнала?
— Я подумал, что вы принарядились так в честь моего приезда…
Бен, похоже, нашел это особенно забавным, так как закинул голову и прямо-таки застонал от смеха, представив, что его племянница может вырядиться ради какого-нибудь мужчины. Шелби сначала смутилась, но досада на Бена пересилила все остальные чувства, и она ткнула его локотком в бок:
— Ты невыносим!
— Я и забыл, каким забавным может быть Джеф, — выдохнул он, весь красный от смеха. — Должно быть, это и есть то самое английское чувство юмора.
Джеф смотрел на них обоих с легкой улыбкой, подняв брови.
— Тебе тут явно не хватало развлечений, старина! Я и не думал насмехаться над Шелби.
— Я налью лимонаду, — сказала она, направляясь в кухню. — Может, мы присядем на несколько минут, и вы нам расскажете о своем путешествии. Как я завидую вам, побывавшему в Йеллоустоне!
«Что бы, черт побери, все это значило», — размышлял Джеф, глядя, как она выходит. Шелби была обворожительна в своем простом, с кружевами, платье из кремового муслина, с ее темно-рыжими, цвета корицы, волосами, закрученными пышными волнами. Она даже надела корсет, подчеркивавший ее грудь и тоненькую талию. Он огляделся по сторонам, подмечая кружевные салфеточки, подушки и цветы.
Возможно, этим Шелби хотела сказать, что любит его и готова расстаться, в конце концов, со своим свободным и привольным житьем на ранчо? Что она может притерпеться даже к роли графини Сандхэрстской, только бы они были вместе? Одна мысль об этом наполнила его душу ликованием. Конечно, нелегко будет избавиться от леди Клем, и родители наверняка будут против, но, может быть, он все-таки обретет счастье, если Шелби действительно захочет пойти на те огромные жертвы, которые от нее потребуются. Понадобится время, чтобы окончательно убедить ее, но Джеф почувствовал, что в нем начала пробуждаться надежда.
Он не мог оторвать от нее глаз, когда они сидели вместе за стаканом лимонада, и она опускала глаза, как застенчивая, благовоспитанная юная леди.
— Мне нужно вымыться, пока я тут все не перепачкал в доме, — сказал Джеф. — У меня, наверное, вид настоящего бродяги.
— Вовсе нет, — везразила она.
Бен подозрительно посмотрел на них обоих, но тут Тайтес и Мэнипенни пришли послушать о Йеллоустоне, и он отвлекся. Сколько было разговоров о воде! О бьющих из земли гейзерах; о радужных, переливающихся горячих источниках; о живописном Йеллоустонском озере, которое, по словам Джефа, было ярким и ослепительно синим; о гигантских водопадах, которые низвергаются, говорят, с высоты трехсот пятидесяти футов.
— Я слышал об этих изумительных пейзажах и даже видел их на картинах, — сказал он, — но, привыкнув к более мягкой, изысканной красоте Англии, по правде говоря, даже представить себе не мог… такого величия.
Джеф покачал головой, все еще находясь под впечатлением увиденного.
— Теперь некоторые туристы приезжают туда даже на машинах, так что природу этих мест уже трудно назвать первозданной, но там еще есть, где затеряться. Леса очень густые, и в них на удивление много всяких животных…
— Разве не печально, что люди испортили этот уголок? — небрежно уронил Мэнипенни. — Никогда не забуду, как я сам побывал там, в 1863 году. Тогда, разумеется, еще не было никаких дорог! Мы надеялись пробраться туда новым путем, с востока, но нам помешали индейцы. Тогда мы подошли от Боузман Пасс и спустились в Йеллоустонскую долину. Должен сказать, что когда я впервые увидел реку Йеллоустон, то просто онемел от восхищения.
Все не сводили с него глаз, взволнованные, сгорая от любопытства, а Мэнипенни смотрел куда-то вдаль, чуть заметно улыбаясь своим воспоминаниям.
Когда к Джефу вернулся дар речи, он воскликнул:
— Ты что, разыгрываешь нас, старина? Тот, казалось, обиделся.
— Разумеется, нет.
— Почему же ты никогда не говорил мне о том, что побывал там?
— К слову не приходилось, сэр.
— Но 1863 год — это ведь почти сорок лет назад. Сколько же тебе лет, Мэнипенни?
— Восемьдесят два исполнилось в прошлое воскресенье, милорд, — звучно ответил старик.
— Ничего удивительного в таком случае, что вы так привязаны к своему креслу-качалке! — засмеялся Тайтес. — Уж если вы усядетесь, не так-то просто, наверное, потом опять подняться!
— Вот именно, — фыркнул тот.
Пока Мэнипенни засыпали вопросами, каким он видел Запад во времена Гражданской войны в Америке, Джеф ненароком выглянул в окно, как раз в ту минуту, когда какой-то юноша верхом подъезжал к дому. Он хотел, было выйти и узнать, что нужно этому парню, но как только раздался стук в дверь, Тайтес и Мэнипенни наперегонки бросились открывать.
— Сидите спокойно, сэр, — сказал Тайтес Джефу, положив ему руку на плечо. — Я открою.
— Думаю, что и я мог бы это сделать, — нахмурившись, заявил Мэнипенни. — Это ведь вроде бы одна из моих обязанностей.
Когда оба старика отошли подальше, Шелби заметила:
— Эти двое ни в чем не желают уступать друг другу с самого возвращения Тайтеса из Биллингса. Мистер Мэнипенни был так счастлив, покачиваясь в кресле на веранде, до тех пор, пока Тайтес не принялся делать замечания, явно намекая на то, что пожилой джентльмен бездельничает.
Она ласково рассмеялась.
Не прошло и минуты, как Тайтес вернулся в кухню.
— У этого парня телеграмма для мистера Уэстона. Когда Джеф, в сопровождении Тайтеса Пима, вышел на веранду, он увидел, что Мэнипенни уже там — караулит их посетителя.
— Мне сказали передать это в собственные руки графа Сандхэрстского, — заявил обветренный, грубоватый парнишка. — Это вы?
— Совершенно верно, — внушительно ответил Джеф.
— Ну, тогда — вот.
Он протянул телеграмму и был, казалось, потрясен, когда Джеф дал ему несколько монеток. — Вот это да! Спасибо, граф!
Тайтес направился к новому амбару, а Мэнипенни вернулся в тенек, в свое кресло-качалку. Джеф, холодея от ужаса, прошел в другой конец веранды, рядом с кухонным окном, и надорвал желтоватую наклейку.
Прошло не меньше минуты, прежде чем до него дошел смысл прочитанного. Его отец, герцог, тяжело болен. Он может умереть. Джеффри необходим дома и должен вернуться в Англию немедленно.
Он прислонился к бревенчатой стене и попытался осознать, это известие и справиться с потрясением. Дома. Но… его дом здесь! Если бы он знал, то ни за что бы не уехал на целый месяц; он остался бы здесь, дорожа каждым часом, ухаживая за Шелби так нежно, чтобы она захотела остаться с ним на всю жизнь.
При мысли о ней его сердце пронзила боль. Что же ему теперь делать? Ее наряд и украшенный ею дом — могло ли это означать, что она готова оставить ту жизнь, которую любила больше всего на свете, и дом в Вайоминге из любви к нему? Все, что Шелби когда-либо говорила о своей жажде свободы, эхом отдавалось у него в мозгу. Сколько раз она повторяла, что никогда не смогла бы выдержать манерности и чванства, лондонского света?
Взволнованный шепот Бена Эйвери донесся до него через окно.
— Шел, ты знаешь, я просто поверить не могу тому, что я заметил между тобой и Джефом!
— Ш-ш-ш-ш! Он может услышать!
— Он на улице, и у меня может не быть другого случая объяснить тебе, что ты ведешь себя как дурочка! Я не хочу, чтобы ты была невежливой с мужчинами, но это вовсе не значит, что ты должна пускать слюни, и разряжаться в пух и прах, и заказывать себе средство для ращения бюста, и строить ему телячьи глазки!
— Дядя Бен! — выдохнула она.
— Эге, спорим, что я знаю, куда ты метишь! — В голосе его неожиданно послышалось облегчение. — Готов поклясться — ты пытаешься заловить Джефа и женить его на себе, чтобы снова получить свое ранчо!
Шелби сначала не ответила, затем проговорила как-то странно, поспешно:
— Что ж, это не самая худшая из причин, для того чтобы выйти замуж, разве не так? А теперь замолчи, пока он не услышал тебя.
Вместо того чтобы пройти мимо окна и оказаться замеченным, Джеф повернулся и спустился с веранды. Лишь отойдя подальше от дома и прислонившись к тополю, росшему у огорода, он позволил себе забыться и дал волю своим чувствам. Жгучие слезы наворачивались ему на глаза, пока боль, наконец не стала утихать.
Старая броня Джефа была еще при нем — отложенная в сторону, но вполне годная к употреблению. Он опять достал ее вместе с маской, которая прежде не сходила с его лица, и направился в дом.
* * *
Шелби убирала в кухне, избегая испытующего взгляда Бена, когда Джеф снова вошел в дом. Обеспокоенная тем, что могло быть в телеграмме, она просто не в силах была, как следует ответить дяде.
Она и так не умела притворяться, а Бен, к сожалению, знал ее с самого рождения, так что обмануть его было трудно. Хорошо еще, что он был мужчиной! Еще менее чувствительный и проницательный, чем большинство мужчин, Бен вряд ли догадался бы о чем-нибудь, если бы ему прямо не сказали, что его племянница влюблена в Джеффри Уэстона. Так что Шелби, с трудом овладев собой, постаралась как можно небрежнее и равнодушнее взглянуть на Джефа.
— В телеграмме было что-нибудь важное?
— Пожалуй.
Ее обдало ледяным холодом. Это был новый, незнакомый ей человек. Казалось, он был лишь оболочкой ее Джефа, и Шелби тотчас же поняла, что это не случайное настроение.
— У вас все в порядке?
— Не совсем.
На нем опять был его перстень с печаткой, и он вертел его на пальце. Зубы его были сжаты; один только мускул на щеке слегка дрогнул, прежде чем он снова заговорил, более резко и отчетливо, отчеканивая каждое слово:
— Похоже, мой отец серьезно болен. Боюсь, я должен ехать немедленно… а потому я вынужден проститься с вами.
Шелби сдавленно охнула. Ее серо-голубые глаза расширились от ужаса.
— Но… вы же не можете, вот так просто уехатъ. Я хочу сказать… это ранчо — оно ведь принадлежит и вам тоже!
Даже Бен выглядел ошеломленным.
— Шел права, Джеф. Мы и в самом деле не смотрели на Вас как на гостя…
Джеф обводил глазами комнату, глядя куда угодно, только не на Шелби. Пожав плечами, он пробормотал:
— Ну что же, ничего не поделаешь. Я не собирался уезжать так быстро, но может быть, так оно и лучше — уехать, прежде чем по-настоящему привяжешься, хм-м-м?
Немного помолчав, Джеф посмотрел на Бена и добавил:
— Не беспокойтесь, я больше не буду претендовать на половину вашего ранчо. Это было веселое приключение, но перед отъездом я перепишу свою половину обратно на Шелби. Это будет только справедливо. Я никогда бы не стал удерживать его так долго, если бы не хотел оставаться здесь, с вами.
— Я просто не могу поверить! — воскликнул Бен, охваченный непривычным волнением. — Я хочу сказать — мы чувствовали, будто вы нам родной, близкий! Неужели вы так просто уедете в Англию и станете герцогом и позабудете о нас начисто?
Шелби отчаянно заморгала, чтобы удержать слезы, а Джеф стал пепельно-бледным.
— Нет, не забуду… — сказал он как-то слишком спокойно. — Но я родился для другой жизни, и у меня нет выбора, как принять ее и продолжать жить дальше.
Он сглотнул, потом выдавил из себя некоторое подобие улыбки.
— К тому же, наверное, мне лучше уехать сейчас, чем дожидаться, пока иссякнет ваше гостеприимство, хм-м-м-м? Пойду-ка я расскажу обо всем Мэнипенни. Бьюсь об заклад, что его это не обрадует. Ведь ему снова придется приступить к своим обязанностям и начать упаковывать мои сундуки.
Не в силах вымолвить ни слова, Шелби смотрела ему вслед. Она стояла у никелированной плиты, прижав к губам свой маленький кулачок, пытаясь справиться с океаном слез, рвущимся из ее глаз наружу.
* * *
Когда Джеф и Мэнипенни уезжали с ранчо «Саншайн», Шелби, сославшись на головную боль, осталась в постели. Она не в силах была говорить с Джефом, боясь, что разрыдается, и будет отчаянно умолять его не покидать ее.
В душе он был рад, что избавлен от тягостного прощания. Да и что они могли сказать друг другу?
Джеф дал волю своим чувствам только еще один раз перед отъездом, с Чарли, который никому и никогда не расскажет о том, какие горькие слезы катились из его глаз, когда они в последний раз на рассвете объезжали ранчо.
Бен и Тайтес отвезли обоих англичан и горы их багажа в Коди на своей тележке, точно так же, как в тот день, когда они приехали, только теперь было лето — и не было Шелби. Лежа в постели, она ждала, пока стук колес отъезжающей повозки не затихнет вдали, потом поднялась и босиком прошла по дому.
Комната Джефа была похожа на келью монаха. Одежда, книги, туалетные принадлежности и сундук-гардероб с письмом леди Клементины — все, что принадлежало Джефу, исчезло. Единственным доказательством того, что он когда-либо жил в этой комнате, был еле ощутимый, присущий ему аромат, все еще стоявший в воздухе. У Шелби внутри все сжалось от тоски и горя. Она легла на его постель, отчаянно сжимая подушку, и слезы хлынули из ее глаз.
Как это могло случиться? Как сможет она вообще теперь жить без него?
Шелби плакала, пока у нее совсем не осталось сил, потом вышла в коридор. Комната Мэнипенни — тоже пустая, голая — напоминала ей о часах, которые она провела здесь во время его болезни. Это было началом самой необыкновенной дружбы в ее жизни. Обиделся ли он, что она не попрощалась с ним?
Может быть, они еще вернутся. Бывало, поезд просто не приходил! Может быть, Батч Кассиди и Санденс Кид со своей бандой нападут на него и ограбят, и тогда поезд не придет и не увезет Джефа и Мэнипенни!
Но когда Шелби вошла в столовую и увидела пачку бумаг, лежавшую на ее новой кружевной скатерти, она сердцем почувствовала правду. Джеф не вернется, даже если поезд опоздает. Это были бумаги, передающие ей его права на половину ранчо, и коротенькое письмецо, сдержанное, без всякого намека на чувства с начала до конца. Джеф напоминал ей о том, что они договорились не оставлять Вивиан Кролл своим вниманием:
«Я уверен, вы отыщете возможность облегчить ее положение, даже и без моей помощи. Только будьте осторожны!», просил ее заботиться вместо него о Чарли и заканчивал:
«Шелби, мне жаль, что все так обернулось для нас обоих, но я слишком себялюбив, для того чтобы перечеркнуть прошлое. У нас с вами были кое-какие приключения, мы вместе пережили незабываемые минуты, и мне бы хотелось думать, что жизнь наша благодаря этому стала лучше. Я буду вспоминать о вас с улыбкой, шалунишка… особенно когда услышу песенки вроде „Тем прекрасным, давним летом“.
Она огляделась по сторонам и увидела, что граммофон по-прежнему стоит на тумбочке у дивана, оставленный своим хозяином как напоминание о прошлом. Кто-то положил на него пластинку, и Шелби уже знала какую.
Сомнений не было — Джеф не вернется.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикий цветок - Райт Синтия



Роман очень понравился.Красивая история любви.Читается легко.Советую всем прожить этот роман.
Дикий цветок - Райт СинтияНаталья 66
24.09.2013, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100